Академия "Лунный Вой". Кошмар для ректора.

Pov. Кир.

Первый учебный день начался с того, что я едва не поседел, хотя мне было всего-то семнадцать. В «Академии Лунный Вой» учебный год не объявляют торжественными речами — его объявляют грохотом обрушивающейся кладки. Мое расписание, которое мне выдал Семён с видом человека, вручающего смертный приговор, состояло из предметов, названия которых звучали как диагнозы: «Теория контролируемого апокалипсиса», «Этикет общения с существами, которые вас ненавидят» и «Высшая алхимия: почему ваш котел решил отрастить ноги». Я вошел в аудиторию, где уже вовсю кипела жизнь. Антон и Рома, мои преподаватели, вели урок в такой манере, будто это были посиделки в таверне после хорошей битвы. Антон стоял у доски, покрытой не мелом, а чем-то светящимся, и азартно объяснял, как правильно заговаривать артефакты, чтобы те не кусались. Рома же в это время пытался вытащить из сумки студента оживший ботинок, который настойчиво пытался укусить его за палец. — Кир, садись, где найдешь место! — крикнул Рома, отбиваясь от ботинка. — Только не садись на стул, который слева — он проклят на вечное пение оперных арий, мы всё никак не договоримся с духом, который в нем живет. Я осторожно опустился на табурет, который, по крайней мере, молчал. Рядом со мной сидели Аник и Влад. Эти двое близнецов были воплощением хаоса, с которым я уже успел познакомиться, но сейчас, в учебной обстановке, они выглядели еще более опасными. — Слушай, малой, — шепнул Влад, наклонившись ко мне. Его глаза блестели от предвкушения чего-то явно незаконного. — Мы тут с Аником разработали план, как завалить министерскую проверку. Хочешь поучаствовать? — Влад, мы только начали учиться, — попытался возразить я, но в этот момент дверь аудитории распахнулась. В проеме стоял Анзор. Он выглядел так, будто только что сошел с обложки журнала: черная кожаная куртка, идеально уложенные волосы, холодный, пронзающий взгляд, от которого в комнате мгновенно стало тише. Он вошел в аудиторию, просканировал всех взглядом, на секунду задержавшись на мне, и подошел к Семёну, который стоял в углу, наблюдая за процессом обучения. Анзор наклонился к нему, что-то шепнув, и я невольно залюбовался этой сценой: их связь была почти осязаемой. В этот момент Анзор казался не просто фамильяром, а настоящим защитником, тенью, готовой в любой момент сорваться с цепи. — Так, внимание! — Семён хлопнул в ладоши, перекрывая гул. — Сегодня у нас практика. Арти и Дэн подготовили для вас... сюрприз. Дэн и Арти вошли следом, волоча за собой здоровенную клетку, накрытую черной тканью. Оттуда доносились странные звуки: шипение, утробный рык и... звук пережевывания металла. — Это что? — спросил я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Это, Кир, — Дэн улыбнулся своей фирменной «сумасшедшей» улыбкой, — местная нечисть. Им нужно поставить прививки от... скажем так, излишней тяги к человечине. Кто хочет попробовать первым? В классе воцарилась гробовая тишина. Даже Аник и Влад на секунду притихли. — Я, — откликнулся я, прежде чем успел подумать. Сам не знаю, почему. Наверное, потому что после жизни в тишине и лжи отчего дома, это безумие казалось самым честным из всего, что я когда-либо видел. Анзор хмыкнул, едва заметно приподняв бровь. В его глазах я увидел тень одобрения — или, возможно, это был просто интерес к тому, как быстро меня съедят. — Смело, — прокомментировал Семён. — Но смотри, не переборщи. Если что — Анзор рядом. Анзор скрестил руки на груди, прислонившись к стене. Его поза была расслабленной, но я видел, как напряжены его мышцы. Он был готов. Если клетка откроется, и тварь внутри решит, что я — это десерт, дракон не будет ждать команды. Он превратится мгновенно. Дэн дернул за веревку, ткань упала, и я увидел... нечто. Оно было размером с медведя, покрыто чешуей, и смотрело на меня глазами, полными древнего, голодного любопытства. — Ну, вперед, — подтолкнул меня Арти. — И помни: если начнет светиться синим -- беги. Первый урок в Академии начался, и я понял, что скучно мне здесь точно не будет. А если повезет, я даже доживу до второго курса. Когда клетка открылась, оказалось, что существо, которое Дэн назвал «скромной болотной кваквой», размером с небольшой внедорожник и с характером капризной оперной дивы. Оно издало звук, похожий на скрежет несмазанных петель, и с любопытством ткнулось влажным носом мне в живот. — Кир, не стой столбом, — невозмутимо прокомментировал Арти, который в этот момент пытался отобрать у пикси свой второй завтрак. — Оно ждет, что ты начнешь с ним светскую беседу о погоде. Кваква обижается, если с ней переходят на ты без должного реверанса. Я медленно, чувствуя себя полным идиотом, сделал полупоклон. Кваква одобрительно хрюкнула и, видимо решив, что я вполне приличный экземпляр, аккуратно попыталась съесть мой левый ботинок. — О, ты ей явно понравился, — хохотнул Влад, который уже вовсю делал ставки с Аником, успею ли я лишиться обуви до конца урока. — Видишь, как жует? Это признание в любви. В этот момент в аудиторию, не стучась, влетел Антон, чьи волосы дымились от какого-то очередного эксперимента, а следом за ним, просачиваясь сквозь стены, просочился Рома с видом человека, который только что проиграл в карты собственную тень. — Ребята, тут такое дело, — начал Антон, пытаясь отмахнуться от облака искр, преследующих его по пятам. — У нас в подвале прорвало канализацию… ну, в том смысле, что туда прорвалась стая призрачных енотов, и они сейчас пытаются выстирать наши мантии в живом сидре. Рома вздохнул и поправил съехавшие на нос очки. — А еще леший из восточного крыла утверждает, что у него депрессия, потому что никто не оценил его новый дизайн интерьера из мха и старых столовых приборов. Требует аудиенции с Семёном и порцию шашлыка из зачарованных грибов. Анзор, до этого момента наблюдавший за мной с ленивым любопытством, вдруг выпрямился. Его взгляд стал острым, как лезвие, когда дверь в аудиторию с грохотом распахнулась, и на пороге возникло нечто… неопределенное. Это был сгусток тьмы, обмотанный гирляндами и с явно выраженным желанием устроить всем «веселую жизнь». — О, — протянул Семён, лениво потирая виски, — кажется, это ночной кошмар второкурсников, который сбежал с урока «Основы борьбы с бессонницей». Анзор не стал дожидаться, пока кошмар решит, чей мозг ему вкуснее. Он просто сделал шаг вперед, и в ту же секунду комната наполнилась озоном. Грохот, вспышка — и вместо высокого красавца в кожаной куртке посреди аудитории возник дракон. Его чешуя поблескивала, как полированная сталь, а из пасти вырывались струйки пламени, которые даже не обжигали, но заставляли воздух вокруг дрожать от напряжения. Кошмар, который еще секунду назад выглядел грозно, позорно скукожился до размеров хомяка и попытался спрятаться за моими ногами. — Серьезно? — раздался рокочущий голос Анзора, который даже в драконьем обличье умудрялся звучать так, будто он только что заказал в баре выпивку. — Ты решил напугать «малого»? Ты даже козу Генриетту не напугаешь, не говоря уже о директоре. Дракон аккуратно, кончиком когтя, подцепил «кошмар» и, издав звук, подозрительно напоминающий фырканье, вышвырнул его в коридор, где, судя по звукам, его уже ждала Генриетта с явно недобрыми намерениями. — Ладно, — Анзор снова обернулся человеком, поправляя сбившийся воротник куртки и бросая на меня ленивый, но довольный взгляд. — Кир, ты не визжал. Это уже прогресс. А теперь, если вы не хотите, чтобы призрачные еноты превратили вашу форму в половые тряпки, советую бежать в подвал. Аник и Влад, воодушевленные перспективой легального хаоса, сорвались с мест первыми. Дэн и Арти, обменявшись понимающими взглядами, потащили меня за собой. — Не переживай, — шепнул мне Дэн, проходя мимо Семёна, который с умилением наблюдал за тем, как его друзья пытаются спасти академию от нашествия енотов. — Это только начало. У нас сегодня еще по расписанию «Основы допроса говорящих кухонных принадлежностей». Ты главное — не верь сковородкам, они всегда врут про то, что они не подгорали. Я бежал по коридору вслед за этой безумной оравой, слушая, как где-то за спиной Генриетта громко поет гимн, а Анзор идет следом, как верный телохранитель, и впервые в жизни мне было не страшно. Мне было смешно до колик, и я точно знал: здесь я не просто выживу. Я здесь стану легендой, ну или хотя бы человеком, который научил енотов мыть посуду правильно. Поход в подвал за енотами оказался мероприятием, которое в обычном мире назвали бы «адской клоунадой», а у нас в Академии именовалось «рядовым вторником». Еноты были не просто призрачными — они были полупрозрачными, наглыми и, судя по всему, фанатами классической музыки, потому что из подвала доносилось стройное исполнение «Полета шмеля» на стиральных досках. — Так, — скомандовал Антон, на ходу вытаскивая из кармана пузырек с жидкостью, подозрительно напоминающей по цвету антифриз. — План такой: Рома пытается договориться с ними на языке жестов, а мы с Киром и Владом заходим с тыла и отрезаем им путь к стратегическим запасам живого сидра. — А я? — поинтересовался Аник, выковыривая из стены какой-то саморастущий гриб. — А ты, — отрезал Анзор, который шел сзади, небрежно перекидывая через плечо тяжелую цепь, предназначенную для особо буйных сущностей, — стоишь и красиво молчишь. Если хоть один енот посмеет посягнуть на твою прическу, я лично скормлю его Генриетте. Мы спустились в полумрак. Подвал Академии был местом удивительным: здесь хранились бочки с магическим элем, коллекции зубов троллей и, кажется, запасные планеты, которые Семён когда-то неудачно наколдовал на первом курсе. Еноты сидели вокруг огромного чана с сидром, намыливали чью-то парадную мантию и выглядели как банда, захватившая филиал банка. Рома вышел вперед, поправил очки и издал серию звуков, похожих на цоканье каблуков по асфальту. Еноты замерли. Один из них, самый крупный, в поварском колпаке, насмешливо фыркнул и кинул в Рому мокрым носком. — Похоже, их не устраивает наш дипломатический подход, — констатировал Дэн, принюхиваясь. — Кир, у тебя в рюкзаке случайно нет ничего съедобного? Только не говори, что ты съел тот бутерброд, который Арти дал тебе на завтрак. — Тот, который рычал? — уточнил я. — Именно. — Нет, он у меня в кармане, я решил, что он может пригодиться как средство защиты. — Идеально, — кивнул Арти. — Бросай его в сторону чана. Этот бутерброд — единственное в академии, что еноты боятся даже нюхать. Я выудил из кармана сэндвич, который действительно тихо ворчал, и швырнул его в центр группы. Эффект был мгновенным. Еноты, только что чувствовавшие себя хозяевами жизни, с визгом, достойным ультразвуковой сирены, прыснули в разные стороны, врезаясь в стены и оставляя за собой шлейф из искр. — Гениально, — усмехнулся Анзор, наблюдая, как наши «враги» растворяются в воздухе, оставляя после себя лишь запах лаванды. — Никогда не думал, что бутерброд с характером будет эффективнее, чем драконье пламя. Мы уже собрались уходить, как вдруг дверь подвала приоткрылась, и в щель просунулась морда Генриетты. — Ну что, победили? — осведомилась коза, внимательно осматривая наше уставшее воинство. — А то тут Семён просил передать, что если вы не вернетесь через пять минут, он сам придет и превратит вас всех в садовых гномов. А у меня как раз вакансия гнома открыта, работа непыльная, стой себе в кустах и пугай почтальонов. — Мы идем, идем, — проворчал Дэн, вытирая пот со лба. Когда мы поднялись в холл, нас встретил Семён. Он сидел на лестнице, изучая список должников Академии, который, судя по длине свитка, уходил в бесконечность. Рядом с ним на коврике спал Анзор, принявший свой истинный облик — огромная, чешуйчатая туша, занимающая половину холла. Семён поднял глаза, и я увидел, как он искренне улыбнулся. Это была не дежурная улыбка для «министерских», а та самая, теплая, от которой у меня внутри наконец-то перестал ворочаться тот самый ледяной ком из прошлого. — Как там еноты? — спросил он. — Ушли в отпуск, — бодро отрапортовал Аник. — Отлично. А теперь — новости. Через два дня у нас инспекция из Министерства. В холле воцарилась тишина. Рома выронил очки, Антон перестал дымиться, а Генриетта многозначительно хмыкнула. — Инспекция? — переспросил Дэн. — Семён, ты же знаешь, что они делают, когда видят наш «стиль обучения». Они же не просто нас закроют, они нас… ну, скажем, разгромят. — Именно поэтому, — Семён встал и обвел нас взглядом, в котором плясали чертики, — у нас есть сорок восемь часов, чтобы сделать из этого бедлама «образцово-показательную Академию магии». Кир, — он посмотрел на меня, — ты ведь умеешь притворяться приличным мальчиком? У тебя богатый опыт жизни в элитном обществе. Я сглотнул. Представить всю эту компанию — с драконом, говорящей козой, близнецами-диверсантами и профессорами, которые общаются с нечистью на «ты» — в образе «приличных людей» было невозможно. — Это будет самый эпичный провал в истории магии, — резюмировал Анзор, приоткрыв один желтый глаз. — Не провал, — поправил его Семён, — а «творческая адаптация». Анзор, начинай прятать свои зубы, а вы, — он указал на Аника и Влада, — если я хоть раз увижу, что вы пытаетесь трансфигурировать проверяющего в табуретку… — То что? — невинно спросил Влад. — То вы будете неделю мыть Генриетту. Без магии. Руками. Коза радостно блеяла. Я понял, что следующие два дня будут самыми длинными и смешными в моей жизни. Мы шли по коридору, где на стенах все еще висели следы енотовой стирки, и я понимал: если мы это переживем, нам вообще ничего не страшно. А если не переживем — по крайней мере, это будет очень весело.Подготовка к визиту Министерства проходила в режиме «успеть до апокалипсиса». Семён, обычно демонстрировавший олимпийское спокойствие, бегал по коридорам с таким видом, будто за ним гналась сама Смерть, вооруженная налоговой декларацией. — Анзор, убери крылья! — вопил он, уворачиваясь от хвоста дракона, который случайно снес с постамента бюст какого-то древнего мага. — Ты не «грозный защитник», ты «элемент интерьера»! Стой в углу и делай вид, что ты — дорогая статуя из редкого обсидиана! Анзор, приняв человеческий облик, смерил брата убийственным взглядом. Его волосы были уложены в подобие прически «у меня все под контролем», хотя в глазах читалось явное желание сжечь здание вместе с инспекторами. — Статуя? — процедил он, поправляя воротник куртки, который Семён пытался приклеить к шее магическим скотчем. — Я — дракон, а не подставка для зонтов. Если этот инспектор хотя бы косо посмотрит в сторону твоего кабинета, я не ручаюсь за сохранность его нервной системы. — Кир, — Семён переключился на меня, всучивая мне в руки стопку бумаг, которые при попытке их прочитать начинали выкрикивать рецепты борща, — ты единственный здесь, кто знает, как выглядит нормальная человеческая бюрократия. Сделай так, чтобы эти документы перестали истерить! Я уединился в библиотеке, где книги, почувствовав приближение проверки, в панике пытались замаскироваться под обычные школьные дневники. Атмосфера была накалена до предела. В углу Дэн пытался убедить горгулью, что она не горгулья, а «интерактивная система вентиляции», в то время как Аник и Влад… ну, эти двое решили подойти к делу творчески. — Слушай, малой, — Влад подмигнул мне, притаскивая в холл большой ящик с пометкой «Осторожно: не кормить после полуночи». — Мы тут подумали: министерские любят дисциплину. Поэтому мы приготовили им небольшой сюрприз. — Надеюсь, это не та табуретка-рыцарь? — спросил я, пытаясь успокоить книгу, которая вцепилась мне в рукав. — Хуже, — хохотнул Аник. — Это отряд дрессированных веников. Они будут сами подметать перед инспектором, создавая иллюзию стерильной чистоты. Главное — не забудь их покормить магической пылью, иначе они начнут мести самих инспекторов. К вечеру академия преобразилась до неузнаваемости. Генриетта, обряженная в кружевной чепчик, важно расхаживала по двору, делая вид, что она — заместитель директора по хозяйственной части, а не коза с криминальными наклонностями. Даже призрак-повар сэр Альфред согласился на время убрать из меню суп с депрессией, заменив его на обычные, хоть и слегка светящиеся в темноте, сэндвичи. Самое интересное началось, когда на горизонте показалась карета инспекторов. Это была внушительная, пафосная конструкция, запряженная парой пегасов, которые выглядели так, будто им глубоко плевать на министерские регламенты. — Так, всем по местам! — скомандовал Семён, нервно поправляя галстук. — Анзор, статус статуи! Аник, Влад — веники в боевую готовность! Кир, ты за главного по этикету. Если что пойдет не так — просто предложи им чаю. У нас есть сорт, который заставляет забыть, зачем ты пришел, и вспомнить, что ты всегда мечтал стать балериной. Когда карета остановилась, из нее вышел инспектор — мужчина с лицом, на котором застыло выражение вечного недовольства, и папкой, толщиной с энциклопедию. Он оглядел нашу Академию, потом перевел взгляд на «статую» Анзора, который стоял неподвижно, лишь слегка подрагивая крыльями от ярости, и на Генриетту, которая жевала его парадный плащ. — Это… — инспектор на секунду потерял дар речи, — это учебное заведение или приют для магических аномалий? — Это филиал инновационного обучения, — вежливо улыбнулся я, стараясь не смотреть на то, как один из веников начал усердно мести туфли проверяющего, попутно пытаясь всучить ему совок. — Мы придерживаемся принципа «свободы мысли и формы». Инспектор прищурился, явно пытаясь понять, почему бюст основателя академии в углу вдруг чихнул, а из-за кустов донесся подозрительный звон посуды. — Что ж, — сухо произнес он, делая пометку в блокноте. — Посмотрим, как вы справитесь с проверкой знаний ваших студентов. Надеюсь, они знают хотя бы таблицу умножения заклинаний, а не только как правильно… э-э… дрессировать веники? — О, — невинно ответил Аник, выскакивая из-за спины Семёна, — вы даже не представляете, на что способны наши веники в вопросах математики! Я видел, как у Семёна дернулся глаз. Я видел, как Анзор сжал кулаки так, что из-под них посыпались искры. И я понял: если мы сейчас не начнем импровизировать, через десять минут от Академии останется только воспоминание и Генриетта в чепчике. — Сэр, — я шагнул вперед, чувствуя, как внутри просыпается азарт, — а не хотите ли чаю? Наш повар как раз приготовил… особый сбор. Помогает при усталости от министерских будней. Инспектор подозрительно посмотрел на меня, потом на Семёна, и, видимо, решив, что терять ему уже нечего, кивнул. — Чаю? Что ж… Пожалуй. Но только если он не умеет петь. — О, с этим проблем не будет, — заверил его я, ловя на себе одобрительный взгляд Анзора. — Он… исключительно инструментальный. Так началась самая безумная проверка в истории Министерства магии. И я готов был поклясться: через час наш инспектор будет не проверять документы, а учиться танцевать лезгинку с горгульей, потому что против нашего «гостеприимства» устоять было просто невозможно. Инспекция шла уже второй час, и градус абсурда достиг своего апогея: инспектор, выпив того самого чая, с блаженной улыбкой на лице разучивал па вместе с горгульей, которая, к слову, оказалась отличным партнером, если не считать её каменных копыт. Аник вовсю вешал лапшу на уши второму проверяющему, демонстрируя, как веники якобы вычисляют производные от заклинаний, пока Семён стоял в стороне, привалившись к стене, и тихо благодарил всех богов магии за то, что инспектор пока не заглянул в подвал. Я стоял чуть в стороне, прислонившись к дверному косяку, и наблюдал за Владом. В этом хаосе, среди левитирующих бумаг и перепуганной нечисти, он выглядел… другим. Влад сейчас азартно подмигивал Генриетте, которая воровала из кармана инспектора ключи от кареты, и смеялся — заразительно, звонко, абсолютно искренне. Его непослушные вихры волос, вечно испачканные чем-то непонятным, сейчас светились в лучах заходящего солнца, пробивающегося через витражное окно холла. Я вдруг почувствовал, как воздух вокруг меня стал непривычно густым. Сердце, которое до этого колотилось от нервного напряжения из-за проверки, пропустило удар, а затем забилось в совершенно другом, пугающе быстром ритме. Это было похоже на то, как будто кто-то внутри меня перевернул песочные часы, и время замерло. Влад обернулся, заметив мой взгляд, и его лицо расплылось в широкой, мальчишеской улыбке. Он сделал шаг в мою сторону, ловко перепрыгнув через ожившую половицу, которая пыталась его укусить. — Ну что, малой, — сказал он, подходя почти вплотную. От него пахло полынью, старыми книгами и едва уловимым ароматом свежего озона, который всегда окружал магические фокусы. — Мы их почти дожали. Еще пара танцевальных па с горгульями, и они подпишут любые бумаги, лишь бы поскорее сбежать из этого дурдома. Он посмотрел на меня, и в его синих глазах, в которых обычно плясали лишь озорство и жажда неприятностей, я вдруг увидел нечто иное — какое-то странное, приглушенное тепло. В этот момент весь шум, взрывы, звон колоколов и крики веников отошли на второй план. Остался только он. Внутри меня что-то окончательно треснуло — тот самый лёд, который я старательно носил в себе все эти годы, рассыпался в пыль. Я никогда раньше не влюблялся. В моем прежнем «элитном» мире чувства считались слабостью, чем-то, что мешает карьере и статусу. Но здесь, посреди этого магического маразма, где я впервые почувствовал себя живым, всё казалось другим. Простым. Честным. Я смотрел на Влада и понимал, что каждая его улыбка теперь — как солнечный удар, что я готов идти за ним в любую дыру, которую он пророет, и что если он попросит меня украсть луну или станцевать с козой, я сделаю это, не задумываясь. — Кир? — Влад слегка наклонил голову, его улыбка стала чуть мягче, а взгляд — внимательнее. — Ты чего? Неужели переутомился от созерцания танцующего инспектора? — Нет, — сказал я, и мой голос прозвучал как-то слишком серьезно для этого момента. — Просто… здесь всё чертовски странно, правда? Влад рассмеялся, и этот звук отозвался во мне такой волной нежности, что я испугался — не заметит ли он? Не прочитает ли всё на моем лице? Он небрежно, почти по-свойски, положил руку мне на плечо, и я ощутил электрический разряд, прошедший по телу. — В этом-то и весь кайф, — подмигнул он. — Мы ненормальные, Кир. Но, по крайней мере, мы не скучные. И теперь ты — часть этого «нескучного». Он снова рассмеялся и отошел к Анику, который уже придумывал новый розыгрыш. А я остался стоять, чувствуя, как внутри меня расцветает что-то, с чем я совершенно не знал, что делать. Это было страшно. Это было ошеломляюще. И, черт возьми, это было самое лучшее чувство в мире. Инспектор в паре метров от нас запнулся об хвост Анзора и смешно взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие. Семён устало прикрыл глаза, а я всё смотрел на Влада, который снова подшучивал над братом, и знал: я пропал. И, что самое удивительное, я не хотел спасаться.Инспектор, к счастью, был слишком занят разучиванием па с горгульей, чтобы заметить мой ступор. Я стоял, вцепившись в край стола так, что костяшки пальцев побелели, и чувствовал себя так, будто проглотил не магический сэндвич, а целый мешок зачарованных искр. Влад вернулся к Анику, и они в четыре руки начали перенастраивать веники так, чтобы те начали имитировать игру на невидимых скрипках. — Кир, ты чего завис? — голос Семёна раздался прямо над ухом. Брат, похоже, наконец-то выдохнул — инспекция перешла в стадию «полного отсутствия критического мышления». — Если тебе плохо от чая, иди на свежий воздух. Анзор, присмотри за ним, а то он выглядит так, будто увидел призрака собственной совести. Дракон, который до этого момента успешно мимикрировал под очень дорогую, хотя и подозрительно зубастую статую, лениво потянулся. Раздался хруст, от которого у инспектора на мгновение прояснилось в глазах, но он тут же снова погрузился в танцевальный транс. — Пойдем, «статуя» тебя выведет, — Анзор подтолкнул меня к выходу. Его глаза, казалось, видели меня насквозь. — Ты слишком громко думаешь, малой. У тебя от этих мыслей аура искрит сильнее, чем посох у Антона. Мы вышли во двор. Вечер был тихим, если не считать того, что где-то над Академией пролетала стая зачарованных уток, играющих в догонялки с облаками. Воздух был пропитан запахом озона и ночных фиалок. Я глубоко вздохнул, пытаясь унять колотящееся сердце. — Это Влад, да? — не оборачиваясь, спросил Анзор. Он стоял, опираясь о каменный парапет, и смотрел на уток. Я замер, чувствуя, как лицо заливает краска. — С чего ты… — Я дракон, — он усмехнулся, и в этой улыбке не было ни капли насмешки. — Мы чувствуем перемены в составе крови. Ты когда смотришь на этого оболтуса, у тебя пульс учащается так, будто ты пытаешься скастовать заклинание девятого уровня без подготовки. — Это так заметно? — прошептал я, чувствуя себя полным идиотом. — Только тем, кто знает, на что смотреть. — Анзор повернулся ко мне, и его взгляд стал неожиданно серьезным. — Влад — сумасшедший. Он влезет в любую неприятность быстрее, чем ты успеешь моргнуть. Он перевернет твой мир вверх дном, подожжет твою кровать и украдет твой покой. — И ты пытаешься меня отговорить? — я с вызовом посмотрел на него. Анзор хмыкнул, достал откуда-то из складок куртки яблоко и небрежно подбросил его в руке. — Отговаривать? Кир, я видел, как Семён искал способы сбежать из того дома, где вы выросли. Он искал свободу. А Влад… Влад — это и есть свобода. Только будь осторожен. В этой Академии влюбляться — это как пытаться обнять грозовое облако. Электризует, но может и поджарить. В этот момент дверь снова распахнулась, и на порог вывалился сам Влад, волоча за собой Аника. — Кир! Свалил от самого интересного? — он просиял, снова забыв обо всех приличиях. — Там инспектор решил, что лезгинка — это слишком скучно, и требует от Ромы показать, как именно домовые играют в «магический покер» на носки! Влад подбежал ко мне, его глаза сияли таким энтузиазмом, что я забыл, как дышать. Он совершенно не замечал, какое впечатление на меня производит, просто схватил меня за локоть и потянул обратно в этот безумный, шумный, яркий хаос. — Идем! Это исторический момент! Если мы это пропустим, нам никто не поверит! Я пошел. Я позволил ему тащить меня обратно в эпицентр катастрофы. Анзор шел следом, и я чувствовал его тяжелый, понимающий взгляд на своей спине. Внутри меня всё еще горел пожар, но теперь это не было страшно. Это было похоже на прыжок в ледяную воду — сначала перехватывает дыхание, а потом чувствуешь невероятную легкость. Пусть инспекторы, пусть Министерство, пусть хоть конец света. У меня есть мой «дурдом», у меня есть брат, у меня есть дракон, который видит меня насквозь, и есть парень, который сейчас тащит меня за руку навстречу новым неприятностям. И если это цена за то, чтобы быть счастливым — я готов платить её каждый день. Инспекция закончилась тем, чем должна была закончиться: министерские чиновники, изрядно помятые, но подозрительно довольные, покидали Академию, напевая народные песни на латыни и размахивая вениками, которые Аник великодушно подарил им в качестве сувениров. Когда за каретой захлопнулись ворота, в холле воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным пожевыванием Генриетты, которая доедала остатки министерской папки. Семён тяжело опустился на ступеньки, стянул с себя галстук и простонал: — Мы выжили. Если нас не уволят завтра утром, я официально разрешаю всем сегодня устроить тотальный разгром в учебном крыле. Друзья Семёна разразились одобрительным воем, но я их почти не слышал. Влад, сидевший рядом со мной на подоконнике, шумно выдохнул, его плечо прижималось к моему, и от этого простого касания у меня внутри всё дрожало, как натянутая струна. — Слышал, малой? — Влад толкнул меня локтем. — Тотальный разгром! А ты какой-то пришибленный. Устал? Или инспектор тебя всё-таки заколдовал? Я повернулся к нему. В полумраке холла его глаза казались почти светящимися. Влад смотрел на меня с тем самым искренним, немного мальчишеским любопытством, которое всегда выбивало почву у меня из-под ног. Я открыл рот, чтобы что-то ответить, но слова застряли где-то в горле. Я никогда не умел врать тем, кто мне дорог. А врать Владу, когда он смотрит на меня так, будто я — центр вселенной, было выше моих сил. — Не заколдовал, — тихо сказал я, чувствуя, как предательски краснеют уши. — Просто… я никогда не был так счастлив, как сейчас. В этом сумасшедшем доме. С вами. С тобой. Влад замер. Его рука, которой он собирался в очередной раз взъерошить свои волосы, зависла в воздухе. В холле стало подозрительно тихо, даже Генриетта перестала жевать и посмотрела на нас с интересом, свойственным только очень умным козам. — «С тобой»? — переспросил он, и в его голосе проскользнула непривычная хрипотца. Я понял, что сболтнул лишнее. Моё лицо горело огнем, и я, не зная, куда деть руки, вцепился в подоконник. — Да, — выпалил я, глядя прямо на него. — Впервые в жизни, понимаешь? У меня никогда… никогда не было никого, с кем хотелось бы вот так сидеть, ничего не объясняя. Я… черт, Влад, я просто понял, что влюбился. И это, наверное, самое идиотское, что я мог сказать прямо сейчас, когда мы только что спасли Академию от министерской проверки, да? Я ожидал чего угодно: что он засмеется, что переведет всё в шутку, что испугается и отсядет подальше. Но Влад молчал. Он смотрел на меня с таким выражением, будто я только что признался не в любви, а в том, что знаю тайну вселенной. Тишину нарушил Дэн, который попытался открыть бутылку зачарованного шампанского, и пробка, срикошетив от потолка, попала прямо в голову Анзору. Дракон в человеческом облике медленно повернул голову, его глаза опасно блеснули, но Влад даже не обернулся. — Влюбился? — повторил он, и его губы медленно растянулись в улыбке — не той, озорной и дерзкой, а мягкой, почти неуверенной. Он подвинулся ближе, так близко, что я чувствовал его дыхание. — Знаешь, Кир… я, конечно, мастер по созданию хаоса, но в таких вещах я обычно такой же профан, как Генриетта в балете. Но если ты сейчас не шутишь… то это, наверное, самый лучший розыгрыш, который мы когда-либо устраивали. Он протянул руку и аккуратно коснулся моего лица, его пальцы были прохладными и слегка дрожали. — Ты ведь понимаешь, что теперь я тебя никуда не отпущу? Ты же теперь часть моей катастрофы. Я почувствовал, как сердце ухнуло куда-то в пятки, а потом взлетело до небес. — Я и не собираюсь уходить, — прошептал я. Влад рассмеялся, но в этом смехе не было насмешки. Он притянул меня за воротник рубашки к себе, и в этот момент где-то вдалеке снова грохнуло — видимо, Аник всё-таки решил не дожидаться официального разрешения на разгром. Но мне было плевать. Анзор, стоявший неподалеку, сложил руки на груди, хмыкнул и пробормотал что-то вроде: «Наконец-то, а то у меня уже глаза от их гляделок болели». Семён, заметив нашу идиллию, просто устало закрыл лицо ладонями, но в уголках его глаз я заметил ту самую улыбку, которой так не хватало в моем детстве. Моя прошлая жизнь была стерильной клеткой. А эта… эта была полна риска, магии, нечисти, летающих уток и парня, который смотрел на меня так, будто я был самой большой драгоценностью в этой безумной Академии. И я знал точно: это было только начало.