Гуманность

Из ванной комнаты спустя долгое, неопределённое время вышел Ромео. Взгляд на тысячу миль и очень медленное направление в сторону балкона говорили о том, что эксперименты закончились. И пока он не взял плед Пика, можно было бы сказать, что эксперимент удался. — Хэй, это моё. — Из-за твоей ошибки меня погрузили в инсектоидный ад, — седьмой звучал без привычной драматичности. — Эээ… ладно… — у Пика даже опустились рожки. После столь короткого диалога Ромео вышел на холодный балкон и, укутавшись, сел на корточки. Картина была малость тревожной для остальных клонов. Зонтик, по одному лишь взгляду Курамаку, понял, что лучше сейчас хотя бы ненадолго побыть с седьмым. Руки Пика сжались в кулаки. Его отделяло мгновение от того, чтобы встать и заставить Фёдора отослать даму обратно, избавившись от ошибки. Но, не успев приступить к исполнению своего плана, он услышал, как дверь ванной снова распахнулась. Наверное, никого уже не удивило, что из неё вышли два довольных проделанной работой очкарика. Феликс даже слова не смог на это подобрать. Просто тяжело вздохнул и отошёл от пребывающего в прострации Фёдора за столом, направившись к дивану, ближе к Пику. Никто не обмолвился ни словом. Лишь Николь прервала тишину, подходя к Курамаку. — Лови, — с некой игривостью произнесла та. — Что это? Курамаку поймал баллончик очень филигранно и, поправляя очки, начал вчитываться в информацию на упаковке. — Усовершенствованный спрей от вредителей, — горделиво сказала дама, скрестив руки на груди. Курамаку продолжал молча изучать состав. — Он расправится с вредителями в течение трёх дней применения и в последующем будет их отпугивать. —Дама восприняла тишину как непонимание и продолжила объяснять. — Почему он пахнет освежителем воздуха? — Потому что спрей от насекомых пахнет неприятно для частого использования. В глазах Николь буквально читалась переоценка умственных способностей второго. — И ты решила заменить на… цитрус? — в тоне трефа слышалось некоторое разочарование. — Так как у Вару аллергия на цветочки, этот вариант я не рассматривала во избежание риска. К тому же он заметил, что авторский почерк учёного должен ассоциироваться с его творением, поэтому ему показалось забавным взять за основу апельсин. Николь поправила очки. — Хотя, как по мне, редукционизму не место в науке, но это дело каждого… — Это хорошая работа, но выборка подопытных слишком мала, и времени для наблюдений прошло недостаточно. — Не будь душным, Маку. — Ты рискуешь обитателями квартиры из-за пренебрежения к расчётам. Перепалка двух необделённых умом клонов продолжалась до тех пор, пока посреди дивана не раздался победный клич Вару. Он уже успел выложить смонтированный материал из ванной на ютуб, где со всеми подробностями, в забавных склейках и с наложенными эффектами, Ромео постигал прелести страха перед наукой. Феликс не мог не поинтересоваться, что же там такого. И стоило ему взглянуть на отрывки, как ему действительно стало жалко Ромео. Пик же этой жалости не разделял. Он не увидел ничего, кроме хаотичных эффектов монтажного гения и кривляний Ромео. Жалкое зрелище, не стоящее нервов. — Ты действительно выложил это в ютуб?! — возмутился Феликс. — Да брось. Ромео всегда хотел получать больше внимания, и я благополучно предоставил ему эту возможность. Если бы не очки, можно было бы поклясться, что Вару сейчас довольно щурится. — Будучи посмешищем? — спросил Пик. — А он может как-то иначе? Пятый изогнул бровь. — Надеюсь, Зонтик сможет его поддержать… — как-то поникше произнёс валет червей. — Данте бы сказал: «За что боролся, на то и напоролся». — Вару принялся пародировать манеру Бубнового короля. — Он бы так не сказал, — в голосе Феликса уже появились раздражённые нотки. — Кстати, где он? — между делом спросил Пик. — Кажется, Габриэль забрал его к соседке… В попытке вспомнить Феликс схватился за голову. — Ууу… милфхантер. — Очередной ехидный коментарий донёсся от Вару. — Чт…? Кажется, в голове червового это прозвучало настолько возмутительно, что его буквально закоротило. — Заткнись, Вару. Твоя клоунада не к месту. — Ну извини, не могу придумать ничего лучше, из-за этих душных разборок четырёхглазок. Вару сделал вид обиженного, покосившись в сторону продолжающегося спора. — Она и впрямь очень… эм… активная, — попытался выдать что-то позитивное Феликс. — Такими темпами она вернётся в колоду раньше времени. — Отчаянные меры против головной боли так бы это назвал восьмой. — Хей, нет. Мои шутки только начали выкупать благодаря ей, она ещё нужна. Пятый уже жалел, что вообще поднял эту дискуссию. — Колода у меня. А значит, я решаю. Пик лишь красными зрачками дал понять, что подустал за это время. Обернувшись назад в поисках Фёдора, он не нашёл его за столом. Только двух очкариков, яростно о чём-то спорящих. И выглядело это… …довольно забавно. Но комментарий Вару заставил его призадуматься. — Могу поспорить, сейчас Курамаку не готов отпустить её без боя. Слова, брошенные наотмашь, почему-то сработали как катализатор. — Вару, я уверен, как два умных… эм… клона, они решат всё очень скоро, — надежда Феликса едва ощущалась. — Или мы можем закончить всё это сами, — без особого энтузиазма воплощать свои же слова в действия произнёс восьмой. — Что такое, Пик? Боишься, что Курилка ей продует? На губах пятого появилась улыбка с откровенным вызовом. — К чему ты это? — озадаченно спросил Феликс. — Он в реальном мире прожил дольше, чем она вообще существует, — спокойно констатировал Пик, уже сам не замечая, как втягивается в этот спор. — От того ещё обиднее видеть, как он сдаёт позиции. Вару сложил руки под подбородком, не отрывая взгляда от основного зрелища. Кажется, эти наблюдения были оправданы. Курамаку всё меньше проявлял желание оспаривать слова Николь и всё больше пытался сосредоточиться на контроле эмоций. Сама дама, в свою очередь, продолжала что-то тараторить с ещё большим энтузиазмом. Кажется, даже седьмой и шестой, укутанные в плед, наблюдали за этим с балкона, не решаясь вмешиваться. — Я уверен в Курамаку, и его сдержанное поведение лишь доказывает превосходство, — настаивал Пик, сам не понимая, зачем пытается кому-то что-то доказать. — Тогда сделай ставку. Мой умник против твоего. Вару любил зрелища. А сейчас у этого зрелища появилась азартная сторона. — Какой в этом смысл? — Пик приподнял бровь, ещё цепляясь за остатки логики. Но именно она его и подвела. — Какой толк от Курилки, если его может заменить она? Это был укол в чужое самолюбие. И Вару прекрасно это знал. Пика это не просто озадачило. Это даже немного оскорбило его. Будто на кону внезапно оказалась его собственная честь. И непонятно откуда взявшееся желание одержать победу в этом споре уже начинало диктовать дальнейшие действия. — Что на кону? Его голос приобрёл надменность. — Кто заткнёт другого первым тот и победил, проигравший летит в пустоту. Теперь это звучало уже жутковато. — Мы только достали из пустоты Курамаку. — Пик устало потёр переносицу. — Тогда тебе вообще не о чем переживать. И бубновая отправится к подружкам раньше времени. Эта напыщенная, почти невинная констатация выгодного исхода только сильнее усугубляла ситуацию. — Ты лично приведёшь для этого Фёдора. Пик не собирался сдавать позиции. Он был слишком уверен в трефовом короле. Поэтому фраза сопровождалась победной улыбкой. — …Ну ладно. — Эта фраза далась пятому тяжело. — Ради чего вообще этот спор? — выражение лица Феликса говорило само за себя. — Почему бы не поставить на эти интеллектуальные петушиные бои? Вару пожал плечами. Пик и не стал отрицать. — Может, вам надо у психиатра провериться?— с явным недоверием пробормотал Феликс. Этот вопрос стал риторическим. Каждый ждал от другого проигрыша. Каждый хотел возможности потом над этим поглумиться. Всё упиралось исключительно в собственную уверенность. Пики пожали руки. После этого оба продолжили следить за спором трефа и бубновой уже гораздо внимательнее. Такое напряжение казалось совершенно нереальным из-за шуточной формы происходящего. Но всё было серьёзно. Пик понятия не имел, зачем вообще согласился. Сейчас, помимо тотальной веры в победу, его грызло глубоко внутри сомнение. Что он скажет Курамаку в случае проигрыша? Что тот сам виноват? Что так выгоднее? Он определённо не был готов к подобному исходу. В отличие от Вару, который уже не первый раз шёл рука об руку с сомнением. На этот раз желание побесить Пика и вывести его на эмоции зашло куда-то не туда. Конечно, он не успел привязаться к этой даме. Но так скоро терять внезапно приобретённого единомышленника было уже не так весело. В своём представлении Вару был бы не против свести всё в очередную шутку в случае поражения. Хотя прекрасно понимал Пик ему выкрутиться не позволит. Феликс же просто смирился и решил не лезть в кои-то веки. Но то и дело поглядывал на Зонтика и Ромео, задаваясь вопросом, не замёрзли ли они там. Всё-таки стоят долго. И наверняка из-за балагана не решаются зайти обратно. Может, он хотя бы поможет им, раз уж не принимает участия в остальных взаимодействиях. Четвёртый, ни на кого не обращая внимания, прошёл на кухню ставить чайник и готовить кружки. Им явно скоро захочется чего-нибудь горячего. Пока у одних силы на споры только находились, у других они уже были на исходе. — Это становится невыносимо... Глаз Курамаку нервно дёрнулся. — Просто признай наконец, что в тебе говорит брюзга, — с улыбчивой снисходительностью ответила бубновая. — Мы так ни к чему не придём. Эта дискуссия не имеет итога. Курамаку приподнял очки, устало потирая переносицу. — Почему бы тебе просто не закончить её первым? — Зачем тебе вообще понадобилось совершенствовать этот спрей? — Эффективность должна быть моментальной. Приятный запах — как бонус. Объяснение звучало настолько по-бубновому, что даже не подкопаешься. — Но зачем? Этот вопрос из уст Курамаку вырвался непривычно нервно. — Хелен боится насекомых. Николь сказала это громче обычного, и фраза моментально долетела до остальных слушателей конфликта. — Я… эм… Для меня внешний мир интересен в любом его проявлении, но для неё он может быть не так приятен. И мои действия несут сугубо созидательный характер. Николь выпрямилась, поправила очки так, чтобы не было видно глаз, пока вторая рука находилась в кармане чёрт знает откуда взявшегося в этом доме белого халата. — Вот оно что… Курамаку мгновенно приобрёл былую серьёзность. Вся сцена будто превратилась в немую картинку. Второй выглядел как бетонное изваяние. А Николь отводила глаза в сторону, опуская руки в карманы. Как раз в этот момент послышался звук закипающего чайника. Феликс, с неожиданно большим интересом к драме, начал разливать кипяток по кружкам. — Ну приехали… Теперь мы точно не узнаем, кто выиграл, — разочарованно выдохнул Вару. — Как по мне, всё очевидно. Пик посмотрел на валета сверху вниз. — А? — Ты и сам видишь её реакцию. Она уязвлена. На деле это было не так уж очевидно. Голос Пика не был громче обычного. Но в этой неловкой атмосфере два светлых ума одновременно обратили на него внимание. А Феликс, открывший дверь именно в этот момент, позволил шестому и седьмому очень отчётливо услышать эту фразу. Недоумевающие, потерянные взгляды быстро переместились на вошедшего обратно в тепло короля черв. — Если я правильно понял, то моё ментальное состояние пало пред благом другой дамы… На это я, конечно, закрою глаза. Ромео говорил с заметным стуком зубов, прежде чем получить свою кружку чая. — Ты очень заботливая подруга. И думаю, спорить с этим уже никто не будет. Зонтик старался заземлить ситуацию в своей привычной мягкой манере. Но Вару увидел в этом лишь возможность свести всё к их любимой ничьей. А значит — дать Николь подольше остаться в мире людей. — Да-да, очень милый поступок. Как же хорошо, что всё так разрешилось. Что ж… думаю, никто не будет против позволить ей завершить начатое и ещё что-нибудь улучшить. Наигранность в голосе пикового валета была почти осязаемой. — Лучше найди Фёдора, добродетель. — Восьмой стоял, скрестив руки. — Пик, ну ты же это не серьёзно… Феликс явно был против подобного исхода. — Вару. Иди. Зрачки Пика заметно покраснели. — Тц… ладно. — Даже этот короткий ответ буквально сочился раздражением и вселенским разочарованием. — Пик, что происходит? Курамаку явно пытался уловить логику происходящего. — Вару проспорил свободу своей подружки. Ответ прозвучал слишком буднично. — Эй, это несправедливо. Он не может распоряжаться моей свободой без моего голоса! В голосе Николь было столько протеста, что хоть отравляй. — Вару посчитал, что может. Пик пожал плечами и медленно приблизился к ним. — Но Николь права. Это неправильно... Зонтик пробубнил это, дрожа непонятно от чего. — Пик, я настоятельно рекомендую прекратить этот фарс. Оно того определённо не стоит. В голосе Курамаку впервые прозвучал плохо скрываемый страх. — Я поставил на тебя. Ты выиграл. Она нет. Восьмой продолжал приближаться. Теперь уже без улыбки. — Это не даёт тебе права так распоряжаться колодой. Последняя попытка трефового короля воззвать к голосу совести товарища. — Я знаю. После этих слов Пик положил руку на плечо Курамаку. И с едва заметной эмоцией гордости передал ему карту бубновой дамы. Абсолютно никто в комнате не понял этого жеста. Трое даже успели поперхнуться свежезаваренным чаем. И даже сама Николь явно не ожидала, что всё закончится так просто. Но спор привёл к победе Пика. А значит, смысла наказывать даму за проигрыш пятого не было. Особенно учитывая, ради чего она вообще всё это затевала. Поэтому её карта просто перешла в руки Курамаку в качестве своеобразного приза. Напоследок восьмой лишь предупредил, что хочет пройтись на свежем воздухе. Потому что от их сумасбродства у него уже разболелась голова. Так что в этот раз второй лично проконтролирует её возвращение в карточный мир. И не даст им с Вару разрушить дом окончательно. Как хорошо, что на этом микроинфаркте можно наконец закончить весь спор.