И стены падут

      Палуба под ногами ходила ходуном. Густые плотные тучи озарялись вспышками молний. «Скиталец» взлетал на гребень волны, чтобы через мгновение снова рухнуть в черную бездну. Не обращая внимания на треск парусов и крики матросов, Эльза стояла, вцепившись в фальшборт, позволяя ветру рвать вьющиеся волосы цвета меда и кидать в веснушчатое лицо россыпи соленых брызг. Когда она погружалась в размышления, даже самый суровый шторм не мог вырвать ее из них.       Она думала о том, как сущие случайности порой определяют человеческую судьбу. Однажды в юности, бродя по залам Большой библиотеки, в которой проводила все свободное время, Эльза наткнулась на скрытую за нишей секцию, намеренно спрятанную от любопытных глаз. Она пришла в небывалый восторг, решив, что отыскала хранилище трактатов о магии. Тайны волшебства и чар, давно покинувших этот мир и оставивших после себя лишь отголоски, всегда будоражили воображение девочки. В предвкушении она схватила первую попавшуюся книгу…       Первое время она все еще думала, что обнаженные тела в странных позах – это иллюстрации к каким-то мистическим ритуалам. Потом ее окатила горячая, доселе неведомая волна. Эльза осознала, что перед ней иное таинство, не имеющее отношение к магии – она знала о нем, но весьма поверхностно. Смутившись, она поспешила вернуть находку на место. Должно быть, эта книга оказалась тут по ошибке, убедила себя девочка. Воровато озираясь, она взяла другой том, больше похожий на труд о магии – потрепанный, кустарно изготовленный и явно прошедший через множество рук…       На обложке, потертой и выцветшей, угадывался силуэт женщины, изогнувшейся в хватке могучего пятнистого хвоста. Хвост этот принадлежал существу, о котором Эльзе доводилось слышать лишь краем уха: это была нага, представительница загадочного народа полулюдей-полузмей. На обложке она возлежала на камнях, лениво поглядывая на свою добычу. Полные обнаженные груди выделялись на фоне остального рисунка, словно кто-то старательно очертил их кончиком пера. Иных иллюстраций в книге не было. Затаив дыхание, Эльза погрузилась в чтение.       Вопреки ее ожиданиям, текст не содержал хоть сколько-нибудь интересных подробностей о жизни и обычаях иной расы. Он повествовал о запретной любви между деревенской девушкой и нагой-разбойницей, поселившейся в лесной пещере. Сюжет, невзирая на нестандартность пары, оказался весьма избитым, однако эротические сцены, которыми он изобиловал, были прописаны так мастерски, что Эльза не могла оторваться. Перед ее взором, словно наяву, вился гибкий скользкий хвост, ласкающий невинное девичье тело; в ее ушах звучали стоны, отдававшиеся эхом в полутьме пещеры. Ее щеки полыхали так сильно, что на них можно было жарить яичницу, а глаза без устали продолжали бегать по строчкам, намертво запечатлевая в неокрепшем сознании буйные фантазии автора. Пускай в тот вечер Эльза не постигла тайны магии, ее открытие было не менее важным – по крайней мере, для нее самой.       На следующий день она долго собиралась с духом, чтобы задать учителю истории вопрос о нагах. Ей казалось, она спрашивает о чем-то непристойном, хотя умом она понимала, что это не так. И пускай с тех пор прошло уже семь лет, от одной мысли о нагах сердце Эльзы билось чуточку чаще, а к щекам подступал румянец.       Конечно, спустя все это время, наполненное трудами, поисками и бессонными ночами над кипами документов и книг, тот первоначальный юношеский интерес сменился иным – интересом ученого, исследователя. Сейчас, думая о случайностях и судьбе, Эльза вспомнила и о том, как два года назад ехала в общественной повозке на рынок, и какой-то мальчишка, сидевший напротив, беспрестанно выпускал и втягивал длинную зеленую соплю. Слишком робкая, чтобы сделать ему замечание, девушка предпочла пересесть – и оказалась плечом к плечу с госпожой Лойц, профессором культурологии. Разумеется, тогда Эльза еще не знала, кто эта почтенная дама – попросту обратила внимание на знакомую книгу в ее руках, и между ними завязалась интересная беседа. Разглядев в новой знакомой острый ум и тягу к знаниям, профессор Лойц обеспечила ей протекцию – и Эльза наконец-то поступила в Академию, куда уже дважды безуспешно пыталась сдать экзамены. Став одной из немногочисленных девушек, допущенных к академическому образованию, она старательно делала вид, что не замечает ни косые взгляды, ни шепотки за спиной, ни палки, вставленные ей в колеса. Она бы ни за что не призналась, что в традициях наг, которые она с таким рвением изучала, больше всего ей импонировало то, что в их обществе доминировали женщины.       Эльза хорошо помнила и тот день, когда ее вызвали в ректорат. Помнила, как шла, словно в тумане, боясь и готовясь услышать новость об отчислении, и как удивилась, увидев обычно напыщенного ректора взволнованным и робеющим. Он показал ей письмо. Она начала читать; руки, которые тряслись от страха, сначала успокоились, а потом задрожали снова – но уже от возбуждения…       Наги приглашали двух ученых из Академии посетить их родину для культурного обмена. Остров, окутанный тайнами, куда едва ли ступала нога чужеземца! Эльза не могла поверить своему счастью. Она сразу догадалась, почему ее решили отрядить в это путешествие: тех, кто знал нажий язык и мог хоть немного говорить на нем, можно было пересчитать по пальцам одной руки. До сих пор сведения о расе, жившей в уединении на отдаленной земле, были так скудны, что могли стать предметом изучения разве что ярого фанатика. Из тех, кто помимо нее проявлял интерес к этой теме, Эльза могла назвать лишь профессора Лойц; было бы славно отправиться в путешествие вместе, но пожилая дама, увы, отказалась – в последнее время ее подводило здоровье. Так спутником и наставником Эльзы оказался профессор истории Арне – начитанный и, в общем-то, неглупый, но неприятный и надменный тип.       Эльза вдруг осознала, что видит скуластое лицо с крючковатым носом не только в воспоминаниях, но и наяву. Цвет его был пепельным; глаза, от природы выпученные, сейчас готовы были вывалиться из орбит.       – Эльза, милочка! Что ты тут делаешь?! – Арне прервался, и его стошнило прямо во вздымающиеся над бортом клочья пены. – Идем в трюм!       Едва успев утереть рот дрожащей рукой, он скрючился в новом спазме. Эльза изо всех сил вцепилась в мокрый канат. «Скиталец» качнуло, потрепанная русалка над бушпритом клюнула носом яростные воды.       Академия три месяца искала судно, которое согласилось бы доставить двух ученых к берегам далекой Махаталы. Остров, обитатели которого не терпели чужаков и безжалостно пресекали любую попытку вторжения, моряки предпочитали обходить за версту. Ходили слухи, что духи предков, которым поклонялись наги, оберегали священную землю мощными древними заклятьями. Эльза невольно задалась вопросом, не является ли нынешний шторм свидетельством силы этих духов.       Подумала она и о другой силе – той, что вела ее все это время, силе судьбы. Эльза была благодарна ей, невзирая на то, что отец, услышав о грядущем путешествии дочери, продал ее приданое и на вырученные деньги купил ей место на кладбище. Подняв глаза к грозовому небу, она мысленно обратилась к богине судьбы и удачи Фортэ, которой поклонялся ее народ, моля, чтобы приобретение отца не пригодилось семье так скоро. Затем она вспомнила строки из книги о путешествиях, которую стащила в капитанской каюте: попавшему в передрягу путнику целесообразно молиться не своему божеству, а тому, что покровительствует землям, на которых он стоит. Эльза понятия не имела, далеко ли от Махаталы находятся волны, по которым безжалостно швыряло их судно, но на всякий случай тихонько произнесла:       – О, великая богиня-змея Манасса, шепот заката и песнь рассвета! Смилуйся, сохрани наши души, сделай так, чтобы этот корабль не пошел ко дну.       

***

      Шторм утих только к утру. Проснувшись, Эльза осознала, что пространство вокруг нее на удивление неподвижно. Она села, ощущая, как после долгой качки тело продолжает ходить ходуном, и повернула голову к Арне. Он тер глаза и вздрогнул, когда в дверь каюты забарабанили.       Неужели?!       Наспех приведя себя в порядок, профессор и студентка вышли на палубу. Эльза бросилась вперед и повисла на фальшборте, разглядывая тонущий в рассветном тумане клочок земли. Она услышала суровый голос капитана:       – Дальше сами.       – Шутите? – Арне судорожно направил карманный телескоп в сторону далекой береговой линии. – До суши полдюжины километров!       – Мне эти воды незнакомы, – заявил бывалый морской волк, жуя мундштук трубки. – Еще не хватало сесть на мель под носом у змеелюдов. Да и тебе не повредит на весла подналечь, задохлик канцелярский.       Арне распрямил сутулые плечи и попытался показать характер, которого у него не было:       – Академия вам заплатила большие деньги, чтобы нас доставили до берега, слышите? До бе-ре-га!       – Где ты тут видишь Академию, нос ты чернильный? – сплюнул на пол капитан и поочередно кивнул на стоявших по бокам матросов. – Он, может быть, Академия? Или он?       Моряки скрестили руки, всем своим видом показывая готовность выкинуть ученого за борт, если тот продолжит артачиться. Беспомощно оглядевшись, Арне увидел, как Эльза бодро топает к веревочному трапу, подхватив туго набитый заплечный мешок.       – Постой, милочка! – заметался он. – Постойте, капитан! А обратно... Обратно-то нам как?       – Ровно через тридцать дней, на рассвете, «Скиталец» встанет на якорь в этом же самом месте. Рог протрубит трижды. У вас будет время до полудня, чтоб прыгнуть в лодку и добраться до борта. А коль не успеете – пеняйте на себя!       Устроившись в шлюпке, Эльза наблюдала за тем, как профессор, кряхтя, спускается следом. Его лицо все еще имело землистый оттенок; когда он уселся напротив, то показался ей дряхлым старцем, хотя на деле был ровесником ее отца. Он выглядел далеко не так уверенно, как во время экзамена, когда раз за разом валил ее дурацкими вопросами. Испытав прилив жалости, Эльза первая взялась за весла, подставляя солнцу и бризу обветренное лицо.       Тридцать дней... Как же это мало!       

***

      Прошло добрых два часа, прежде чем шлюпка заскребла дном по песку. Выбравшись на твердую землю, профессор облегченно простонал и жадно приник к фляге с водой, а Эльза развернула письмо, потрепанное от долгой дороги и частого перечитывания. Оно было написано секретарем шамана-матриарха, правительницы нагов, и среди прочего в нем говорилось, что приглашенных ученых встретит на берегу проводник. За время пути Эльза не раз задавалась вопросом, как проводник узнает, в какой части острова они высадятся и когда именно это произойдет. Она окинула взглядом непролазные джунгли, простиравшиеся впереди. Остров, казавшийся с корабля небольшим, теперь пугал ее своими масштабами.       – Эльсса из ака-дэмия?       Она повернулась на звук – и пожалела, что не родилась промокательной бумагой, чтобы накрепко впитать в себя это мгновение. Впервые в своей жизни она видела нага вживую. Он появился из тени густой листвы почти бесшумно. Эльзу не отпугнули ни резкие черты незнакомца, ни две сабли на его поясе. Переполненная вострогом, она зачарованно следила за быстрыми, струящимися движениями блестящего пятнистого хвоста.       Наг смерил ее испытующим взглядом. Выше пояса он выглядел, как обыкновенный мужчина, если не считать плоских зазубренных ушей. Смуглое поджарое тело облегала тонкая туника. Он был увешан диковинными украшениями и какими-то мешочками, через плечо болтался кожаный бурдюк. Эльза поклонилась и собралась было представиться, но проводник сухо бросил:       – Полссти за я.       И, развернувшись, вновь скрылся в зарослях, где Эльза теперь смогла различить узкую тропу. Опомнившись, девушка поспешила следом.       – «За мной», – скрипучий голос Арне заставил ее вздрогнуть: она на миг позабыла о существовании профессора. – Правильно говорить «ползите за мной», голубчик. И, как видите, мы не ползаем – мы ходим. Понимаете? Хо-дить.       Наг повернулся к Эльзе и поднял бровь:       – Сслуга вернутьсся корабль?       – Нет-нет, это не слуга! – Она отчаянно замахала руками. – Это мой наставник, профессор Арне! Про-фе-ссор!       – Ссор, – эхом повторил проводник и ухмыльнулся.       По-нажьи «ссор» означало «насекомое».       А насекомых тут было много. Чем дальше они продвигались в джунгли, тем назойливей становилась мошкара. Но Эльза не спешила прикрывать лицо платком; как одержимая, она вдыхала пьянящие ароматы цветов и трав, высматривала в ветвях яркие оперения незнакомых птиц. Здесь было не столько жарко, сколько душно; густые папоротники и раскидистые пальмы дышали влагой и жизнью. Проводник полз впереди, время от времени прорубая саблей лианы. Тропинка выглядела заросшей, нехоженой; неудивительно, ведь остров редко покидали и посещали.       Довольно скоро перед путниками выросла высокая отвесная скала. Эта была та самая естественная преграда, которая защищала Махаталу и ее обитателей; по легенде, сама Манасса ударила в центр острова кулаком – и вокруг него вздыбились неприступные стены. В тени каменных уступов, служивших дозорными вышками, Эльза заметила силуэты часовых. Каждый из них держал лук со вложенной стрелой. Наконечники, скорее всего, были смазаны ядом.       Проводник насвистел короткую мелодию. В ответ раздался стук механизмов, и в скале вдруг стал открываться проход. Арне снисходительно пробормотал под нос:       – Дикари освоили примитивную механику? Очаровательно.       Эльза поджала губы. В пути она не раз пыталась убедить профессора, что наги – вовсе не дикари, а вполне развитый и цивилизованный народ. Тот не слушал, ссылаясь на то, что все ее сведения получены из ненадежных источников. Когда у него кончались аргументы, он закатывал глаза и взмахивал костлявой рукой: «Народ, которым правят женщины, да еще и внемлющие духам? Этим все сказано».       На этой ноте Эльза не видела смысла продолжать спор. Она надеялась, что их рассудит само путешествие. И теперь, следуя по вырубленному в скале тоннелю, с нетерпением ждала, когда перед ними раскинется величие Золотого города...       Однако на выходе их встретили все те же джунгли, только с чуть более расхоженными тропами, и приземистые хибары, больше похожие на шалаши. Сердце Эльзы упало. Пожилой наг удил рыбу у поросшего тиной пруда, сидя на сложенном кольцами хвосте. Он проводил чужеземцев пристальным взглядом.       – У вас нечасто бывают гости, да? – впервые за долгое время подала голос девушка.       – Госсть нечассто. Чушшак чассто, – усмехнулся проводник и, увидев, что Эльза силится понять разницу, пояснил: – Госсть приглашшать. Чушшак приходить ссам.       Растительность постепенно редела, а тропа расширялась, превращаясь в тракт. За мостиком, перекинутым через небольшой ручей, стояла причудливая повозка с откидной крышей, инкрустированная резными пластинами. Проводник приоткрыл дверцу, приглашая ученых забраться внутрь. Оглядев пустующую упряжь, Арне растерянно потер шею:       – А где же лошади?       – Махатала нет лошшадь, – отозвался наг, ловко вскочив на облучок.       – Тогда кто...       Закончить он не успел: проводник издал ряд шипяще-свистящих звуков – и из кустов на обочине выскочили два гигантских питона. Они юркнули головами в хомуты, и повозка тотчас тронулась с места с такой скоростью, что Арне едва успел подхватить свой берет.       Джунгли поредели и отступили, открывая взору сердце острова, и у Эльзы перехватило дыхание. Они помчались мимо пастбищ и пашен, водоемов и деревень. Тут и там можно было заметить нагов, трудящихся в полях и огородах, таскающих воду из колодцев, латающих или строящих что-то. Раньше Эльза считала, что их поселения должны выглядеть аскетично ввиду ограниченности ресурсов, но куда бы ни пал ее взгляд, все вокруг сквозило любовью к красоте и к жизни. Дворы известняковых домов причудливой архитектуры украшали беседки, палисадники, яркие скульптуры и тотемы с цветными лентами. По ухоженным дорожкам скользили юркими стайками ребятишки, оглашая округу заливистым смехом. Эльза словно погрузилась в удивительный сон. Ей не терпелось открыть блокнот и начать записывать свои впечатления.       Глазея по сторонам, она не сразу заметила, как впереди замаячили утопающие в зелени пирамиды и башни Золотого города.       

***

      Эно, секретарь шамана-матриарха, оказался совсем молодым нагом с точеными чертами лица и цепким взглядом. Он встретил ученых в своем кабинете на одном из верхних ярусов Чертога и после краткого обмена любезностями усадил их за стол, уставленный экзотическими яствами. Кресла и столы нагов располагались вдвое ближе к земле, чем привыкла Эльза; невольно ей подумалось, что тут прекрасно бы себя чувствовали гномы. Она нашла эту мысль забавной, поскольку из всех рас наги были наиболее лояльны именно к гномам; ходили даже слухи о тайных торговых каналах между этими народами. И Эльза была склонна им верить: все свои самые ценные находки она откопала на прилавках гномьих торговцев.       – Должно быть, вы устали с дороги, – сказал Эно, изящно складывая руки. Речь его была правильной и беглой, но с акцентом, особенно заметным на шипящих согласных. – Не буду докучать вам долгими разговорами. Как вам известно, наше общество всегда было изолировано от остального мира. Издревле мы подчиняемся шаману-матриарху, великой избранной, а она, в свою очередь, передает нам волю духов и высших сущностей. Распоряжение пригласить человеческих ученых на Махаталу она получила от самой госпожи Манассы. – Он сопроводил свои слова почтительным кивком статуэтке богини – воинственной наге со змеями вместо волос, державшей в каждой из четырех дланей по клинку. – И все же, хотя никто на этом острове не посмеет усомниться в мудрости шепота заката и песни рассвета, боюсь, что некоторые из моих сородичей могут расценить ваше прибытие… неоднозначно. Посовещавшись, мы решили, что наилучшим выходом будет разместить вас в здесь, в кельях Чертога.       Арне отложил тарталетку с белой икрой неизвестного животного, которую осторожно дегустировал, и улыбнулся:       – Выходит, нас ждет поистине королевский прием?       Эльза попыталась скрыть тревогу. Слова секретаря и его холодная, как лед, любезность открыто намекали, что наги вовсе не рады двум иноземцам, приглашенным сюда из-за прихоти высших сил. Она ощутила это еще в повозке, когда та въехала во врата Золотого города. Взгляды… Шепотки… Эльза будто снова оказалась на первом курсе Академии. Прекрасная иллюзия, возникшая перед ней, так же стремительно распалась, и впервые за долгое время девушка затосковала по дому.       Заметив, что гостья ничего не ест, секретарь протянул ей тарелку с фруктами – как знакомыми Эльзе, так и нет. Понимая, что отказываться невежливо, она взяла дольку ананаса и начала медленно жевать.       – Боюсь, мы не так много знаем о том, как правильно принимать гостей, господин профессор, – Эно улыбнулся, но взгляд его оставался ледяным. – Однако мы приложим все усилия, чтобы ваше пребывание на Махатале оказалось как можно более приятным. Полагаю, вы слышали, что во всех ритуалах, плясках и песнопениях госпожу матриарха сопровождают ее помощницы, младшие шаманки. Их восемь, и они именуются ги-саарп – или, на вашем языке, Певчие змеи. Двое из них будут приставлены к вам, чтобы обеспечить ваш комфорт и оказать посильную помощь в решении любых вопросов. Разумеется, я также готов сделать для вас все возможное, и мои двери всегда открыты. Единственная проблема – в ближайшее время мне предстоит много отлучаться по делам.       Он завел рассказ о том, что скоро на острове начнется подготовка к главному событию года – Дню уробороса, празднику вечности и цикличности жизни, на котором наги чествуют духов предков и всемилостивую богиню Манассу. Эльза слушала краем уха, погрузившись в раздумья. Мало того, что двое простых ученых будут жить в Чертоге – сакральной цитадели в самом центре Золотого города, так им еще будут прислуживать шаманки из Певчих змей? Девушка беспокойно поерзала в своем низком кресле. Либо тут что-то не так, либо все эти годы она в корне неверно представляла себе социальную иерархию нагов.       – Так значит, этот праздник состоится аккурат перед нашим отбытием? – пришел между тем к выводу Арне; голос его звучал весело, щеки порозовели – кажется, в его чарке был алкоголь. – Вот так удача! Ты слышала, Эльза? Старушка Фортэ похлопотала за нас!       Эльза стрельнула глазами на Эно, интересуясь его реакцией на упоминание чужеземной богини; он лишь сдержанно улыбнулся. В дверь постучали. Секретарь поднялся и глянул в трапециевидное окно, из которого виднелись большие солнечные часы на площади.       – К моему великому сожалению, нам придется прервать нашу беседу, – поклонился он гостям. – Меня ждет другая встреча. Позвольте мне вверить вас в руки наших прекрасных ги-саарп.       За резными дверями их ожидали две наги. Одна выглядела именно так, как Эльза и представляла Певчих змей. Стройная, изящная, в красивом чешуйчатом лифе под почти прозрачной накидкой, она стояла, чинно сложив перед собой украшенные браслетами руки и излучая таинственность и благородство.       – Госпожа Эльза и профессор Арне, позвольте представить вам Тею…       Вторая нага, хотя ее облачение было идентично первой, казалась ее полной противоположностью. Загорелое мускулистое тело и спутанные волосы создавали впечатление, что их обладательницу только что вытащили из кузницы и нарядили в этот совершенно не подходящий ей наряд. Украшения сидели на ней криво и косо, будто их нацепили наспех.       – …И Кайну.       Тея, когда прозвучало ее имя, легонько кивнула, Кайна же отвесила поклон чуть ли не до земли, полный скрытой издевки. Выпрямившись, она грубо одернула съехавший лиф. Эно не обратил внимания – он смотрел на возникшего в коридоре слугу, подававшего ему знаки. Вскоре, бегло распрощавшись с гостями, он поспешил удалиться.       Эльза и Арне растерянно переглянулись.       – Простите, милочка, – неуверенно обратился к Тее профессор, изо всех сил стараясь не пожирать взглядом ее тело в откровенном наряде. – Вы говорите на общем наречии?       Нага отвесила церемонный кивок. Он повернулся к Кайне:       – А вы?       – Скашш, – с ухмылкой отозвалась та, ковыряясь в ухе.       – Ладно. Ясно. Одну минуту, пожалуйста. – Подхватив подопечную под локоть, он оттащил ее в сторону и занизил тон. – Слушай, Эльза. Давай-ка мне ту, что слева, а тебе правую, да? Я ж по-нажьи ни гу-гу. А для тебя он – как второй родной…       – Нет, это...       Большое преувеличение, мысленно закончила она, обернувшись через плечо. Тея стояла все так же прямо, сложив руки; Кайна бросила ковырять в ухе и теперь увлеченно ковыряла в пупке. Встретившись глазами с Арне, она щелкнула челюстями так, будто планировала съесть его на обед. Ученого передернуло.       – Мне же не нужно напоминать, – многозначительно шепнул он Эльзе, – что твои академические успехи зависят в том числе от благополучия твоего профессора?       Девушка покорно кивнула. Разумеется, ей не нужно было об этом напоминать.       

***

      Нажья архитектура обладала многими непривычными для Эльзы чертами, но главной из них, пожалуй, было полное отсутствие лестниц. Все восемь ярусов Чертога, массивной ступенчатой пирамиды на акрополе Золотого города, соединялись внутри наклонными площадками, порой пологими, а порой и нет. По ним было удобно ползать – и совершенно неудобно ходить. В какой-то момент, спускаясь вслед за остальными на нижний ярус, Эльза оступилась и едва не упала. Ее подхватила Кайна. Эльза ощутила легкий мускусный запах и силу, скрытую в крепких загорелых руках. Оцепенев, она начисто позабыла, как сказать по-нажьи «спасибо», и лишь смущенно кивнула.       Келья, в которой ей предстояло жить ближайшие тридцать дней, оказалась просторной комнатой, залитой солнечным светом и украшенной экзотическими растениями. Интерьер в традиционном махатальском стиле изобиловал острыми углами и зигзагообразными узорами. Единственным скругленным предметом здесь было плетеное гнездо из ротанга, которое заменяло нагам кровать. И когда Эльза отвернулась от окна, то с удивлением обнаружила, что Кайна с наслаждением растянулась на подушках в этом гнезде.       – Так значит, ты Эльза, да?       Девушка опешила.       – Ты... Ты говоришь на нашем языке?       – Я же ответила твоему смычку: скашш, – весело отозвалась Кайна и закинула руки под голову. Ее темный хвост с чернильным отливом свернулся на полу спиралью, кончик лениво покачивался из стороны в сторону.       – Скашш... – Эльза стянула заплечный мешок и торопливо пролистала свой блокнот. – Это означает... «апельсин»?       – Нет, апельсин это «ск'ашш», – Кайна сделала акцент на резком гортанном звуке. – А «скашш» – это что-то вроде «а то, спрашиваешь!» Ну, скажем, приходит ко мне вечером Руур и говорит: айда в таверну пить арак! А я ему – «скашш»!       Ее мимика была такой живой и непосредственной, что Эльза не смогла сдержать улыбку.       – Твой выговор очень чистый, – отметила она.       – А ты думала, ты одна такая ученая – в ступке толченая? – обнажила зубы Кайна, а потом пытливо сощурилась. – И раз уж мы об этом заговорили... Как тебе вообще взбрело в голову нагов изучать?       Щеки Эльзы залились краской, когда она вспомнила о романе непристойного содержания, после которого всерьез заинтересовалась этой расой. Она отвернулась и принялась рыться в сумке.       – Ну, мне просто стали интересны ваши обычаи. Традиции. Вера...       – Вера, – эхом отозвалась Кайна. Она встала и от души потянулась – так, что кончик ее хвоста на миг завибрировал. – Ты про веру в королеву-предательницу, бросившую свой народ и сбежавшую в Пантеон?       Эльза подарила ей еще один взгляд, полный удивления и недоверия.       – Разве вы, Певчие змеи, не должны воспевать мудрость богини?       – Ха, мудрость? – Кайна схватила статуэтку из настенной ниши и принялась играться ею, как обычной куклой. – Манасса обрела божественность, размахивая клинками. С чего бы ей быть мудрой?       Эльза хохотнула:       – Сила есть – ума не надо... Так у нас говорят.       Она тут же прикусила язык. Кайна уставилась на нее со странным выражением, и девушку пронзил страх: что, если все это было проверкой – уважают ли чужеземцы местную культуру? Но нага вдруг зашлась звонким смехом.       – Сила есть – ума не надо! – повторяла она, держась за живот. – Очень метко сказано, сестра!       Она села за чайный столик и разлила в две пиалы напиток с терпким пряным запахом. Решив, что новой знакомой можно доверять, Эльза опустилась напротив и тихо спросила:       – Разве Манасса укрылась в Пантеоне не из-за пророчества?       – Откуда ты знаешь о пророчестве?       Вопрос прозвучал резковато, напряженно. Эльза смущенно уткнулась в пиалу.       – Как-то на рынке, на прилавке гномьего торговца я обнаружила свиток... Большой удачей было его найти: он лежал в кипе старых бумаг для обертывания хрупких товаров. Гном бросил его туда, потому что оценщик сказал ему, что на свитке какие-то каракули, не представляющие ценности. Но эти каракули были древней письменностью нагов!       Кайна недоверчиво вскинула бровь:       – А ты знаешь древнюю письменность нагов?       – О, ну... Так, самую малость, и то со справочником. Пришлось изрядно попотеть, но из того, что я смогла разобрать... Богине нагов предрекли погибнуть от руки ее сородича, и это, эм... должно было привести… к катастрофе?       – Про катастрофу ты сама додумала, да? – Кайна легонько толкнула ее в плечо и заговорщицки подмигнула.       Эльза с облегчением отметила, что собеседница расслабилась, и смущенно кивнула. Кайна хмыкнула, сделала неторопливый глоток и повернулась к окну.       – «Когда богиню нагов пронзит клинок ее сородича, придет конец золотой эры, и стены Махаталы падут», – изрекла она. – Так там было сказано.       Эльза озадаченно склонила голову.       – По мне, звучит как самая что ни на есть катастрофа.       – Думаешь?.. – бросила Кайна, отстраненно вглядываясь в далекие облака.       Через мгновение, вырвавшись из размышлений, она повернулась к собеседнице и вновь расплылась в улыбке. Что-то в ней, во всей ее внешности было таким располагающим, что Эльза, даже осознавая, что уже наговорила много лишнего, решилась озвучить еще один вопрос:       – Все это как-то связано с Тайным знанием?       Кайна обреченно простонала, изображая сильную мигрень.       – Тебе и про Тайное знание известно, всезнайка двуногая?       – Ну, не мне одной, – словно оправдываясь, сказала Эльза. – На большой земле это что-то вроде расхожей байки.       Она тут же виновато почесала кончик носа: байка эта была вовсе не такой расхожей. И Кайна, раскусив ее маленькое лукавство, подалась через стол:       – Да ну?       Покраснев, Эльза потупилась.       – Ну, порой я слышала там и сям… Будто у нагов есть Тайное знание, которое они ревностно оберегают. Но никто не знает точно, что именно оно из себя представляет. Говорят, оно хранится в защищенном месте, в запертом с помощью чар ковчеге…       – Вот как? И что ты об этом думаешь?       Эльза дернула плечами. Не могла же она признаться, что давно мечтает, чтобы Тайное знание оказалось манускриптом с древними заклинаниями, способными снова вдохнуть магию в этот мир? Это было так по-детски…       – Тайное знание действительно существует, – помешкав, сказала Кайна, и в ее словах прозвучала скрытая горечь. – Оно – первая и единственная причина, по которой наги веками живут в изоляции и не подпускают к себе чужаков. Ты не услышишь о нем из разговоров и не прочтешь из книг, но каждый наг с рождения знает, что его священный долг – оберегать Тайное знание от мира, или же, что равнозначно, оберегать мир от Тайного знания. И не спрашивай меня, что оно такое… Суть его открыта только одному существу на земле – матриарху.       Заметив блеск в глазах Эльзы, Кайна строго вскинула палец:       – Но упасут тебя боги заикнуться об этом на встрече с ней!