Аморфофаллус

Ева проснулась от того, что кто-то наступил ей на ногу. Не сильно, но достаточно, чтобы возвращение в сознание сразу показалось плохой идеей. — Блять. — Извини. — Нет. — Что нет? — Не извиняю. Человек, чьё лицо она даже не успела рассмотреть, переступил через матрас и исчез где-то в коридоре. Через несколько секунд оттуда донёсся звук открывающегося холодильника. Ева снова закрыла глаза. Голова была тяжёлой. Не болела — именно тяжёлой. Будто ночью кто-то осторожно вынул всё содержимое черепа, заменил его мокрой ватой и вернул обратно, не особенно заботясь о результате. Во рту пересохло, шея затекла, а правая рука лежала в совершенно неестественном положении, но сил переместить её пока не находилось. Рядом кто-то спал, отвернувшись к стене и закутавшись в плед настолько плотно, словно планировал пережить внутри него как минимум ядерную зиму. Из гостиной доносилась музыка. Очень тихая. Наверное, кто-то ночью уменьшил громкость, но выключить так и не догадался. Телефон лежал возле подушки экраном вниз. Ева нащупала его рукой, однако первая попытка закончилась тем, что устройство соскользнуло с матраса и с глухим стуком упало на пол. — Прекрасно. Она свесилась с края матраса, кое-как дотянулась до телефона и вернулась обратно. Три процента заряда. Двадцать семь уведомлений. Большая часть — из общего чата, где люди, находившиеся в соседней комнате, всю ночь отправляли друг другу фотографии, голосовые сообщения и бессмысленные фразы. Два пропущенных звонка от неизвестного номера. Несколько реакций на историю. И сообщение от Алекса. Ева задержала взгляд на его имени всего на секунду, а затем открыла переписку. «Ответь как сможешь». Отправлено вчера. Ниже ничего не было. Она медленно моргнула и прокрутила чат вверх, будто действительно могла пропустить какое-то сообщение. Нет. Последним оставалось именно это. Ева открыла собственную историю и посмотрела список зрителей. Алекс был среди них. Разумеется. Наверняка проснулся среди ночи, увидел уведомление и несколько раз пересмотрел видео, пытаясь понять, насколько всё плохо. Ева усмехнулась. Она была жива. Он убедился. Вопрос закрыт. Всё просто. Девушка снова вернулась в переписку и несколько секунд смотрела на пустое поле для ответа. Можно было написать: «Жива». Или: «Всё нормально». Или хотя бы отправить смайлик. Но каждое сообщение выглядело так, словно она оправдывалась. А оправдываться Ева не собиралась. Телефон погас прямо в руках. Разрядился. — Отлично, — пробормотала она. Ева медленно поднялась. Комната тут же качнулась в сторону. Она замерла, упираясь ладонью в стену, и подождала. Через несколько секунд мир нехотя вернулся на место. Почти. На кухне было холодно. Окно стояло открытым, хотя сентябрь закончился уже довольно давно, а город медленно, но уверенно начинал напоминать о существовании зимы. Ноа сидел на подоконнике. В одной руке он держал кружку, в другой — сигарету. Выглядел так, будто не спал вообще. Хотя Ева точно помнила, что ещё несколько часов назад он лежал рядом, занимал большую часть матраса и совершенно не собирался никуда вставать. — Доброе утро, — сказал он. Ева посмотрела на часы над холодильником. Без пятнадцати два. — Очень смешно. — Я не шутил. — Тогда ещё хуже. Ева взяла воду и сделала несколько жадных глотков. Желудок тут же неприятно сжался, заставляя её остановиться. Блондинка поставила бутылку на стол и принялась искать кружку. Первая оказалась с засохшими остатками кофе. Вторая пахла чем-то сладким и подозрительным. Третья выглядела относительно безопасно. — Кофе есть? — Есть. — Сделаешь? — Нет. Ева посмотрела на него. Ноа совершенно спокойно встретил её взгляд. — Бесполезный человек. — Зато честный. Пришлось делать самой. Кофеварка включилась только со второго раза. Сначала угрожающе загудела, потом внезапно замолчала, будто решила выйти из строя прямо сейчас, но спустя несколько секунд всё-таки согласилась на сотрудничество. Ева стояла возле тумбы, обхватив себя руками. По ногам тянуло холодом от открытого окна. — Закрой его, — сказала она. — Тебе холодно? — Нет. Я просто переживаю за отопление улицы. Ноа усмехнулся, однако с подоконника не сдвинулся. — Ночью тебя холод почему-то не беспокоил. Ева повернула голову. — Ночью я спала. — Это слишком громкое определение. — Я опять разговаривала? — Немного. — Что сказала? Ноа стряхнул пепел за окно. — Ничего внятного. — Тогда откуда знаешь, что это была я? Он посмотрел на неё поверх кружки. — Хороший вопрос. Ева сделала глоток кофе и поморщилась. — Отвратительно. — Не пей. Она снова поднесла кружку к губам. — Не указывай мне. Алекс в такой ситуации уже закрыл бы окно. Потом спросил бы, где её куртка. После этого начал бы ворчать, что невозможно ходить по квартире босиком в такую погоду, и в итоге принёс бы ей носки, хотя она его об этом не просила. Ева нахмурилась. Совершенно ненужная мысль. — Чего? — спросил Ноа. — Ничего. — Выглядишь так, будто мысленно кого-то убила. — Не тебя. — Обидно. Некоторое время они молчали. С улицы доносился шум машин. В соседней комнате кто-то кашлянул. Из ванной полилась вода. Ева машинально похлопала рукой по карману. Телефона там не было. — Зарядка есть? — спросила Ева. — Где-то. — Полезный ответ. — На столе в гостиной посмотри. Ева забрала кружку и направилась туда. — Ев, — окликнул её Ноа. Она остановилась в дверях. — Что? Несколько секунд он просто смотрел на неё, словно хотел всё-таки сказать то, что она произнесла ночью. Потом отвёл взгляд. — Ничего. Она подождала ещё секунду, но Ноа снова поднёс сигарету к губам. Разговор закончился сам собой. Как обычно. На журнальном столике лежали четыре провода, но ни один из них не подходил. Ева перевернула подушки дивана, проверила пространство возле телевизора и заглянула под кресло. В процессе поисков обнаружились одинокая серёжка, зажигалка, старый чек и монета неизвестного достоинства. Зарядки не было. — Кто-нибудь видел нормальный провод? — крикнула она. Из комнаты донеслось: — Что значит нормальный? — Который подходит к моему телефону. — А у тебя какой? — Телефон. — Очень помогает. Ева закрыла глаза, медленно вдохнула и так же медленно выдохнула. Ругаться не хотелось. Хотелось лечь обратно и больше никогда не просыпаться. Спустя почти десять минут Лив всё-таки нашла нужную зарядку в собственной сумке. — Почему она у тебя? — Ты сама вчера дала. — Зачем? — Сказала, что иначе потеряешь. Ева посмотрела сначала на неё, потом на провод. — Сработало. Телефон ожил не сразу. Сначала на экране появился значок батареи, затем логотип, и только потом привычная заставка блокировки. Новых сообщений от Алекса не было. Ева быстро смахнула остальные уведомления, прежде чем успела окончательно признать, что среди них искала именно его имя. — Всё хорошо? — спросила Лив. — Да. — Уверена? — Нет, Лив. Телефон включился с первого раза. Я в ужасе. — Поняла. Лив ушла, оставив её одну. Ева разблокировала экран, открыла переписку с Алексом и несколько секунд смотрела на последнее сообщение. Потом закрыла чат, перешла в социальную сеть, ответила на несколько реакций и просмотрела чужие истории. Спустя минуту снова вернулась в переписку. Ничего. — Господи, да какая мне вообще разница? — тихо произнесла она. Телефон, разумеется, не ответил.

***

К пяти часам квартира окончательно проснулась. Кто-то ушёл за едой, кто-то заказал доставку, а кто-то снова уснул, только уже в другом месте. На кухне обсуждали планы на вечер. Планы, как обычно, отсутствовали, и именно поэтому все были уверены, что вечер получится хорошим. — К Дрейку можно, — предложил один из парней. — У него соседи полицию вызывают через двадцать минут, — отозвалась Лив. — В прошлый раз было сорок. — Они стареют. — Мы тоже. — Не нагнетай. Ева сидела на столешнице, болтая ногой, и без особого интереса листала телефон. Алекс был онлайн несколько минут назад. Она открыла их переписку, почти сразу закрыла, а затем снова вернулась в чат. Напечатала: «Ты тут?» Несколько секунд смотрела на сообщение, но так и не отправила. Стерла. Следом появилось: «Ты обиделся?» Эти слова она удалила ещё быстрее. Выглядело так, будто ей действительно было важно получить ответ. А это уже становилось жалким. Ева вернулась в социальную сеть и ещё некоторое время бессмысленно листала ленту, пока не наткнулась на короткое видео, которое Алекс при других обстоятельствах точно бы оценил. Ничего особенного. Просто очередная глупость, которую они обычно отправляли друг другу вместо нормального разговора. Она переслала видео без подписи и отложила телефон. Почти сразу взяла обратно. Сообщение ещё не было прочитано. Разумеется. Он мог работать, спать, отойти от телефона или просто не сидеть круглосуточно в ожидании её сообщений. Прошло несколько минут. Затем ещё немного. Ева положила телефон экраном вниз, но практически сразу перевернула обратно. Прочитано. Ответа не было. Она нахмурилась. Через некоторое время рядом с отправленным видео появилась реакция — смеющийся смайлик. И всё. Ни ответного сообщения. Ни ещё одного видео. Ни попытки продолжить разговор. Просто реакция. Ева несколько секунд смотрела на экран. — Ну пиздец. — Что? — спросил кто-то из комнаты. — Ничего. — Ты второй раз сегодня говоришь «ничего» с лицом человека, у которого очень даже что-то. — Наблюдательные все стали. Ноа прошёл мимо, бросил короткий взгляд на экран её телефона и, судя по выражению лица, сразу всё понял. Конечно. Он часто замечал больше, чем следовало, но редко считал нужным сообщать об этом окружающим. Ноа достал из холодильника энергетик, открыл его и сделал несколько глотков. — Поссорились? — Нет. — Тогда в чём проблема? — Никакой проблемы нет. — Отлично. Он развернулся и направился обратно в комнату. Ева несколько секунд смотрела ему вслед. — И всё? Ноа остановился и обернулся. — А должно быть что-то ещё? — Нет. — Тогда и всё. Он ушёл. Ева снова посмотрела на телефон. Маленький смеющийся смайлик под отправленным видео выглядел почти издевательски. Она заблокировала экран. Примерно через час Алекс всё-таки написал, причём не просто сообщением, а ответом на ночную историю блондинки: «Понял, что всё нормально». Ева прочитала сообщение почти сразу и тут же пожалела об этом. Фраза была простой. Без упрёка, вопроса и привычного беспокойства. Именно поэтому она раздражала сильнее, чем могла бы любая претензия. «Как видишь», — набрала Ева и отправила. Ответ пришёл через несколько минут: «Вижу». Последние сообщения выглядели так, словно разговаривали два едва знакомых человека, случайно встретившихся в очереди и решивших проявить вежливость. Это было неприятно. Она ещё некоторое время смотрела на экран, ожидая продолжения. Вопроса. Ещё одного сообщения. Чего угодно. Но ничего не появилось.

***

Вечером они никуда не поехали. Кто-то принёс алкоголь, кто-то заказал еду, а кто-то зачем-то притащил ещё одну колонку, хотя в квартире уже было две. Музыка стала громче, окна быстро запотели, а на столе появились пластиковые стаканы, пепельницы и раскрытые коробки из-под доставки. Ева старалась не смотреть на телефон. Получалось отвратительно. Она оставила его заряжаться в комнате и вернулась в гостиную, но спустя несколько минут всё равно пошла проверить экран. Сорок два процента. Ничего нового. Когда Ева вернулась, Ноа сидел на полу возле дивана. Он бросил короткий взгляд сначала на неё, потом на дверь комнаты, из которой она только что вышла. — Нашла? — Что? — То, ради чего ходила. — Телефон проверила. — Я понял. — Тогда зачем спрашиваешь? — Хотел узнать, признаешься ли. Ева закатила глаза. — Он заряжается. — Конечно. Она знала этот тон слишком давно. Ноа говорил так всякий раз, когда уже всё понял, но хотел посмотреть, сколько ещё времени Ева будет делать вид, что ничего не происходит. — Бесишь. — Не первый год. Они действительно знали друг друга достаточно долго, чтобы замечать чужое враньё раньше, чем оно успевало прозвучать убедительно. — Кто именно тебя бесит? — спросил Ноа. — Все. — Алекс тоже? Ева резко повернула голову. — Причём здесь Алекс? — Понятия не имею. Ты о нём сама подумала. — Я вообще о нём не думаю. — Конечно. — Ноа. — Что? — Закрой рот. — Уже. Он действительно замолчал. Это разозлило ещё сильнее. Ева спрыгнула с подлокотника и ушла на кухню. Ноа появился там через несколько минут, делая вид, что пришёл исключительно за энергетиком. Получалось не особенно убедительно. — Ты специально? — спросила Ева. — Что именно? — Ведёшь себя как мудак. — Мне редко приходится прикладывать для этого усилия. Она открыла холодильник, посмотрела внутрь и снова закрыла. Через несколько секунд открыла ещё раз, хотя брать ничего не собиралась. Ноа достал энергетик и прислонился к тумбе. — Он просто обиделся, — сказала Ева. — Кто? Она посмотрела на него. — Ты прекрасно знаешь. — Хочу услышать. — Алекс. — А. — Что «а»? — Ничего. — У вас сегодня у всех какое-то особенное отношение к этому слову. Ноа пожал плечами и открыл банку. — Ты сказала, что он обиделся. Возможно. — Не возможно, а обиделся. — Хорошо. — И теперь специально изображает безразличие. — Хорошо. — Перестань соглашаться. — Тогда зачем рассказываешь? Ева нахмурилась. За годы знакомства Ноа научился задавать вопросы именно так: спокойно, почти лениво, будто ответ его совершенно не интересовал. Обычно после этого она говорила больше, чем собиралась. — Скажи хоть что-нибудь нормальное. Ноа сделал глоток. — Может, он устал. Ева усмехнулась. — От чего? Он посмотрел на неё поверх банки и не ответил. Не требовалось. Пауза сказала всё за него. — От меня, что ли? — Ты спросила. — И ты считаешь это нормальным ответом? — Я ничего не считаю. — Алекс никогда от меня не уставал. Фраза прозвучала слишком быстро и уверенно. Ноа едва заметно поднял брови. Ева сразу поняла, что сказала лишнее. — То есть… — Я понял. — Ничего ты не понял. — Мы знакомы слишком давно для этой фразы, Ев. Она скрестила руки на груди. — Он видел, что со мной всё нормально. Ноа медленно оглядел её, задержавшись взглядом на дрожащих пальцах. Едва заметно. Но достаточно. — Нормально? — переспросил он. — Для меня — нормально. Ноа кивнул. — Тогда ладно. Он направился к выходу. — И всё? Ноа остановился. — А что ты хочешь услышать? Ева открыла рот, но не нашла ответа. — Ничего. — Вот и я о том же. Он ушёл. Ева осталась перед открытым холодильником. Холодный воздух бил по босым ногам, а внутри по-прежнему почти ничего не было. Алекс бы уже сходил в магазин. Мысль появилась слишком быстро. Ева захлопнула дверцу. Бутылки внутри недовольно звякнули. — Да блять.

***

К полуночи людей в квартире стало заметно больше. Половину из них Ева не знала, и это было даже удобно. Незнакомые люди не задавали лишних вопросов. Они не знали, как она выглядела раньше, не замечали, насколько сильно она похудела, не спрашивали про университет и не писали ей: «Ответь как сможешь». Они просто находились рядом. Шумели, смеялись, передавали друг другу стаканы и пытались перекричать музыку. Лив опустилась рядом с Евой на диван и несколько секунд молча наблюдала за людьми в комнате. — Я, кажется, хочу всё поменять. Ева повернула голову. — Что именно? — Работу. Квартиру. Может, действительно попробовать работать с животными. Я всегда хотела. — Ты это каждый раз говоришь, когда выпьешь. — А вдруг в этот раз серьёзно? — Завтра повторишь на трезвую голову — поверю. Лив помолчала. — А ты бы что поменяла? Ева усмехнулась. — Тему разговора. — Я серьёзно. — Поэтому и поменяла бы. Лив поднялась с дивана. — Иногда ты просто невыносимая. — Знаю. Лив ушла к окну, где танцевала какая-то незнакомая девушка. Ева проводила её взглядом и постаралась больше не думать о заданном вопросе. По крайней мере попыталась. Через несколько минут рядом с ней сел какой-то парень и начал рассказывать историю, смысл которой потерялся примерно на втором предложении. Ева кивала в нужных местах, иногда улыбалась и наблюдала за движением его губ. Слова доходили до неё с небольшой задержкой и почти сразу исчезали. Телефон лежал в кармане. Время от времени ей казалось, что он вибрирует. Ева доставала его. Ничего. Убирала обратно. Через несколько минут всё повторялось. — Ты меня вообще слушаешь? — спросил парень. — Конечно. — И что я сказал? Ева задумалась. — Что-то очень важное. Он рассмеялся. — Ладно, засчитано. Кто-то позвал его из кухни, и парень ушёл, оставив Еву одну на краю дивана. Лив теперь танцевала возле окна. Ноа сидел в противоположном конце комнаты и разговаривал с кем-то из знакомых. Иногда он бросал взгляд в сторону Евы. Ненавязчиво. Почти незаметно. Она всё равно видела. Контролирует. Как Алекс. Только хуже, потому что Алекс хотя бы не делал вид, что ему всё равно. Телефон лежал в кармане. Время от времени Еве казалось, что он вновь вибрирует, но каждый раз экран оказывался пустым. Она больше не открывала переписку. По крайней мере некоторое время. Кто-то протянул ей стакан. Ева взяла его и выпила слишком быстро. Горло обожгло, заставляя её закашляться. — Жива? — спросили рядом. — К сожалению. Следующее предложение прозвучало буднично, почти небрежно, словно речь шла о кофе. — Будешь? Ева посмотрела сначала на протянутую руку, потом на человека и снова на руку. Она почти ничего не ела. Сердце и без того билось неприятно быстро, в висках пульсировало, а пальцы мелко дрожали. Организм достаточно ясно давал понять, что идея плохая. В последнее время организм вообще слишком много о себе воображал. Ева перевела взгляд на лежащий рядом телефон. Экран был тёмным. — Буду. Никто не уговаривал, не переспрашивал и не пытался сказать, что ей, возможно, уже хватит. Это тоже было удобно. Сначала всё происходило именно так, как должно. Комната постепенно стала мягче, звуки отдалились, а чужие голоса перестали цепляться за сознание. Напряжение в плечах ослабло, ноги больше не казались такими тяжёлыми. Мысли замедлились. Не исчезли окончательно, но начали проходить мимо, не успевая задержаться. Алекс? Мимо. Университет? Мимо. Зеркало в его ванной? Мимо. Сообщение? «Вижу»? Тоже мимо. Ева откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза. Вот. Именно за этим она сюда возвращалась. Не ради людей, музыки или веселья. Ради короткого промежутка, в котором мир переставал требовать от неё участия. Где-то рядом смеялись. Кто-то спорил, Лив уронила пластиковый стакан, и тот с лёгким стуком покатился под стол. Никто не обратил внимания. Ева почувствовала, как уголки губ сами собой поднимаются. Стало легче. По-настоящему. Почти хорошо. — Ты сегодня вообще ела? Голос принадлежал не Алексу. Ева всё равно резко открыла глаза. Перед ней стояла Лив. — Что? — Есть будешь? Мы пиццу открыли. — Нет. — Ты с утра ничего не ела. — Ела. — Что? Ева попыталась вспомнить. Кофе. Вода. Наверное, ещё что-то. Неважно. — Не хочу. Лив несколько секунд смотрела на неё, но спорить не стала. — Ладно. Она ушла, а Ева проводила её взглядом. Почти сразу музыка стала казаться слишком громкой. Отдельные звуки начали неприятно давить на голову, будто каждый из них звучал отдельно от остальных и пытался перекричать весь мир. Ева поморщилась и провела ладонью по лицу. В комнате стало жарко. Нет. Холодно. Она никак не могла понять. Телефон завибрировал. Ева мгновенно достала его из кармана. Экран был пуст. Никаких сообщений. Она нахмурилась и убрала телефон обратно. Через несколько секунд вибрация повторилась. На этот раз сильнее. Ева снова посмотрела на экран. Ничего. — Перестань, — тихо сказала она. Сидевший рядом человек повернул голову. — Что? — Не тебе. Он пожал плечами и вернулся к разговору. Ева открыла переписку с Алексом. «Вижу». Старое сообщение, отправленное несколько часов назад. Почему-то именно сейчас оно стало выглядеть иначе. Он видел её историю. Красные глаза, стакан в руке, людей вокруг. Видел, во что она превратилась. И больше ничего не сказал. Ева увеличила яркость экрана, будто слова могли от этого измениться. Не изменились. «Вижу». Она заблокировала телефон, положила рядом, а затем почти сразу взяла обратно и снова открыла переписку. «Вижу». — Хватит. — Что хватит? — спросил кто-то рядом. Ева резко поднялась. Пол тут же качнулся, и ей пришлось схватиться за спинку дивана, чтобы удержаться на ногах. — Ты куда? — В ванную. — Там кто-то… — Теперь нет. Она направилась в коридор. Пространство вытянулось, стены словно отдалились друг от друга, а до ванной пришлось идти намного дольше, чем обычно. Дверь действительно была заперта. Ева постучала в дверь. — Занято. — Выходи. — Чего? — Выходи, говорю. — Подожди пять минут. Она прислонилась лбом к двери. Пять минут сейчас казались невозможным количеством времени. — Мне плохо. За дверью послышалось движение. Через несколько секунд замок щёлкнул, и в коридор вышел недовольный парень с девушкой, на ходу поправляя футболку. — Можно было нормально попросить. Ева молча прошла мимо них, закрыла дверь и повернула замок. Только после этого смогла выдохнуть. В ванной было слишком ярко. Белая лампа над зеркалом безжалостно освещала всё, чего ей сейчас видеть не хотелось. На раковине лежали чужая зубная щётка, несколько флаконов, использованное полотенце и пепельница. Кран медленно подтекал, и размеренный звук падающих капель почему-то раздражал сильнее музыки за стеной. Капля. Пауза. Ещё одна. Ева открыла воду сильнее, чтобы заглушить этот звук, и несколько раз плеснула себе в лицо. Холод не помог. Наоборот, кожа мгновенно стала слишком чувствительной. Каждая капля ощущалась отдельно, будто вода не стекала по лицу, а медленно впивалась в него. Ева подняла голову и посмотрела в зеркало. Несколько секунд она не узнавала человека напротив. Серое лицо, впалые щёки, потрескавшиеся губы. Тёмные пятна под глазами, спутанные волосы и какие-то совершенно неправильные зрачки. Всё выглядело неправильно. Она наклонилась ближе. Отражение сделало то же самое. Только немного позже. Ева замерла и медленно подняла руку. Девушка в зеркале повторила движение с едва заметной задержкой. Совсем небольшой. Но Ева её увидела. — Нет. Она опустила руку. Отражение снова запоздало. Ева моргнула. На секунду в зеркале появилась другая девушка. В очках, с собранными в хвост светлыми волосами и в старой университетской толстовке. С раздражённым выражением лица, будто кто-то опять назвал митохондрии клетками и теперь ждал, что она промолчит. Потом образ исчез. Осталась нынешняя Ева. Она смотрела на себя слишком долго и внимательно. Почти как Алекс. — Хватит. Отражение шевельнуло губами, но Ева не услышала ответа. Разумеется. Это было всего лишь зеркало. Обычное стекло, обычное лицо, обычная ночь. Ничего не происходило. Она опустила взгляд. Вода продолжала течь. Телефон снова завибрировал в кармане. Ева резко достала его, но экран оказался пуст. Никаких уведомлений. — Да прекрати ты. Она ударила телефоном о край раковины. Не сильно — просто хотела услышать настоящий звук, в существовании которого не придётся сомневаться. На углу корпуса появилась трещина, но экран продолжил работать. Ева снова открыла переписку. Алекс был онлайн. Прямо сейчас. Зелёная точка рядом с его именем означала, что он держал телефон в руках. Возможно, видел, что она тоже появилась в сети. Может быть, ждал. Нет. Если бы ждал, то написал бы. Раньше обязательно написал бы: «Ты где?» «Всё нормально?» «Ответь». Теперь не было ничего. Ева начала печатать: «Ты был прав». Остановилась. Прав в чём? Он ничего ей не говорил. Даже этого не сделал. Она удалила сообщение и написала другое: «Забери меня». Большой палец завис над кнопкой отправки. Всего два слова. Алекс бы приехал. Разумеется, приехал бы. Взял ключи, спустился к машине и звонил бы всю дорогу, пока она наконец не ответила. Потом нашёл бы её, забрал, заставил выпить воды и начал ругаться. Укрыл бы одеялом. Проверял бы дыхание. Не спал до утра. Как всегда. Ева смотрела на сообщение. «Забери меня». Ей оставалось лишь нажать одну кнопку. Потом перед глазами снова появилось его короткое: «Спасибо». Она стёрла текст. Экран погас. Ева снова подняла глаза. Отражение по-прежнему смотрело на неё, но теперь лицо казалось разделённым, словно по стеклу уже прошла тонкая трещина — от самого лба до подбородка. Она провела пальцем по зеркалу. Стекло было целым. — Хватит на меня смотреть. Отражение, разумеется, не послушалось. Ева закрыла лицо ладонью и увидела только собственную руку: выступающие кости, синие вены и дрожащие пальцы. Когда она убрала ладонь, девушка в зеркале появилась снова. Жалкая. Слабая. Чужая. Та, которую постоянно нужно спасать. Та, ради которой Алекс не спит по ночам. Та, которую пытается накормить Лив и за которой незаметно следит Ноа. Проблема. Одна сплошная проблема. — Я сказала, хватит. Ева ударила ладонью по стеклу. Зеркало глухо дрогнуло, но осталось целым. Только по запястью прошла резкая боль. Она тихо рассмеялась. Даже зеркало оказалось прочнее неё. Второй удар был сильнее. В верхнем углу появилась тонкая трещина. Ева замерла и проследила за тем, как она медленно спускается по отражению, разделяя глаз, щёку и губы. Теперь девушек в зеркале стало несколько. Одна смотрела прямо на неё. Другая — немного в сторону. Третья почти исчезала в ярком свете лампы. На секунду Еве стало спокойнее. Так выглядело правильнее. Не один цельный человек, а несколько плохо соединённых между собой частей. Она ударила снова. Стекло хрустнуло, и трещины быстро расползлись в разные стороны. Кто-то постучал в дверь. — Всё нормально? Ева не ответила. Она смотрела, как её лицо распадается на десятки маленьких фрагментов. В каждом отражалась какая-то отдельная версия. Студентка. Официантка. Подруга Алекса. Подруга Лив. Подруга Ноа. Чужая проблема. Ничья. Ева ударила ещё раз. Зеркало осыпалось. Звук оказался неожиданно громким. Осколки ударились о раковину, плитку и край ванны. На несколько секунд стало тихо. По-настоящему. Ни музыки, ни голосов, ни несуществующих уведомлений. Ничего. Затем пришла боль. Резкая и горячая. Ева опустила глаза. На ладони проступила кровь: сначала тонкой линией, потом ещё одной, а через несколько секунд её стало слишком много. Одна капля упала в раковину. Красное на белом. Красиво. Глупая мысль. За дверью снова постучали. На этот раз сильнее. — Ева? Голос Лив. — Открой. — Занято. Ева включила воду ещё сильнее и подставила под струю ладонь. Кровь сразу размазалась по коже, вода сначала окрасилась розовым, потом красным, а через несколько секунд снова стала почти прозрачной. — Ева, что там разбилось? — Ничего. — Я слышала. — Тогда зачем спрашиваешь? Ручка двери дёрнулась. — Открой. — Нет. — Ева. Теперь говорил Ноа. Его голос звучал непривычно — без обычной лени и насмешки. — Открой дверь. — Я сказала, занято. Ева попыталась взять полотенце, но пальцы почти не слушались, и оно упало на пол. Она наклонилась, однако перед глазами сразу потемнело. Пришлось схватиться здоровой рукой за раковину. Осколок впился в кожу. Ева резко отдёрнула ладонь. Ещё кровь. — Прекрасно. За дверью что-то ударилось. — Отойди от двери, — сказал Ноа. — Иди нахуй. — Потом. Отойди. Ева усмехнулась. — Командовать решил? — Ева, отойди от грёбаной двери. — Не хочу. Она всё же сделала шаг назад. Не потому, что послушалась, просто ноги больше не держали. Спина ударилась о стену, и Ева медленно сползла вниз. Телефон выскользнул из руки и упал на плитку. Экран вспыхнул, открывая чат с Алексом и пустое поле для сообщения. Ни одного отправленного слова. В дверь ударили ещё раз. Замок хрустнул, а после третьего удара дверь распахнулась. Ноа первым увидел разбитое зеркало. Потом воду, кровь и Еву, сидевшую у стены. Несколько секунд он ничего не говорил. Просто стоял, и его лицо постепенно становилось совершенно пустым. — Ебанулась? — наконец произнёс он. Ева посмотрела на него снизу вверх. — Давно. За его плечом появилась Лив и прикрыла рот рукой. — Господи. — Не начинай, — сказала Ева. Ноа быстро подошёл, присел перед ней и взял за запястье. Ева дёрнулась. — Не трогай меня. — Не двигайся. — Я сказала… — А я сказал, не двигайся. Он говорил слишком спокойно. Только пальцы заметно дрожали. Ева это увидела, и почему-то ей стало смешно. Сначала тихо. Потом сильнее. Лив смотрела на неё с ужасом. — Чего ты смеёшься? Ева попыталась ответить, но не смогла. Смех быстро перешёл в кашель, затем в странный хрип. Грудь сдавило, воздуха стало мало. — Убери всех, — сказал Ноа. — Что? — Лив, убери всех из ванной. — Я полотенце принесу. — Принеси. Ева попыталась подняться, но Ноа удержал её. — Сиди. — Отпусти. — Нет. — Я не просила помощи. — Мне плевать. — Всем плевать. Ноа резко посмотрел ей в лицо. — Не начинай. — Что? — Вот это. — Что это? — Не знаю. Всё. Он сорвал с крючка небольшое полотенце и прижал его к её ладони. Ева зашипела. Боль сразу стала резче и настоящей. Почему-то это помогло. Мир на секунду собрался обратно: вода, осколки, Ноа, кровь, Лив и телефон на полу. Всё было на месте. Почти. — Это можно отмыть, — сказала Ева. Ноа посмотрел сначала на испачканную раковину, потом на неё. — Я не про ванную, Ева. Она отвернулась. — Как трогательно. — Закрой рот. — Уже. Он сильнее прижал полотенце, и Ева поморщилась. — Больно. — Отлично. — Мудак. — Знаю. Лив вернулась с чистым полотенцем и аптечкой. За её спиной толпились люди — уже не смеющиеся и почти не пьяные. По крайней мере выглядели они именно так. — Все вышли, — сказал Ноа. Никто не двинулся. — Я сказал, вышли нахуй. На этот раз его послушались. Лив опустилась рядом и осторожно начала разворачивать первое полотенце. Кровь появилась сразу. — Нужно в больницу. — Нет. — Ева… — Нет. — Там может быть стекло. — Достанете. — Мы не врачи. — Ты сейчас серьёзно решила вспомнить об этом? Лив подняла на неё глаза. В них появились слёзы. Ева сразу пожалела. Не о словах. О том, что заметила. — Не реви, — тихо сказала она. — Я не реву. — Ужасно убедительно. Ноа достал телефон. Ева увидела. — Кому ты звонишь? — Пока никому. Он разблокировал экран, но не успел ничего сделать. — Ты ебанулся? — раздалось из коридора. В дверях стоял один из парней, живший здесь последние несколько дней. Ева не помнила его имени. Или никогда не знала. Он посмотрел на разбитое зеркало, кровь на полу и телефон в руке Ноа. — Только скорую не вызывай. Они сюда приедут, потом менты подтянутся. Нам это нахер не надо. Ноа медленно поднял на него взгляд. — Выйди. — Я серьёзно. Ты понимаешь, сколько здесь всего? Если они начнут спрашивать… — Мне плевать. Парень замолчал. — Ноа… — Я сказал, выйди отсюда. — Я просто говорю, что из-за неё у всех могут быть проблемы. Ноа поднялся. Медленно. Телефон всё ещё оставался в его руке. — Из-за неё сейчас проблема только одна, — тихо произнёс он. — Она сидит в луже собственной крови, а ты стоишь и думаешь о том, как прикрыть свою задницу. — Да я не это имел в виду. — Именно это. В коридоре стало неожиданно тихо. Даже те, кто до этого пытался заглянуть в ванную, отвели глаза. — Съебался отсюда, — сказал Ноа. На этот раз парень спорить не стал. Ноа подождал, пока он исчезнет, и захлопнул дверь перед остальными. Несколько секунд он смотрел на экран телефона, словно всё ещё решал, что делать. Затем заблокировал его и положил на край раковины. Ева проследила за движением. — Решил всё-таки не портить людям вечер? Ноа опустился рядом. — Решил сначала понять, насколько сильно ты умудрилась себя порезать. — Как заботливо. — Не привыкай. Ева попыталась встать, но Лив удержала её за плечо. — Сиди, пожалуйста. — Я в порядке. Лив посмотрела на разбитое зеркало, кровь и обе её ладони. — Конечно. Ева закрыла глаза. Музыка из гостиной всё ещё играла. Никто не выключил. Бас ровно пробивался через стены, словно вечер продолжался и ничего особенного не произошло. Вода из крана продолжала шуметь. Ноа что-то тихо говорил Лив. Ева не различала слов, слышала только отдельные обрывки: Стекло. Глубоко. Кровь. Нужно остановить. Она открыла глаза. — Не надо никуда звонить. Ноа посмотрел на неё. — Я пока никуда не звоню. — Пока? — Не начинай. — Это ты достал телефон. — А ты разбила зеркало рукой. Давай не будем сейчас обсуждать, кто из нас принимает более странные решения. Ева посмотрела на телефон, лежавший возле раковины. Экран снова погас. Она потянулась к нему. Лив перехватила её руку. — Не надо. — Дай. — Зачем? Ева не знала. Написать Алексу. Удалить переписку. Проверить, онлайн ли он. Убедиться, что он ничего не знает. Убедиться, что он всё равно узнает. Неважно. — Просто дай. Лив подняла телефон. На экране всё ещё был открыт чат с Алексом. Она посмотрела на Еву. Ничего не спросила. И это было хуже. — Не смотри. — Я не смотрю. — Смотришь. Лив положила телефон экраном вниз. — Всё. Ева прислонилась затылком к стене. Перед глазами снова начало плыть. Разбитое зеркало отражало ванную десятками маленьких кусков. В одном был Ноа. В другом — Лив. В третьем — сама Ева. Только часть лица. Один глаз. Кусок губ. Почти ничего. Она всего лишь хотела тишины. Ничего особенного. Несколько часов без мыслей. Без прошлого. Без будущего. Без Алекса. Особенно без Алекса. Но почему-то именно сейчас она представляла его квартиру. Чистую кухню. Свет над плитой. Полотенца, сложенные ровно. Аптечку в верхнем ящике. Алекс бы сначала выключил воду. Потом убрал стекло. Потом начал бы кричать. Но Алекса здесь не было. Ева открыла глаза. Ноа снова осматривал порез, стараясь не задевать края раны. — Это всё ещё плохая идея, — сказал он. — Какая именно? У меня их сегодня много. — Оставаться здесь. — Я никуда не поеду. — Я услышал. — И? Ноа поднял на неё взгляд. — И пока не собираюсь с тобой спорить. — Какая редкая мудрость. — Не обольщайся. Если кровь не остановится, твоё мнение меня перестанет интересовать. — Мудак. — Знаю. Он снова прижал полотенце к её ладони. Лив помогла придержать руку. Ткань быстро темнела. — Только ему не звоните, — произнесла Ева. Никто не ответил. Ева прикрыла глаза. Она всего лишь хотела, чтобы в голове стало немного тише. Почему-то теперь кричали все. Лив что-то говорила совсем рядом. Голос дрожал, срывался, пытался быть спокойным и от этого звучал ещё хуже. Ноа отвечал коротко, резко, почти зло. За дверью кто-то спорил вполголоса. Вода всё ещё шумела в раковине. Музыка из гостиной продолжала играть так, будто вечер не заметил, что в ванной кто-то разбил зеркало и залил пол кровью. Слишком много. Слишком громко. Слишком здесь. Ева попыталась вдохнуть глубже, но воздух будто застрял где-то на полпути. Запах мокрого полотенца, железа, дыма и чужих духов смешался в один вязкий ком, от которого снова стало тошно. — Ев, слышишь меня? — спросила Лив. Ева слышала. Наверное. Только не понимала, зачем отвечать. Ответы требовали сил. Слова требовали формы. А у неё внутри больше не было ничего цельного, что можно было бы облечь в слова. Она открыла глаза на секунду. Разбитое зеркало напротив отражало ванную кусками. В одном осколке — Лив, бледная и испуганная. В другом — Ноа, злой, собранный, слишком трезвый для этой ночи. В третьем — её собственная рука, перевязанная полотенцем. В четвёртом — часть лица. Один глаз. Кусок губ. Светлые волосы, прилипшие к щеке. Не человек. Фрагменты. Так было честнее. — Только ему не звоните, — повторила Ева тише. На этот раз голос почти не вышел. Никто не ответил. И это молчание почему-то оказалось хуже любого согласия. Потому что все и так знали, о ком она. Алекс был здесь даже тогда, когда его не было. В каждом вопросе. В каждом испуганном взгляде. В каждой попытке удержать её на месте. В каждом «дыши», «не двигайся», «сиди спокойно», «дай руку». Он будто просачивался в комнату вместе с холодным воздухом из открытого окна, становился частью воды, крови, осколков, чужого страха. Ева зажмурилась сильнее. Нет. Только не он. Не сейчас. Она не выдержит, если он появится. И не выдержит, если не появится. Смешно. Почти. Где-то рядом Ноа снова сказал что-то Лив. Кажется, про бинт. Или про рану. Или про то, что кровь всё ещё идёт. Ева перестала различать слова. Они растекались, теряли края, превращались в шум. Шум. Снова этот чёртов шум. В голове. В ванной. За дверью. Внутри грудной клетки. Ева устала. Не от боли. Боль хотя бы была понятной. У неё было место. Ладонь. Запястье. Кожа. Можно было прижать полотенце сильнее и сказать: вот, болит здесь. С головой так не работало. Там болело везде. Она медленно выдохнула и почувствовала, как что-то внутри отступает. Совсем чуть-чуть. Будто реальность сделала шаг назад. Голоса стали глуше. Свет — мягче. Боль — дальше. Вода шумела уже не в раковине, а где-то за стеной. Ноа двигался рядом, Лив держала её руку, кто-то снова стучал в дверь, но всё это больше не касалось её напрямую. Ева словно сидела не в ванной, а за толстым стеклом. По ту сторону оставались кровь, осколки, чужие лица, чужой страх и её собственное тело, с которым все почему-то так носились. А здесь было почти спокойно. Почти тихо. Она узнала это ощущение не сразу. Сначала просто зацепилась за него, как цепляются за край стола, когда кружится голова. Потом замерла. Тишина. Не настоящая. Не полная. Не спасительная. Но похожая. Очень похожая. И от этого внутри вдруг открылось что-то старое, давно закопанное, но не исчезнувшее до конца. Другая ванная. Другое зеркало. Другое лицо. Не это — серое, чужое, разбитое на части. А почти нормальное. Уставшее, с красными глазами после бессонной ночи, со спутанными светлыми волосами и следом от резинки на запястье. Университетский коридор. Запах кофе из автомата. Листы с конспектами, исписанные мелким почерком. Чужой голос: — У тебя такое будущее. Ева почти рассмеялась. Нет. Не надо. Только не туда. Но сознание уже проваливалось глубже, туда, где всё ещё было целым. Где руки ещё держали ручку, а не окровавленное полотенце. Где Алекс ещё ждал у корпуса с её учебником в руках. Где слово “потом” ещё казалось обещанием, а не приговором. Где она ещё не знала, что тишина может быть опаснее шума. — Ева, не отключайся, — резко сказал Ноа. Она хотела ответить, что не отключается. Она просто уходит. Ненадолго. Туда, где всё началось. В ванной всё ещё шумела вода. Кто-то снова произнёс её имя. Но Ева уже почти не слышала. Перед глазами медленно проступал серый университетский двор, мокрый асфальт, сигаретный дым и собственные дрожащие пальцы. Сессия. Недосып. Кофе вместо еды. И чужой спокойный голос за спиной: — Хочешь, чтобы голова заткнулась хотя бы на пару часов? Ева закрыла глаза окончательно. И впервые за эту ночь в голове стало тихо.