Неомения

Эффи осторожно кралась к собственному дому, и Эдвард зачем-то повторял за ней, крадясь рядом. У него это получалось в разы лучше — хотя бы потому, что он не издавал ни звука. — Почему мы крадёмся? — прошептал он. — Не знаю… — выдохнула она. — А ты почему шепчешь? — Не знаю… Они походили на двух школьников, которых застукали за побегом из дома посреди ночи. Если бы не обстоятельства, Эдвард, возможно, даже усмехнулся бы. Они поднялись на крыльцо. Эффи кивком указала на дверь — та была чуть приоткрыта. Она перевела взгляд на Эдварда и молча кивнула. Теперь она была уверена. Никто, кроме Радована, не смог бы попасть в ведьмин дом без приглашения. Они осторожно вошли. Эдвард сразу почувствовал перемену в воздухе — тонкий, едва различимый запах пепла и дыма, будто от погребального костра. Аромат был ненавязчивым, чуть призрачным, но почему-то по спине Эдварда пробежали мурашки. Они заглянули на кухню. За столом, спиной к ним, расслабленно сидел мужчина. Он придерживал рукой тёмную стеклянную бутылку, и по запаху Эдвард сразу определил содержимое — медовуха. Эффи откашлялась. Мужчина встал, оборачиваясь. Эдвард мгновенно охватил его взглядом — и замер в странном неожиданном удивлении. Эффи никогда не описывала Радована внешне. И Эдвард представлял его иначе. Перед ним стоял мужчина чуть за тридцать, на полголовы ниже самого Эдварда. Заурядная одежда — потёртые джинсы, однотонная рубашка поверх тёмной футболки. Средняя комплекция, простая короткая стрижка, лёгкая небритость. Лицо обычное, без резких черт. В нём угадывалось небольшое сходство с Эффи, выдающее кровное родство: в округлых формах лица, в чуть взъерошенных бровях. Нос же, напротив, совсем другой — короче, округлее. Узкие губы. Кожа была темнее, чем у Эффи. Но выделял её не только цвет. Почти всё тело покрывали татуировки. Угловатые, незнакомые символы на языке вис, как те, что Эдвард видел на пальцах Эффи. Только здесь их были десятки. Они покрывали кисти рук, взбегали по предплечьям, обвивали шею. Лишь лицо оставалось нетронутым. А глаза… В них не было ничего. Ни тепла, ни холода. Только абсолютное, нечитаемое спокойствие, за которым могло скрываться что угодно. Глубоко посаженные, тёмно-серые, почти чёрные — они видели насквозь. Их блеск напоминал холодный отблеск на лезвии ритуального ножа. И этот блеск полоснул по чему-то глубоко внутри Эдварда. Против воли из груди вырвался резкий, короткий выдох — будто его с силой ударили под дых. Поездом. Эффи неуверенно улыбнулась. — Привет, Рад. Радован даже не взглянул на неё. Ни на секунду. Внимательные глаза впились в Эдварда — изучая, препарируя, как жука, которого вот-вот насадят на булавку. Эдвард не двигался, забыв, как дышать. Впрочем, он хотя бы мог похвалить себя за то, что стоял ровно, контролируя каждый мускул, чтобы не выдать нарастающую тревогу. Эффи нервно схватилась за его руку. Эдвард знал: они с ней оба боялись этой встречи. Просто причины у них были немного разные. — Это Эдвард Каллен, — протараторила она. Голос прозвучал выше обычного. — Мы вместе. Она сделала акцент на слове «вместе». Эдвард понимал. Для Радована — как ведьмака — не было никакого смысла в словах, вроде «мой парень». Вис не вешали подобных ярлыков, а «мой» — и вовсе приравнивалось к собственничеству. Свободолюбивые вис не позволяли себе такого. И от этого Эдварду становилось стыдно за собственные частые мысли, в которых Эффи была только его. Радован медленно перевёл взгляд на их сцепленные руки. Эдвард не мог прочесть в этом взгляде ничего. Разумеется, не мог. Он уже знал: все вис — закрытые книги. Но смириться с тем, что он не слышит одну Эффи, было трудно, а теперь перед ним стоял ещё и потенциально опасный ведьмак, в чью голову ему тоже не дано заглянуть. — Телепат, — произнёс Радован. Холодно. Без вопроса. Его голос был негромким и спокойным. Слишком спокойным. Такое спокойствие не говорило о лидерстве — как у Карлайла, который словно бы сообщал: «Я — глава, и вы будете слушать». Нет. Это было другое. Это было спокойствие бездны, которая шептала: «Ты умрёшь прежде, чем успеешь возразить». Эдварду показалось, что стены кухни чуть сдвинулись — но он не был уверен, произошло ли это на самом деле или только в его воображении, под гнётом голоса тёмного ведьмака. Он внутренне подобрался, хотя где-то в глубине инстинкты кричали ему убираться отсюда немедленно. — Да, сэр, — ответил он. И сделал полшага вперёд. Протянул руку, не прерывая зрительного контакта с Радованом. Две секунды тишины растянулись в вечность. Радован подался вперёд и взял его за руку. Их ладони сомкнулись. Эдварду показалось, что он услышал лёгкий, какой-то призрачный смешок. А затем — почувствовал покалывание, едва уловимое. Он не знал, что делает ведьмак, но решил не отступать и довёл рукопожатие до конца. Эффи стояла рядом и нервно кусала губу. Она переводила взгляд с одного на другого, будто наблюдала за дуэлью. Она почувствовала, как Радован использовал силу, и хотела вмешаться — но передумала. Плохая идея. Она знала: он просто дразнил умбру. Маленький фокус, чтобы проверить, из чего сделан партнёр её воспитанницы. И Эдвард выдержал. С блеском. — Ты забыл дышать, — бросил Радован. Эдвард не понял: шутка или снова констатация факта. Но на всякий случай вдохнул. — А он послушный. — Радован перевёл взгляд на Эффи. Лицо его оставалось всё таким же безразличным. Но Эффи вдруг выдохнула — громко, с явным облегчением. И по этому выдоху Эдвард понял: Радован не намерен убивать его. Прямо сейчас. Пока Эффи второпях взбегала по лестнице, Эдвард остался на кухне наедине с Радованом. Мужчина взял со стола тёмную бутылку и произнёс всего одно слово: — Присаживайся. Это не было командой. Но не подчиниться оказалось невозможно. Эдвард опустился на белый резной стул, а Радован остался стоять, прислонившись спиной к раковине, небрежно держа бутылку за горлышко. Они молча изучали друг друга. Сверху доносился грохот — что-то двигали, что-то роняли — а потом по ступеням застучали быстрые лёгкие шаги. Эффи влетела на кухню запыхавшаяся. Волосы спутались, щёки горели — то ли от беготни, то ли от волнения. Радован молча протянул руку. Она вложила в его ладонь оберег с крохотными зелёными кристаллами, похожими на бархатистый мох. Оберег, который не скрыл её от того, от кого должен был. Радован уставился на камень, сжав его в пальцах. — Верни его потом, — выпалила Эффи. Наставник поднял на неё тяжелый взгляд исподлобья. — Зачем? — Это память. Радован ничего не ответил. Только вернулся к изучению артефакта, круча его в руке так и эдак. — У меня есть догадка, — произнёс он наконец. — Какая? Он снова оглядел Эдварда — от макушки до пят — прежде чем заговорить. — Он телепат. Редкий дар. И особенный. Эдвард чуть выпрямился, будто стать телепатом при перерождении было его личным достижением. Радован вздохнул — так тяжело, словно не спал целую вечность. — У сознания есть дверь. Телепат открывает каждую из них. Твоя дверь, — он кивнул на Эффи, — закрыта от всего. На ней висит огромный амбарный замок. Эффи слушала, кивая с серьёзным выражением лица. Эдвард видел, как она превратилась в маленькую девочку, внимающую наставлениям родителя. Он вдруг забыл, где находится, и не сдержал лёгкой полуулыбки. А спохватившись, быстро вернул лицу нейтральное выражение. — Это как идти по узкому коридору, — продолжил Радован, — нащупывая ряд открытых дверей, а потом наткнуться руками на замок. Эффи склонила голову набок, осмысливая. А Эдвард поразился тому, как точно это описание совпадало с тем, что он сам почувствовал, когда впервые встретил её. — Оберег сработал как надо. Это высокий забор. — Радован кивнул в сторону вампира, даже не глядя на него. — Но его дар нащупал твоё сознание. Он просто обошёл забор и упёрся во входную дверь. Эффи искренне изумилась. — То есть если бы не телепатия, он бы тоже меня не заметил? Как и другие? Радован отпил из бутылки. — Это теория. Надо проверить. — Он отставил опустевшую бутылку на столешницу и вдруг перевёл взгляд на Эдварда. — Есть планы на лето? Эдвард опешил. — Нет, сэр? — ответил он вопросительно. — Как часто ты питаешься? — В среднем — раз в неделю. Он отвечал честно, не задумываясь. Врать не имело смысла. И было попросту опасно. — У твоего клана такие же глаза? — Да. — Интересно… Глаза Радована заметно сузились. В их тёмной глубине мелькнули едва различимые стальные блики. Эдварда накрыло дежавю. Вопросы о его природе. Любопытный блеск в глазах. Он уже видел это. Только те глаза были цвета лесной чащи, а блики — озорными светлячками. Здесь же, пусть глаза и не казались такими прекрасными, за маской холодности, под грузом прожитых веков скрывался тот же пытливый ум. Ум, который жаждал разгадать загадки, с какими ещё не сталкивался. Уловив это сходство, Эдвард чуть расслабился. Сам не понимая, почему. — Пакуй чемоданы, Эдвард Каллен, — бросил Радован, направляясь к лестнице. — Ты едешь в отпуск. И скрылся на втором этаже. Сверху послышался негромкий щелчок закрывшейся двери гостевой спальни. Эдвард и Эффи переглянулись в полном изумлении. А потом Эффи прыснула. Напряжение, копившееся в ней всю последнюю неделю, хлынуло наружу неудержимым истерическим смехом. Она прикрывала рот ладонью, стараясь смеяться тихо, плечи тряслись, а глаза блестели от выступивших слёз. Эдвард тоже не выдержал и засмеялся вместе с ней. Она подошла ближе, и он схватил её за руку, притягивая к себе. Она смеялась так заразительно, что он захотел поцеловать её — немедленно. Но Эффи быстро зажала его рот ладонями. — С ума сошёл?! — прошептала она, но в голосе звенело веселье. Тогда Эдвард резко подхватил её на руки — она пискнула от неожиданности — и на вампирской скорости вынес сначала во двор, а оттуда к самой дальней кромке леса, по другую сторону от резервации. Там он осторожно поставил её на землю, прислонив спиной к широкому стволу старой ели. — Здесь можно? — спросил он, уже наклоняясь. — Нужно, — прошептала она ему в губы и поцеловала первой.