Старая кассета

Вова стоял прямо перед ним. Спокойный. Уверенный. С пистолетом, который был направлен точно в грудь Компота. Чёрт. Он попал прямо в ловушку. Рома сжимал собственный пистолет так крепко, словно от него зависела вся его жизнь. А может, и зависела. Или уже нет. Он сам ещё не понял. Руки дрожали. Хотя нет. Не только руки. Всё тело. Каждый нерв был натянут до предела. Смешно. Сам полез в этот чёртов тоннель. Сам пришёл сюда. А теперь сам же жалеешь об этом. Между ними повисла напряжённая тишина. Настолько тяжёлая, что казалось — её можно потрогать руками. Вова смотрел на него не отрываясь. Слишком внимательно. Слишком долго. Будто пытался найти в его лице что-то знакомое. Что-то потерянное. — Так и будешь молчать, Ромочка? — наконец протянул он сладким, почти насмешливым голосом. От этого прозвища Рому передёрнуло. Мерзость. Настоящая мерзость. — Забудь моё имя, — процедил он сквозь зубы. — И никогда больше не называй меня так. Улыбка Вовы стала только шире. Он неторопливо скользнул взглядом по фигуре Ромы. С головы до ног. Слишком внимательно. И только сейчас Рома вспомнил, что всё ещё одет в вещи, которые нашёл здесь. Вещи Вовы. — А тебе очень даже идёт моя одежда, милый, — с усмешкой произнёс Вова. Рома почувствовал, как внутри всё закипает. — Пошёл ты. Улыбка никуда не исчезла. Наоборот. Будто именно такой реакции Вова и добивался. Он продолжал смотреть. Изучать. Наблюдать. И это бесило ещё сильнее. Вова мысленно усмехнулся. Забавное зрелище. Рома в его одежде выглядел слишком... правильно. Словно так и должно было быть. Умный ход. Хотя вряд ли сам Рома об этом задумывался. Нет. Сейчас нельзя отвлекаться. Нужно сосредоточиться. Нужно закончить то, что было запланировано. Убрать его с дороги. Не позволить вмешаться. Не дать разрушить всё, что строилось столько времени. Но почему-то взгляд постоянно возвращался к нему. К растрёпанным волосам. К злому взгляду. К дрожащим рукам, которые всё ещё сжимали оружие. Чёрт. Это начинало раздражать. Резкая боль обожгла щёку. Вова даже не сразу понял, что произошло. Только звук удара заставил его моргнуть. Что... Блять? Он резко поднял взгляд. Рома стоял совсем рядом. Намного ближе, чем секунду назад. Тяжело дыша. С горящими от злости глазами. Рука всё ещё была поднята после удара. Пощёчина. Он только что дал ему пощёчину. На несколько секунд между ними повисла абсолютная тишина. Вова медленно коснулся пальцами щеки. Кожа неприятно горела. И вместо злости он вдруг почувствовал совершенно другое. Интерес. Настоящий интерес. Уголок его губ медленно дёрнулся вверх. — Ха... Тихий смешок сорвался с его губ. Он снова посмотрел на Рому. На этот раз совсем иначе. Более внимательно. Более заинтересованно. Дерзкий Рома нравился ему куда больше. Намного больше. Чем тот испуганный и заплаканный парень, которого он видел совсем недавно. И почему-то именно это сейчас казалось по-настоящему опасным. Вова почувствовал резкий толчок в грудь. От неожиданности он отступил на шаг назад и врезался спиной в дверь. Ствол пистолета Ромы упирался прямо ему в грудь. Настолько сильно, что ткань рубашки смялась под давлением. — Уже не так смешно, Вова? — процедил Рома сквозь зубы. Его руки всё ещё дрожали. Но на этот раз не от страха. От злости. От накопившейся ярости. От всего того, что произошло за последние дни. Однако вместо ожидаемой реакции Вова только усмехнулся. Даже шире прежнего. Будто происходящее его искренне забавляло. Будто он был котом, который наконец получил то, чего давно ждал. Странное чувство разлилось где-то внутри. Непривычное. Тревожное. Знакомое. Хотя Вова не хотел себе в этом признаваться. Кажется, нечто подобное он уже испытывал. Неделю назад. Когда они встретились впервые за пять лет. Тогда увидеть Рому казалось чем-то невозможным. Несбыточным. Тем, что давно осталось в прошлом. А потом он появился. Живой. Настоящий. Со своим упрямым характером и вечной привычкой лезть туда, куда лучше не следует. И почему-то это перевернуло всё. Рома почувствовал, как сердце болезненно сжимается в груди. Слишком сильно. Настолько сильно, что на секунду стало трудно дышать. Он и сам не понимал почему. Из-за адреналина? Из-за злости? Или из-за того, что Вова стоял слишком близко, буквально прижимая его к двери? — Сука... — процедил Рома сквозь зубы. Не давая себе времени на раздумья, он резко ударил ногой по раненой ноге Вовы. Туда, куда совсем недавно попала пуля. Удар оказался точным. Вова резко втянул воздух сквозь зубы и невольно согнулся от боли. На его лице впервые за всё время появилась настоящая эмоция. Не насмешка. Не самодовольство. Боль. Этого оказалось достаточно. Рома мгновенно воспользовался моментом. Толкнув Вову обеими руками, он повалил его на пол. Раздался глухой удар. На несколько секунд воздух словно выбило из лёгких обоих. Рома тут же оказался сверху, прижимая противника к полу и хватая его за воротник рубашки. Всё произошло слишком быстро. Слишком хаотично. Он даже не успел понять, в каком положении оказался. Перед глазами стояло только одно желание — стереть с лица Вовы эту проклятую ухмылку. Однако Вова вдруг замер. Совсем. Будто забыл, что ещё секунду назад пытался вырваться. Рома нахмурился. Что ещё за... Только сейчас он заметил странное выражение на лице Вовы. Тот смотрел на него не мигая. И почему-то молчал. Даже не пытался язвить. Не пытался шутить. Не пытался вывести его из себя. Просто смотрел. И это было подозрительно. Очень подозрительно. — Чего уставился? — раздражённо бросил Рома. Вова моргнул так, словно только что очнулся. И тут же отвёл взгляд в сторону. Что было ещё страннее. На его скулах проступил лёгкий румянец. Едва заметный. Но вполне реальный. Странно. Даже очень. — Ничего, — слишком быстро ответил он. Рома прищурился. — Врёшь... — А ты слишком много болтаешь для человека, который только что меня повалил. — А ты слишком странно себя сейчас ведёшь. Вова тихо усмехнулся. Но на этот раз в усмешке не было привычной уверенности. Потому что внимание Вовы было направлено только на одну вещь... На их позу. То как Рома буквально сидел на бедрах Ромы. С каждой секундой прижимаясь ближе. Намного ближе... Но Рома, кажется, совершенно этого не замечал. Или отчаянно пытался не замечать. Он только сильнее прижал Вову к деревянному полу. — Я попал в какую-то чёртову деревню! — почти сорвался на крик Рома. — Я не знаю, где мой дом! Не знаю, как отсюда выбраться! Не знаю, кому вообще можно доверять! Каждое слово давалось тяжело. Слишком много всего накопилось внутри. Слишком долго он держал это в себе. — А ты ещё чуть не убил меня этой проклятой лавой! — продолжал он. — После этого ты говоришь, что хочешь поговорить?! Серьёзно?! Рома тяжело дышал. Пальцы всё ещё сжимали воротник Вовы. Перед глазами стояли последние часы. Лава. Погоня. Жители деревни. Выстрелы. Страх. Постоянный, выматывающий страх. — Ты настоящая мразь, Вова! — выпалил он. — Для тебя всё это просто игра! В комнате повисла тишина. Неожиданно тяжёлая. Рома ожидал чего угодно. Насмешки. Колкости. Очередной идиотской шутки. Но Вова молчал. Просто смотрел на него. Спокойно. Слишком спокойно. Словно обвинения проходили мимо него. Словно его волновало что-то совершенно другое. И это бесило ещё сильнее. — Ты вообще меня слышишь?! Вова моргнул. Будто только сейчас вернулся в реальность. Его взгляд медленно сфокусировался на лице Ромы. Потом опустился ниже. И снова поднялся. Чёрт. Только теперь до него окончательно дошло, в каком положении они находятся. Рома всё ещё сидел сверху, удерживая его на полу. И почему-то именно эта мысль выбила Вову из колеи сильнее всех обвинений вместе взятых. Что за ерунда? Обычно он прекрасно контролировал себя. Всегда. В любой ситуации. Но сейчас собственные мысли раздражали его всё сильнее. Вова медленно выдохнул. Затем поднял руку и осторожно положил её на бок Ромы, словно собираясь немного отодвинуть его. — Ром... Голос прозвучал неожиданно тихо. Без привычной насмешки. Без яда. Просто хрипло. Рома тут же замолчал. Что-то в этой интонации заставило его насторожиться. Он нахмурился. А потом наконец осознал ситуацию целиком. Осознал, как именно они сейчас выглядят со стороны. И мгновенно застыл. Ох. Твою же мать. Несколько секунд никто из них не двигался. Повисла настолько неловкая тишина, что её хотелось разбить чем угодно. — Да, давай поговорим, — произнёс Вова уже спокойнее. — Но, может быть, сначала перестанешь сидеть на... мне? Рома почувствовал, как жар мгновенно прилил к щекам. Слишком быстро. Слишком заметно. Он резко отвёл взгляд. — Заткнись. Уголок губ Вовы дёрнулся. — Я вообще-то ничего такого не сказал. — Именно поэтому и заткнись! — Как скажешь. Теперь улыбка появилась уже совершенно открыто. Небольшая. Но очень довольная. И это только сильнее смутило Рому. Потому что ещё несколько минут назад он был уверен, что ненавидит этого человека. Да и сейчас был уверен. Наверное. Но почему тогда всё происходящее ощущалось настолько странно? И почему Вова смотрел на него так, будто видел совсем не врага? Этого Рома понять не мог. И, честно говоря, понимать совсем не хотел. Им обоим.