Гуманность

Она в пустоте. Нет… Ощущения похожи, но это что-то другое. Ну да, точно — это не она. Это Второй. Его глазами воспоминания были размыты, а ощущения притуплены. Оказывается, он не просто так выглядит холодным — его словно изваяли из камня. В пустоте он видел, как зарождаются цветные огни. Они все по-разному приобретали похожую на него форму. Один за другим. Только сформированный разум начал анализировать всё, что вызывало вопросы. Начиная от собственного блеклого цвета на фоне этих существ и заканчивая глобальными вопросами о существовании. И что странно, ответы возникали будто из ниоткуда, сами заполняя голову. Он видел, как клоны начали коммуницировать друг с другом, но сам не предпринимал попыток пойти на контакт. Это были глубинные, первые воспоминания. Начало, походило на то, что испытала Клео. И, наверное, другие клоны, как только зародились. Но дальше стало интереснее. Первый день на воле. Смятение, без сильных эмоций. Он был создан держать голову холодной. Вот проходят дни. Смена окружения, людей. Зацикленность. Пустота. Дом. Пустота. Дом. Пустота. Чем дольше дама двигалась по этим воспоминаниям, тем тяжелее ей становилось. Предназначение Второго так походило на её собственные переживания о себе. И кажется… мысли смешались. Всё мутнело. Она теряет контроль. Снова. Ещё и внутри чужого разума. Так и знала, что не справится. Подвела. Не могла иначе. Захлёбывалась чернилами, но всё равно старалась взять всё под контроль. Пока её внезапно не схватили за руку. И не вытянули на поверхность. Всё было страшным наваждением, но откашляться получилось не сразу. Перед ней стоял Куромаку. Но что-то в нём было не так. Дама смахнула с уголков глаз последствия удушья и последовала за светом, исходившим от Второго. Они шли по лабиринту дверей и комнат. Видимо, там хранилось что-то важное раз полки были заставлены бесчисленным количеством вещей. Они шли дальше. Пока коридоры не начали сужаться. Дыхание Клеопатры участилось. Взгляд пытался уцепиться хоть за что-нибудь. И спустя пару минут протискивания в дебри разума одна из дверей показала ужасную картину. Клоны за клеткой. Измученные. Беспомощные. Они были по ту сторону и жалобно молили о чем-то. Кажется, только в этот момент до дамы дошло, что именно не так с этим Куромаку. Он был лишён человечности. Ни глаз. Ни рта. Ни бровей. Только очки оставались на месте. Это его личный ад? Светит им… но не может приблизиться. Слышит мольбы… но не может сказать ни слова. Знает, что бесполезен… и не может заплакать. Дама ничего не говорила, лишь, прикусив губу, пыталась оттащить второго от клетки. Он должен был показать не только это. Сейчас рано заканчивать сеанс. Грубым рывком она отдёрнула его. И повалила на землю. По крайней мере, так ей казалось. На деле они просто оказались перевёрнуты. Очки Куромаку слетели и устремились куда-то в бездну. Наверное, без глаз они ему больше и не пригодятся. В то время как волосы Клео свисали сверху вниз, открывая вид на её метку. Но сама дама больше волновалась о том, как выбраться из этого мира страшных грёз. Они снова шли. И теперь с потолка наблюдали за бытовыми сценами. Как будто смотрели на киноплёнку из множества движущихся, живущих своей жизнью кадров. Видимо это были пережитые им эмоции рядом с братьями. Дама смотрела вниз. Вглядывалась. Всё больше убеждаясь, что Куромаку невероятен. Он знает, каким создан быть. Но каждый день постепенно теряет оболочку из камня. Давая выйти чему-то живому. Внезапно! Один из кадров был пустым, как пропущенный. Или удалённый. Клео остановилась, с любопытством всматриваясь внутрь. Но огромная рука внезапно схватила её, утаскивая в эту пустоту. И, Последнее, что она увидела — подпрыгивающее безликое существо, в попытках дотянуться до неё. Тьма сменилась огромной фигурой Фёдора. Кажется теперь она была в его цепких лапах. Создатель смотрел на неё как на наскучившую вещь. После чего просто поместил в продолговатую коробку. Картонный гроб закрылся. Дыхание спёрло. Руки сами тянулись вперёд, отчаянно царапая стенку. Тесная. Тёмная. Ловушка. И где-то вдали были слышны весёлые голоса, не знающие, что они следующие. От бессилия нервы дамы сдали. Она плакала навзрыд. Кричала. Выплёскивая весь внутренний протест. Но по-прежнему ничего не могла изменить. Вывело её из этого кошмара нечто знакомое. Мелодия? Что-то из райского сада Данте. Вдох. Выдох. И свет. Клеопатра тут же отшатнулась, приходя в себя. Зрачки бегали, дыхание оставалось неровным. Но всё же силы поднять взгляд на Куромаку нашлись. Его лицо было хмурым. И только дрожь в руках выдавала состояние, в котором он находился. Для них там прошёл час. А в реальности — всего несколько минут. За которые никто ничего так и не понял. Медленно надевая очки, король треф тихо поинтересовался состоянием дамы. Она ничего не ответила. Во взгляде читалось сочувствие, но сейчас необходимо было перейти к следующему этапу. Нельзя было позволить этому опыту пройти зря. И кажется они поспешили с выводом, что за ними никто не наблюдал. Желтые глаза их провожали, а рука невольно сжимала драгоценую колоду. Зайдя в комнату Фёдора, оказалось, что он был в относительно неплохом состоянии по сравнению с утром. Сидел за столом, что-то писал и оглянулся на гостей только после демонстративного кашля Куромаку. Сейчас хотелось лишь одного. Быстрее всё закончить. Быстрая презентация её способностей от Куромаку. Безразличное согласие на «эксперимент» от создателя. И глубокое погружение в переживания от Клео. И всё. Теперь Фёдор сидел, тяжело дыша, выглядя так, будто пережил что-то чудовищно неправильное. Заикаясь, он пытался выдать короткие, обрывистые ощущения. Для него это всё обернулось большим потрясением. Но необходимым. Казалось он пол часа просидел так, в приступе панической атаки. После такого ему стоило побыть одному и переосмыслить своё отношение к клонам. Хотя ненадолго. Сейчас рядом определённо нужен был кто-то, кто сумеет успокоить. Проблема лишь в том, что в комнате находились только два эмоционально неадаптированных трефа. Спустя час состояние каждого участника наконец стабилизировалось. И всем троим с этим помог Данте. Ведь для Клеопатры это казалось чем-то очевидным, обратиться к нему. Но явно не для Куромаку и Фёдора. Кухня. Чай. Вечернее время. Дезориентированный создатель. И считаные минуты до конца её пробного дня на свободе. По-своему ей даже удалось попрощаться с другими. А потом снова эта комната, с которой всё обычно начинается. Рядом стоял Куромаку с привычной холодной опекой, отпускающий её обратно в карточный мир и не забывающий напомнить о том, как важно оповестить остальных дам о происходящем прежде, чем их тоже перенесут. На секунду даже показалось что он с грустью улыбнулся. А ещё рядом был Пик. Стоял со скрещёнными руками, даже не смотря в её сторону, что вызывало вполне закономерный вопрос о том, зачем он вообще здесь находится. Как бы то ни было… Она готова. Уверенный взгляд в глаза Фёдора напоследок. Свет из карты. И всё. Больше она не гостья этого мира. Карта была возвращена Пику, а Куромаку, с каким-то вздохом направился первым проч из комнаты. — Так значит… всё прошло по плану? -— со своеобразной заботой спросил восьмой. — Да. — Отлично. — уже как факт сказал он. — Пик. — Что. — его бровь приподнялась. — Завтра всё повторится. — холодные слова, но с какой то тоской. — Я знаю. — Спасибо за помощь. — А потом этот взгляд и легкая икреность. Пиковый король слегка замялся от неожиданости. — Не… Очередной хлопок двери ванной его оборвал. — А ВОТ И Я-Я-Я! … — На достижение идеала ушло больше времени, чем я планировал, но теперь я тут полностью готов к знакомству с прекрасной особой! — Седьмой не переставал позировать. — Ты же выглядишь как обычно. — Подметил Феликс — Убого, хых. — Добил Вару. — Именно. С запозданием до Ромео дошла эта "блестящая остроумность" от пятого. — Пока мы откладываем жизнь… она проходит. Ромео непонимающе моргнул. — Э… что? Вару лениво усмехнулся. — Данте хотел сказать, что ты опоздал, и она уже вернулась в карточный мир. — Карточный мир? — глаза седьмого были по пять копеек. — Ах да… ему же никто так и не рассказал. — Феликс вспомнил об этом почесывая затылок. — Не рассказал что? — всё ещё вопрошал розовый. Вару сразу оживился: — Ромео, да не парься. Эти дурилки картонные строят свои «секретные» планы, от которых рождаются дамы. — После показа кавычек было видно как Пятый закатил гла... очки. — Фу. — интерес узнавать все детали, у червового короля тут же отбился. Этот абсурд, вероятно, длился бы час, если б не вмешательство Куромаку. И никакой нужды или желания участвовать в нём у Пика не было. Он просто наблюдал со стороны. Затем молча надел куртку, лежавшую на батарее, и шарф, выходя на балкон. Как удобно, что Клеопатра сняла его вещи и аккуратно оставила их греется. Снег падал медленно. Холодный воздух обжигал лицо, но это было скорее приятно, на контрасте с теплыми вещами. Пик достал карту дамы треф из кармана, крепко удерживая её в пальцах. Может, он зря сегодня был таким контролирующим… Как и уверял Куромаку — всё прошло нормально. И завтра должно пройти не хуже. Но тревога не отступала — она клубилась где-то вверху живота. Был ли это страх? Или он просто разучился верить в себя? Хотелось списать это на влияние дамы Треф. Но она, как назло, даже не предпринимала попыток с ним контактировать. Кто же кого боится? Он аккуратно спрятал карту обратно. Завтра всё повторится. И он позволит себе немного выдохнуть. Хотя бы немного. Время подошло к последней трапезе на сегодня. На этот раз за столом, кажется, собрались все, включая создателя. Зонтик успел позвать Пика с балкона, не слишком мешая его раздумьям. И уже когда каждому разлили суп, появился Габриэль. На вид слегка уставший, но в целом всё такой же Габриэль. Он успел переодеться, помыть руки и даже принёс с собой пакет. В прозрачном полиэтилене были пряники в форме трефовой масти — синего и жёлтого цветов. — А где гостья? — спросил он в привычной манере. — О, мой дорогой друг Габриэль… — протянул Ромеос с театральной трагичностью. — Она отошла в мир иной. — Чего? — Габриэль замер с эфектом рыбьего глаза. — Не волнуйся, — вмешался Куромаку. — Она просто вернулась в карточный мир. — А-а… — кивнул Габриэль но уже как-то грустно. Зонтик решил мягко добавить, переместив внимание. — Это… мило с твоей стороны, что ты приготовил для неё печенье. — Пряники, — поправил Габриэль. — Да-да, пряники, — кивнул с улыбкой Зонтик. — Я просто хотел сказать, что это очень заботливо и кажется мы действительно показали к ней хорошее отношение. — Ты это понял, исходя из её вечно серьёзного лица? — фыркнул Вару. — Вару, — резко сказал Феликс. — Ладно-ладно… — о чем то задумавшись сказал пятый. — Люди склонны видеть то, что хотят видеть, и слышать то, что хотят слышать, — спокойно произнёс Данте. На этом постепенно разговоры за столом снова стали обычными. Шумными, хаотичными, почти домашними. А время всё близилось к ночи. Все постепенно готовились ко сну, каждый думая о своём. И даже клоны по другую сторону реальности — тоже не стали исключением. Клеопатра после перемещения бродила в пустоте. Она искала знакомые фигуры и в итоге наконец наткнулась на Эмму. Даму треф тут же по-матерински отчитали за внезапное исчезновение и долгое отсутствие. И как же она скучала по этому... Она почти сразу прижалась к ней, резко, отчаянно, будто пыталась компенсировать всё потерянное время. Эмма не отстранилась. Лишь крепче обняла её в ответ. А после негромко начала говорить о том, что волновалась за нее, а девчонки вовсе, успели нактрутить себя, до страшных картин перед глазами. Клео не должна была сейчас что-то говорить. Они обе знали, впереди будет ещё время всё друг другу рассказать, но пока хотелось просто побыть немного так. В тисках заботливых обьятий от человека с стальной броней и нежным сердцем. Наслаждаясь долгожданным покоем как в райском саду.