Гуманность

Зима действительно была прекрасна. Она могла сотворить чудо одним своим видом, и, кажется, дело было вовсе не в надвигающемся празднике. Зонтик не мог налюбоваться окнами домов, откуда переливались яркие огоньки гирлянд. Было так тихо, несмотря на день, но сумерки сейчас наступали быстро. Они шли практически молча, что было странно наблюдать у Феликса, особенно такого бодрого. Его лицо отражало всё то прекрасное, что он видел и чувствовал сейчас. Так непривычно. И оттого приятно. Они почти пришли, и только к этому моменту Феликс вернулся из сказки в своей голове. — Как думаешь, какой будет трефовая дама? — поинтересовался он. Этот вопрос лишь заставил Зонтика улыбнуться. Всю дорогу до магазина шестой рассказывал о плане Куромаку, а после слушал мысли Феликса на этот счёт, его ожидания и некоторое беспокойство за ту, о которой он ничего не знал. Поэтому сейчас вопрос застал его врасплох. — Я думаю, она будет доброй. — Шестой прикрыл глаза. — Конечно будет. Но мне кажется, благодаря своей способности она будет умной, как Куромаку. Такой, знаешь, которая видит все ходы и действия наперёд. — По щелкал пальцами Феликс вспоминая. — Ха... вполне возможно. — Наверное, она станет вашей крайностью. — Мне почему-то кажется, что нет, — мягко возразил Зонтик. — Какая разница, какой она масти, если будет хорошим человеком? — Ты абсолютно прав, Зонтик. И мы должны показать ей, что тоже являемся хорошими. — После этих слов Феликс будто бы сам в чём-то засомневался. Разговор занял всё время, пока они поднимались по подъезду. И стоило им переступить порог квартиры, как их встретила та самая дама. Удивление отчётливо читалось на их лицах. Но стоило синевласке робко произнести: — Привет... Как пакеты Феликса попадали на пол, а сам он уже был готов задушить Клео в дружеских объятиях. Со стороны Зонтика же было прекрасно видно, что в её планы это абсолютно не входило. Способность дамы прекрасно сработала в такой ситуации, давая понять Феликсу о необходимой дистанции. Осознав это, четвёртый крайне быстро попросил прощения и даже приобнял самого себя, словно напоминая рукам, где им сейчас следует находиться. Дама треф действительно оказалась милой. И, наверное, в какой-то мере снисходительной. Она перевела взгляд на стоящего позади Зонтика и сменила улыбку на любопытство. Только сейчас до сознания шестого дошло, что он так и не ответил на её приветствие. Втянув голову в плечи и спрятав лицо в шарф, он неловко произнёс: — П-привет... Кажется, даму это даже позабавило. Молча она подошла и без лишних вопросов забрала у него пакеты, пока Феликс разувался и собирал рассыпавшиеся продукты. Два добрых лучика скрылись на кухне. И только тогда Зонтик смог окончательно оттаять и смущённо улыбнуться её маленькому акту помощи. Теперь он точно понимал, что объединяло их в трефовую масть. Созидательные действия говорили громче любых слов. На кухне Клеопатра, держа руки за спиной, с любопытством наблюдала за процессом готовки Куромаку и Зонта, пусть и прекрасно понимала, что к плите сама вряд ли когда-нибудь приблизится. Позади слышались звуки борьбы. И ей пришлось лицезреть самую обыденную потасовку Феликса и Вару, которые, судя по всему, снова не поделили канал. На удивление, она и не испытывала негатива, наблюдая за тем, как они чудят. Но стоило Пику бросить на неё короткий взгляд, как по спине пробежали мурашки. Она тут же отвела глаза. На мгновение её лицо изменилось. Так много разных взаимодействий на один квадратный метр, но всё равно ощущение, что она здесь лишняя. Будь рядом Эмма, она чувствовала бы себя увереннее. Да и что уж скрывать, её новый друг Габриэль своим присутствием помогал ничуть не меньше. Но они не рядом. За этой картиной сквозь свою привычную негу наблюдал Данте. Пусть он и не умел читать мысли, но каким-то образом всегда понимал, что нужно потерянной душе. Поднявшись со своего любимого места, он подошёл к даме и предложил выпить с ним чая. Она, как всегда, промолчала. Но во взгляде не было отказа. Клео послушно села за стол, пока Данте разливал кипяток по чашкам с пакетиками мелиссы. Сейчас это определённо было именно то, что ей требовалось. Немного заботы. И право выбора. Чашки на столе, сахарница рядом, ложки аккуратно лежат возле блюдец. Данте нравилось пить чистую эссенцию спокойствия без добавок. Клео же неуверенно насыпала себе сахар. Ложка получилась с горкой. Часть кристалликов просыпалась на стол. В этом не было ничего необычного. Такое случалось со всеми. Поэтому уверенные движения Данте, спокойно убравшего беспорядок, позволили ей наконец расслабить плечи. Чай всё ещё был горячим. А тишина не такой уютной, как во время их прошлого взаимодействия. Клео подняла взгляд от чашки на Бубнового короля. Он сидел с закрытыми глазами и всё той же безмятежной улыбкой. Дама грустно вздохнула. Кажется, теперь не только Пик избегает её из-за способностей. Но не успела она додумать эту мысль до конца, как её оборвал голос собеседника. — Человек обретает покой в той мере, в какой примиряется с самим собой. — ... — ... — Мы не люди... — Привилегия всей жизни — стать тем, кто ты есть на самом деле. — Я не знаю, кто я, — почти шёпотом призналась она. — Что тебе мешает узнать? — Данте слегка наклонил голову. Она задумалась. Надолго. — Наверное... я не знаю, как узнать. — Тогда начни с того, кем ты точно не хочешь быть. — На лице Данте появилась мягкая улыбка. — Кем не хочу... — Клео опустила взгляд в чай. — ... — Мне не хочется быть плохой в ваших глазах. Повисла короткая пауза. — А всё из-за моей странности. — В голосе слышна была досада. — Хочешь, покажу, какая ты в моих глазах? — Король приоткрыл один глаз. Клео подняла голову. Данте хитро улыбнулся и позволил их взглядам встретиться. И вновь она почувствовала себя так, будто стоит перед ним совершенно беззащитной. В его разуме всё по-прежнему оставалось стерильным. Но чем глубже она погружалась, тем больше это пространство начинало напоминать райский сад. Если у двух бубновых в голове творится такое волшебство, то очень жаль, что Николь носит очки. Она видела эту нирвану. И едва слышала мелодию, звучащую где-то в её глубине. Почти добравшись до конца, Клео заметила полотно, скрывающее что-то важное. Стоило только потянуться к нему... Как её выдернул хлопок двери ванной комнаты. Если бы под чёлкой можно было увидеть её брови, сейчас они наверняка были бы нахмурены. Что до Данте — ему и так было нормально. Он спокойно пил свой чай, как и все остальные, переводя взгляд в сторону ванной. Оттуда вышло "нечто" в тёплом, неприкрытом халате и с неординарной укладкой. Такое зрелище просто не могло не вызвать сенсорный диссонанс у дамы. Пока остальные клоны уже кричали Ромео, чтобы тот прикрылся, он, в свою очередь, конечно же, не мог не удивиться, когда, оглядывая комнату в своей театральной позе, наткнулся на женскую персону. После этого он пулей влетел обратно в ванную. Всё происходящее не могло не позабавить Вару, в то время как Зонтик и Феликс на кухне пытались как можно быстрее это забыть и отвлечься. — Заранее прошу прощения за его... кхм... вульгарные действия, — произнёс Куромаку поправляя очки. — ... — лицо дамы всё ещё сохраняло выражение искреннего шока. — Поздний обед готов. Но хотел бы напомнить, что после этого нас ждёт разговор. Дама лишь молча кивнула. За обеденным столом были не все. Ромео так и не выходил из ванной. Вару предпочёл наконец обрести власть над пультом. А Габриэль всё ещё оставался где-то под вопросом. С момента своего существования это был первый приём пищи Клеопатры. И кто же знал, что волосы настолько сильно мешают трапезе? Удивительно, как Пик вообще справлялся с этим каждый день. Пытаясь аккуратно собрать длинную шевелюру, она привлекла внимание Зонтика. Тот с добродушной улыбкой одолжил ей одну из своих резинок, так как и сам не справлялся с едой без неё. — Держи, — неловко предложил он. — Спасибо, — тихо ответила Клео вслух. Заплетя косу так, как когда-то учила её Хелен, девушка наконец принялась за обед. Всё проходило спокойно. Клоны беседовали друг с другом, иногда интересовались её впечатлениями от этого мира. Отвечала она в основном кивками и лишь изредка произносила что-то вслух. Да и зачем говорить больше? Еда была изумительной. А за чужими разговорами наблюдать оказалось куда интереснее, чем участвовать в них самой. Чаще всего её взгляд возвращался к безмятежному Данте. Каждый раз она получала в ответ его мягкую улыбку. И, кажется, сейчас ей действительно был необходим именно такой контакт. Потому что рядом с Пиком всё ощущалось иначе. Словно с каждым случайным взглядом в её сторону она становилась чуть меньше. И почему он вообще сидит рядом, если настолько опасается её способностей? Время её пребывания постепенно подходило к концу. После обеда Куромаку подозвал Клеопатру к себе. Они остановились возле порога и второй быстро, лаконично ввёл её в курс дела. Способности дамы должны были помочь Фёдору прочувствовать то, что ощущают клоны в пустоте и когда их выпускают наружу. Она должна была выкрутить его эмпатию на максимум, чтобы оставить в сознании след от пережитого опыта. Это гарантировало бы, что Прайм не поступит с ними подло, и давало больше уверенности в плане, связанном с дамами. В словах Куромаку был смысл. В отличие от обычного внушения, которое исчезнет в тот момент, когда она вернётся обратно в пустоту, это было чем-то большим. Не просто иллюзией. Не просто навязанным ощущением. Это был инструмент, способный изменить отношение человека к происходящему. Клеопатра была впечатлена. Кажется, она определённо недооценила аналитические способности трефового короля. Но ещё сильнее её удивило другое. Он снял очки. Сейчас Куромаку собирался продемонстрировать собственное восприятие мира, связанное с их созданием и существованием в пустоте, чтобы позже передать этот опыт Фёдору. Это было смело. Очень смело. Особенно без страховки в виде Пика. И именно в этот момент в душе девушки окончательно укрепилось уважение к трефовому королю. Что ж. Для плана было готово всё. Оставалось лишь сделать шаг навстречу. Взгляд в чужие глаза. Щелчок. И снова пустота.