Когда гаснет свет
9 июня 2026 г., 00:21
Концерт закончился двадцать минут назад, но уши всё ещё гудели.
Дима сидел в гримёрке один, расстёгнутый на две пуговицы, и смотрел в зеркало на человека, который только что отыграл сорок минут живого звука. В зеркале отражался кто-то уставший, с мокрыми от пота волосами и тушью, которая предательски потекла под глазами.
«Красивый», — сказал бы Серёжа. Дима усмехнулся своим мыслям.
За стеной всё ещё слышались голоса — техники сворачивали оборудование, фанаты что-то скандировали на улице, надеясь поймать музыкантов у выхода. Обычная концертная суета. Обычный адреналин, который уже начал спадать, оставляя после себя пустоту.
Дима ненавидел это чувство.
Пустоту после сцены. Когда ты только что был центром вселенной, и тысяча человек смотрели на тебя, и свет бил в лицо, и музыка текла сквозь пальцы. А потом — щёлк — и всё. Занавес. Тишина. И ты снова обычный человек, который не знает, куда деть руки без гитары.
В дверь постучали.
— Открыто, — сказал Дима, не оборачиваясь.
Вошел Серёжа. Без куртки, в одной футболке, с двумя бутылками воды в руках. Одну он протянул Диме, вторую поставил на стол.
— Ты был хорош, — сказал он просто. Без пафоса, без поздравлений. Как констатацию факта.
— Я знаю.
— Скромность — не твоё.
— А твоё — всё время меня подкалывать.
Серёжа усмехнулся и сел на диван, стоящий у противоположной стены. Откинулся на спинку, закрыл глаза.
Дима повернулся на стуле, чтобы видеть его. Серёжа выглядел почти так же уставшим, хотя на сцене он появлялся всего на две песни. Но Дима знал: Серёжа волновался за него каждую минуту концерта. Сидел за кулисами и слушал, сжимая в руке пульт от мониторов, хотя звук был идеально настроен с самого начала.
— У тебя провал на второй минуте третьей песни, — вдруг сказал Серёжа, не открывая глаз. — Ты чуть сбился, но быстро подхватил. Никто не заметил.
— А ты заметил.
— Я слушаю иначе, чем все.
Дима промолчал. Он знал. Серёжа слышал каждую ошибку, каждую ноту, сыгранную не в том темпе, каждый выдох в микрофон, который был на долю секунды длиннее нужного. И всё равно говорил «ты был хорош». Потому что для Серёжи «хорош» означало не «без единой ошибки». Оно означало «ты выложился полностью».
— Поехали домой? — спросил Серёжа, открывая глаза.
— Домой? — Дима усмехнулся. — Ты про студию или про реальный дом?
— Про любой, где есть диван и кофе.
— В студии диван и кофе.
— Тогда в студию, — Серёжа встал. — Собирайся. Пока фанаты не оцепили чёрный вход.
