2 глава
11 июня 2026 г., 16:52
Примечания:
ПБ открыта! Ошибки точно есть, я но слепа
Это была их четвёртая встреча. Шейн вышел из кабинета тренера в приподнятом настроении и ждал лифта. Когда двери открылись, на него уставилось три пары глаз.
— О, Холландер, — это был хорошо знакомый Шейну охранник катка, — не мог бы ты проводить этих людей к кабинету мистера Лоуэла?
— О, э, да, конечно.
Охранник исчез за дверями лифта, оставив Шейна один на один с гостями.
— Рада тебя видеть, Шейн! — Ирина улыбнулась своей яркой красивый улыбкой. — Прости, если задерживаем тебя, но я бы точно потерялась в этом здании, а мистер… ээ… в общем, товарищ охранник, кажется, очень занят.
— Я тоже рад вас видеть. Нет, нет, что вы, я как раз освободился, мне не трудно, — он перевёл взгляд влево. — Привет, Илья.
Илья в ответ только коротко кивнул, а его мама тут же несколько раз сжала его ладонь, по-видимому, призывая к ответу. Но Илья даже не попытался открыть рот. Что ж, пусть будет так.
Шейн проводил их до нужного кабинета и, пожелав удачи, всё-таки ушёл домой.
***
Утром каток выглядел по-особенному. Там было тихо, пахло новым льдом и резиной, и это успокаивало Шейна. Он любил идею болельщиков, и мечтал однажды играть на крупнейших матчах континента, но просто кататься по льду в зале с пустыми сиденьями ощущалось так спокойно. Вот только сегодня лёд не был пустым. Шейн услышал это ещё из коридора и убедился, заметив в раздевалке сумку и чьи-то вещи. Он не стал переодеваться, а сразу вышел к катку. Одна единственная фигура наворачивала круги, точными и резкими бросками забрасывая шайбы с разных сторон в пустые ворота. На нём была странная тренировочная форма, но по английской надписи «РОССИЯ» на спине, Шейн сразу понял, кто перед ним. Если Илья здесь, значит, встреча, на которую он провожал его и маму несколько дней назад дала какие-то результаты, но тренер ничего не говорил о пополнении в команде, а значит… Да вообще непонятно, что это значит. Шейн очень хотел спросить у него, что он тут делает и какой план, но понимал, что вряд ли Илья захочет ему что-то объяснять, не говоря уже про языковой барьер, размером с китайскую стену. По всей видимости, он просто стоял и пялился, потому что Илья в итоге подъехал к бортику. — Что? — спросил тот, снимая шлем. Его взмокшие кудри липли к лицу. — О, я, эм… У меня скоро тренировка. Не думал, что тут кто-то есть. Ты теперь тут тренируешься? На лице Ильи не дрогнул ни один мускул, а взгляд был пустым. — Я не понимаю тебя. Английский плохо. Ты говоришь как Флеш, супергерой. Я домой. Это было самое большое количество слов, которые Шейн слышал от Ильи за всё время. Судя по всему, он всё-таки знал какие-то базовые выражения, пусть при этом мучилась в смертельных агониях грамматика. Илья не удосужился прибрать за собой шайбы, оставив их валяться по всему льду, и проковылял мимо Шейна к раздевалке. Шейн тут же последовал за ним, ему так-то нужно было переодеться в форму. И совершенно тут было не при чём его желание выдавить ещё хоть слово из этого русского. — Что насчёт хоккея? — Шейн не знал, как ещё проще спросить о планах Ильи. — Хоккей — это круто. Совершенно очевидно, что они не поняли друг друга. Шейн уже был готов скачать онлайн-переводчик, но Илья быстро расшнуровал коньки, закинул их в сумку и выскользнул из раздевалки даже не переодевшись. — Мам, — Шейн поставил сумку в коридоре, сразу свернув в гостиную, — ты говорила с Ириной после того, как они были у нас в прошлый раз? — Нет, дорогой, а что? Что-то случилось? — она многозначительно посмотрела на него и кивнула в сторону сумки в коридоре. Шейн всегда сначала разбирал вещи, раскладывая всё на те места, где оно должно лежать, и только после этого был готов что-то делать или о чём-то говорить. — Ничего особенного, просто видел сегодня Илью на льду перед тренировкой. Но он был в форме из России, и тренер ничего не говорил про новенького. — Может, ему просто разрешили тренироваться на льду? Не думаю, что мальчика из другой страны без знания языка поставят играть в вашу команду. Илья с Ириной милые, но ты с трёх лет трудился, чтобы заслужить место здесь, а они… — Она помедлила, явно подбирая слова, — чужаки. Через несколько дней Шейн таки узнал, что его мама и Ирина снова встретились за чаем, и Юна с радостью рассказала ему новости. Илья пока занимается отдельно с русскоговорящим тренером, который активно пытается научить его самым важным английским слова в хоккее. К началу сезона будет понятно, что ждёт российского мальчика, но если он покажет хорошие результаты, шанс на юниорскую лигу определённо есть. Ещё Юна говорила что-то про сложности переезда, поиска школы и разбирательств со всеми документами, но Шейн мало в этом понимал. И когда он уже решил, что больше ничего интересного не будет, мама внезапно замолчала. — Знаешь, Ирина сказала, что Илья выходит из дома только на тренировки, и я подумала, может нам пригласить его. Точнее тебе. Вы могли бы подружиться. У Шейна не было сил удивляться. Кажется, у его мамы зарождалась настоящая дружба с Ириной, но та была взрослой доброй женщиной с хорошим английским. — Мам, он не знает английского. А я русского. Мы не можем поговорить. Юна выглядела немного потрясённой. — Шейн, открой переводчик в Google. К тому же, он понимает базовые выражения. Я думаю, общение с тобой пойдёт ему на пользу. И тебе тоже. Шейн не понимал, какую пользу конкретно ему принесёт это общение. Мама что, хотела, чтобы он выучил русский? Зачем? Он и так знал два языка и мог общаться на простые темы на японском. Для чего ему четвёртый язык? — Я приглашу Илью, ладно? Мы с Ириной попьём чай на террасе, а ты расскажешь ему немного о Канаде, окей? — Хорошо, мам. Шейн не произнёс ни слова, когда родители и Ирина наливали чай и выходили на улицу, и оставшись один на один с Ильёй подумал, насколько грубо будет сбежать прямо сейчас. Но Илья снял рюкзак и достал оттуда какую-то небольшую пластиковую коробку с изображением хоккеиста. — Это видео-игра, — сказал он. — Знаешь? Шейн отрицательно помотал головой. Он никогда не играл в видео-игры. Несколько раз мальчики из школы пытались уговорить его скачать Minecraft и даже давали ему попробовать на своих телефонах, но тот так и не понял, почему им было это интересно. В чём смысл ставить друг на друга разноцветные квадраты и бить квадратным мечом квадратных коров? Больше никто не пытался затащить его в круг игроманов, и пока на обеденном перерыве все сражались в турнирах в Clash Royale, он смотрел разборы хоккейных матчей. —Нет, никогда не играл. — Не сюрприз, — Илья состроил такую гримасу, что Шейну вдруг стало смешно, — попробуем. Илья подошёл к игровой консоле у телевизора и поставил диск. — Сделай, — сказал он, показывая на пульт и телевизор, — я не понимаю этих слов. Шейн вообще впервые видел эту штуку включённой. Он не знал, зачем родители её купили. Он никогда не просил и не говорил об этом, к нему не приходили домой друзья, и мама с папой уж точно не были фанатами такого, но PlayStation зачем-то однажды появилась в их гостиной. Наверное, это был первый раз, когда её вообще включили. До загрузочного экрана игры Шейн дошёл просто посредством догадок, выбирая «продолжить» вместо «выйти» на экране. В итоге открылся экран, предлагающий выбрать команду и игрока. Илья протянул ему джойстик. — Ты знаешь, что это? — спросил он, глядя на непонимающее лицо Шейна. — Это джойстик. Кажется. — Круто. Я хочу Флориду. По итогу Илья на жестах объяснял Шейну для чего нужны все эти кнопки. На удивление, у него даже неплохо получилось сыграть, хоть он и продолжал путаться в управлении. Они сыграли ещё несколько раз, прежде чем Шейн шумно выдохнул и отложил джойстик. — Как тебе тренировки? — Не плохо. Но в России было … мм… сложнее. Канада хоккей странный. Легко. Шейн в школе посмотрел на лицо справа. — Легко? Твой тренер тренирует тебя как малышей? Ни один парень из мой команды не скажет, что это легко! — Ты не понимаешь меня. Илья несколько секунд смотрел в глаза Шейну, а потом достал телефон и что-то написал в нём. «В России мой тренер однажды кинул коньком через весь лёд в мальчика, который катался недостаточно быстро, а когда кто-то заваливал корпус во время планки, он бил клюшкой по спине. Свой первый зуб на льду я оставил не из-за шайбы. А сейчас мистер Вуд просто говорит мне быть внимательнее и сосредоточеннее», — безэмоционально проговорил голос переводчика. — Это очень жестоко… — В шоке пробормотал Шейн. — Я не знаю этого слова, — пожал плечами Илья. Шейн снова вздохнул и тоже достал телефон. Это была хоть и странная, но хорошая идея. Они много говорили о хоккее (точнее, говорили в основном их телефоны). Шейн понял, что в России к любому спорту относятся очень серьёзно, тренируя детей с особой жестокостью. И это видно по их достижениям в спорте, особенно в гимнастике или фигурном катании, где российские спортсмены практически всегда уезжают с олимпийским золотом. Шейн знал, что во многих командах НХЛ есть русские хоккеисты, и многие из них действительно звёзды. Кажется, спорт в России был жесток и требователен везде, кроме футбола, потому что слава о плохой игре футболистов была примерно такой же, как и величие остального. Шейн рассказывал, что в их команде злые больше игроки, чем тренеры. Он снова вспомнил Олливера, который часто говорил грубые вещи, но рассказывать об этом не стал. В итоге родители вернулись внутрь, и Илья вытащил диск с игрой. — Спасибо за игру, Шейн. Пока. Вау, он назвал его по имени. Впервые. Ещё и поблагодарил. — Без проблем. Шейн увидела, как один уголок губ Ильи дрогнул в улыбке после его слов. Какое глупое слово. Почему он просто не сказал «и тебе спасибо», почему не попрощался? Почему не выбрал любое другое обычное выражение на прощание. И всё же в голове застыл образ Ильи, пытающегося улыбнуться.***
Шейн переживает, и ладони на руле потеют. Ему кажется, что сейчас его штанину зажует в цепь, он упадёт, сломает себе ногу и никогда больше не сможет играть в хоккей. — Хэй! — Резкий голос выводит его из мыслей и заставляет повернуть голову. — Ты не умеешь… это… водить велосипед? — Что? Нет, нет, умею, — конечно, он умел. Раньше он использовал его в качестве тренировки, но позже заменил на пробежки и велотренажёры, и до сегодняшнего дня старый велосипед пылился в гараже. До тех пор, пока отец не достал его, не вручил Шейну и не отправил к дому на углу улицы, где его уже поджидала Ирина с Ильёй. — Покажешь ему немного город, хорошо, Шейн? И вот теперь они ехали по улицам практически в тишине. Илья, немного обогнав Шейна, теперь пытался ехать без рук, но его всё время заносило в разные стороны. — Ты в итоге упадёшь и разобьёшь что-нибудь себе! — сказал Шейн, пытаясь перекричать ветер. — Я не понимаю тебя, — спокойно отозвался Илья, в очередной раз на несколько секунд убрав обе руки от руля. — Поговорим позже. Шейн нервно мотнул головой, но почувствовал, как против воли улыбается, когда Илья в очередной раз едет змеёй по дороге, пытаясь удержать равновесие. Он кричит ему «направо», они сворачивают на маленькую улицу и останавливаются у небольшого магазина, оставляют велосипеды на улице и смотрят на холодильник с мороженным. — Я хочу это, — Илья тычет куда-то за стекло. — Как? — Одно шоколадное мороженное, пожалуйста, — говорит Шейн. Илья повторяет за ним, уверенно глядя в глаза продавщице, женщине лет шестидесяти. Она улыбается и достаёт рожок. Илья пытается разобраться, чем доллары (ещё и канадские) отличаются от центов. Шейн помогает тому посчитать нужную сумму. Дальше едут уже рядом, в одной руке у Ильи мороженное, у Шейна в обеих руль. — Ты не любишь мороженное? — спрашивает Илья, откусывая огромный кусок и морщась от боли в зубах. — Оно очень сладкое, — затем добавляет, — много сахара. Это вредно. — Ты как большая мышь, — Шейн смотрит с непониманием. — Как Шредер из ниндзя, — пытается объяснить Илья. — Крыса? — Наверное, — Илья смеётся, — Сахар плохо для крыс. Крысы мёртвые с сахаром. Шейн несколько секунд смотрит в его сторону, потом всё-таки набирается смелости. — Крысам нельзя сладкое, они могут умереть от этого. А ниндзя — это черепахи. Шейн боялся, что Илья обидится на его поправки. Ему и так непросто в другой стране, а тут еще и он со своими исправлениями, как будто без этого проблем не хватает. Но взгляд Ильи теплеет, а губы, измазанные мороженным, расплываются в небольшой улыбке. — Спасибо. Я постараюсь запомнить. Они больше ничего не говорят, но буря внутри Шейна успокаивается. Через несколько кварталов они оказываются у заброшенной хоккейной коробки. Оставив велосипеды у борта, они заходят внутрь и по очереди пинают несколько камней в стену, где должны быть ворота. — Можем прийти сюда завтра с клюшками, — выпаливает Шейн, не успев подумать. — Может быть, — говорит Илья, не глядя в его сторону, и пинает ещё один камень. Тот перелетает через борт.
