папина любовница

Прошло еще пару недель. Изменилось ли что-то в их жизни? Да, изменилось абсолютно всё. Поцелуи на рассвете, пропитанные ароматом утреннего кофе и лавандового мыла, пока весь огромный особняк Константина еще спал мертвым сном, уже успели стать их тайным, священным ритуалом.  Каждый божий день они изо всех сил находили любые, даже самые глупые предлоги, чтобы побыть вдвоем, скрывшись от чужих глаз. Будь то банальный поход за покупками в торговый центр, где можно было незаметно переплести пальцы в толпе, или надуманная необходимость помочь Варе с чем-то «очень важным» в её комнате, за закрытой на замок дверью. И вот, наконец, настал тот самый день, который они обе ждали с легким трепетом. Дженнифер собиралась улететь в Германию на целую неделю, чтобы навестить своего пожилого отца и побыть в семейном кругу. Варя, не подавая виду, медленно приоткрыла тяжелую дубовую дверь кабинета Константина и ровно, но очень тихо спросила, заходя внутрь: — Можно мне полететь с ней? Константин, оторвавшись от документов, медленно поднял голову и изучающе, с долей подозрения посмотрел на притихшую дочь. — Варвара… — начал было он своим строгим, поучающим тоном. — Я не сбегу, — резко перебила она его, не давая начать лекцию. — Обещаю. Я буду её слушать во всем. Мужчина обреченно, тяжело вздохнул, прекрасно понимая по упрямому блеску в её серых глазах, что девочка внутри себя уже всё решила и спорить с ней бесполезно. К тому же, после больницы между ними действительно воцарился странный мир. — Ну, лети, — наконец сдался он, махнув рукой. — Я на самом деле даже рад, что вы с ней наконец-то нашли общий язык. Удивлен, конечно… Родной матерью она тебе, понятно, не станет, но вы прямо как сестры стали в последнее время. Варя от этих слов нервно, судорожно сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает жар. В её памяти мгновенно, яркой вспышкой пронеслось воспоминание о том, как вчера вечером в темноте коридора эти самые длинные, тонкие пальцы Дженнифер собственнически и нежно сжимали её талию, прижимая к стене. — Ага… Сестрами, — глухо бросила она, поспешно разворачиваясь и выходя из кабинета, чтобы отец не заметил предательского румянца на её щеках. ______ Варя стояла вплотную к огромному панорамному окну гостиничного номера, устремив невидящий взгляд на сияющий миллионами неоновых огней ночной Берлин. Ноги приятно и мелко ныли от сильной усталости. После того как они навестили отца Дженнифер, они решили немного прогуляться по вечернему городу, но прогулка, полная смеха и тайных прикосновений, незаметно затянулась до самой полуночи. — Варюш… — послышался сзади тихий, бархатный голос, заставивший девушку мгновенно обернуться. — Что такое? — Варя подняла свои серые глаза на блондинку, которая только что вышла из ванной. Дженнифер медленно подошла ближе. Её движения были плавными, гипнотизирующими. Она протянула руку и нежным, невесомым движением заправила выбиравшуюся рыжую прядь волос Вари за ухо. От этого простого, но такого интимного жеста Варя невольно расплылась в мягкой, глупой улыбке, теряя всю свою напускную суровость. — Я люблю тебя… — едва слышно прошептала Дженнифер, всматриваясь в неё с такой безграничной, удушающей теплотой, от которой у Вари больно и сладостно защемило где-то глубоко в груди. Варя улыбнулась еще шире, делая шаг вперед. Она смело закинула свои руки на плечи Дженнифер, слегка притягивая её к себе, и встала на носочки, отчаянно желая дотянуться до пухлых губ женщины. Дженнифер тут же послушно окольцевала её талию своими сильными руками, плотно прижимая хрупкое тело девочки к себе и мягко помогая ей преодолеть эту вечную, раздражающую разницу в росте. Их губы наконец встретились в мягком, тягучем и глубоком поцелуе, который мгновенно унес остатки мыслей. Варя уже совсем безвольно откинула голову назад, полностью подчиняясь мягкому, но уверенному давлению блондинки. — Мм… — выдохнула Варя, с трудом отрываясь от её губ всего на секунду, чтобы сделать один судорожный вдох. — Ты меня заебала… Ну почему ты такая высокая, а? — наигранно, по-детски обижалась она, утыкаясь лбом в её плечо. — Тебе мою шею вообще не жалко? Она же затечет сейчас. Дженнифер смотрела на нее сверху вниз с тихой, безумно влюбленной улыбкой. На дне её лазурных глаз заплясали опасные, темные искорки. — Мы можем это очень быстро решить, — хитро прищурившись, прошептала блондинка. Она, не выпуская Варю из своих объятий, начала медленно, шаг за шагом отходить назад, по направлению к огромной двуспальной кровати, увлекая растерявшуюся девочку за собой.  Дженнифер мягко села на самый край матраса и плавным, сильным движением потянула Варю за руки на себя, заставляя ту негромко вскрикнуть от неожиданности. — Что-то новенькое… — игриво, с хрипотцой в голосе протянула Варя, когда в следующее мгновение оказалась сидящей верхом на её коленях. Она устроилась поудобнее, чувствуя бедрами тепло чужого тела. — Ну, так-то намного лучше. Теперь мы на равных. Дженнифер лишь тихо, утробно рассмеялась. Она властно надавила ладонью на напряженную спину Вари, притягивая её обратно к себе, и снова вовлекла девочку в поцелуй. Они целовались долго, упоительно, прерываясь лишь на короткие, счастливые смешки и для того, чтобы глотнуть немного воздуха. Постепенно поцелуи становились всё более глубокими, требовательными. Руки Дженнифер сами собой, повинуясь инстинктам, начали медленно забираться под край свободной, безразмерной футболки Вари. Когда её прохладные, длинные пальцы коснулись обнаженной, невероятно нежной кожи на девичьей талии, из губ Вари вырвался тихий, рваный всхлип, больше похожий на судорожный вздох. Дженнифер мгновенно замерла, словно испугавшись собственной смелости. — Варь… — тихо, с сомнением позвала она, заглядывая в лицо девочки. — Не смей, — выдохнула Варя ей прямо в губы, крепче сжимая пальцами её плечи. — Даже не думай останавливаться, Дженни. Блондинка словно только этого и ждала. Она снова жадно накрыла её губы, а её пальцы под футболкой начали подниматься выше, нежно очерчивая хрупкие ребра, лаская чувствительную поясницу. Она двигалась до боли аккуратно, почти благоговейно — внутри Дженнифер всё еще жил подсознательный страх причинить девочке малейший дискомфорт или заставить её вспомнить весь тот ужас прошлого, через который та прошла. Губы у обеих уже начали ощутимо ныть и гореть от бесконечных, влажных поцелуев. — Ты сейчас… ты сейчас меня просто выпьешь всю, — тихо, прерывисто засмеялась Варя, с трудом разрывая контакт. — Подожди… Мне кажется, у меня губы уже синие. Она шутливо приложила свой тонкий указательный палец к припухшим, покрасневшим губам мачехи. Варя смотрела на нее, видя, как тяжело и прерывисто вздымается грудь Дженнифер, как потемнел её взгляд. Это зрелище растопило последние капли её девичьего стыда. — Ладно, не жди… — выдохнула Варя и сама, первая, рьяно подалась вперед, снова впиваясь в её губы. Дженнифер уже совершенно не знала, куда деть себя от этой накатывающей лавины чувств. Ей было мало просто целовать ее. Ей нужно было обладать ею целиком. Она уверенным движением потянула нижний край Вариной футболки вверх, но снова на секунду замерла, вопросительно заглядывая в серые глаза. — Да снимай ты уже… — выдохнула Варя, послушно поднимая руки вверх, облегчая ей задачу. Дженнифер одним быстрым движением стянула футболку через голову девочки, отбрасывая её куда-то на пол и оставляя Варю сидеть перед собой лишь в тонком, изящном кружевном белье. Новой волне поцелуев не было конца. Ладони Дженнифер теперь беспрепятственно гуляли по гладкой, горячей коже девичьей спины, сильно прижимая Варю к своему телу. — Какая же ты… невероятная, Варюш… — прерывисто шептала Дженнифер между поцелуями. Она медленно спустилась губами от её рта к подбородку, а затем к шее, оставляя за собой дорожки из влажных, обжигающих поцелуев. Варя сладостно зажмурилась и полностью откинула голову назад, подставляя под её горячие губы свою бледную, абсолютно беззащитную шею. Внутри нее всё горело от невыносимого, сладкого ожидания. — Дженни… Если ты ждешь от меня какого-то особого разрешения… То не томи, пожалуйста. Я хочу. Очень хочу, — твердо, без единого сомнения в голосе произнесла Варя, сильнее впиваясь пальцами в её кудри и прижимая женщину к своей груди. Дженнифер удивленно, с замиранием сердца взглянула на девочку — на её зацелованные, пухлые губы, на дрожащие от волнения пальцы и тяжело, рвано вздымающуюся грудь. — Ты уверена, маленькая моя? — тихо, с невыносимой нежностью спросила она, желая убедиться, что Варе действительно комфортно. — Блять, да я сейчас сдохну тут, если ты не продолжишь, — в своей привычной, колючей манере выдохнула Варя, заставляя Дженнифер тихо улыбнуться. Теперь блондинка окончательно поняла, что девочка уверена в своем решении. Одним точным, уверенным движением пальцев она расстегнула кружевное белье Вари, тут же аккуратно снимая его и откидывая в сторону. После этого она мягко привстала, осторожно перехватывая Варю за талию, бережно развернула её и уложила спиной на мягкие, прохладные простыни огромной кровати. Дженнифер тут же нависла сверху, упираясь руками по обе стороны от её головы, и замерла, начиная медленно, затаив дыхание, рассматривать Вару с ног до головы, откровенно любуясь каждым изгибом её молодого тела. — Блять… — тихо выругалась Варя, чувствуя, как к лицу приливает мощная волна смущения. Она испуганно отвернула лицо в сторону, немного сжавшись на матрасе, а её руки инстинктивно, по привычке попытались закрыть обнаженную грудь. — Нет, — мягко, но непреклонно произнесла Дженнифер. Она аккуратно, но настойчиво перехватила её запястья, убирая руки Вари в стороны. — Варюш, посмотри на меня. Ты божественная. Ты самая красивая в этом мире, слышишь? Дженнифер опустилась ниже, начиная медленно, томительно выцеловывать её острые ключицы, хрупкие плечи, в некоторых местах едва ощутимо, дразняще прихватывая нежную кожу губами, заставляя Варю мелко вздрагивать. Она спустилась к её груди, начиная изнуряюще, ласково и невероятно чутко ласкать её губами и языком. Варя в беспамятстве металась по подушке, её дыхание превратилось в сплошной, прерывистый поток воздуха. Руки её всё еще были слегка прижаты к матрасу в мягкой, но надежной хватке блондинки, не давая сделать абсолютно ничего, заставляя лишь чувствовать каждую крупицу этой сумасшедшей ласки. — Я больше не могу… — беспомощно прошептала Варя, и её голос окончательно сорвался на первый, протяжный и тихий стон. Она невольно выгнулась всем телом навстречу этим губам, желая стать еще ближе, раствориться в них без остатка. Наконец, чувствуя, как девочка полностью размякла и отдалась ощущениям, Дженнифер отпустила её руки. Она медленно спускалась поцелуями ниже, к плоскому животу, давая Варе долгожданную возможность запустить свои дрожащие пальцы в её мягкие, светлые кудри, направляя и сжимая их. Горячие ладони Дженнифер плавно потянулись к резинке её домашних штанов, но у самого края блондинка снова на секунду остановилась, поднимая свой потемневший от страсти лазурный взгляд на лицо девочки, безмолвно спрашивая в последний раз. — Пожалуйста… — вместо ответа сорвался с губ Вари тихий, изнеможденный стон, в котором мольбы было больше, чем во всех её прошлых стихах. Дженнифер поняла, что это её окончательный зеленый свет. Одним плавным движением она стянула с нее оставшуюся лишнюю одежду вместе с бельем, полностью обнажая Варю под тусклым светом берлинских фонарей. Она снова немного приподнялась, застывая над ней и пожирая её взглядом. — Блять, харе смотреть так… Я сейчас сквозь эту кровать провалюсь от стыда, — с выдохом, снова отворачивая вспыхнувшее лицо в подушку, пробормотала Варя, пытаясь спрятать смущение за напускной грубостью. Дженнифер стремительно взметнулась вверх, мягко, но настойчиво заставляя девочку снова повернуть голову к ней. Она опустила свое лицо так близко, что едва прикасалась кончиком носа к её носу, делясь общим дыханием, и снова плотно накрыла припухшие губы Вари глубоким, собственническим поцелуем. Одновременно с этим её длинные, чуткие пальцы впервые осторожно, невероятно мягко коснулись самой интимной, пылающей влажным жаром глубины девочки. Варя тут же громко, протяжно застонала прямо в губы мачехи, судорожно изгибаясь всем телом и намертво впиваясь пальцами в её плечи. Каждое движение Дженнифер было наполнено такой звенящей, почти благоговейной осторожностью, словно она прикасалась к тончайшему, бесценному фарфору, который боялась разбить малейшим неосторожным выдохом. Но Варя сейчас меньше всего хотела быть хрупкой. Внутри неё, подгоняемый ритмичными, сводящими ума ласками, разгорался настоящий, первобытный пожар, выжигающий дотла все остатки былой скованности, страхов и надуманной защиты. — Дженни… — сорвалось с припухших губ Вари вместе с рваным, горячим выдохом. Она сильнее втиснулась затылком в белизну подушки, а её бедра инстинктивно, порывисто качнулись навстречу чужой ладони, требуя большего, требуя заполнить ту невыносимую, сладкую пустоту, что образовалась внутри. Пальцы блондинки двигались внутри неё изнуряюще медленно, плавно, заставляя Варю чувствовать каждое микроскопическое движение, каждую крупицу ласки, от которой по телу волнами разбегались колючие, электрические разряды. Дженнифер на секунду оторвалась от её губ, поднимаясь чуть выше, чтобы видеть лицо своей девочки. Её собственное дыхание было сбитым, тяжелым, а лазурные глаза потемнели до цвета штормового океана. Смотреть на то, как Варя — её вечно колючая, закрытая, израненная Варя — сейчас полностью, беззащитно раскрывается под её руками, стонет, кусает губы и выгибается от наслаждения, было самым сильным, самым сногсшибательным наркотиком в жизни Дженнифер. — Я здесь, маленькая моя… Я с тобой, — хрипло, едва различимо прошептала блондинка, и её большой палец мягко, с легким нажимом очертил самый центр наслаждения. Девочку словно ударило током. Из её груди вырвался громкий, вибрирующий стон, который она даже не попыталась скрыть. Варя резко вскинула руки, намертво вцепляясь пальцами в простыни по бокам от себя, потому что ноги в эту секунду окончательно перестали её слушаться, мелко и крупно подрагивая. В глазах всё окончательно поплыло, превращаясь в сплошной неоновый туман берлинских огней. — Быстрее… Пожалуйста, Дженни, я больше не могу, — судорожно, почти плача, умоляла Варя, теряя остатки контроля. Земля уходила из-под неё точно так же, как в ту ночь у больницы, но теперь это была не смерть — это была самая чистая, самая ослепительная жизнь. Дженнифер послушно ускорилась, подстраиваясь под рваный, лихорадочный темп девичьего тела. Её поцелуи снова спустились к шее Вари, оставляя там влажные, обжигающие метки, пока пальцы внутри продолжали методично, прицельно вести Варю к той самой, неминуемой вершине. В какой-то момент Варя почувствовала, как внутри неё стягивается тугая, невыносимо горячая пружина. Воздуха в легких критически не хватало, сердце колотилось в самые ребра, словно раненая птица. А затем эта пружина с оглушительным, беззвучным всплеском лопнула. Варя резко, судорожно выгнулась в дугу, её пальцы на ногах поджались, а из горла вырвался долгий, надрывный стон, переходящий в прерывистый всхлип. Накатившая волна оргазма была настолько мощной и сокрушительной, что девочку буквально парализовало на несколько секунд; мышцы внутри нее судорожно, ритмично сжались вокруг пальцев Дженнифер, а по телу разлилась чистая, концентрированная нега. Дженнифер не отстранялась ни на секунду. Она мягко, бережно легла сверху, накрывая Варю всем своим телом, утыкаясь носом в её влажное от пота плечо и продолжая медленно, успокаивающе шевелить пальцами, помогая девочке плавно сойти с этой безумной вершины. Варя обессиленно, словно тряпичная кукла, опустилась обратно на матрас. Её дыхание было настолько частым и хриплым, будто она пробежала марафон. Постепенно приходя в себя, она медленно подняла свои отяжелевшие, подрагивающие руки и крепко, до хруста в суставах окольцевала шею Дженнифер, прижимая её к себе так сильно, словно кто-то всё еще мог попытаться их разлучить. — Боже… — едва слышно, разбито прошептала Варя в блондинистые кудри мачехи. — Ты просто ненормальная, кошка… Что ты со мной делаешь? Дженнифер тихо, счастливо рассмеялась прямо в её кожу. Она медленно вытащила руку, потянулась к прикроватной тумбочке, забирая влажную салфетку, а затем снова вернулась к Варе, ложась рядом на бок и притягивая девочку к своему плечу. — Я делаю то, что должна была сделать уже очень давно, — ласково ответила Дженнифер, целуя Варю в мокрый от пота лоб и бережно укрывая их обеих общим теплым одеялом до самого подбородка. — Учу тебя дышать, Варюш. Варя зарылась носом в её мягкую, пахнущую лавандой ключицу, чувствуя, как внутри нее наконец-то воцарился абсолютный, железобетонный покой. Та чернота и ментоловая копоть, что годами выжигали её душу, сегодня окончательно отступили, проиграв этой чистой, запретной, но такой спасительной любви. Она засыпала, крепко сжимая пальцами край шелковой кофты Дженнифер, точно зная: этот Берлин, эта ночь и эта женщина теперь принадлежат ей навсегда. И ради этого стоило пройти через любой ад. ______ Яркое берлинское солнце упрямо пробивалось сквозь плотные шторы отельного номера, разрезая полумрак золотистыми полосами. Варя спала безмятежно, расслабленно раскинувшись на огромной кровати, утопая в мягких белых простынях. Впервые за долгое время её не мучили ночные кошмары. Но из этого сонного, спокойного забытья её внезапно вырвало чье-то легкое, судорожное прикосновение к плечу. Она медленно, неохотно открыла глаза, щурясь от света, и ожидала увидеть ласковую лавандовую улыбку. Но перед ней было лицо Дженнифер — бледное, осунувшееся, с застывшим в глазах диким, первобытным ужасом. Вид напуганной Кошки мгновенно, словно ледяной душ, заставил Варю окончательно отогнать остатки сна. — Варюш… — тихо, едва слышно сорвалось с дрожащих губ Дженнифер. В её больших лазурных глазах стояли слезы, которые она отчаянно пыталась сдержать. Варя тут же внутренне напряглась. Всё её тело сковал внезапный спазм дурного предчувствия. Она резко села на постели, инстинктивно притягивая легкое одеяло к своему обнаженному телу, защищаясь от невидимой беды. — Что-то случилось? Дженни, не молчи, что произошло?! — испуганно, с нарастающей паникой спросила девочка, всматриваясь в каждую черточку любимого лица. Дженнифер замерла на месте, словно окаменев. Она судорожно вздохнула, крепко сжимая пальцами край матраса, словно собиралась с последними силами, чтобы произнести те самые, разрушительные слова. Её голос дрогнул, превращаясь в хриплый шепот: — Костя… — тихо начала она, и эта пауза показалась Варе вечностью. — Он… Варя, он умер… Варя застыла. Весь мир вокруг нее в эту секунду словно потерял все звуки и краски. Она замерла с открытым ртом, тупо глядя на Дженнифер и абсолютно, напрочь отказываясь верить собственным ушам. Разум просто заблокировал эту информацию, не пуская её внутрь. — Чего?.. — глупо, хрипло выдавила она из себя, медленно приходя в сознание, но всё еще надеясь, что это какая-то дурацкая, чудовищная ошибка. — О чем ты вообще говоришь? Как? — Сердечный приступ… — ответила Дженнифер, и первая крупная слеза, скорее от шока, наконец покатилась по её бледной щеке. — Полчаса назад позвонила Арина из особняка. Нашли в кабинете за столом. Скорая не успела… Варя продолжала сидеть неподвижно, укутанная в одеяло. Она прислушалась к себе, ожидая чего угодно: дикой боли, жгучих слез, возможно, даже извращенной радости или облегчения от того, что человека, который сломал её детство и держал в золотой клетке, больше нет. Но девочка не чувствовала абсолютно ничего из этого. Вместо бури эмоций внутри её грудной клетки, прямо там, где еще ночью горел лавандовый пожар, воцарилась глухая, леденящая, звенящая пустота. Это было странное, пугающее оцепенение.  Варя смотрела в окно на солнечные лучи и понимала одну простую, жестокую истину: она не чувствует скорби, потому что на самом деле она похоронила своего отца внутри себя еще два года назад. Тогда, когда он впервые отвернулся от её шрамов, когда променял её на свой бизнес и статус, когда стал для нее абсолютно чужим, опасным мужчиной. Константина не стало для нее давным-давно. И сейчас умер лишь его физический фантом. Варя медленно перевела взгляд на испуганную Дженнифер, которая потеряла «мужа», и, отбросив одеяло, молча притянула женщину к себе, крепко обнимая.