Behind the Door

      Следующим утром Лев по обыкновению отправился на работу. Его график был прекрасным: отработав два дня, Лев мог спокойно отдыхать столько же. Он работал в управляющей компании “Зарево”, которая располагалась не так далеко от дома. Минут за сорок Лев добирался на работу на своем старом “Фольксваген Гольф”. Дорога обратно обычно занимала чуть больше времени из-за пробок.    Рабочая среда пролетела как одно мгновенье: заявок было много, поэтому отвлекаться на ерунду времени не хватало. В обед Лев перекинулся парочкой нейтральных слов с коллегами, но в остальном был чрезвычайно спокоен и последователен. Старший инженер, как всегда, похвалил его за хорошую работу и справился о самочувствии, на что Лев пробормотал устоявшееся “спасибо, все хорошо”.    Поначалу Лев не планировал никуда заезжать после работы: на улице достаточно стемнело, да и усталость давала о себе знать. И когда холодный ливень начал хлестать в окна, самым правильным решением было отправиться домой: погреться у обогревателя, выпить чего-нибудь огорячительного и посмотреть бессмысленный фильм. Иногда Лев заглядывал в бар “У обочины” на окраине Темнограда. Именно там с ним и случались разные “приключения” вроде девушек, готовых остаться на ночь.    Но мысли Льва были не о баре и не о фильмах. Стоя в пробке на перекрестке, он вдруг обратил внимание на ряд киосков справа. Врубив аварийку, Лев припарковался у тротуара и вышел в дождь. А минут через пятнадцать уже возвращался обратно с большим букетом. Лев понятия не имел, какие цветы нравятся Камилле, но решил, что в качестве извинения красные розы тоже подойдут. Напоследок пригладив мокрый непослушный чубчик, Лев завел Гольф и решительно двинулся с места.

***

   Камилла долго не открывала, и Лев подумал, что, возможно, ее нет дома. Но спустя минут пять скрипнула дверь, и девушка появилась на пороге. На ней был синий махровый халат, а волосы - завернуты в полотенце. Увидев, кто к ней пришел, Камилла сделала неопределенное движение, как если бы хотела закрыть дверь обратно, но Лев выпалил:      — Прошу прощения за вчера. Я не должен был распускать руки. Надеюсь, ты не злишься? Ах, вот…    Неловким движением Лев протянул розы Камилле. Девушка так долго смотрела на них, как будто в жизни не видела цветов, но все же приняла букет.      — Я не держу на тебя зла. Во всяком случае, это не сравнится с тем, как сильно я злюсь на саму себя… Я не должна была тебя провоцировать. Спасибо, что пришел. И… большое спасибо за розы, они чудесны.      — Не хочешь пойти на свидание? Когда у тебя выходной?    Камилла ненадолго задумалась. Кокон из влажного полотенца съезжал с ее головы. Поправив его, девушка ответила:      — В эту пятницу я свободна.      — Прекрасно, я тоже. Мы можем пойти в кино или выпить кофе где-нибудь. Я знаю несколько хороших мест. В котором часу мне зайти за тобой?      — В час будет удобно? — Это было вежливое уточнение, и Лев охотно кивнул. Наконец, ему стало легче. Давно он так не нервничал, приглашая девушку на свидание. Будто ему снова шестнадцать... “Ужас”.      — Тогда, в пятницу в час. Я буду ждать на этом же месте.      — А я буду при полном параде, — шутя, ответила Камилла, указав на свои мокрые волосы и домашний халат.      — Договорились, — Лев улыбнулся в ответ.    Когда за Камиллой закрылась дверь, он возвратился к себе. Спать долго не хотелось, и Лев отправился на легкую пробежку. И только когда он принял душ и забрался в постель, а на часах было полдвенадцатого ночи, сон, наконец, пришел. И, возможно, это был его самый крепкий сон за последние дни.

***

   Лев по-прежнему работал усердно, но стоило очередному плану быть выполненным, как мысли неизменно возвращались к одному - к Камилле.    В пятницу утром Лев поехал в барбершоп, куда не заглядывал уже месяца два. Знакомый мастер встретил его громким зазывающим свистом.      — Надо же, Сазонов?! Мы уж начали думать, что с тобой что-то случилось. Мила, иди-ка сюда!      — В чем дело, Даня? — послышался из глубины женский голос. — Мы горим?      — Лучше! Лёва вернулся!      — Да ладно? Неужели, Сазонов?!      — А нельзя было просто сказать «привет»? — смущенно пробормотал Лев, снимая плащ. Хорошо хоть в помещении, кроме них троих, никого не было. А то начали бы пялиться.      — Это же ты-ы-ы! — захохотал Даня и крепко обнял Льва.    Из комнаты персонала вынырнула невысокая рыжеволосая девушка. Кожаные расклешенные брюки держались на тазовых косточках, а бордовый топ-корсет открывал впалый живот с проколотым пупком. Даня называл этот стиль «привет из двухтысячных». Мила была его сестрой-двойняшкой и по совместительству - администратором салона, который они открыли вместе пять лет назад.    Лев знал Даню и Милу с детства: они познакомились в первом классе и дружили до сих пор. Брат с сестрой уже давно жили в Темнограде, и именно они посоветовали Льву тоже переехать сюда. Мила была уверена, что Льву с его затворническим характером понравится Темноград. И она не прогадала: Лев нигде не задерживался дольше чем на год, а здесь, видимо, нашел то, что искал.      — Ты и в наше любимое место больше не заходишь, — сетовала Мила, чмокнув Льва в щеку. — Хм... совсем пропал.      — Милка, предоставь-ка лучше мне этого клиента, — усмехнулся Даня, — а то спугнешь, и пропадет еще на пару месяцев.    Он указал Льву на одно из свободных кресел и спросил:      — Но все-таки, где тебя носило, Сазонов?      — Работа, — коротко ответил Лев.      — Классика жанра! — Даня закатил глаза. — Ладно, ближе к телу. Ты конкретно зарос, друг. Как будем делать?      — Как у Леона Кеннеди, только чуть короче — в ремейке девятнадцатого года он уж слишком слащавый.      — А Миле как раз такой нравится. Правда, Милка?      — Не знаю, не знаю, — протянула девушка, наклоняясь над креслом и явно поглощённая своими мыслями. — Тебе, Лёва, что-то явно на пользу пошло. Ты помолодел будто.      — Я все сказал, — отрезал Лев и повернулся к Дане: — Теперь, будь добр, работай.      — Кофе будешь?      — Нет, я стараюсь пить его только по утрам.      — Хм, уже и кофе по расписанию, — Даня весело подмигнул сестре. — Смотри-ка, он будто вошел в новую эру сознательности. Может, ты еще и пить бросишь, Лев? Или женщин к себе водить?     — Может, — спокойно ответил тот.      — Ну ничего себе. — Даня застыл с ножницами в руке. Мила едва заметно пожала плечами. Взгляды друзей встретились в зеркале, и Даня медленно, с хитрой улыбкой, произнес:      — Милка права: ты как-то... не знаю... действительно, посвежел.      — Просто стриги. Молча.      — Хорошо, хорошо.       Даня принялся за дело, сосредоточенно колдуя над прической друга. Лев молчал, сопел, а взгляд его блуждал где-то в глубине зеркала. Мила, решив не мешать, бросила что-то про “новые инструменты” и ушла в подсобку.    Через сорок минут, когда Даня снял защитную накидку, Лев взглянул на себя в зеркало и немного опешил.      — Ого. Давно у меня не было таких коротких волос.          — Не слишком коротко? — переспросил Даня, оценивая результат в сотый раз. Парень был перфекционистом, и любое отклонение от плана вызывало у него почти физическое раздражение.      — Идеально. Именно то, что я хотел.      — Вылитый Леон, — согласилась Мила, явившаяся как по зову. Судя по широкой улыбке, ей тоже понравилась новая стрижка друга. — Теперь ты выглядишь как настоящий мужчина.      — Ну, спасибо, — вспыхнул Лев, выудив бумажник. — А до этого я, значит, на девчонку был похож? В юности у меня, кстати, была похожая прическа.      — Да я шучу-у! — закатила глаза Мила. — Просто ты изменился. В хорошем смысле... Эй-эй, что такое? Смотри, Даня: он мне деньги тычет!      - Что в этом удивительного? — нахмурился Лев.         — Нет, нет, — возразил Даня. — Считай это подарком. У тебя ведь недавно был день рождения. На котором нам с Милой так и не удалось потусить.      — За работой как-то забылось.      — Ну, да, забыл о собственном дне рождении… — проворчал Даня.      — Спасибо, — Лев улыбнулся. — Значит, в следующий раз с меня магарыч.      — Само собой! Мы всегда тебе рады. Не пропадай.      — Постараюсь. Простите, что долго не заглядывал. Работы действительно много.      — Ты бы взял отпуск, что ли. Несколько дней — и соберемся, как в старые добрые!..      — Даже не помню, когда в последний раз брал отпуск…      — Значит, пора, брат. Ну, давай. Удачи тебе!    Они крепко обнялись, и Лев ушел. Мила проводила его взглядом и повернулась к брату:      — Что с ним происходит?      — Наверное, устал. Лев пашет как проклятый.      — Нет. — Мила задумчиво постучала пальцем по губах. — Видно, что он напряжен. И в зеркале на себя смотрел, как будто... не на себя.      — Этот человек решил привести себя в порядок впервые за долгие месяцы. Кто вообще знает, что на уме у Сазонова?..      — Но ты же почувствовал, как он замкнулся, когда речь зашла о женщинах?      — Почувствовал, — признался Даня и почесал затылок. — Но Лев — такой тип. Если его переклинивает, то не докопаешься. Это может быть все, что угодно: от новой девушки до проблем на работе.      — Или и то, и другое, — предположила Мила. — Он стал... как будто более взрослый, что ли.      — Ты, как всегда, все чувствуешь, — усмехнулся Даня. — Только не делай поспешных выводов.      — Не буду. Мне просто интересно.      — Ну, если у Льва кто-то и появился, то рано или поздно мы об этом узнаем. Сам расскажет. Или заставим.      — Надеюсь, расскажет, — рассеянно пробормотала Мила.      В этот момент зазвонил колокольчик над дверью, сообщая о приходе очередного клиента. Даня направился к двери, бросив на ходу:      — Надеюсь, эти изменения к лучшему.

***

   Как и обещал, Лев зашел за Камиллой ровно в тринадцать ноль-ноль. Правда, уже стоя возле двери и нажимая на звонок, он подумал: может, стоило немного опоздать, чтобы не заставлять Камиллу чувствовать давление? Откуда эта внезапная пунктуальность?    Но было поздно думать. Камилла выглядела чудесно: милая черная шляпка, лиловое пальто в пол и ботинки на маленьких каблучках. От девушки веяло нежностью и весной, и Лев на мгновенье забыл, что снаружи все еще бушует непогода.      — Я очень рад, что ты согласилась, — с некоторым волнением произнес Лев, когда они вышли на улицу и пошли по тропинке, ведущей на главную улицу. — Не замерзла?      — Я в порядке, — улыбнулась Камилла, бросая взгляд из-под челки. — Спасибо.    На руках девушки были черные варежки с кошачьими ушками. Лев не сразу заметил их. Эта деталь заставила его улыбнуться.    Они шли неспеша, сначала вдоль живой изгороди, затем мимо гаражей, потом - по пустынной аллее, и снег скрипел под подошвами. Лев пригласил Камиллу в небольшое уютное кафе, где пахло корицей и подгоревшим тестом. Они заняли свободный столик у окна, сев друг напротив друга.    Посетителей в это время суток было немного - за соседним столиком сидела пожилая пара. Где-то в углу едва слышно потрескивала радиомузыка. За окном кружились снежинки — медленно и красиво, будто кто-то рисовал их тонкой кистью прямо в воздухе.    Они только начали пить кофе, когда Камилла заметила:      — Ты постригся.    Лев усмехнулся и неловким движением провел рукой по затылку.      — Решил немного обновиться. Заодно поздоровался со старыми друзьями.      — Тебе идет эта стрижка, — кивнула девушка. — Лицо стало свежее. И ты похож на… Блять, ты же вылитый Леон Кеннеди!      — Спасибо, — рассмеялся Лев.      — Сколько тебе лет?      — В январе исполнилось двадцать восемь. Камилла замолчала на секунду, будто что-то прикидывая в уме.      — Хм. Я думала, ты старше. Не сильно, но… Ты выглядишь старше.      — Звучит не очень.      — Вовсе нет. Прости. Я имела в виду… Ты спокойный, не болтаешь лишнего, не суетишься. В общем, ты зрелый. Я редко встречала таких мужчин до тридцати.      — Ты ведь моя ровесница?      — Мне тридцать два.     — Правда? — Лев оторвался от кружки. — Но ты прекрасно выглядишь!    Камилла чуть склонила голову и совершенно беззлобно осведомилась:      — Мстишь, да?      — Прости, теперь я понимаю, как это звучит. Но на самом деле я не придаю значения цифрам. Важнее то, как человек себя чувствует.       Камилла опустила взгляд, пряча улыбку, и сделала маленький глоток, а за окном продолжали неторопливо сыпаться снежинки.          — Получается, я младший? — нарушил паузу Лев.      — Получается, да, — кивнула Камилла.    На несколько секунд между ними снова воцарилась тишина.      — Хочешь звать меня “тетя Ками”?      — Ни за что. У меня на тебя другие планы.      — Какие?      — Для начала — допить этот кофе.         — Хм, для начала неплохо. Мне нравится.    Лев взглянул на Камиллу. Девушка едва сдерживала улыбку. Было что-то удивительное в том, как они будто понимают друг друга с полунамека.      — Так, чем же ты занимаешься? — спросил Лев. Он понял, что ничего не знает о Камилле и ее работе. Было жутко любопытно.      — Попробуешь угадать? — Глаза девушки игриво сверкнули.      — Если честно, я уже потерялся в догадках. Но ты производишь впечатление интеллектуального меньшинства этого города.      — Ха-ха! И все же мне интересно услышать твои варианты.      — Хм… Ты точно что-то делаешь. — Лев закатил глаза к потолку и откинулся на спинку дивана. — Я имею в виду, ты же не просто так целыми днями дома сидишь.      — Ну, спасибо, — фыркнула Камилла.          — Ты не похожа на преподавателя. — Лев качнул головой. — Преподаватели обычно зануды и не умеют одеваться, я сразу считываю таких людей. А ты остроумная. И у тебя есть стиль...               — Я бы не прошла тест на преподавателя. Я слишком нервная.      — Ладно. Для юриста ты слишком молчаливая, хотя мне от этого иногда становится не по себе.      — Очаровательное описание. Продолжай.      — Доктор? — парень прищурился, но тут же опроверг собственное предположение. — Нет, доктора должны уметь выносить людей, которые приходят с жалобами вроде “У меня болит вот тут при дыхании”. А ты бы просто сказала: “Ну, так не дышите”.      — Да, в доктора мне путь тоже заказан.      — Прости, я снова был груб.      — Вовсе нет. Ты прав: я ненавижу медицину. Давай дальше.      — Программистка? Хотя нет, у тебя пальцы красивые, не обкусанные. И спина прямая — не похоже, что ты проводишь дни, сгорбившись над клавиатурой.    Камилла негромко рассмеялась и покачала головой.      — Может, ты актриса? Хотя, нет. Ты не драматизируешь. А еще ты не пытаешься доказать, что у тебя "уникальная энергетика".      — До поры, до времени.      — Ладно. Ты дизайнер? Нет… слишком мало черного в одежде. Или архитектор? Хм, нет же, архитекторы носят очки.      — Я могу купить. Специально для тебя.      — Я еще не сдался. — Лев задумался, потом слегка стукнул себя пальцем по лбу. — Ты — художница! Вот! У тебя руки такие… аккуратные. И ты как будто постоянно о чем-то думаешь, только молча. И останавливаешься, когда видишь странные здания. Как сегодня возле той подстанции.    Камилла немного склонила голову и, не отвечая сразу, медленно улыбнулась:      — Уже теплее.      — Хм… фриланс? Ты рисуешь дома, сидя на подоконнике с планшетом в одной руке и чашкой чего-то мутного во второй?      — Бывает. Но вообще-то у меня есть рабочее место. И я часто сижу в футболке с пятном от чая или кофе.      — Художница-фрилансер. Я так и знал! Прям с первой секунды. Просто решил сначала исключить все профессии на свете.      — Стратег.      — Зато теперь ты не сможешь усомниться в том, что я умею думать.      — Я и не сомневалась в этом.    Снег за окном становился гуще, и видимость снизилась, а в кафе было по-прежнему уютно и светло. День клонился к вечеру, и посетителей прибавилось. Камилла водила пальцем по ободку чашки, все еще улыбаясь чему-то своему. Лев смотрел на девушку с легким прищуром, будто пытался запечатлеть в памяти не только ее лицо, но и сам момент — аромат кофе, неторопливое течение инди-музыки и отражение огонька гирлянды в темных глазах напротив.      — У меня есть кое-что для тебя, — начал Лев, доставая из внутреннего кармана маленькую коробочку. — Не хотел ждать до следующего раза. И вообще не был уверен, настанет ли он.    Камилла наблюдала с удивлением, как Лев раскрывает коробочку, внутри которой лежат тонкий серебряный браслет с небольшим, как будто вырезанным вручную, элементом — листиком или абстрактной каплей. Лев сам не был уверен.        — Я заметил, что ты носишь преимущественно серебро. И подумал, что эта вещь будет хорошо на тебе смотреться.    Лев коснулся запястья Камиллы — невероятно мягкого и теплого — и надел браслет. Застежка щелкнула, как будто запомнив его прикосновение.    Камилла завороженно посмотрела на украшение, потом — на Льва и чуть склонила голову, будто изучала его заново.      — Это дорогой подарок, — заметила Камилла, не отводя взгляда. В ее голосе не было упрека, но Лев чувствовал необходимость доказать, что все в порядке, и ему было приятно покупать браслет, ведь он думал о Камилле.      — Для меня это не в тягость. Наоборот.    Камилла снова посмотрела на браслет и подняла бровь.      — Есть в тебе что-то от романтика.      — Романтик, говоришь… — усмехнулся Лев. — Что же, пусть будет так.

***

   За окном стемнело, и часов в шесть Камилла сказала, что ей пора. Лев отчаянно надеялся, что слышит досаду в ее голосе. Тем не менее он помог Камилле надеть пальто, она в ответ одарила его улыбкой, от которой засвербело под ребрами.    Они вышли из кафе, и холод тут же напомнил о себе: ветер пробежался по щекам и затих в воротниках. Снег падал неторопливо, мягко ложился на плечи и волосы, а в воздухе пахло морозом и свежим хлебом из соседней пекарни.    Когда они подошли к их жилому комплексу, Лев обогнал Камиллу и придержал для нее дверь в подъезд. Перед ними открылся знакомый коридор: древний как мир каменный пол, крашеные стены, немного затхлого тепла и два ряда одинаковых дверей.          — До сих пор чувствую себя будто в фильме из девяностых, — сказал Лев.          — Да, — согласилась Камилла. — Ощущение, что сейчас где-то хлопнет дверь, выскочит соседка в цветастом халате и с бумажными бигуди и скажет: «О, голубки пришли».    Они перекинулись парой невинных фраз о работе и отпуске, но когда за поворотом показалась дверь в квартиру Камиллы, Лев резко остановился и, почти не думая, коснулся руки девушки. Камилла была без варежек - сняла их на входе в подъезд, - и ее руки были очень теплыми.      — Спокойной ночи, Камилла.      — И тебе, Лев.    Помедлив, девушка приблизилась, привстала на носочки и нежно коснулась губами шершавой щеки. В этот момент, чувствуя запах ее шампуня, ее парфюма настолько близко, Лев невероятно сильно захотел схватить Камиллу и заключить в крепкие объятия. Но он слишком хорошо себя знал. И он заставил себя сдержаться, напоследок глубоко вдохнув сладкий цветочный аромат.    Щеки Камиллы порозовели. Она неловко улыбнулась, глядя Льву в глаза, как будто хотела сказать что-то еще, но в последний момент передумала. Вместо этого девушка вошла в квартиру и закрыла дверь, оставив Льва с вихрем опасных чувств в груди.