папина любовница

Варя сидела на сырой, покрытой мхом земле возле огромного раскидистого дерева, и её хрупкое тело непрерывно тряслось от беззвучных, изматывающих рыданий. Воздуха критически не хватало. В голове, словно на зацикленной плёнке, прокручивалась она — Дженнифер. Её заплаканное, красивое лицо, взмахи рук, сорванный голос и это сокрушительное, безумное признание, которое должно было стать спасением, но обернулось новым витком паники. Девушка отчаянно, до боли в висках отгоняла эти мысли, пыталась выстроить привычные стены цинизма, но истерзанный разум словно назло набатом бил в черепную коробку, заставляя заново проживать каждую секунду у ворот особняка. «Потому что я тебя люблю! Я не смогу дышать без тебя, слышишь?» — У вас всё хорошо? — внезапно послышался совсем тонкий, хрупкий детский голос откуда-то сбоку. Варя невольно вздрогнула всем телом, резко поворачивая голову и инстинктивно пряча лицо. Перед ней стояла юная девочка в простеньком летнем сарафане. В её больших, чистых глазах не было осуждения, только искреннее, детское любопытство. — Да, всё нормально, — на автомате, хрипло ответила Варя. Она судорожно, резким движением рукава толстовки стерла с лица горячие слёзы и попыталась придать своему голосу привычную жесткость, но он предательски дрогнул. — А почему вы тогда плачете? — не отставала девочка, делая шаг ближе. Варя ничего не ответила, лишь глубже уткнулась подбородком в колени и снова опустила глаза, разглядывая сухие травинки. Ей хотелось рявкнуть, прогнать её, закрыться в своей привычной, ледяной скорлупе. — Не хотите — не рассказывайте, — легко пожала плечами незнакомка, совершенно не обидевшись на чужую молчаливость. — Я рядом посижу, вы же не против? Она без спроса устроилась на траве в паре шагов от Вари, сорвала какую-то сухую веточку и принялась задумчиво вертеть её в маленьких пальцах. Варя действительно хотела привычно огрызнуться, прогнать девчонку, как она всегда прогоняла любую попытку человеческого тепла и помощи. Ей казалось, что её личная чернота способна отравить всё вокруг. Но это тихое, ненавязчивое присутствие ребенка рядом почему-то, вопреки всякой логике, сняло хотя бы крошечную часть того невыносимого, многотонного груза, что давил на её плечи последние два часа. Лес шумел над головой, убаюкивая. Они так просидели несколько минут в относительной тишине, пока девочка снова мягко не нарушила её. — Как вас зовут? — спросила она, переводя взгляд на Варю. — Варвара… — после долгой паузы тихо ответила Варя, неохотно поворачивая голову в сторону своей нечаянной спутницы. — А тебя? — Меня Ангелина, — тихо и вежливо представилась она. — Сколько вам лет? Мне десять. — Девятнадцать, — выдохнула Варя, чувствуя себя рядом с этой чистой душой невероятно старой и изломанной. — Ты чего тут одна делаешь в такое время? — У нас тут дача прямо возле леса, я решила погулять перед сном, — беззаботно ответила девочка, качнув головой, а затем снова вернулась к тому, что её по-настоящему беспокоило: — Так почему вы всё-таки плачете? Варя сильно замялась. Сказать правду десятилетнему ребенку казалось чистым безумием, но внутри всё настолько переполнялось ментоловой копотью боли, что сдерживать это больше не было сил. — Я обидела человека… которого очень сильно люблю, — тихо, ломая пальцы, ответила Варя, невидящим взором всматриваясь в темноту между деревьями. — А если точнее… я оттолкнула её, когда она сказала, что любит меня. — А зачем вы это сделали? — искренне удивилась Ангелина, перестав крутить веточку. — Потому что я её обязательно обижу, если буду рядом, — голос Вари задрожал, она принялась судорожно ковыряться пальцами в жесткой траве, лишь бы не смотреть на девочку. — Я причиню ей боль. — А зачем вы будете её обижать, вы же её любите? — совершенно искренне, с той простой детской логикой, перед которой пасуют любые взрослые оправдания, поинтересовалась Ангелина. — Потому что я такая… — Варя с трудом сглотнула вязкую слюну. — Я плохая. — Я не думаю, что вы плохая, — спокойно пожала плечами девочка. — А вот этот человек сейчас точно будет думать, что вы плохая, потому что вы её очень сильно расстроили. — Почему ты так думаешь? — Варя наконец подняла на неё свои серые, полные растерянности глаза. — Не знаю, — серьезно ответила Ангелина, глядя на Варю взрослым, пронзительным взглядом. — Если бы вы были плохой, вы бы не плакали сейчас здесь из-за этого человека. Вам было бы всё равно. И она сейчас тоже где-то плачет, потому что думает, что вы её на самом деле совсем не любите.  — И что мне делать? — Тяжелый, рвущий грудную клетку вздох вырвался из уст Вари. Ей впервые в жизни хотелось, чтобы ей дали четкую, простую инструкцию, как спастись. — Поехать и сказать ей, что вы её любите. Обнять, — просто ответила девочка, как будто это было самым легким делом на свете. — Ты думаешь… думаешь, это правда так важно? — Варя замерла, её сердце пропустило тяжелый удар. — Думаю, да, — кивнула Ангелина. — Или она будет сильно-сильно грустить всегда. Она же теперь думает, что не нужна вам. Слова десятилетней девочки попали точно в цель, пробивая многолетнюю броню Вари и вонзаясь прямо в кровоточащую суть её страхов. Варя окаменела. Внутри неё, на выжженном пепелище, среди наркотического дыма и старых травм, вдруг робко, но упрямо зародился крошечный, зеленый росток новой мысли. Мысли о том, что её любовь может не только сжигать, но и спасать. Что её бегство — это не защита для Дженнифер, а самый страшный, смертельный удар. — Это поможет?.. — едва слышно, с надеждой прошептала Варя. — Думаю, да, — улыбнулась Ангелина. — И вы тоже можете просто постараться больше не обижать её. Вы же её любите. Варя сидела неподвижно, а в её голове оглушительным эхом прокручивались простые слова Ангелины. «Она сейчас тоже плачет, потому что думает, что вы её не любите…» Боже, Дженнифер. Её Кошка. Женщина, которая ради неё переступила через весь свой мир. Строгий лавандовый щит, который раскололся от любви к сломанной девочке. Варя резко вскинула голову в ту сторону, откуда пришла через чащу. Внутри неё вспыхнула дикая, паническая потребность немедленно увидеть её. Исправить всё. Обнять и больше никогда не отпускать. — Тогда я так и сделаю, — твердо сказала Варя, решительно поднимаясь с сырой травы. Она быстро вытерла остатки слез, чувствуя, как паника отступает перед лицом ясной, чистой цели. — Спасибо тебе большое, Ангелина, — Варя обернулась к девочке, и на её губах впервые за долгое время появилась слабая, но настоящая улыбка. — Ты мне правда… очень сильно помогла. Девочка лишь беззаботно помахала ей рукой в ответ, возвращаясь к своей веточке. ___ Машина с оглушительным, яростным визгом тормозов остановилась у парадного входа отцовского особняка. Варя буквально вылетела из салона, хлопая дверью, и на одном дыхании взлетела по ступеням особняка, врываясь в дом.  Внутри царила какая-то странная, зловещая тишина, но девочка, окрыленная своим решением, не замечала ничего вокруг. Она пулей взлетела на второй этаж и решительно, без стука распахнула тяжелую дверь комнаты Дженнифер. Но внутри была пустота. Идеально заправленная постель, легкий аромат лаванды и никого. — Арина! — во весь голос крикнула Варя, выбегая на лестничную площадку и тяжело дыша от дурного предчувствия, которое снова начало ворочаться в груди. Внизу, в холле, тут же показалась бледная, растрепанная горничная. На ней не было лица. — Дженнифер не приезжала еще? Где она? — громко спросила Варя, перегибаясь через перила. Женщина внизу заметно запнулась, её губы задрожали, а в глазах промелькнуло искреннее удивление вперемешку с жалостью. — Варь… ты что, не знаешь ничего, что ли? — тихо, испуганно произнесла она. По спине Вари мгновенно пробежал леденящий, парализующий холодок. Все волоски на теле встали дыбом. — О чем я не знаю? Говори нормально! — прикрикнула она, чувствуя, как внутри всё начинает стремительно рушиться. — Она… она на трассе в страшную аварию попала, Варюш, — Арина закрыла рот ладонью, из её глаз брызнули слезы. — Час назад. Машина в щепки разбилась об дерево… Твой отец пытался до тебя дозвониться раз сто, но ты трубку не брала… Варя замерла на месте, словно её со всей силы ударило током. Сердце пропустило тяжелый удар, а затем забилось в ушах диким, оглушительным набатом. Земля ушла из-под ног. Авария? Машина в щепки? «Она сейчас тоже плачет…» — пронеслись в голове слова Ангелины. Боже, Дженнифер уехала от тех ворот в слезах. Это она, Варя, её убила. Своими словами, своим трусливым «не люби». — В какой… в какой она больнице? — хрипло, едва разжимая онемевшие губы, выдавила из себя девочка. — В десятой. В хирургическом корпусе, — плача, ответила горничная. Варя не помнила, как скатилась по лестнице, едва не пересчитывая ступени собственным телом. В глазах всё плыло, перед бледным лицом стояли багровые круги. Руки тряслись так сильно, что она с третьего раза смогла вставить ключ в замок зажигания. Она не заметила, как выжала газ до упора, не замечала встречных машин и красных сигналов светофоров. Слёзы больше не текли — они просто выгорели, уступив место первобытному, дикому, удушающему страху, который сковал её до самых кончиков пальцев. Опоздала. Она снова всё разрушила. Резко затормозив прямо у главных дверей хирургического корпуса, Варя бросила машину открытой и влетела внутрь больницы, тяжело, со свистом дыша и расхищая попадающихся на пути людей. — Дженнифер Бьянки! Где она?! Мне куда?! — на ходу, запыхавшись, крикнула она испуганной женщине за стойкой регистрации. — А вы кем ей приходитесь? — строго спросила медсестра, оценивающе глядя на растрепанную, дикую девочку. — Я её… — Варя на секунду осеклась, слова застряли в горле. — Я дочь её мужа. Пожалуйста, говорите быстрее! — Вторая операционная. Третий этаж, прямо по коридору и налево, — быстро ответила женщина, заражаясь её паникой. Варя не стала ждать лифт. Она взлетала по ступеням, чувствуя, как легкие горят от ментоловой копоти боли. Прибежав к массивным, стерильно-белым дверям операционного блока, она сразу увидела отца. Константин сидел на железной кушетке, обхватив голову руками. Весь его важный, холеный вид преуспевающего бизнесмена испарился — перед Варей сидел постаревший, растерянный и дико напуганный мужчина, чьи руки заметно подрагивали. Услышав шаги, Константин резко вскочил на ноги, его глаза гневно блеснули из-под опухших век. — Варвара! Господи, что у вас произошло?! Ты где была?! — нервно прикрикнул он, делая к ней шаг. По его лицу было видно, что он находится на грани эмоционального срыва. — Как она?.. — проигнорировав его выпады, хрипло спросила Варя, хватая отца за рукав рубашки. Из её груди вырывался судорожный шепот. — Как это случилось? — Она на операционном столе, уже час… Машина на полной скорости влетела в дерево на обочине. Походу, с управлением не справилась, — Константин тяжело, со свистом вздохнул, закрывая лицо ладонями. А затем поднял на дочь тяжелый, обвиняющий взгляд, — Ты что, решила мне её в могилу загнать? — Что?.. — тихо, едва слышно вымолвила девочка, делая шаг назад. — Авария произошла в паре километров от дома Георгия, — жестко, с нажимом продолжил Константин, и его отцовская совесть, смешанная с трусостью, сейчас выливалась в агрессию против дочери. — Возле Дженнифер нашли мой пистолет. Что у вас такого произошло?! Ты когда-нибудь вообще успокоишься, Варвара?! Ты понимаешь, что она из-за тебя туда поехала?! Варя слегка отшатнулась, спиной упираясь в холодную кафельную стену больничного коридора. Паника внутри нарастала с такой силой, что стены начали медленно сжиматься, лишая её последних остатков кислорода. Это она. Это полностью её вина. Если Дженнифер умрет, Варя не проживет и минуты. Она пойдет вслед за ней. Но вдруг тяжелые пластиковые двери операционной с глухим стуком распахнулись. Из них на ходу вышел уставший доктор в зеленой хирургической форме, его маска была опущена на шею, а на лбу блестели капли пота. — Вы родные пациентки? — быстро, на ходу спросил он, оглядывая коридор. Оба, и Константин, и Варя, тут же соскочили со своих мест, практически подлетая к врачу и заглядывая ему в глаза с немой мольбой. — Я её муж, — сразу же, чеканя слова, ответил Константин, вытягиваясь в струну. — Пациентка в крайне тяжелом состоянии, множественные внутренние повреждения, сильное кровотечение. Мы делаем всё возможное, но нам срочно нужен донор для прямого переливания крови. В больничном банке сейчас дефицит нужной группы. Нужна четвертая положительная. Есть ли у вас такие знакомые, родственники? Срочно! Каждая минута на счету! Варя в эту секунду словно очнулась от глубокого, летаргического сна. Мозг, подстегнутый диким адреналином, мгновенно сработал, максимально напрягая всю её память, вытаскивая из глубин медицинские карты и детские справки. Четвертая положительная.  — У меня… — Варя резко сделала шаг вперед, перебивая врача и поднимая на него свои серые, полные отчаянной решимости глаза. Внутри нее больше не было ни капли страха. — У меня четвертая положительная группа крови. Точно. Что нужно делать? Куда идти?!  Константин на секунду опешил, переводя дикий взгляд на дочь, а затем судорожно выдохнул, подтверждая её слова.  — Да… Всё верно. У моей дочери четвертая положительная. Врач быстро, оценивающе оглядел бледную, худую девушку, кивнул своим мыслям и обернулся к дверям блока: — Отлично. Сейчас к вам выйдет медсестра, оформим экстренную процедуру и в срочном порядке возьмем кровь. Ждите здесь. Сказав это, доктор тут же спешно развернулся и скрылся за массивными дверями операционной. В коридоре снова воцарилась тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием Константина. Мужчина обессиленно опустился обратно на кушетку, шумно выдыхая и долго, тщательно протирая лицо ладонями, словно пытался стереть весь этот кошмарный день.  Наконец, преодолевая внутреннее сопротивление и свою тяжелую гордость, он поднял голову и посмотрел на Варю. В его глазах впервые за много лет промелькнуло что-то похожее на настоящую, глубокую отцовскую благодарность. — Спасибо тебе… Варя, — наконец-то, с трудом выдавил он из себя, и его голос прозвучал непривычно тихо и надломленно. Варя даже не повернулась в его сторону. Она стояла, выпрямившись, и мертвым взглядом смотрела на закрытые двери операционной, за которыми прямо сейчас врачи боролись за жизнь Дженнифер. За жизнь женщины, в чьих жилах уже через несколько минут будет течь Варина кровь. Их связь теперь становилась не просто духовной или запретной — она становилась физической, неделимой. — Это ради неё, — ледяным, отрезающим тоном бросила Варя, даже не взглянув на отца. — Только ради неё. И если она не выкарабкается, мы все отправимся за ней. Слышишь меня? Все. В этот момент двери снова открылись, и на пороге показалась медсестра со шприцами и штативом. Варя, не дожидаясь приглашения, решительно шагнула вперед, готовая отдать свою жизнь ради спасения Дженнифер.