Неомения

Эффи настояла на поездке в Порт-Анджелес: требовалось кое-что купить перед путешествием. — У тебя нет одежды? — уточнил Радован. — У меня нет подходящего по размеру купальника, — ответила она и обворожительно улыбнулась, будто это всё объясняло. Радован ничего не сказал. Только медленно закрыл глаза, выдохнул — тихо, но достаточно красноречиво — поднялся и молча направился к двери. Уже в пути, когда они какое-то время ехали под приглушённое бормотание радио, Эффи нарушила молчание. — Ты не спрашиваешь. — Ты уже рассказала всё, что мне нужно знать, — ровно ответил он, не отрывая взгляда от дороги. Эффи замялась. Пальцы теребили край рубашки. — И не будет наставлений? Радован бросил на неё короткий взгляд. — А нужно? — Нет, — признала она, — но… я не знаю, это как-то странно. Что ты молчишь. А я не знаю, что сказать. Он помолчал, обдумывая её слова. А потом произнёс — всё тем же спокойным, лишённым всякого осуждения тоном: — Так и скажи, если просто хочешь поделиться. Эффи смутилась. Ей действительно хотелось. До дрожи. Она не могла делиться с Анджелой или другими одноклассниками — они были людьми, которые ничего не знали. Не могла делиться с волками — те не желали слышать и слова о хладных. Не могла делиться даже с Калленами — их мысли были открыты Эдварду, а значит, любое слово тут же становилось бы известно и ему. Не то, чтобы ей было что скрывать — просто о некоторых вещах хотелось услышать мнение со стороны. Радован много лет был единственным, кому она рассказывала всё. От серьёзных наблюдений над древними фолиантами до глупых и незначительных историй, которые с ней приключались в его отсутствие. А теперь, после долгой разлуки, когда внутри скопилось столько всего, он не спрашивал. А она не знала, захочет ли он слушать то, что ему может не понравиться. — Я боюсь, что расстрою тебя, — призналась она наконец. — Чем? — Он даже бровью не повёл. — Тем, что развлекаешься с парнем? Или тем, что этот парень — умбра? Эффи затараторила, не успев подумать: — Я не развлекаюсь, я… ладно, может, немного развлекаюсь… но это не просто веселье, понятно? Это другое! — Ты его любишь? — спросил Радован, не отрывая взгляда от дороги. Эффи покраснела так, как не краснела никогда в жизни. Щёки запылали, и она отвела взгляд к окну. — Нечестно! — выпалила она. — Нельзя говорить «это» слово! Радован пожал плечами. Лицо его оставалось таким же спокойным, но Эффи слишком хорошо его знала: он веселился. — А он его говорил? — поинтересовался он будто бы невзначай. — Нет! — Она мотнула головой и уставилась на медлительную машину впереди. Мысль мелькнула сама собой: Эдвард бы уже давно её обогнал. — Для него это тоже не просто слова. Он читает мысли. И знает, как часто люди разбрасываются этим, не имея ничего в виду. — И он не разбрасывается? — Никогда. Радован коротко кивнул. — Понятно. Эффи едва заметно надулась. Они снова замолчали, но тишина продержалась недолго — она быстро сдалась. — Просто я думала… — заговорила она, и голос снова стал энергичным, взволнованным, — что ты осудишь. Или, не знаю, попытаешься вразумить меня. Я не понимаю тебя. Ты злился, когда я впервые рассказала. — Я не злился, — поправил он спокойно. — Я переживал, что ты можешь быть в опасности. Это разное. — Значит, сейчас ты считаешь, что я не в опасности? — Я пока не решил. — Он помолчал. — И с чего бы мне осуждать тебя? — Потому что он — умбра. Радован устало вздохнул — так, словно ему снова приходилось объяснять прописные истины. — Я думал, за полторы сотни лет мне удалось донести до тебя, что я из тех, кто предпочитает не поддаваться предубеждениям. И, вроде как, учил тебя тому же. — Но ты всегда говорил быть осторожной с умбрами… — Потому что они могут быть опасны, — кивнул он. — Это факт. Как и то, что могут не быть. А ты, насколько я понял, была осторожна, а не сразу бросилась ему на шею. — Он перевёл на неё короткий взгляд. — Или я не прав? Эффи оживилась. — То есть… ты не осуждаешь? — Нет. — Одобряешь? — Тебе не нужно ничьё одобрение, Эффи. Ты вис, а не человеческий ребёнок. — Твоё — нужно, — просто сказала она. Маска спокойствия на лице Радована дрогнула. Всего на миг: глаза чуть расширились, брови едва заметно дёрнулись. Он не ожидал. — Ты мне дорог, — продолжила она. — Так что твоё мнение имеет значение. — Ясно, — бросил он — чуть быстрее, чем обычно. А после паузы добавил: — Ладно. Я всё понимаю. Ты почти «расцвела», а он, объективно, хорошо сложен и… — Духи, Рад! — Она закрыла лицо руками и вжалась спиной в сиденье. Уголки губ ведьмака дрогнули в тихой, едва уловимой ухмылке. Эффи этого не заметила. — Кроме того, — глухо продолжила она из-под ладоней, — мы ещё… мы не занимались… Радован приподнял ладонь, останавливая её: — Избавь от подробностей. — Но мне больше не с кем это обсудить! — взорвалась она. — А ты же мой наставник. Разве не должен во всём мне помогать? Наставлять? Он тоже вжался в спинку сиденья. Где-то глубоко внутри он всегда надеялся, что ему вечно удастся избегать этой темы. — Так… — медленно начал он, впервые за столетия вынуждая себя подбирать слова, — в чём проблема? Кто-то из вас не хочет, или… Эффи занервничала — ей впервые в жизни выпала возможность обсудить личные деликатные проблемы, и она не знала, с чего начать. — Мы оба хотим! Но он боится. Радован приподнял бровь. — Он чудовищно тревожный! А ещё — сильный, — поясняла она. — Очень. И боится сделать мне больно, если ослабит контроль. — Так сделай пойло защиты, — предложил он так, будто это было очевидно. — Я думала об этом. Но не хочу. — Она снова покраснела. — Не хочу, чтобы чувства притуплялись. Радован на мгновение зажмурился. Ну почему это не маленькие аллигаторы? — Ну и ещё это его воспитание! — продолжала Эффи, всё больше распаляясь. — Он, блин, джентльмен. Ну знаешь, которые открывают двери, подают руки и не делают ничего лишнего. — По тому, что я видел на твоём диване два дня назад… — начал было он. Эффи устало застонала. — Ну, мы немного продвинулись… — призналась она и тут же сникла. — Но я не знаю, сколько ещё смогу это терпеть… — Эффи… — Радован бросил на неё взгляд, полный отеческой усталости. — Ты женщина. Он мужчина. Это не так уж сложно — заставить его… — Я не хочу его заставлять. — Она прислонилась лбом к прохладному стеклу. — Он себя возненавидит, если сделает что-то, к чему ещё не готов сам. А он не готов — не готов позволить себе быть счастливым. Словно наказывает себя. Она прикрыла глаза, выдыхая и оставляя след на стекле. Радован помолчал. А потом тихо произнёс: — Тебе всегда нравились сложные случаи, да? Эффи, которая уже начала хмуриться, вдруг усмехнулась. Звук вышел странным. Она ощутила в его вопросе тепло, которое наставник привык скрывать. — Он правда хороший, Рад. Честно. — Ясно. Они замолчали. Эффи почувствовала такое облегчение оттого, что наконец смогла выговориться, что глаза стали влажными. Она быстро сморгнула набежавшую влагу и уставилась вперёд. Впереди уже виднелся большой торговый центр Порт-Анджелеса. — Тебе тоже плавки купим, — бросила она. — Ни за что, — отрезал Радован чуть громче обычного, вызвав приступ смеха у племянницы.