Неомения

Эффи, Эдвард и Радован шли по вечернему аэропорту в направлении частного выхода. Оба мужчины двигались спокойно — каждый в своём ритме — а Эффи трусила впереди, то и дело оборачиваясь, чтобы бросить короткий взгляд то на одного, то на другого. Она заранее оделась полегче, готовясь к долгому перелёту в жаркий климат: удлинённая льняная футболка без рукавов, свободные шорты-карго цвета хаки и простые кожаные босоножки. Всё лёгкое, дышащее. Огромная дорожная сумка, почти неподъёмная на вид, угрожающе перевешивала хрупкую фигуру. — Тебе не тяжело? — спросил Эдвард. Он уже знал ответ, но всё равно не мог не спросить. Руки чесались отнять у неё эту ношу, однако он заранее приготовился к отказу. — Всё путём! — радостно отозвалась она. Эдвард тоже оделся легче обычного: светлая футболка с V-образным вырезом мягко облегала плечи и грудь, лёгкие бежевые брюки сидели низко на бёдрах, а вместо привычных ботинок и кроссовок — сандалии, открывающие щиколотки. Эффи поймала себя на том, что разглядывает его чуть дольше, чем следовало. — Тебе идёт летний прикид, — подмигнула она и, не сбавляя темпа, пошла спиной вперёд. Радован шагал рядом с Эдвардом и не отставал, несмотря на ощутимую разницу в росте. Он почти оделся под стать климату — тёмная льняная рубаха с длинным рукавом скрывала татуировки, а вот джинсы и лёгкие ботинки менять на что-то другое он, видимо, не захотел. — Насколько мне известно, — заговорил он, глядя прямо перед собой, — умбры не особо любят жару. Из-за медленного кровообращения организм плохо охлаждается. — Терпимо, — коротко отозвался Эдвард. И, набравшись смелости, задал вопрос, который беспокоил его уже несколько дней: — Как вы летаете, если техника рядом с вами выходит из строя? Эффи, только начавшая идти как положено — лицом вперёд — резко обернулась. — Не вся техника, — ответил Радован. — Только незначительная. И мелкая. — Мой граммофон был очень значительным! — возмущённо вставила она и тут же пояснила, обращаясь уже к Эдварду: — Эта штука защищена круче, чем мой дом. Там защита по всей обшивке, а кабина пилота — вообще настоящее убежище. Эдвард осторожно уточнил: — А пилот… — Мой старый друг, — перебил Радован. — Работает на меня много лет. Как и его отец до него. Можешь не беспокоиться — он не задаёт вопросов. Эдвард кивнул. У него и правда отлегло. Они миновали посадку и вскоре поднимались на борт сверхдальнего двухмоторного самолёта бизнес-класса. Эдвард видел подобные машины раньше — его семья арендовала такие время от времени — но этот отличался. Чем-то трудноуловимым: то ли атмосферой, то ли тем, что он явно не предназначался для обычных пассажиров. Из кабины пилота вышел коренастый мужчина лет пятидесяти с угрюмым лицом человека, который давно разучился удивляться. Эдвард отметил, что на нём не было стандартной для таких случаев пилотной униформы — обычная белая рубашка и чёрные брюки. Но выглядел он опрятно. Он пожал руку Радовану, и они обменялись несколькими словами на русском. Пока Эдвард разбирал отдельные знакомые слова, Эффи уже шагнула вперёд и поздоровалась — тоже по-русски, легко и непринуждённо: — Привет, Павел, как ты? Эдвард понял. Угрюмость Павла чуть отступила — ровно настолько, чтобы он сдержанно кивнул. — Добрый вечер, Эфир. Дальше Эдвард разобрал только обрывки: что-то о семье, что-то о маленьких детях. Когда взгляды Павла и Эдварда наконец встретились, вампир, собравшись с духом, поздоровался на ломаном русском. Эффи рядом издала короткий восторженный вздох. Павел же лишь кивнул — сухо, но без враждебности. Из его мыслей Эдвард выхватил одно понятное ему русское слово, прозвучавшее эхом: «упырь». — Ты не говорил, что учишь русский! — Эффи сияла и, схватив его под руку, потащила вглубь салона. Внутри оказалось просторнее, чем он ожидал. Почти не было кресел вдоль бортов — тех, что он привык видеть в арендованных самолётах, как и столиков. Вместо них — широкий диван в центре, где уже расположился Радован, пристёгивая ремнями большую потрёпанную сумку к стене напротив. Эффи тянула Эдварда дальше, в хвост. И он занервничал. Потому что знал — что там. Там, прямо перед туалетной кабинкой, стояла широкая кровать. Самая обыкновенная, застеленная свежим бельём, точно в гостиничном номере. Эффи уже деловито запихивала их сумки в специальный комод, а Эдвард застыл в проходе, бросая короткие виноватые взгляды в сторону Радована. Разумеется, он не собирался делать с Эффи ничего… такого. Особенно когда её дядя сидел в десяти шагах. Но сам факт — то, что они будут лежать рядом, на одной кровати — казался жутко, непоправимо неправильным. Эффи тем временем щебетала о том, какие фильмы и мини-сериалы она прихватила с собой. Прямо перед кроватью висела небольшая плазма с дисковым проигрывателем, и она предвкушала, как они посмотрят всё это, пока будут лететь. Но Эдвард едва слышал её — слишком занятый внутренней борьбой. Она уже собиралась закрыть дверь-купе, когда он остановил её, осторожно взяв за запястье. — Не надо, — прошептал он. Эффи бросила на него непонимающий взгляд. Пожала плечами, не став спорить, и просто потянула за собой на кровать, где уже лежали коробки с дисками. Весь полёт Эдвард старался не двигаться. Эффи большую часть времени лежала рядом. Иногда садилась, вставала размять ноги, но неизменно возвращалась обратно — к нему, под бок, укладывая голову на плечо. Когда ей надоел сериал, она выключила плазму и повернулась к нему с новым энтузиазмом: принялась расспрашивать об основах русского языка — что он уже выучил, что понимает на слух, а что пока нет. — Почему ты не рассказал раньше? — спросила она, и в голосе прозвучали крохотные нотки обиды. Эдвард лишь виновато объяснил: посчитал свой уровень слишком низким, чтобы делиться — но обязательно сообщил бы, как только достиг бы прогресса. Потом она уснула на его груди. Просто закрыла глаза и провалилась в сон, а он остался лежать, боясь пошевелиться. В какой-то момент Эффи по-хозяйски закинула на него ногу, и Эдвард замер окончательно, не смея шевельнуть даже пальцем. Это был не первый раз, когда Эффи спала с ним. Иногда она засыпала на его плече во время просмотра фильма на диване в её гостиной. Когда потеплело — на пледе во дворе. Один раз они спали в её постели. Лёжа на зелёном покрывале, напоминающем мох, просто болтали, пока Эффи не отключилась практически на полуслове. Эдвард тогда был предельно осторожен: лежал неподвижно, точно каменный саркофаг, боясь лишний раз вздохнуть, пока Эффи во сне прижималась к нему всем телом. Она всегда засыпала быстро — где бы они ни были, а он считал её вдохи и выдохи, пока первые серые лучи не напоминали, что пора возвращаться к реальности. Бывало, конечно, что он и сам засыпал, держа её в объятиях. Но сложившаяся ситуация была совершенно другого уровня… И когда мимо дважды прошёл Радован — сперва в туалет, потом обратно — Эдвард вообще забыл, как дышать, и даже притворился спящим. Так, на всякий случай. Самолёт приземлился глубокой ночью. Эффи, не проснувшаяся до конца, практически висела на Эдварде, сонно цепляясь за его футболку, пока он осторожно вёл её к выходу. Пелион встретил их неожиданной для июня прохладой — свежий воздух пах морем и горными травами, и даже Эдвард, обычно равнодушный к температуре, отметил приятную бодрящую свежесть. Такси ждало у аэропорта, чтобы отвезти их через спящие деревушки к причалу. У причала они подошли к катеру, явно приготовленному специально для них. Радован молча занял место за штурвалом и вывел судно в ночное море, держа курс куда-то в непроглядную темень, где звёзды сливались с водой. Когда берег остался далеко позади и только ветер свистел в ушах, а солёные брызги изредка долетали до лица, Эффи повернулась к Эдварду и негромко спросила: — Ты видишь? Она не стала повышать голос, зная, что он услышит её сквозь любой шум. Эдвард всмотрелся в темноту. Ничего. Только море — бескрайнее, чёрное, сливающееся с горизонтом. Даже безупречное зрение, способное различать предметы в полной тьме и на огромных расстояниях, не находило ни единого ориентира. Он молча покачал головой. — Тогда не пугайся, ладно? — добавила она так же тихо. Эдвард не понял, чего именно не должен пугаться, но челюсть рефлекторно сжалась. Он уже хотел спросить, что она имеет в виду, когда море внезапно затянуло туманом. Густым, непроницаемым — в ночной темноте он выглядел как ритуальная дымка, поднимающаяся от самой воды, обволакивающая всё вокруг. Эдвард напрягся. Инстинкты зазвенели, предупреждая об опасности. Но Эффи сжала его пальцы и ободряюще улыбнулась. Теперь ему стало ясно, о чём она предупреждала.