Потерянное время Оминиса Мракса

      Когда мы вышли из кабинета профессора Макгонагалл, я поняла, что снова устала.       За последние сутки я успела найти в архиве старое дело, встретить человека, который официально исчез сто тридцать три года назад, дважды побывать в кабинете директора Хогвартса и узнать, что, возможно, отец Оминиса Мракса желал ему смерти. Для одних суток событий было, мягко говоря, многовато.       Некоторое время мы просто шли по коридору молча. Где-то впереди торопились на обед младшие курсы, портреты спорили между собой о правилах приличия, а Пивз, судя по доносившемуся сверху грохоту, опять придумал что-то очень веселое и очень незаконное.       Я украдкой посмотрела на Оминиса. Он выглядел спокойным. Даже слишком спокойным. Если бы я не успела немного его узнать, решила бы, что его совершенно не волнует произошедшее. Но теперь понимала: он просто не привык показывать свои чувства.       — О чем вы думаете? — спросила я.       — О том, что ваш директор удивительно быстро приняла существование путешествий во времени.       Я не удержалась от смешка.       — Поверьте, после войны с Волан-де-Мортом профессора Макгонагалл сложно чем-то удивить.       Оминис слегка нахмурился.       — Войны с Волан-де-Мортом?       Я резко остановилась.       — Ой…       Он повернул голову в мою сторону.       — Я сказал что-то не то?       — Нет, просто… — Я потерла переносицу. — Я совсем забыла. Для вас ведь всего этого еще не было.       Несколько секунд я пыталась придумать, как объяснить человеку из девятнадцатого века, кто такой Волан-де-Морт, и стоит ли вообще это делать.       — Это долгая история, — наконец сказала я. — Очень долгая. Если коротко, один очень неприятный темный волшебник решил захватить магическую Британию. Но ему не повезло.       — Его победили?       — Да.       — Тогда, полагаю, мне действительно повезло оказаться в будущем, — совершенно серьезно заметил он.       Я посмотрела на него и неожиданно рассмеялась.       — Я сказал что-то смешное?       — Нет… Просто вы только что узнали, что через сто лет появится самый опасный темный маг современности, и вашей первой мыслью было, что вам повезло.       — А разве нет? — невозмутимо спросил Оминис. — Насколько я понимаю, сейчас он уже мертв.       Я покачала головой.       — Удивительный вы человек, мистер Мракс.       Мы уже почти дошли до лестницы, ведущей в подземелья, когда у меня в животе громко заурчало. Я замерла, искренне надеясь, что Оминис этого не услышал.       — Мисс Нотт? — невинно поинтересовался он. — Это было какое-то неизвестное мне магическое существо или вы просто забыли поесть?       Я обреченно закрыла глаза. Кажется, чувство юмора у него все-таки было. Просто очень хорошо спрятанное.       — Вы слышали?       — Боюсь, это было довольно громко.       — Просто прекрасно.       На его губах появилась едва заметная улыбка.       — Значит, некоторые вещи не меняются даже спустя сто тридцать три года. Студенты Хогвартса по-прежнему пропускают приемы пищи из-за слишком увлекательных приключений.       Мы переглянулись, и я вдруг поняла, что впервые за все время нашего знакомства думаю не о том, как помочь ему вернуться домой, не о тайне артефакта и даже не о статье, а просто о том, что рядом с ним удивительно легко.       Большой зал уже почти опустел. Большинство студентов успели закончить обед и разойтись по своим делам. За слизеринским столом сидели только несколько старшекурсников, среди которых я заметила Лоркана Скамандера. Мы с ним кивнули друг другу, и он продолжил разговор с сидящей рядом Сибилл Вейн. За это я всегда его уважала. Если он видел, что человек не хочет о чем-то говорить, то не лез с вопросами.       Я подвинула к Оминису тарелку.       — Здесь жаркое. И картофель. И, кажется, салат.       — Кажется?       — Ну… Я никогда особенно не обращала внимания на салат.       Он тихо усмехнулся.       — Очень исчерпывающее описание.       — А что вы хотите? Я журналистка, а не домовой эльф.       Я уже собиралась положить себе немного картофеля, когда заметила, что Оминис замер.       — Что такое?       — Ничего, — спокойно ответил он. — Просто пытаюсь понять, где именно находится моя вилка.       Я почувствовала, как к щекам приливает тепло. До этого момента я почему-то не задумывалась о таких простых вещах. Он действительно прекрасно ориентировался, но сейчас перед ним стояла совершенно обычная задача, в которой ему могла понадобиться помощь.       — Подождите.       Я осторожно подвинула приборы чуть ближе к его руке.       — Вот здесь. А справа — кубок с соком.       Он легко коснулся пальцами края тарелки, затем нашел вилку и едва заметно кивнул.       — Спасибо.       — Это мелочь.       — Нет, мисс Нотт, — тихо сказал он. — Для человека, который оказался в чужом мире, таких мелочей не бывает.       Я неожиданно смутилась и поспешила сделать вид, что очень увлечена своим салатом. Несколько минут мы ели молча, а потом Оминис вдруг спросил:       — Вы действительно собирались написать обо мне статью?       Я поперхнулась соком.       — Что?!       — Когда мы встретились в лесу, вы произнесли слово «статья». Несколько раз.       Я застонала.       — Пожалуйста, скажите, что вы этого не помните.       — Боюсь, помню очень хорошо.       Я закрыла лицо руками.       — Это ужасно.       — Почему? — с искренним любопытством спросил он.       Я осторожно выглянула из-за ладоней.       — Потому что сначала я подумала не о том, что вам нужна помощь, а о том, что нашла идеальный материал для школьной газеты.       Несколько секунд он молчал, а потом совершенно неожиданно сказал:       — В таком случае, надеюсь, статья получится хорошей.       Я недоверчиво посмотрела на него.       — Вы не обиделись?       — Нет.       — Совсем?       — Совсем.       — Но почему?       Он слегка улыбнулся и посмотрел в мою сторону своими неподвижными светлыми глазами.       — Потому что, мисс Нотт, вы все-таки выбрали помочь мне, а не написать статью.       После этих слов я уже не могла заставить себя смотреть на него. Я опустила взгляд в тарелку, делая вид, что меня крайне интересует запеченный картофель. Это было гораздо безопаснее, чем смотреть на Оминиса после его слов. К счастью, долго наслаждаться неловким молчанием мне не дали.       — Ровена! — раздался знакомый голос со стороны гриффиндорского стола.       Я даже не стала оборачиваться.       — Если я сделаю вид, что ничего не слышала, есть шанс, что он исчезнет? — тихо спросила я.       — Кто? — спокойно уточнил Оминис.       — Самое большое недоразумение в моей жизни.       Недоразумение тем временем уже пересекло половину Большого зала. Оливер Крауч бесцеремонно уселся напротив нас и окинул взглядом стол.       — А я тебя по всему замку ищу.       — Очень жаль, что столь успешно, — вздохнула я.       — Смотрю, вы уже подружились.       Он произнес это так, словно речь шла о чем-то крайне подозрительном. Я заметила, что несколько студентов за соседними столами украдкой прислушиваются к разговору. Новость о загадочном новичке в Хогвартсе распространялась с пугающей скоростью.       — Представь себе, — ответила я. — Некоторые люди умеют поддерживать беседу и не раздражать окружающих каждые пять минут.       Оливер фыркнул.       — Да ладно тебе, Ровена. Я просто пытаюсь понять, кто он такой.       Оминис, до этого спокойно продолжавший ужинать, чуть повернул голову в его сторону.       — Боюсь, этот вопрос сейчас занимает довольно многих, мистер Крауч.       Я едва заметно улыбнулась. Он сказал это настолько вежливо и безупречно спокойно, что со стороны могло показаться, будто это дружелюбная беседа. Но я уже начинала понимать: если Оминис говорил особенно учтиво, значит, собеседнику стоило насторожиться.       — И все-таки? — не сдавался Оливер. — Ты откуда такой взялся?       — Из старой семьи, — невозмутимо ответил Оминис.       Технически это была чистая правда. Я поспешно отпила сок, чтобы не рассмеяться.       Оливер подозрительно посмотрел сначала на него, потом на меня.       — А ты чего улыбаешься?       — Просто думаю, что тебе наконец встретился человек, которого не так-то просто вывести из себя.       — Посмотрим, — хмыкнул он.       Но именно в этот момент за преподавательским столом поднялся профессор Уайтт. Его тяжелый взгляд медленно скользнул по Большому залу и остановился прямо на нас. Вернее, на Оливере.       — Мистер Крауч, — спокойно сказал декана Слизерина. — Насколько мне известно, вы обучаетесь на Гриффиндоре. Или за последний час произошло что-то, о чем мне забыли сообщить?       По залу пробежали смешки. Оливер недовольно поморщился.       — Уже ухожу.       Я едва не засмеялась. Уже второй раз за сутки Оливера Крауча выдергивают из-за нашего стола как провинившегося котенка.       Когда он наконец исчез, я с облегчением выдохнула.       — Прошу прощения, — сказала я Оминису. — Обычно он ведет себя… хотя нет, обычно он ведет себя именно так.       — Если вас это успокоит, — спокойно произнес Оминис, — в мое время подобные люди тоже существовали.       — Правда?       — Разумеется. Только тогда они чаще вызывали на дуэль.       Я задумалась.       — Знаете… не уверена, что современные методы лучше.       Он тихо усмехнулся.       После обеда мы решили не возвращаться сразу в подземелья. В гостиной Слизерина в это время наверняка было слишком шумно, а мне после всего произошедшего хотелось немного тишины.       Мы медленно шли по почти пустым коридорам Хогвартса и свернули в один из старых переходов, которым редко пользовались ученики. Здесь было прохладнее, чем в остальных частях замка. Под высоким стрельчатым окном стояла старинная каменная скамья, а по стенам тянулись темные вьюны, неизвестно как оказавшиеся внутри школы.       — Красиво, — неожиданно сказал Оминис.       Я удивленно посмотрела на него.       — Здесь? Но вы же…       Я тут же замолчала.       — Слепой? — без тени обиды закончил он. — Да, это действительно создает некоторые сложности.       Я смутилась.       — Простите.       — Не стоит. Люди всегда думают, что красоту можно увидеть только глазами.       Он медленно коснулся ладонью холодной стены.       — Здесь старый камень. Ему очень много лет. Слышите? Сквозняк проходит через трещины между плитами, а где-то наверху шевелятся ветви дерева. И еще… — он слегка поднял голову, — здесь пахнет озером.       Я прислушалась. И правда. Сквозь запах старого замка и воска от факелов пробивался легкий, почти неуловимый аромат холодной воды.       — Никогда этого не замечала, — призналась я.       — Потому что вы привыкли смотреть.       Мы замолчали. Где-то далеко пробили часы. Их глухой звук прокатился по пустым коридорам и растворился под высокими сводами. Ветер за окном качнул ветви старого дерева, и на мгновение по стенам скользнули причудливые тени.       Я невольно поежилась.       — Вам холодно? — тут же спросил Оминис.       Я удивленно посмотрела на него.       — Откуда вы…       — Вы стали дышать чуть быстрее и больше двигаться.       Я тихо рассмеялась.       — Это начинает немного пугать.       — Что именно?       — То, что вы замечаете такие вещи.       Он слегка улыбнулся.       — А меня, признаться, пугает другое.       — Что?       — Что я начинаю различать ваши шаги среди сотен других.       Я замерла. Он сказал это совершенно спокойно, будто речь шла о чем-то обыденном, но именно после этих слов сердце у меня забилось чуть быстрее. К счастью для моего душевного равновесия, в этот момент за ближайшим поворотом что-то громко загрохотало. Я вздрогнула и машинально схватила Оминиса за рукав мантии.       Из темноты показалась огромная фигура в старых доспехах. Один из рыцарских комплектов, украшавших коридор, почему-то решил, что прогулка после обеда — замечательная идея. Скрипя железом, он сделал несколько шагов вперед, потом остановился и, словно ничего необычного не произошло, медленно вернулся на свое место.       Я шумно выдохнула.       — Терпеть не могу эти доспехи.       — Почему?       — Потому что они постоянно оживают в самый неподходящий момент!       Оминис неожиданно тихо рассмеялся. Это был первый раз, когда я его услышала.       Не вежливую усмешку и не короткое хмыканье, а настоящий тихий смех. Он длился всего несколько секунд, но почему-то старый полутемный коридор сразу перестал казаться таким мрачным. Я посмотрела на него и вдруг поняла, что совершенно забыла о статье, тайнах семьи Мраксов и древнем артефакте.       Мы просто стояли посреди дневного Хогвартса, рядом со старинными доспехами и холодными каменными стенами, слушая, как где-то далеко завывает ветер.       Старые доспехи наконец затихли, снова превратившись в обычное украшение коридора, а ветер за высокими окнами все так же тихо шуршал ветвями деревьев у Черного озера. Мне казалось, что сам Хогвартс наблюдает за нами. Не как замок из камня и дерева, а как что-то древнее и живое, что помнит всех своих учеников.       Я первой нарушила тишину.       — Знаете, о чем я сейчас подумала?       — Даже не рискну предполагать, мисс Нотт.       — О том, что если нас сейчас увидит завхоз Бутч, то никакая древняя магия нас уже не спасет.       Оминис слегка наклонил голову.       — Это еще один человек, о котором мне следует знать?       Я усмехнулась.       — Да. Это наказание за все грехи студентов Хогвартса.       Он вопросительно приподнял бровь, и я, понизив голос до заговорщического шепота, продолжила:       — Бутч следит за тем, чтобы никто не гулял по замку после отбоя, не бегал по коридорам, не колдовал, где не положено, и вообще не получал от жизни никакого удовольствия.       — И он волшебник?       — Нет. Он сквиб.       Оминис искренне удивился.       — Тогда каким образом он справляется с несколькими сотнями подростков, вооруженных волшебными палочками?       Я задумалась.       — Если честно… никто не знает.       На этот раз он улыбнулся чуть заметнее. Мы медленно двинулись дальше. Коридор заканчивался старой винтовой лестницей, ведущей к галерее, которой почти никто не пользовался. На первых курсах я любила приходить сюда после занятий. Здесь было тихо, а из узких окон открывался вид на внутренний двор и темную гладь озера. Поднявшись наверх, я привычно подошла к окну.       Солнце уже опускалось к горизонту. Черное озеро казалось неподвижным, словно огромное зеркало. Где-то вдалеке, почти у самого берега, качались длинные темные водоросли.       — Здесь красиво, — тихо сказала я.       — Вы опять забыли, что разговариваете со слепым человеком? — в голосе Оминиса слышалась едва заметная ухмылка.       Я виновато улыбнулась.       — Простите. Просто это одно из моих любимых мест.       Он подошел ближе и остановился рядом.       — Тогда расскажите мне, что вы видите.       Я растерялась. Наверное, это был самый простой вопрос на свете, но почему-то ответить на него оказалось сложно.       — Ну… озеро. Луну. Башни замка.       — Это я уже понял. Но именно так обычно отвечают люди, когда не знают, как описать что-то по-настоящему.       Я возмущенно повернулась к нему.       — Между прочим, я журналист.       — Тем более.       Я тихо фыркнула и снова посмотрела вдаль.       — Хорошо… Тогда так. Озеро сейчас очень спокойное и темное. Башни отражаются в воде так, будто замок уходит глубоко под воду и там есть еще один Хогвартс. А деревья в Запретном лесу выглядят отсюда совсем темными. Они похожи на огромные тени.       Я замолчала, подбирая слова.       — И… здесь очень тихо.       Оминис слушал, не перебивая.       — Мне кажется, — наконец сказал он, — вы очень любите это место.       Я слегка пожала плечами.       — Наверное. Здесь легко думать.       — Или не думать вовсе.       Я удивленно посмотрела на него.       — Да. Наверное, и это тоже.       Несколько минут мы просто стояли рядом, а потом снизу, со стороны внутреннего двора, донеслось тихое хлопанье крыльев.       Я выглянула наружу и увидела нескольких школьных сов, которые кружили над совятней.       — О, смотрите! — вырвалось у меня.       И тут же я мысленно стукнула себя по лбу.       — Простите. Опять.       Но Оминис неожиданно тихо рассмеялся.       — Не извиняйтесь.       — Нет, я постоянно забываю…       — И это хорошо.       Я непонимающе нахмурилась.       — Почему?       Он немного помолчал, словно раздумывая, стоит ли отвечать.       — Потому что рядом с вами я перестаю чувствовать себя человеком, которого все время нужно жалеть.       От этих слов внутри что-то болезненно сжалось. Я никогда не думала о нем так. Не думала как о человеке, которому нужна жалость. Наоборот, иногда мне казалось, что он лучше меня понимает происходящее вокруг.       — Я вас не жалею, — тихо сказала я.       Он повернул голову в мою сторону.       — Я знаю.       — Честно говоря… — я нервно усмехнулась, — по-моему, это вы постоянно меня спасаете. От бывшего парня, от собственных глупых мыслей и, кажется, даже от оживших доспехов.       — С последним я, боюсь, не справился. Вы ведь схватили меня за рукав.       Я почувствовала, как щеки снова начинают предательски гореть.       — Это был исключительно тактический маневр.       — Конечно.       — Я серьезно.       — Разумеется, мисс Нотт.       В его голосе звучала такая невозмутимость, что я сразу поняла: он мне ни капли не верит.       — Вы невозможный человек, — пробормотала я.       — А вы очень громко смущаетесь.       Я резко повернулась к нему.       — Что?!       — Ваше дыхание становится быстрее.       — Вы это сейчас выдумали!       — Нет.       — Тогда это ужасно нечестно.       — Почему?       — Потому что я не могу понять, когда смущаетесь вы!       Несколько секунд он молчал, а потом совершенно спокойно ответил:       — Можете.       — И как же?       Он слегка улыбнулся той своей едва заметной улыбкой, которую я уже начинала узнавать.       — В такие моменты я начинаю говорить чуть меньше обычного.       Я уже открыла рот, чтобы ответить что-нибудь колкое и уличить его во лжи, но именно в этот момент где-то в глубине замка старые часы начали отбивать новый час.       Первый удар.       Второй.       Третий…       Глухой звон прокатывался по коридорам, отражаясь от древних стен. Казалось, что сам Хогвартс напоминает нам о времени, которое для нас обоих теперь текло совсем по-разному.       Для меня это был обычный день на седьмом курсе. Для него — всего лишь второй день в мире, где давно не осталось никого, кто помнил бы его имя.       Я осторожно коснулась его руки.       — Знаете… — тихо сказала я. — Пока мы не разберемся со всем этим, вы здесь не один.       Он ответил не сразу. Только его пальцы едва заметно дрогнули, а затем очень осторожно коснулись моей ладони — словно он боялся, что это всего лишь сон, который исчезнет, стоит сделать одно неверное движение.       В этот момент старый замок вокруг нас перестал казаться холодным.       Я не сразу убрала руку. Наверное, потому что это прикосновение было слишком неожиданным. Не неловким и не случайным — просто спокойным. Будто мы оба в этот момент молча договорились, что хотя бы на несколько минут можно забыть обо всех тайнах, старых пророчествах и артефактах, которые переносят людей через столетия. Первой опомнилась, конечно же, я.       — Вообще-то, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более непринужденно, — если мы еще немного здесь постоим, профессор Уайтт решит, что я окончательно забросила учебу.       — А вы ее не забросили? — с самым серьезным видом уточнил Оминис.       Я возмущенно ахнула.       — Конечно нет! Просто… временно отложила.       — Из-за журналистского расследования?       — Именно.       Он чуть склонил голову.       — Или из-за одного заблудившегося слизеринца из прошлого?       Я открыла рот, чтобы немедленно возразить, но так ничего и не сказала. К моему огромному сожалению, он, кажется, заметил это.       — Так я и думал, — тихо произнес Оминис.       — Вы сейчас пользуетесь тем, что не видите моего лица?       — Разумеется.       — Это нечестно.       — Зато очень удобно.       Я невольно рассмеялась. В последнее время это происходило слишком часто рядом с ним. Наверное, любой нормальный человек на его месте был бы подавлен или растерян. Но Оминис каким-то совершенно непостижимым образом умудрялся сохранять спокойствие и еще заражать им окружающих.       Мы неторопливо пошли дальше по галерее. За высокими окнами тянулся обычный школьный день. Мягкий свет солнца ложился на старые каменные стены. Во внутреннем дворе кто-то из младших курсов пытался отработать заклинание левитации, и каждые несколько секунд оттуда доносились радостные возгласы и громкий стук чего-то упавшего.       — А вы всегда так хорошо различали звуки? — спросила я.       Оминис ненадолго задумался.       — Не всегда. Когда я был ребенком, я ужасно злился.       — На что?       — На все. На родителей, которые не понимали, что мне нужна помощь. На учителей, которые пытались обращаться со мной как с хрустальной вазой. На самого себя… за то, что не могу делать то, что другим дается легко.       Он говорил спокойно, но я впервые услышала в его голосе что-то похожее на старую, давно пережитую боль.       — А потом?       — А потом я понял, что можно всю жизнь жаловаться на темноту, а можно научиться жить в ней.       Я замедлила шаг. Иногда мне казалось, что Оминис старше половины преподавателей Хогвартса. Технически так и было, он ведь пришел к нам из позапрошлого века, но ведь для него прошло всего мгновение.       — Вы сейчас опять о чем-то задумались, — заметил он.       — Это так заметно?       — Когда вы думаете, вы начинаете идти медленнее.       Я недовольно сложила руки на груди.       — Мне кажется, это уже становится какой-то сверхспособностью.       — Возможно.       — И вы правда можете понять человека только по шагам?       — Не только по шагам.       — А по чему еще?       Он на мгновение замолчал.       — По голосу. По дыханию. По тому, как человек держится рядом. Некоторые стараются говорить громче, чем обычно. Некоторые, наоборот, становятся слишком тихими. Кто-то всегда держит дистанцию.       — А я? Мне было искренне интересно. Оминис остановился.       — Вы никогда не стоите на месте.       — В каком смысле?       — Когда мы разговариваем, вы постоянно двигаетесь. Перекладываете книги из руки в руку, поправляете волосы, делаете несколько шагов вперед, потом возвращаетесь обратно.       Я удивленно моргнула.       — Я правда так делаю?       — Да.       Я хотела возразить, но в этот момент совершенно машинально заправила выбившуюся прядь волос за ухо.       Оминис едва заметно улыбнулся.       — Вот и сейчас.       — Это случайность.       — Разумеется.       Я прищурилась.       — Знаете, мистер Мракс, иногда мне кажется, что вы надо мной смеетесь.       — Иногда? — уточнил он с самым невинным выражением лица, на которое только был способен человек, не видящий собеседника.       Я тихо фыркнула и, чтобы сменить тему, указала вперед.       — Мы почти дошли до внутреннего дворика. Там обычно никого нет в это время. Можно немного посидеть.       Это было одно из тех маленьких мест, которые ученики находят за годы учебы. Небольшой каменный двор, скрытый между двумя башнями, с круглой клумбой посередине и старым, давно высохшим фонтаном. Вода в нем не текла уже много лет, зато стены полностью заросли темно-зеленым плющом, а над головой переплетались ветви старого вяза. Сюда редко доходил шум школы.       Я села на невысокий каменный бортик вокруг фонтана, а Оминис устроился рядом. Несколько минут мы просто молчали. Ветер лениво шевелил листья, где-то неподалеку ворковали школьные совы, а вдалеке слышался едва различимый звон колокола.       Оминис чуть повернул голову в мою сторону и я вдруг поймала себя на мысли, что уже не могу представить этот странный день без его спокойного голоса рядом. Казалось невероятным, что еще вчера утром мы даже не были знакомы.       Наверное, именно поэтому, когда порыв ветра сорвал с ближайшего дерева несколько сухих листьев и один из них запутался у Оминиса в волосах, я совершенно не задумываясь протянула руку и осторожно убрала его.       Он слегка замер.       — Что-то случилось?       Я почувствовала, как снова начинаю смущаться.       — Нет… Просто лист у вас в волосах.       — Осенний?       — Вообще-то сейчас сентябрь, так что да.       На его губах появилась едва заметная улыбка.       — Хорошо.       — Что именно хорошо?       Он чуть повернул голову ко мне.       — Что в этом новом времени есть что-то, что осталось прежним.       В этот момент внутренний дворик казался каким-то совершенно отдельным миром, спрятанным от всего остального Хогвартса. Здесь время словно замедлилось. Только ветер лениво перебирал листья старого вяза, да на дне давно пересохшего фонтана поблескивали мелкие камушки.       Оминис сидел рядом, слегка запрокинув голову. Лучи осеннего солнца пробивались сквозь ветви дерева и ложились на его светлые волосы. Я вдруг поймала себя на мысли, что раньше никогда не замечала, насколько тихими могут быть некоторые люди. Не потому, что им нечего сказать, а потому, что они привыкли сначала слушать мир вокруг.       — Мисс Нотт.       Я вздрогнула.       — Да?       — Вы уже несколько минут молчите.       — Просто задумалась.       — Обо мне?       Я возмущенно посмотрела на него.       — С чего вы взяли?       — Потому что вы перестали шуршать страницами, стучать каблуком по камню и поправлять волосы.       Я машинально подняла руку к косе и тут же поняла, что попалась. Оминис едва заметно улыбнулся.       — Вот теперь поправили.       — Знаете, — пробормотала я, — иногда мне кажется, что вы специально это делаете.       — Что именно?       — Заставляете меня чувствовать себя совершенно предсказуемой.       — Это невозможно.       — Почему же?       Он ненадолго задумался.       — Потому что вы сами не знаете, что сделаете через минуту.       Я хотела тут же возразить, но вместо этого вдруг рассмеялась.       — Это что сейчас было? Комплимент или оскорбление?       — Я еще не решил.       — Очень любезно с вашей стороны.       Мы снова замолчали. Я облокотилась на край старого фонтана и подняла взгляд на небо. Осень только начиналась, и воздух уже не был по-летнему теплым, но солнце еще грело каменные стены замка. Где-то над башнями кружили несколько сов, а со стороны теплиц доносился приглушенный смех пуффендуйцев.       — А какие предметы были вашими любимыми? — неожиданно спросила я.       Оминис слегка нахмурился, словно вопрос застал его врасплох.       — Любимыми?       — Ну да. Не поверю, что вам одинаково нравились все занятия.       Он чуть усмехнулся.       — Это было бы крайне подозрительно.       — Вот именно.       Он провел пальцами по поверхности камня.       — Заклинания. История магии… И древние руны.       Я удивленно посмотрела на него.       — Руны? Правда?       — Вас это удивляет?       — Немного. Обычно их выбирают либо настоящие любители древней магии, либо люди, которые потом очень быстро жалеют о своем выборе.       — А вам что нравится?       Я не задумываясь ответила:       — Уход за магическими существами.       Теперь пришла его очередь удивляться.       — Правда?       — Что вас так поражает?       — Вы производите впечатление человека, который предпочтет старую библиотеку прогулке по лесу.       — Это клевета! — возмутилась я. — Между прочим, я прекрасно лажу с животными.       — Даже с гиппогрифами?       — Даже с ними.       Он слегка склонил голову.       — А со взрывастым драклом?       — Ну… тут многое зависит от настроения дракла.       — И сколько раз вам приходилось убегать?       Я демонстративно отвернулась.       — Всего один.       — Значит, больше одного.       — Это были совершенно разные ситуации.       Он тихо рассмеялся, и я окончательно поняла, что спорить бесполезно. Несколько минут спустя во дворике появилась большая черная кошка. Она важно прошла вдоль стены, остановилась неподалеку от нас и внимательно посмотрела в нашу сторону.       — Смотрите, какая красавица, — машинально сказала я.       Кошка лениво махнула хвостом и, словно решив, что мы не представляем интереса, запрыгнула на край старого фонтана.       Оминис слегка повернул голову в ее сторону.       — Это кошка?       — Как вы?.. Да, почти котенок. Черная с белым пятнышком на лбу.       Я осторожно протянула руку и почесала кошку за ухом. Та довольно заурчала и неожиданно перепрыгнула прямо на скамью между нами.       — Осторожно, — тихо сказала я. — Она подошла к вам.       Оминис замер.       Кошка осторожно ткнулась головой в его ладонь, а потом требовательно потерлась о нее. Он чуть удивленно провел пальцами по мягкой шерсти.       — Кажется, вы ей понравились.       — Или она просто хочет есть.       — Не разрушайте момент, мистер Мракс.       Он погладил кошку еще раз, и та громко замурлыкала. Я смотрела на них и почему-то не могла перестать улыбаться. Еще вчера мне казалось, что Оминис — это ходячая загадка из старых архивов. Наследник древнего рода, исчезнувший больше века назад. Человек, вокруг которого сплелись тайны, пророчества и странные артефакты. А сейчас он просто сидел рядом со мной в старом школьном дворике и осторожно гладил совершенно незнакомую кошку. И именно в такие моменты особенно остро чувствовалось, насколько несправедливым было то, что с ним произошло.       — О чем вы опять думаете? — вдруг спросил он.       Я отвела взгляд.       — Ни о чем.       — Вы ужасно врете, мисс Нотт.       — Между прочим, журналистам по профессии положено хорошо врать.       — Тогда вы выбрали не ту специальность.       Я уже собиралась придумать достойный ответ, когда со стороны замка донесся глухой удар колокола.       Я подняла голову.       — Вот же Мерлин…       — Что случилось?       — У меня занятие через десять минут.       Оминис спокойно кивнул.       — Тогда вам стоит идти.       Я не сдвинулась с места.       — А вы?       — А я, полагаю, останусь здесь.       — Один?       Он слегка улыбнулся.       — Я вполне неплохо справлялся и до нашей встречи.       В его словах не было ни упрека, ни обиды, но мне почему-то стало не по себе. За эти два дня я настолько привыкла, что мы все время рядом, что мысль оставить его одного показалась какой-то неправильной.       Я быстро поднялась со скамьи.       — Тогда… — начала я и вдруг выпалила первое, что пришло в голову. — Тогда пойдемте со мной.       — На занятие?       — Почему бы и нет? Вы же все равно ученик Хогвартса.       — Мисс Нотт, — с самым серьезным видом произнес Оминис, — вы предлагаете человеку, который пропустил сто тридцать три года школьной программы, сразу отправиться на урок?       Я на секунду задумалась.       — Когда вы так говорите… звучит действительно немного безумно.       На его губах снова появилась эта едва заметная улыбка.       — Хорошо.       — Хорошо?       — Я пойду с вами.       И почему-то от этих простых слов настроение у меня стало настолько хорошим, что даже перспектива провести ближайший час на лекции уже не казалась такой уж страшной.