Неомения

Маслкар летел по дороге в сторону дома Эффи, урча мотором так, что птицы разлетались с обочин. — Может, всё же в бар? — жалобно протянула Кая, растягивая слова. — Я голодная… — Ни за что, — отрезала Эффи. — Ты, я, бар — никогда. Кая громко рассмеялась, ничуть не обидевшись. — Ещё дуешься? Эффи промолчала, уставившись в окно. — Так и живёшь с Радованом? — сменила тему Кая, и в голосе мелькнуло что-то похожее на оживление. — Нет. Но он иногда у меня живёт. Кая заметно подобралась: — Он сейчас у тебя? — Нет! — Эффи закатила глаза, не сдержав смешка. Кая разочарованно цокнула языком. — Очень жаль. — Она выдержала паузу и вдруг спросила: — Это был кюкэцуки на парковке? Услышав мягкое, почти нежное японское слово «вампир», Эффи расцвела мгновенно — так, что скрыть это было невозможно. Губы сами растянулись в улыбке, глаза засияли. — Да… Кая уставилась на неё как на сумасшедшую. — Погоди. Так это твой парень, про которого ты писала? Вампир? Эффи рассмеялась, будто только и ждала повода. А Кая не унималась в своём возмущении. — Он же… холодный! Эффи смутилась и опустила взгляд на свои кеды. — О, да… Кая не верила собственным ушам. Приподняла бровь. Прищурилась. — И очень… чувственный. — мечтательно добавила Эффи едва слышно, не поднимая глаз. Кая громко усмехнулась. — Ха! Так вот оно что, — протянула она с явным удовольствием. — Двести лет без секса, потому что другие для тебя слишком тёплые? Она запрокинула голову и отрывисто расхохоталась, перекрывая шум мотора. Эффи, краснея, ткнула пальцем в сторону съезда, ведущего к дому, и буркнула: — Туда. Кая развалилась на диване, закинув высоченные ботильоны на журнальный столик с видом человека, который абсолютно уверен, что именно здесь и находится центр вселенной. Она лениво покрутила головой, разглядывая гостиную — лианы под потолком, гирлянды, горшки с растениями. — Мне нравится, — сообщила она наконец. — Лучше, чем та серая убогая конура в Орлеане. Эффи вышла с кухни со стаканом молока и, недолго думая, пнула гостью по ноге — не сильно, но ощутимо. — Ноги! Наверх в шпильках не пущу. — Какая ты нудная! — взвыла Кая, но ноги убрала, сбросив ботильоны на пол с громким стуком. Один завалился на бок, второй остался стоять, как памятник дурному вкусу. — Дверь показать? — обворожительно улыбнулась Эффи, протягивая ей стакан. — Спасибо, дорогая, в другой раз, — парировала Кая, принимая молоко с не менее очаровательной улыбкой, и осушила стакан в один присест. Их маленькая дуэль закончилась так же быстро, как началась. Эффи рухнула на диван, они оказались рядом — плечом к плечу, как когда-то давно, в другой жизни, в другом городе. — Тебе тут не понравится, — предупредила Эффи, улыбаясь. — Мне уже не нравится. Тухло тут. — Кая сморщила нос и демонстративно повела плечами. — А вон там волки. — Эффи кивнула в сторону сада. Кая мгновенно ощетинилась. Села прямо, втянула голову в плечи, и по лицу пробежала инстинктивная гримаса отвращения — как у кошки, которой сунули под нос лимон. — Фу… Эффи от души расхохоталась. Кая фыркнула и снова откинулась на спинку дивана, скрестив руки на груди. Внезапно она резко подалась вперёд и шумно втянула воздух у самого плеча подруги. Эффи даже не дёрнулась, привыкшая к таким выходкам. Кая откинулась обратно с выражением глубочайшего разочарования на лице. — Не так уж твой вампир хорош, раз ты голодная. Эффи откинулась на подлокотник. Голова запрокинулась, волосы свесились до пола. Она глядела в потолок невидящим взглядом. — Всё не так просто, — вздохнула она и замолчала. Потом приподнялась на локтях и добавила с улыбкой: — Но мы идём к этому. — Ну, ты знаешь, — Кая поставила пустой стакан на столик, — если захочешь, я всегда к твоим услугам. — Она повернулась к Эффи и состроила самое грустное личико из своего арсенала. — Я останусь? — Гостевая занята. Но тут можно. — А с тобой? — Кая захлопала ресницами. Эффи захихикала, потянулась за телефоном, брошенным на журнальный столик. — Можно. Она быстро набрала сообщение Эдварду: «приходи после заката». А следом, второе: «не верь ничему, что она скажет. или подумает». И, отбросив телефон обратно, повернулась к подруге — та уже стягивала кожаную куртку, явно намереваясь остаться надолго. Когда Эффи открыла Эдварду дверь, из гостиной грянули громкие аккорды рок-н-ролла семидесятых. Он сразу увидел её — девушку с парковки. Она танцевала, двигаясь с плавной, какой-то звериной грацией, и его дар уловил её мгновенно. Как и тогда, на парковке, это звучало странно: не один внутренний голос, а сразу несколько. Одни говорили по очереди, другие перебивали, третьи щебетали на незнакомом языке, предположительно — японском, которого Эдвард не понимал. Голоса наслаивались друг на друга, сливаясь в пёстрый, почти осязаемый гул. Она не была человеком — это стало очевидно по запаху. От неё пахло лисой — дико, зверино — но запах был разбавлен чем-то тёплым и пряным: сандал и, кажется, лотос — он не мог определить точно. Эдвард быстро сложил кусочки пазла. Рассказы Эффи о старой подруге. О версипеллис-лисице. О кицунэ. — Это Кая, — устало бросила Эффи, кивая в сторону танцующей. Кая не остановилась. Бросила на Эдварда короткий небрежный взгляд — и улыбнулась. Так, словно ждала его всю свою жизнь. — Привет, Эдди, — пропела она, и голос её был до того приторно сладок, что у него по спине пробежал неприятный холодок. — Не зови его так, — резко оборвала Эффи, закрывая дверь. Кая молча кивнула, продолжая легко двигаться под музыку. Босые ноги бесшумно скользили по каменному полу. Голоса в её голове будто принадлежали одному человеку, но разнились: тембром, скоростью, манерой речи. Одни хихикали над Эффи, гадая — ревность это или какая-то извращённая форма материнской защиты. Другой предлагал назвать Эдварда «Эдди» ещё раз — прямо сейчас. Пара других увлечённо спорили, смогут ли соблазнить этого вампира, и если да — то как быстро. Кая приблизилась на шаг и шумно вдохнула, втягивая его запах. Хор голосов в голове защебетал в унисон. Эдвард сумел разобрать только: «он очень голоден», «у нас есть шанс» и — отдельно, с особым смаком — «девственник». Эдвард напрягся. Челюсть сжалась сама собой, лицо помрачнело. — Такой серьёзный, — пропела Кая, продолжая танцевать. — Не нравится то, что видишь? Теперь она двигалась так, чтобы он мог разглядеть её аккуратную, гибкую фигуру. Без шпилек она оставалась по-прежнему высокой — хоть и ниже него — худощавой, но каждое движение дышало отточенной, древней грацией. — Ты лисица? — спросил он. Эдвард уже знал ответ. Кая пришла в чрезмерный восторг, будто ей только что сделали лучший комплимент в жизни. — Какой догадливый! — всплеснула она руками. — Обняла бы тебя, но, боюсь, Эффи меня убьёт быстрее. Эффи, стоявшая рядом и молча наблюдавшая за их знакомством, наконец заговорила: — Не обращай внимания на её «сигналы». Она делает это, даже когда не хочет. — Кто сказал, что я не хочу? — хищно улыбнулась Кая. Глаза её прикрылись, и Эдвард отчётливо увидел в этом выражении лисью морду — хитрую, острую. — Я слышу множество голосов… — произнёс он. Кая застыла. Впервые с момента его появления она остановилась. — Ты слышишь? Мои голоса? — Да. — Ты не говорила, что он чтец! — Кая резко обернулась к Эффи, в голосе прозвучала почти детская обида. — Ты слышишь все девять одновременно? — Глаза Эффи зажглись знакомым, жадным любопытством. — Как это звучит? — Как толпа людей, — ответил он. — Некоторые говорят друг с другом одновременно. На разных языках. Кая соблазнительно захихикала, и несколько голосов в её голове радостно заулюлюкали. Один запел. Ещё один начал приглашать Эдварда на танец — настойчиво, с игривыми нотками. — Это мои хвосты, — сообщила она доверительно. — У них свои голоса, но это всё я. Эдвард кивнул, хотя пока не до конца понял. Эффи всматривалась в его лицо с лёгким беспокойством. — Она останется здесь на время. Эдварду это не понравилось. Он сразу понял: рядом с этой лисицей покоя не будет. Но он ничего не сказал — только кивнул. Кая, не теряя ни секунды, подлетела к Эффи и резко закружила её в танце. Эффи хихикнула, поддавшись. — И спать будем в одной постели, — промурлыкала Кая и глядя прямо на Эдварда. Он слышал: голоса ждали реакции. Дразнили его. Один из них особенно громко щебетал о том, какая Эффи вкусная, и что они давно мечтают попробовать её. Желваки на лице Эдварда заходили ходуном, глаза потемнели. Эффи бросила на него быстрый взгляд и тихо сообщила: — С Радом она ведёт себя ещё хуже. Неудивительно, что он не может находиться с ней в одном помещении. Кая тут же захныкала: — Нет, не говори так! Я не переживу… — Она хочет сожрать его уже много лет, так что… — пожала плечами Эффи. Эдвард вспомнил короткие рассказы о лисице. «Сожрать» — не в буквальном смысле. Кицунэ питается сексуальной энергией. И «сожрать» в её случае означает вполне конкретные действия. — А кто бы не хотел? — Кая танцевала, поглаживая себя. — Он так вкусно пахнет! У меня всё трепещет внутри, когда он рядом. Эффи поморщилась, взяла Эдварда за руку и решительно повела за собой — в сад. Подальше от танцующей лисицы, от её голосов и от двусмысленных намёков, повисших в воздухе. Эффи плотнее прикрыла за собой дверь в дом, отсекая звуки рок-н-ролла, и вздохнула. — Я не знаю, на сколько она останется, — сообщила она. — Но точно не дольше, чем до возвращения Рада. Я немного приуменьшила его чувства — он её терпеть не может. — Она… — Эдвард замялся, подбирая слова, — вызывает опасения. Эффи понимающе кивнула, без удивления или обиды. — Не без этого, конечно. Но я привыкла. Эдвард помолчал, переваривая услышанное, и наконец произнёс: — Это странно. Эффи склонила голову, ожидая продолжения. — С тех пор как я тебя встретил, — медленно заговорил он, — я то сталкиваюсь с полной тишиной вместо мыслей, то… с этим. Эффи расхохоталась, запрокинув голову. — Так плохо? — В школе хуже, — признался он буднично, — но эффект такой же. Толпа. Эффи улыбнулась, и в этой улыбке читалось облегчение. — На тебя хотя бы не действуют её чары. Уже хорошо. — Она хихикнула. — У смертных на кицунэ реакция сильнее, чем на умбр — совсем колпак слетает. Эдвард неосознанно поёжился. Перспектива быть очарованным лисицей, которая питается чужим желанием, не казалась ему привлекательной. Совсем. Ближе к ночи, когда Эффи зевнула во второй раз — широко, по-совиному — Эдвард понял, что ему пора. Луна висела высоко, и лес за садом стоял чёрной стеной. Он не хотел оставлять её с Каей. С этой хищницей. Хотя не был уверен, почему: лисица не представляла реальной, физической опасности — во всяком случае, не для Эффи. Но что-то глодало его изнутри, словно тревога, помноженная на ревность. Иррациональная, и оттого ещё более острая. На крыльце Эффи прижалась к нему всем телом, а потом виновато заглянула в глаза, запрокинув голову. — Нам придётся отложить, — прошептала она. — Ну, то самое. Эдвард моментально смутился. Конечно, он не забыл их разговор в музыкальной комнате. Каждое слово врезалось в память, и он прокручивал его снова и снова — и каждый раз сердце начинало биться быстрее. А Эффи сейчас говорила об этом так, как если бы всё уже было решено. Хотя он сам ещё не давал своего согласия — не вслух, по крайней мере. Эдвард испытывал смешанные чувства. С одной стороны — облегчение. Её план «осчастливить» его откладывался, а вместе с ним и страх: вдруг не получится? Вдруг он сорвётся? Вдруг всё пойдёт не так? С другой стороны — он уже не мог не думать о том, как это будет. Потому что она пообещала ему. И обещания она всегда выполняла. Он крепко обнял её, и руки дрогнули, самую малость. Отрицать больше не имело смысла. Это действительно случится. Потому что они оба хотели этого. И потому что ни один из них не уйдёт. Даже если будет страшно. В голове всплыли слова Карлайла: «Ты уже причиняешь ей боль своим страхом. Она боится, что ты уйдёшь». Эдвард не мог больше этого допустить. Не мог заставлять её бояться. Он легко поцеловал её в губы. Потом — в щёку, в лоб, в нос, поцеловал прядь волос — ту, непослушную, что вечно падала ей на лицо. Эффи зажмурилась, хихикая и смущаясь в его объятиях, и он не променял бы это мгновение ни на что на свете.