папина любовница

Дженнифер стояла посреди безупречного, залитого солнцем сада, но мир вокруг нее казался ненастоящим, картонным. Пожилой садовник, увлеченный своей работой, без остановки что-то говорил, активно жестикулировал и указывал на чертежи, но она не слышала ни единого слова. В ушах стоял сплошной, давящий гул. В груди физически, до тошноты болело предчувствие за Варю, которое появилось еще в гостевой, сейчас разрослось до размеров колоссальной, удушающей катастрофы. Каждая секунда промедления казалась Дженнифер преступлением против израненной девочки, запертой на втором этаже. — Получается, эту композицию из штамбовых роз можно вырастить прямо перед главными воротами, — увлеченно говорил мужчина, очерчивая руками воздух. — Госпожа Дженнифер? Госпожа Дженнифер, вы меня слушаете? Дженни вздрогнула, судорожно выдыхая и силой переводя расфокусированный, полный паники взгляд на лицо садовника. — Да… да, конечно, давайте именно так и сделаем, — поспешно проговорила она, даже не понимая, на что соглашается. Голос прозвучал хрипло и чужой. Внезапно из-за угла виллы снова показался Максим. Водитель двигался быстро и осторожно. Заметив Дженнифер, он коротко, многозначительно махнул головой в сторону парковки и тут же скрылся из виду. Блондинка, нахмурившись и позабыв про всякие светские приличия, резко развернулась и быстрыми, размашистыми шагами прошлась туда, к парадному входу. Спрятавшись за раскидистым кустом можжевельника, она увидела, как из массивных дверей дома выходят Константин и Георгий. Они о чем-то тихо, по-деловому переговаривались, скрепляя какую-то грязную сделку скупыми мужскими ухмылками, и направлялись прямиком к припаркованной машине. Дженнифер тут же судорожно выдохнула, вжимаясь спиной в холодную стену особняка и буквально считая секунды, ожидая, когда они наконец уедут. Эта минута тянулась словно бесконечность, выматывая душу, сжигая нервные окончания. И вот, когда тяжелые ворота со скрежетом захлопнулись, а звук мощного мотора стих где-то за пределами особняка, блондинка отбросила всю свою напускную сдержанность. Она тут же рванула в дом. Дженнифер бежала по роскошным коридорам, перепрыгивая через ступени высокой мраморной лестницы. Дыхание перехватывало, каблуки стучали по полу, но ей было плевать. Добежав до нужного крыла, она рывком, с глухим ударом распахнула тяжелую дверь Вариной комнаты. И замерла на пороге, чувствуя, как её собственное сердце в эту секунду разрывается на мелкие осколки. Варя сидела на полу, намертво зажавшись между шкафом и кроватью. Она судорожно подтянула колени к груди, изо всей силы закрывая уши ладонями и раскачиваясь из стороны в сторону.  Всё её хрупкое тело содрогалось от диких, беззвучных рыданий, от которых у нее перехватывало дыхание. Девочка выглядела абсолютно сломанной, беззащитной и потерянной в пространстве, охваченная жутким приступом панической атаки. — Варя… — едва слышно, испуганным шепотом произнесла Дженнифер. Она в несколько широких шагов преодолела разделявшее их расстояние и упала на колени перед девочкой прямо на жесткий пол, протягивая к ней дрожащие руки. — Не трогай! Пожалуйста, не делай этого! Не надо! — дико, надрывно забормотала Варя, еще сильнее уткнувшись лицом в свои колени и сжимаясь в плотный, оборонительный комок. Она не видела реальность, она всё еще была там, два года назад, в той душной спальне. — Варя, это я… Это я, маленькая моя, — со слезами на глазах, необычайно мягко заговорила Дженнифер, пытаясь пробиться сквозь эту стену ужаса. — Посмотри на меня, прошу тебя, Варюш… — Нет! Я не хочу! Уйди! — её голос сорвался на пронзительный, полный первобытной боли крик. Она отчаянно замахала головой. — Отпусти меня! Отпусти! Дженнифер поняла, что слова больше не работают. Преодолевая сопротивление, она решительно, но бережно перехватила тонкие, ледяные запястья девочки, силой убирая её ладони от ушей. Она крепко, надежно взяла её бледное лицо в свои лае ладони, заставляя Варю поднять голову. — Варя! — тверже, с нажимом повторила Дженнифер, удерживая её лицо и заглядывая в эти дикие, невидящие серые глаза. — Варя, это я. Всё хорошо, слышишь меня? Всё закончилось. Она говорила четко, размеренно, вкладывая в каждую интонацию всю свою любовь и силу, буквально вытаскивая захлебывающуюся в собственной истерике девочку из омута прошлого. — Это я. Дженнифер. Смотри на меня. Только на меня, Варюш. Рыжая девушка отрывисто, свистяще дышала, её грудная клетка ходила ходуном, но под воздействием этих теплых ладоней и родного, лавандового запаха её безумный взгляд начал постепенно фокусироваться. Она всматривалась в идеальные черты лица Дженнифер, в её полные слез голубые глаза, словно сквозь туман продираясь к реальности. — Кошка?.. — едва слышным, робким шепотом вырвалось из её пересохших, окровавленных губ. Дыхание Вари начало медленно, судорожно выравниваться. — Да, солнце мое… Я рядом. Я здесь, — Дженнифер слабо, сквозь подступающие рыдания улыбнулась. Её голос окончательно сорвался, становясь необычайно, до боли мягким и ласковым. Она нежно погладила большими пальцами её влажные от слез щеки. — Варюш, ты только дыши, пожалуйста. Дыши со мной. Варя еще несколько секунд прерывисто смотрела на лицо блондинки, словно медленно переваривая эту реальность, пытаясь до самого конца осознать и поверить, что этот кошмар отступил, и эта женщина действительно здесь, защищает её. А затем… затем девочка просто сломалась. Резким, отчаянным рывком Варя выкинула руки вперед и буквально выкинулась в объятия Дженнифер. Она мертвой хваткой обвила её шею, вжимаясь всем своим дрожащим телом в теплое плечо женщины, и снова содрогнулась от громких, разрывающих душу рыданий. Весь её напускной цинизм, все её шипы исчезли. Она просто цеплялась за свое единственное спасение. Дженнифер тут же, не раздумывая ни доли секунды, крепко обвила её худую талию своими руками. Она прижала Варю к себе так сильно, словно пыталась вдавить её в собственное тело, укрыть от всего этого жестокого мира. Блондинка начала плавно, убаюкивающе укачивать её на полу, непрерывно гладя ладонью по подрагивающей спине и зарываясь носом в спутаные медные волосы. — Я рядом, Варюш… Я с тобой, маленькая моя, — шептала Дженнифер, в то время как из её собственных глаз нескончаемым потоком полились горячие, обжигающие слёзы. Вся её выдержка рухнула. — Я кричала… — давясь слезами и захлебываясь каждым словом, дико заговорила Варя, утыкаясь носом в шею мачехи. Её прорвало. — Я так сильно кричала, Дженни… Я пыталась убежать, я пыталась уйти оттуда, просила отпустить… Дженнифер на мгновение оцепенела, её сердце пропустило тяжелый удар. Те самые ужасные, грязные картинки страшного мозаичного пазла, который мучил её все это время, наконец окончательно и бесповоротно сложились в её голове. Два года назад. Георгий. Константин. Её девочку… её чистую, израненную девочку здесь просто растоптали. — Он не слушал… Мне было так больно, Дженни, так больно… — Варя говорила навзрыд, вжимаясь в нее еще сильнее, словно пытаясь раствориться в её лавандовом тепле. — А он… он не поверил мне. Он просто не поверил… Я на коленях у него помощи просила, я плакала, умоляла защитить… А он выгнал меня. Он продал меня ему… Блондинка в этот миг физически не знала, куда себя деть от этой разрывающей, нечеловеческой боли. Её собственное сердце буквально обливалось кровью, внутри всё выжигало глухой, бешеной яростью на этих монстров, которые посмели сотворить такое с ребенком. Слезы сплошной стеной текли по её щекам, капая на рыжие волосы Вари. Ей хотелось пойти и лично придушить Константина, уничтожить Георгия, стереть этот проклятый особняк с лица земли. — Всё прошло, Варюш… Всё уже позади, маленькая моя, — сквозь рыдания шептала она, понимая, насколько ничтожно малы, насколько беспомощны все её слова перед лицом этой колоссальной трагедии. Но она продолжала говорить, вкладывая в этот шепот всю свою безумную, запретную и всепоглощающую любовь. — Теперь никто… слышишь меня? Никто и никогда больше к тебе не прикоснется. Я не позволю. Я костьми лягу, но защищу тебя. Дженнифер аккуратно, стараясь не разрывать этот тесный контакт, потянула девочку на себя. Она плавно пересела, опираясь спиной о мягкий каркас кровати, и устроила Варю прямо на своих коленях, укутывая её в свои объятия, словно в самый надежный, непробиваемый щит. Женщина продолжала непрерывно, ласково гладить её по спине, перебирать медные пряди и целовать её в макушку, баюкая свою израненную, родную душу посреди этого кошмара. И в эту минуту Дженнифер точно знала, теперь, она уничтожит любого, кто посмеет снова причинить вред её Варюше.  ___ Они так просидели три бесконечных, застывших часа. Время в полумраке Вариной комнаты словно превратилось в густую, вязкую смолу. Варя, полностью вымотанная, опустошенная до самого основания этой чудовищной истерикой, наконец уснула прямо в руках Дженнифер. Но даже во сне её хрупкое тело продолжало мелко, судорожно вздрагивать, словно разум всё еще пытался отбиться от невидимых палачей. Блондинка не переставала плавно, баюкающе гладить девочку по спине и волосам, боясь остановиться хоть на секунду — этот ритм был их единственной тонкой нитью, связывающей Варю с безопасной реальностью. Она смотрела на её бледное, осунувшееся лицо с припухшими веками, и сердце Дженнифер до ужаса сжималось. От безумной, разрывающей грудь любви. От страшного, леденящего кровь осознания того, через какой ад пришлось пройти этому неокрепшему человеку. Дженнифер сильнее зарылась пальцами в спутанные медные волосы, бережно перебирая пряди, словно пыталась прочесать и успокоить саму бурю, бушующую в голове у девочки. Она прижала Варю к себе так крепко, что между их телами не осталось воздуха. — Я тебя очень сильно люблю, маленькая моя… — сокрушительно искренне прошептала Дженнифер прямо в горячую макушку девочки, и её голос в этот момент дрогнул, окончательно обнажая всю ту запретную, безумную нежность, которую она так долго и тщетно пыталась в себе задушить. Она точно знала, что девочка её сейчас не слышит, погруженная в тяжелый, болезненный сон, и только поэтому наконец позволила себе сорвать все замки со своего сердца. Эти слова, выстраданные, запретные, обожгли губы. Дженнифер смотрела на эту невероятно красивую, израненную, но такую отчаянно сильную девочку, и сама едва заметно дрожала от захлестнувшей её любви — любви защищающей, жертвенной, не требующей ничего взамен. Она поняла, что с этого момента её собственная жизнь больше ей не принадлежит. Она отдана Варе. Вся, до последнего вздоха. Вдруг сквозь мертвую тишину дома до ушей Дженнифер добрались тяжелые, уверенные шаги за дверью. Шаги, которые она узнала бы из тысячи. Константин вернулся. Один. Злость, чистая, концентрированная и первобытная ярость мгновенно вскипела в венах блондинки, вытесняя остатки скорби. Она аккуратно, едва дыша, поднялась с пола, подхватывая невесомое, измученное тело девочки на руки. Бережно перенеся Варю на кровать, Дженнифер уложила её на мягкие подушки. — Спи, Варюш… всё прошло, — едва слышно прошептала она, бережно накрывая девочку теплым пледом до самого подбородка и напоследок трепетно проведя ладонью по разметавшимся огненным волосам. Дженнифер решительно вышла из комнаты, тихо прикрыла дверь и направилась прямиком в их общую спальню, где Константин как раз устало сбрасывал на кресло свой дорогой пиджак. — Как ты мог? — с порога произнесла она. Её голос заметно дрожал от клокочущих внутри слез и гнева, но в каждом слове, в каждой интонации сейчас звенела литая, несокрушимая сталь. — Я просто… я отказываюсь верить в то, что это правда. Константин резко обернулся. Увидев бледное лицо жены и её потемневшие глаза, он мгновенно всё понял. Понял, что скрывать больше нечего — Варя заговорила. — Дженнифер… — тяжело, с раздражением начал мужчина, пытаясь включить свой привычный хозяйский тон. — Ты продал собственного ребенка, — безжалостно перебила она его, делая шаг вперед. Каждое слово падало между ними, как удар топора. — Ты знал. Ты всё это время знал, что этот урод сделал с Варей в твоем собственном доме. И ты промолчал. — Дженнифер, ты абсолютно ничего не понимаешь в том, что тогда было на кону! — вззорвался мужчина, багровея и подходя к ней почти вплотную, пытаясь задавить своим авторитетом. — Я обеспечил Варваре будущее! Мы бы сейчас не жили в этой роскоши, у нас бы не было этой виллы, этих счетов! Я бы гнил в тюрьме, понимаешь ты?! Мой бизнес был уничтожен, меня бы растоптали! — Кость, ты сам себя сейчас слышишь?! — впервые в жизни сорвалась на крик Дженнифер, и этот крик был полон первобытного отвращения. — Эти грязные деньги… они стоили этого?! Они стоили разрушенной жизни твоей единственной дочери? Стоили её доверия? — Стоили! — как отрезал он, и на мгновение в его глазах блеснула жестокая, упрямая слепота. — Я не жалею о своем выборе. Я спас семью от нищеты. И вообще, за эти два года Варвара ни разу, слышишь, ни единого раза не заикнулась об этом! Она жила своей жизнью, тратила мои деньги. Если бы Георгий сегодня не приехал, она бы даже не вспомнила об этой глупости! — Ты думаешь, что после того, что ты с ней сделал, она побежала бы тебе хоть что-то рассказывать?! — Дженнифер смотрела на него с такой брезгливостью, словно перед ней стояло ядовитое насекомое. — Костя, ты не человек. У меня даже слов нет, чтобы назвать то существо, в которое ты превратился. Ты чудовище. Весь прежний взращенный страх перед этим властным, тяжелым на руку мужчиной полностью отступил, испарился перед лицом её колоссальной любви к девочке. Дженнифер больше не боялась его тяжелого кулака, не боялась его угроз или побоев — её личный ад уже произошел там, на полу в Вариной комнате. Она боялась только одного, что Варю снова, окончательно сломают. — Дженнифер, достаточно! Я не в состоянии сейчас выслушивать твои истерики и ссориться с тобой, — глухо бросил он, отводя взгляд. — Другая на твоем месте давно бы на улице оказалась. Я бы любую вышвырнул из этого дома за такие слова, но тебя… тебя я слишком сильно люблю, чтобы ломать тебе жизнь. — Любишь? — Дженнифер горько, страшно усмехнулась, качнув головой. — Так не любят, Костя. Это не любовь. Она решительным движением приподняла край своей легкой трикотажной кофты, оголяя бледную кожу на животе, где в районе ребер всё еще отчетливо синел, сходя желтизной, след от его недавнего удара. — Посмотри на это. Вот твоя любовь. Такие, как ты, Костя, не способны любить. Вы умеете только покупать, ломать и использовать. — Я не желаю больше это выслушивать! — отрезал он, и в его голосе впервые прорезалась какая-то странная, паническая фальшь. — Ты сейчас на эмоциях, несешь бред. Успокойся. Я уеду на ночь в отель, выспись. — Он развернулся и уже направился к двери спальни. — Конечно, уезжай! Ты же после всего, что натворил в своей жизни, можешь только трусливо сбегать, поджав хвост! — летело ему в спину ледяное, хлесткое обвинение Дженнифер. — Да тебя самого… тебя самого это жрет изнутри, Костя! Жрет так, что ты дышать нормально не можешь! Но деньги ведь важнее, правда? Скажи мне, они смогли притупить твою отцовскую совесть? Они смогли унять эту вину перед собственной дочерью, когда ты смотришь ей в глаза?! Мужчина резко, словно наткнувшись на бетонную стену, замер у самого порога. Он стоял спиной к ней, его широкие плечи судорожно поднялись и опустились. В груди под дорогим шелковым галстуком действительно защемило. Сильно. Так, что в глазах на мгновение потемнело от старой, тщательно заталкиваемой на самое дно сознания боли. Оправдания, которые он строил два года, рассыпались от слов женщины, которую он считал лишь красивой куклой. — Не говори того… чего не знаешь, — глухо, едва разжимая зубы, бросил он, медленно поворачиваясь к ней. Его лицо было бледным, а губы подрагивали. — Если бы это было не так, Костя… если бы тебя не грызла отцовская совесть, ты бы сейчас меня просто избил за эти слова. Ты бы не стоял здесь, ты бы не слушал меня, не оправдывался перед самой собой! — Дженнифер твердо, шаг за шагом подходила к нему всё ближе, её лицо дышало отчаянной решимостью. И вдруг её голос сломался, превратившись в тихий, умоляющий, разрывающий душу шепот: — Костя… я тебя прошу. Ради Вари. Накажи его. Сдай в полицию, разорви этот чертов контракт, сделай хоть что-нибудь человеческое! Я умоляю тебя… не заставляй Варю умирать второй раз. Она не выдержит этого. Константин смотрел в огромные, полные искренней боли и слез глаза Дженнифер. Внутри него в эту секунду шла страшная, титаническая борьба. Все цепко сжалось в кулак, отцовский инстинкт на долю секунды поднял голову… Но животный, укоренившийся страх за собственную шкуру, за свои миллионы, за свободу и статус снова, с железной хваткой, взял верх над остатками его человечности. Он не мог все потерять. Только не сейчас. — Разговор окончен, — ледяным, закрепощенным тоном отрезал он. Мужчина резко развернулся и стремительным шагом вышел из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь. Снизу вскоре донесся визг шин его автомобиля. Дженнифер осталась стоять посреди огромной спальни в оглушительной, мертвой тишине. Одинокая слеза скатилась по ее щеке. Если бы не её отец, чье дорогостоящее лечение в клинике полностью зависело от денег Константина, она бы ни единой секунды, ни одного гребаного мгновения не оставалась в этом проклятом, насквозь прогнившем доме. Она бы прямо сейчас собрала вещи, взяла Варю за руку и уехала на другой конец света, подальше от этой липкой грязи. Судорожно переводя дыхание и пытаясь унять дрожь во всем теле, Дженнифер снова направилась по коридору к Варе, чтобы просто сесть рядом и караулить её сон. Но, зайдя внутрь девичьей спальни, она внезапно застыла на месте, чувствуя, как внутри всё покрывается ледяной коркой. Кровать была пуста. Одеяло было небрежно отброшено в сторону. — Варя?.. — негромко позвала она, оглядывая пустую, погруженную в сумерки комнату. Тишина была ей ответом. В голове блондинки мгновенно, одна за другой, начали вспыхивать самые жуткие, самые страшные картины: заброшки, таблетки, поле… Сердце забилось в горле диким, раненым зверем.  Дженнифер бросилась к письменному столу. Телефон Вари лежал на прежнем месте, рядом с раскрытой тетрадью. Но вот связки ключей от машины на тумбочке не было. Дженнифер рванулась к комоду, открывая выдвижной ящик, где Варя обычно прятала свои запрещенные вещества. Она судорожно перевернула всё вверх дном, ожидая увидеть пустоту, но… плотный, нетронутый полиэтиленовый сверток с наркотиками лежал на самом дне. Девочка ушла чистой. Она не собиралась забываться. Дженнифер встала в ступор посреди комнаты, чувствуя, как холодный пот катится по спине. Варя ушла не просто так. Без телефона, на машине, оставив наркотики, но забрав ключи. И тут внутри Дженнифер словно бомба разорвалась. Её сердце сжалось от такого дикого, чудовищного предчувствия, что у нее подкосились ноги. Кажется… Господи, кажется, она догадалась. Георгий.  Она судорожно схватила свой телефон, на ходу выбегая из комнаты и дрожащими пальцами набирая номер Константина. Трубку сняли только после пятого гудка. — Ало?! Костя! Вари нет в доме! Она пропала! — срываясь на панический крик, задыхаясь, заговорила она в трубку, пулей слетая по лестнице. — Дженнифер, прекрати свою истерику, — послышался уставший, глухой голос мужчины на том конце провода. — Может, она просто поехала проветриться, покататься по ночному городу. Оставь её в покое.  — Нет, Костя, ты не понимаешь! У меня дурное предчувствие! — Дженнифер остановилась посреди холла, тяжело дыша. — Скажи мне… у тебя в доме есть оружие?  На том конце трубки повисла тяжелая, звенящая пауза. Константин мгновенно насторожился, его голос стал жестким: — Да. Есть. — Варя… Варя знает о нем?! Она знает, где оно лежит?! — Знает… — медленно, словно только сейчас начиная осознавать масштаб катастрофы, вымолвил мужчина. — Но Дженнифер, к чему ты… — Где оно?! — закричала Дженнифер, уже понимая, что совершает страшное открытие. — В моем кабинете… в сейфе… третьей полке за панелью книжного шкафа. Но код… Дженнифер, не дослушав, со слезами страха на глазах скинула трубку и мчалась на первый этаж, в рабочий кабинет мужа. Залетев внутрь, она рванулась к массивному дубовому шкафу, с силой дернула скрытую деревянную панель. Электронный сейф был открыт настежь. Тяжелая стальная дверца сиротливо покачивалась. А внутри, на бархатной подложке, была абсолютная, зловещая пустота. Наградного черного пистолета Константина не было. Коробка с патронами была перевернута — Варя забрала полный магазин. Последний, самый страшный пазл этой ночи мгновенно и намертво сложился в голове Дженнифер, лишая её воздуха. — Варя, нет… Пожалуйста, Господи, только не это, — прошептала блондинка, чувствуя, как мир вокруг нее окончательно рушится в бездну.