папина любовница

Смелые, ослепительно яркие лучи полуденного солнца безжалостно заливали всю комнату, пробиваясь сквозь неплoтно прикрытые шторы. Золотистый свет уже вовсю перебирался на постель, упрямо подползая к лицу рыжей девушки и заставляя её жмуриться. — Блять… — тихо, едва слышно прошептала Варя, недовольно морщась от навязчивого тепла. Она инстинктивно хотела поднять левую руку, чтобы закрыть глаза от назойливого солнца, но в то же мгновение ощутила странную, непривычную тяжесть. Её пальцы были аккуратно, надежно зажаты в чьей-то чужой, невероятно теплой и мягкой ладони. Девочка резко дернулась, внутри нее мгновенно сработал застарелый инстинкт самообороны. Она распахнула глаза, готовая защищаться, но в следующую секунду весь воздух с глухим свистом покинул её легкие, уступая место полнейшему, ошеломленному недоумению. Прямо на полу, у самого края её кровати, спала Дженнифер. Блондинка сидела, свернувшись в клубок и подтянув колени, а её голова покоилась на матрасе, буквально в нескольких сантиметрах от бедра Вари. И она по-прежнему бережно, почти ревностно сжимала её ладонь, словно даже во сне боялась отпустить её хоть на миг. Внутри Вари всё болезненно, сладко сжалось. Сердце пропустило удар, а затем заколотилось с утроенной силой, отдаваясь глухим эхом в ушах. Весь её цинизм, вся выстроенная годами броня в одну секунду рассыпались перед этой картиной. Гордая, безупречная Дженнифер, которая всегда выглядела так, словно сошла с обложки дорогого журнала, спала в неудобной позе на жестком паркете, просто чтобы быть рядом?.. — Дженни?.. — едва слышно пробормотала девочка. Превозмогая слабость в теле, Варя медленно приподнялась на одном локте, стараясь не совершать резких движений. Она уже протянула свободную руку, намереваясь осторожно растолкать мачеху, но пальцы замерли в воздухе.  Впервые лицо блондинки было настолько близко к ней. Впервые Варя могла видеть её без маски светского безразличия, без этой идеальной, защитной улыбки. Сейчас лицо Дженнифер было абсолютно расслабленным, чистым и до боли беззащитным. Лучи солнца золотили её светлые кудри, растрепавшиеся по плечам, и подсвечивали длинные ресницы. Варя не могла налюбоваться. Дикое, запретное восхищение затапливало её изнутри, мешая трезво мыслить. Ей хотелось коснуться пальцами этой безупречной скулы, очертить линию губ, уткнуться носом в шею, пахнущую лавандой… пока в голове набатом, оглушительным нажимом не забили трезвые, жестокие слова: «Нельзя. Блять, Варя, опомнись, нельзя! Это невеста твоего отца!» Этот внутренний крик подействовал как ушат ледяной воды. Варя судорожно выдохнула, насильно вырывая себя из плена собственных думок, запретных фантазий и щемящей нежности. Она сглотнула подступивший к горлу комок и, стараясь говорить как можно мягче, аккуратно коснулась пальцами плеча женщины. — Дженни… Блондинка тут же зашевелилась, её лицо сморщилось от резкого возвращения в реальность. Она медленно приоткрыла затуманенные сном, глубокие голубые глаза и непонимающе уставилась на кровать. — Варя?.. — её голос после ночи на полу был пугающе хриплым, глубоким и бархатистым. Дженнифер встрепенулась, в её взгляде мгновенно вспыхнула привычная паника. — Почему ты не спишь? Что-то случилось?  — Время уже час дня, — Варя удивленно вскинула рыжие брови, стараясь вернуть лицу привычное, чуть ехидное выражение, чтобы скрыть, как сильно у нее дрожат поджилки. — А вот ты что тут делаешь, можно узнать? Тебе на огромной, мягкой кровати в спальне совсем не спится? Что это за странное пристрастие к деревянному полу? Дженнифер растерянно моргнула, окончательно приходя в себя и выпрямляя затекшую спину. На её щеке остался бледный след от складок простыни, что делало её невероятно домашней. — Ты… ты ночью бредила, — Дженнифер отвела взгляд в сторону, чувствуя, как к горлу подступает смущение. — Спала очень беспокойно, металась по всей кровати, плакала… Вот я и… — она внезапно запнулась, едва не выдав то, что Варя звала её во сне. — Я просто села рядом, чтобы успокоить тебя. Держала за руку. А потом, видимо, сама не заметила, как уснула. Варя замерла, уставившись на Дженнифер в упор. Огненные искры вспыхнули в её серых глазах. До неё только сейчас дошло: их пальцы всё еще были крепко, интимно сплетены в замок. Они сидели так, связанные этим коротким прикосновением, и между ними физически ощущалось электрическое напряжение. — Ой… — тихо произнесла Дженнифер, заметив направление Вариного взгляда. Она резко, словно обжегшись о раскаленное железо, разжала свои пальцы и отпустила руку девочки, поспешно пряча ладонь в карман трикотажных брюк. — Извини. Я не подумала, — пробормотала блондинка, бледнея. Она испугалась собственной минутной слабости, испугалась того, как сильно ей не хотелось разрывать этот контакт. Рука Вари инстинктивно сжалась в кулак, хватая пустой, прохладный воздух комнаты. Внутри всё мгновенно заныло без этой теплой, надежной ладони мир вокруг снова показался серым и неуютным. Но девочка пересилила себя. Она мягко, искренне улыбнулась, без капли прежней злости или сарказма. — Спасибо, — негромко, но с огромной внутренней силой сказала Варя, глядя прямо в глаза мачехе. Дженнифер посмотрела на нее в ответ. В её взгляде на секунду промелькнула такая бездонная, всепоглощающая теплота и нежность, что у Вари перехватило дыхание. Но блондинка ничего не ответила. Она сознательно не стала спрашивать девушку о том, что именно ей снилось, и чье имя она с таким надрывом шептала перед рассветом. Некоторые тайны были слишком опасными, чтобы облекать их в слова при дневном свете. — Мне кажется, одному упрямому человеку нужно срочно позавтракать. Точнее, уже пообедать, — тихо, с легкой усмешкой сказала Дженнифер, глядя на Варю сверху вниз. — А мне кажется, что другому слишком заботливому человеку надо побыстрее встать с холодного пола, пока она себе что-нибудь не застудила, — тут же в своей привычной манере парировала рыжая, вскинув подбородок. Дженнифер тихо, рассыпчато рассмеялась. Этот смех подействовал на Варю как лучший наркотик — внутри всё потеплело. — Я пойду приготовлю что-нибудь легкое, — сказала Дженнифер, направляясь к выходу. — А ты вставай, умывайся и переоденься. Там, на кресле, Максим привез твои вещи. Она бросила на прощание еще один короткий, теплый взгляд и вышла, мягко прикрыв за собой дверь. Стоило щелчку замка оборвать её шаги, как Варя со стоном бессилия откинулась обратно на мягкую подушку. Она зажмурилась и со всей силы прижала ладонь к грудной клетке, прямо туда, где сумасшедшим ритмом билось сердце. Ей казалось, что стены этой комнаты до сих пор хранят запах лаванды. Там, глубоко внутри её израненной, ожесточенной души, прямо сейчас начинали порхать едва заметные, хрупкие бабочки. И это пугало Варю до усрачки. Она понимала, что окончательно и бесповоротно пропала. Она влюбилась в женщину своего отца, и этот сладкий, пугающий полет контролировать она была больше не в силах. _____ По старым деревянным половицам коридора послышались тихие, едва уловимые шаги босых ног. Дженнифер, стоявшая у плиты, инстинктивно обернулась на звук и замерла, наблюдая, как Варя не спеша, слегка покачиваясь от накатившей слабости, заходит на залитую солнцем кухню. На девушке была безразмерная серая футболка и свободные спортивные штаны из привезенной сумки. Медные волосы были небрежно собраны в хвост на затылке, из которого во все стороны выбивались упрямые рыжие пряди. — Непривычно, конечно, тут… — негромко сказала Варя, лениво оглядывая скромную, слегка пыльную обстановку кухни, где она не была долгие двенадцать лет. Всё здесь казалось застывшим во времени, чужим и одновременно смутно знакомым. — Варь, ну надень на ноги что-нибудь, — мягко, но с легким укором вздохнула Дженнифер, переводя взгляд на её абсолютно голые, бледные ступни. — Пол же холодный. Простудишься сейчас, организм и так на пределе. Она аккуратно, стараясь сохранить изящество движений, выкладывала со сковороды на фарфоровые тарелки румяные, дымящиеся конверты из лаваша с сыром и зеленью, которые соорудила на скорую руку из тех продуктов, что успел достать водитель. — Дженни… — шутливо, с наигранным стоном протянула Варя, проходя к столу. — Мой несчастный, отравленный мозг сейчас абсолютно не готов к твоему тотальному опекунству. Просто дай мне поесть, я умираю с голоду. Девочка бесцеремонно потянула одну из тарелок на себя, усаживаясь на старый деревянный стул. На мгновение её взгляд зацепился за изящный рисунок на краях посуды. — И откуда ты вообще эти тарелки откопала? — с искренним любопытством спросила девушка, разглядывая старинный фарфор с тонкими золотыми каемками. — На верхних полках в шкафу лежали, завернутые в газеты, — Дженнифер слегка пожала плечами, присаживаясь напротив и пододвигая к себе чашку с чаем. — Тут, оказывается, всё есть для жизни. Только вот свежие продукты Максим сегодня на рассвете привез. Варя, не дожидаясь приглашения, взяла один горячий конверт прямо руками, слегка обжигая пальцы, и с аппетитом откусила приличный кусок. — М-м-м… — невнятно промычала она с набитым ртом, медленно жуя и с явным прищуром рассматривая кулинарное изделие мачехи. — Что это внутри? Дженнифер, которая внимательно ловила каждое её движение, тут же испуганно подняла свои огромные голубые глаза. Внутри неё всё сжалось от внезапной неуверенности. Она ведь никогда толком не готовила сама, привыкнув к ресторанной еде и штату поваров в особняке, и сейчас безумно переживала, съедобно ли вообще то, что она состряпала. — Что, не понравилось? — стараясь говорить как можно ровнее, но выдавая себя дрогнувшим голосом, спросила блондинка.  — Да нет, ты че, — дожевав и быстро проглотив, искренне округлила глаза Варя. Она восхищенно мотнула головой, слизывая каплю расплавленного сыра с пальца. — Это пиздато, Дженни. Серьезно. Это в сто раз лучше и душевнее, чем то, что наши повара в особняке готовят по расписанию. У тебя талант. Дженнифер тут же облегченно выдохнула. Плечи её расслабились, а бледные, осунувшиеся от бессонной ночи щеки мгновенно залил мягкий, девичий румянец. — Спасибо… — очень тихо, почти смущенно ответила она, опуская взгляд на свою чашку, чтобы скрыть глупую, счастливую улыбку, которая сама собой поползла по губам. Сидя на этой чужой, старой загородной кухне, посреди заброшенного дома, Дженнифер вдруг поймала себя на странной, пугающей мысли: она впервые за долгие годы ощущала себя по-настоящему дома. И нет, дело было абсолютно не в самом помещении, не в старинном фарфоре и не в солнечном свете. Всё дело было в этой невыносимой, колючей рыжей девчонке, сидящей напротив. В том, как Варя сейчас с аппетитом уплетала её нехитрый завтрак, как забавно щурилась от солнца и как естественно себя вела. Всё внутри Дженнифер до боли сдавило от нежности. Варя сейчас была такой настоящей, такой живой, без своей привычной маски агрессии и цинизма. Если бы Дженнифер в самый первый день её пребывания в особняке Константина сказали, что всего через два месяца она будет вот так сидеть на глухой даче, пить чай с его бунтующей дочерью, спасать её от смерти и… влюбится в нее словно глупый, зеленый подросток — она бы ни за что в жизни не поверила. Она бы рассмеялась этому человеку в лицо. А сейчас эта запретная любовь циркулировала по её венам вместе с кровью, и Дженнифер понимала, что обратного пути нет. Она пропала. Внезапно идиллическую тишину кухни безжалостно, резким дребезжанием разрезал звон мобильного телефона. Дженнифер вздрогнула, её брови мгновенно сошлись на переносице. Лавандовая сказка растаяла. Она раздраженно потянулась к сумке и, даже не глядя на экран, приняла вызов, прижимая трубку к уху. — Алло? — сухо бросила она. На том конце провода раздался глубокий, уверенный и до боли знакомый мужской голос. Дженнифер похолодела. — Костя?.. Варя при звуках этого имени мгновенно замерла. Кусок лаваша застыл у её рта, а серые глаза сузились, превращаясь в две ледяные щелки. Она напряглась всем телом, впиваясь взглядом в лицо мачехи. — Да, всё хорошо, — максимально уверенно, ровно и непринужденно заговорила Дженнифер, стараясь, чтобы её голос ни одной интонацией не выдал подступившую к горлу панику. Она смотрела прямо на застывшую Варю.  Внезапно глаза Дженнифер расширились от шока, а пальцы сильнее сжали корпус телефона. — А… да? Ты уже прилетел? Прямо сейчас?.. Да, конечно. Мы с Варей, если что, сейчас не дома, решили прогуляться… Нужно было косметику некоторую купить в торговом центре, обновить гардероб по мелочи… Да, скоро будем. До встречи. Она сбросила вызов и резко, едва не опрокинув стул, встала из-за стола. Лицо Дженнифер в один миг стало мертвенно-бледным, а на губах заиграла опасная, нервная решимость. — Варь, быстро собирайся. Нужно немедленно возвращаться в особняк, — настороженно, торопливым шепотом скомандовала она, хватая тарелки. Варя тут же, не задавая лишних вопросов, закинула в рот последний кусок лаваша и подскочила со стула. В её глазах заметались тревожные искры. — Какого хера? Он же писал в сообщении, что приедет минимум через неделю, что дела затягиваются, — быстро проговорила девочка, помогая Дженнифер собирать чашки. — Планы изменились, он решил устроить сюрприз, — Дженнифер быстро, со стуком закидывала грязную посуду в раковину, даже не думая её мыть. Руки женщины заметно дрожали. — Он уже в особняке. Ждет нас. — Если он узнает хоть каплю правды о том, где мы были и что со мной случилось… нам всем пизда, Дженни. Без вариантов, — глухо, с пугающим, обыденным спокойствием проговорила Варя, прекрасно зная жестокий и параноидальный характер своего отца. — Варь, не нагоняй, прошу тебя, — Дженнифер обернулась заглядывая ей в глаза. — Он ничего не узнает. Спустя час бешеной гонки по трассе Варя и Дженнифер уже заходили в огромный, холодный холл главной виллы. Они двигались синхронно, на ходу поправляя одежду и волосы, всеми силами стараясь напустить на себя максимально беззаботный, расслабленный вид — будто они действительно только что вернулись из обычного двухчасового похода по дорогим бутикам. В руках у Дженнифер для правдоподобности был какой-то случайный брендовый пакет, который всегда лежал у нее в багажнике. Они обе, стараясь дышать ровно, в один шаг переступили порог просторной гостевой комнаты, где обычно Константин принимал важных партнеров. У панорамного окна в кожаных креслах сидели двое. Константин и еще один незнакомый мужчина. Для Дженнифер этот человек был абсолютно незнаком. Но стоило Варе бросить на него взгляд, как девочка прямо у входа каменно застыла, словно наткнулась на невидимую бетонную стену.  Она неотрывно смотрела в спину этого мужчины. В ту же секунду к горлу Вари подступил тошнотворный, отвратительный ком, а колени предательски задрожали. Вся краска сошла с её лица, оставляя лишь смертельную бледность, а кулаки сжались так, что ногти прорезали кожу ладоней до крови. Дженнифер мгновенно почувствовала это изменение. Её внутренний радар, настроенный на Варю, забил тревогу. Блондинка испуганно перевела быстрый взгляд с трясущейся, побелевшей девочки на фигуру незнакомца, чувствуя, как в груди зарождается нехорошее, липкое предчувствие. — О, а вот и моя прекрасная невеста с дочерью! — Константин вальяжно поднялся с кресла, широко раскинув руки для приветствия и фальшиво улыбаясь. — Ты посмотри на них, Георгий. Они так сблизились за время моего отсутствия, просто не разлей вода. Женская солидарность в действии. Мужчина, которого назвали Георгием, медленно, с легкой ленивой грацией развернулся в кресле. Это был холеный, дорого одетый человек лет тридцати, намного младше отца Вари, —  с холодными, проницательными глазами рептилии. Стоило ему увидеть Варю, как на его порочном, холеном лице тут же расплылась широкая, сытая и пугающе хищная улыбка. В этом взгляде было столько неприкрытого, грязного торжества и липкого превосходства, что Дженнифер едва сдержалась, чтобы не заслонить Варю собой. — Что этот урод здесь делает? — сквозь плотно сжатые зубы, едва сдерживая рвущуюся наружу дикую, животную ярость, процедила Варя. Она не сдвинулась с места ни на сантиметр, буквально пригвожденная к полу ненавистью. — Варвара! — тут же грозно, предупреждающе повысил голос Константин, его брови сошлись на переносице. — Следи за языком! Ты как с гостями разговариваешь?  — Варечка, ну зачем же ты так грубо, — с приторной, тошнотворной нежностью в голосе отозвался Георгий. Он медленно поднялся, поправляя манжеты дорогого пиджака, и сделал шаг в её сторону. — Мы ведь так давно не виделись. Я, между прочим, очень скучал по твоей импульсивности. Дженнифер перевела взгляд на Варю и похолодела, девочку буквально трясло. Тот самый пазл в голове Дженни снова зашевелился… Осознание этого факта затопило Дженнифер такой лютой, бешеной волной ненависти к мужу и его гостю, что её ногти едва не прорвали кожаную ручку сумочки. — Еще раз… ты произнесешь мое имя. Особенно в такой форме, — Варя сделала шаг вперед, упрямо и гордо вскинув подбородок, несмотря на то, что внутри нее всё буквально заледенело от подступившего первобытного ужаса. Голос её звеньел от ненависти, срываясь на опасный шепот. — Я тебе ебало прямо здесь снесу. И в этот раз, поверь мне, я смогу. В комнате повисла звенящая, смертельно опасная тишина. Георгий лишь криво усмехнулся, принимая правила этой игры, а лицо Константина побагровело от ярости. Дочь позорила его перед важным человеком. — Варвара, немедленно иди к себе в комнату! — отрезал Константин ледяным, не терпящим возражений тоном, указывая пальцем на дверь. — Живо! Разговоры с тобой окончены. Варя кинула на своего отца один-единственный взгляд, полный такой бездонной, выжигающей ненависти и презрения, что Дженнифер на секунду показалось, будто этот воздух вокруг них сейчас вспыхнет. После чего девочка резко развернулась и пулей, почти сбивая косяки, вылетела из гостевой комнаты. Она неслась по длинным коридорам особняка к лестнице, едва разбирая дороги. Сердце в её груди билось как бешеное, раненое животное, готовое пробить ребра. Варя задыхалась. Она отчетливо понимала, что дикая, удушающая паническая атака уже здесь, она накрывает её с головой, лишая возможности сделать вдох. Единственное, чего она сейчас отчаянно, до безумия хотела — это поскорее добежать до своей комнаты, захлопнуть тяжелую дверь и запереться изнутри от этого проклятого, грязного мира, где её снова ждал её персональный кошмар.