Неомения

— Завтра гроза, — заявил Эдвард. Он произнёс это глухо, с какой-то потерянностью. Они были в саду. Эффи срезала травы, которые не должны были расти так быстро, но у неё росли всегда. Её пальцы, перепачканные землёй, двигались привычно и ловко. Она подняла голову к небу. Октябрьский воздух был прохладным и неподвижным, будто природа затаила дыхание перед чем-то большим. Свинцовые тучи уже собирались над кронами, обещая завтрашнюю бурю, но пока лишь редкие порывы ветра трепали пожухлые листья. — Круто! Значит, завтра идём играть? — Она обернулась к Эдварду с той самой энергией, которая всегда появлялась, когда у них появлялись совместные планы. На бледном лице застыла такая тоска, словно кто-то только что сообщил ему траурную весть. О духи… — Только не говори мне… — начала Эффи. Эдвард отвернулся. Эффи отбросила пучок шалфея, поднялась и обошла его, чтобы заглянуть в янтарные глаза. — Эд. Джеймса больше нет. Это просто бейсбол. Она быстро отряхнула руки от земли, и обняла его. Взяла в захват вместе с руками. Сжала изо всех сил, зная, что не причинит ему боли. Он взирал на ведьму сверху вниз. На напряжённые плечи, на сведённые к переносице брови, на то, как она пыхтела, пытаясь сжать его хоть немного крепче — и проигрывала в неравной схватке. Тревога медленно растворялась, уступая место умилению. Эффи походила на совёнка, который всерьёз вознамерился сдвинуть с места вековой дуб. Совёнок был настроен решительно. А дуб — слегка смущён. Разумеется, она была права. Джеймс мёртв — он видел это собственными глазами. Шансы на то, что второй вампир-отшельник явится специально, чтобы подпортить им игру, были исчезающе малы. — Мы же пойдём, да? — Она заглянула ему в лицо снизу вверх. Эдвард вздохнул — тяжело, но без прежней тоски. Кивнул. — Ух ты, и куда мы идём? На свидание? Класс! Голос раздался от дверей. Кая стояла в проёме, вальяжно опершись о дверной косяк — в футболке Эффи и стрингах, которые едва ли что-то прикрывали. Эдвард скривился. «Надо будет выбросить эту футболку, когда она уедет», — мелькнуло в голове, а вслух выдал лишь: — Ты — никуда. — Эд… — тихо позвала Эффи, ещё сжимавшая его в объятиях. — Можно, она поедет с нами? Эдвард бросил недоумевающий взгляд. Эффи вздохнула: — Если она останется — пометит всю комнату Рада. И он меня убьёт — за то, что допустила. Эдвард нахмурился. Думал — несколько долгих секунд. Голоса в голове Каи уже начали заранее победно ликовать, перебивая друг друга в предвкушении. — Заткнитесь, — процедил он, бросив раздражённый взгляд на лисицу. Кая отрывисто рассмеялась. Эффи ослабила хватку. — Ладно. Тогда в другой раз, — улыбнулась она, почувствовав его явное нежелание делить с кицунэ даже бейсбольное поле. — Мы поедем, — произнёс он вдруг обречённо, точно подписывал себе приговор. Потом повернулся к Кае: — Ты играешь в бейсбол? — А то. — Да ну? — удивилась Эффи. — Поживёшь с моё у американской военной базы в Японии — и научишься. Эти дураки только и делали, что играли в бейсбол, если не шатались по кварталам красных фонарей. — Ну ладно. Тогда завтра играем! — обрадовалась Эффи и заторопилась в дом, подхватывая с земли сорванные травы. — Надо ещё собрать чай для Эсми. — Эсми? — Кая проводила ведьму взглядом. — Звучит вкусно. Она красивая? — Только пробуй, — прорычал Эдвард. — Ладно, ладно! — Кая подняла ладони в капитулирующем жесте, посмеиваясь. — Боги, ну ты и псих. С утра Эффи собирала огромную сумку, в которую, казалось, пыталась уместить половину кухни. Судя по объёмам, она готовилась как минимум к недельной экспедиции, а не к паре часов на поляне. Эдвард стоял у окна — в бейсбольной форме и с новенькой кепкой, заказанной Эсми специально для Эффи. Кая сидела на диване, широко расставив ноги. Поза была бы вызывающей, если бы не кроссовки. Кроссовки. На ней. Вместо обычных шпилек, способных проткнуть линолеум насквозь. И одета она была заметно скромнее, чем обычно — никаких стрингов, никаких кожаных штанов — простая спортивная одежда. Растрёпанные вишнёвые волосы были собраны в низкий хвост. Прилично. Лисица заметила его оценивающий взгляд и расплылась в довольной улыбке. Голоса радостно запели что-то победное, и Эдвард мрачно отвернулся к окну. — Ты всегда такой серьёзный? — спросила она. — Да. — Скучно с тобой. — Я не обязан тебя развлекать. — Он даже не обернулся. — Надеюсь, хоть её ты развлекаешь, — внезапно выдала Кая. Эдвард замер. Это было так неожиданно — ощущение, что с неуместного флирта она резко переключилась на что-то совершенно иное. На заботу о подруге. И в подтверждение этой идеи часть голосов кицунэ притихла, но один — робкий — прошептал: «Вот бы она была с ним счастлива». Он обернулся. Кая скучающе глазела в потолок с отсутствующим выражением лица и ничего не говорила. Молчала впервые с момента их знакомства. На мгновение — всего на одно короткое, невесомое мгновение — он подумал, что эта лисица, возможно, не так уж ужасна. Почти. Чуть-чуть. Если не считать всего остального. Над полем сгущались тяжёлые, свинцовые тучи. Гроза была уже близко — вдалеке громыхнуло, и резкие порывы ветра, гнавшие тучи в этом направлении, пригибали траву к самой земле. Каллены были заинтригованы подругой Эффи. Кроме Элис её никто не видел, а Эдвард не рассказывал о ней — лишь изредка ронял что-то нелестное, из чего Карлайл делал вывод, что лисица ему активно не нравится. — Мы раньше не встречали таких, как ты, — заметил Карлайл. — Только волков. — И вряд ли встретите, — охотно отозвалась Кая. — С вампирами мы обычно не пересекаемся. Если только в ночном мегаполисе, высматривая себе ужин. Она захихикала по-лисьи, игнорируя напряжённое молчание присутствующих. Эффи поджала губы, виновато глядя исподлобья на Эсми, которая как раз поправляла ведьме бейсбольную кепку. Уголки губ вампирши малость дрогнули — видимо, ситуация показалась ей больше забавной, нежели неловкой — и у Эффи отлегло. — Ты будешь играть? — усмехнулся Джаспер и, не дожидаясь ответа, резко бросил мяч — проверить рефлексы гостьи. Кая поймала. Никто не заметил движения её руки — мяч просто оказался в ладони, будто телепортировался. Каллены переглянулись. «Покажем им?» — хихикнул один из голосов, и Эдвард вдруг осознал, что понятия не имеет, на что в действительности способна эта кицунэ. Эффи называла её версипеллис — «меняющей шкуру». Так же она говорила о квилетских волках. Но Эдвард мог сказать с уверенностью: эта лисица отличалась от тех оборотней кардинально. Она не была частью стаи, не подчинялась иерархии, не защищала территорию, живя по каким-то своим лисьим законам. Эффи рассказывала, что Кая может обращаться в лисицу с девятью хвостами. В фазе, по описаниям ведьмы, она была немногим крупнее, чем в человеческой форме — зато хвосты, длинные и массивные, производили куда более сильное впечатление. Эффи мечтательно улыбалась воспоминаниям о превращении Каи, которое та показала ей десятилетия назад. Эдвард заметил эту улыбку — и что-то внутри неприятно кольнуло. Ревность? Да, определённо. Но к ней примешивалось и другое, неожиданное чувство: ему стало интересно — хоть он и не готов был признаваться в этом вслух — увидеть столь необычное существо своими глазами. Сама Кая однажды с усмешкой заметила, что её хвосты — это и есть её стая. Забавно, она даже не догадывалась, что Эдвард именно так и слышал мысли настоящей стаи — как какофонию голосов, накладывающихся друг на друга. Ещё он узнал, что кицунэ не бессмертны. Живут долго, столетиями, но стареют — пусть и медленно. Хвосты исчезают один за другим, и когда замолкает последний из девяти голосов, лисица уходит. Тогда как волки могли жить вечно, продолжая фазить, либо отказаться от обращений и состариться, как смертные. У кицунэ же выбора не было. Их срок был отмерен, и Кая, кажется, принимала это абсолютно ровно. Ну и, разумеется, «диета» кицунэ — тема, к которой Эдвард предпочёл бы никогда не прикасаться даже длинной палкой. Кая питалась обычной едой, но та не давала ей истинного насыщения. Секс — вот что было ей необходимо. Эффи объяснила, что кицунэ появились так же, как и волки — от симбиоза духов людей и лис. А Кая однажды предложила рассказать, почему же лисицы питаются сексуальной энергией, но голос её был таким похабным, а внутренние голоса пришли в такое неистовое возбуждение, что Эдвард поспешил отказаться. На всякий случай. Но о чём он не был осведомлён совершенно — это о её физических способностях. Эффи упомянула мельком, что лисы быстрые и ловкие — и только. Никаких подробностей. И сейчас, глядя на Каю, небрежно поигрывающую мячом, Эдвард испытывал странное, чуть досадное чувство: ему было любопытно. Посмотреть, что она умеет. Игра началась с первыми раскатами грома. Первый же отбитый мяч ударил по бите с такой силой, что звук разнёсся над поляной, точно второй гром — и Эффи задорно завизжала, подпрыгивая на месте, как болельщица, случайно попавшая на поле. — Так вот почему вы играете в грозу! — догадалась Кая. А потом она не побежала. Не сорвалась с места. Она исчезла — и возникла в другой точке поля, уже с мячом в руке, пока Джаспер ещё бежал до базы. — Аут! — объявила Эсми. — Да ну! — возмутился Эммет. — Это как? Кая хихикала, и все девять внутренних голосов ликовали хором. Она выкрикнула что-то на японском в сторону Джаспера и хлопнула себя по заднице. Эффи рассмеялась, Эммет тоже не сдержался — хотя понятия не имел, что именно эта лиса сказала. Но позже, в перерыве между иннингами, Эммету стало не до смеха. Потому что Кая переключилась на Розали. Открыто. Без тени смущения. Она восхищалась формами, лицом, волосами — так, будто перед ней стояла не замужняя вампирша, а произведение искусства, которое хотелось потрогать. — Она… она что, флиртует с моей женщиной? — Эммет повернулся к Эдварду, и лицо его было бледнее обычного. — Она флиртует со всеми, — спокойно ответила Эффи вместо Эдварда. — Хочу на это посмотреть, — мрачно усмехнулся Эдвард. Эффи рассмеялась — кажется, одна за всю поляну. Когда Эдвард вёз Эффи и Каю обратно, его ведьма не умолкала ни на минуту — тараторила о том, как это было весело, как она рада, что они поехали, и какой потрясающий момент был, когда Джаспер чуть не выронил биту. Эдвард был вынужден мысленно согласиться: он и правда давно не получал от игры такого удовольствия. Но кое-что ещё не давало ему покоя. Кая оказалась быстрее их всех. Быстрее, чем он. Эдвард, привыкший носить титул самого быстрого, чувствовал, как его самолюбие задето, и делал всё, что в его силах, чтобы не показать этого. И всё же, хоть признаваться в этом было неприятно — его любопытство оказалось утолено. А Кая, несмотря на всю свою невыносимость, умудрилась взбодрить всех на том поле — и его в том числе. Эммет тоже впервые за много лет играл в полную силу — с таким пылом, словно от этого зависело, уйдёт ли его жена к этой лисице или всё-таки останется с ним. Но Самое большое удовольствие Эдварду доставили страдания Розали. Она пыталась держаться с королевским достоинством, но даже её ледяная броня дала трещину под натиском кицунэ. — Любишь лис? — промурлыкала Кая, подбираясь ближе. — Съела парочку, — холодно отозвалась Розали, не поведя и бровью. — А меня съешь? — Кая облизнулась так плотоядно, будто это ей предложили ужин, а не наоборот. Эдвард впервые в жизни увидел, как Розали поёжилась. Не от холода. Не от страха. От чего-то совершенно нового — и, кажется, глубоко ей неприятного. Это воспоминание он сохранит в личной коллекции. Как сокровище. Эдвард попрощался с Эффи и почти дошёл до Volvo, когда дверь за его спиной снова открылась — резко, чуть не ударившись о фасад. — Эдди, постой. Он обернулся. Кая быстро спускалась с крыльца, в её голове стоял такой гул, что он не мог разобрать ни одного связного слова — только обрывки, перебивающие друг друга. Он напрягся, ожидая подвоха. Она остановилась напротив и протянула ладонь — как для рукопожатия. Эдвард засомневался на секунду, на другую, но всё же взялся. Кая сжала его руку. Сильно. До хруста. До вспышки боли, от которой он едва не поморщился, но сумел сохранить спокойное выражение лица. Кицунэ не улыбалась. Не ухмылялась. Лицо было спокойным, а в глазах зажглось жёлтое свечение — глубокое, мистическое. Впервые за всё время их знакомства все девять голосов замолчали разом. Абсолютная тишина. — Я сильная, — сказала она. — Очень. Эдвард сглотнул. — Но я могу быть осторожной. И ласковой. Особенно с теми, кого люблю. — Она выдержала паузу. — И ты сможешь. Усёк? Эдвард замер. Он понятия не имел — откуда она узнала. Возможно, Эффи поделилась с ней, как с подругой? Или она сама догадалась за эти несколько недель, находясь рядом с ними? Именно сейчас он не мог услышать её мыслей, и это было странно. Но страннее всего — сам жест. Он ожидал чего угодно, но не этого. Не совета. Не от неё. Лисица, которая бесконечно изводила его намёками и домогательствами, только что — грубо, по-своему — попыталась помочь. Он тупо уставился на неё, не находя слов. Свечение в её глазах медленно растворилось, знакомые голоса вернулись. Кая снова хищно ухмыльнулась, и напряжение лопнуло, как мыльный пузырь. — Я говорю это ради Эффи, — добавила она небрежно. — Не ради тебя. Ты, конечно, секси, но не в моём вкусе, если уж честно. Она с силой хлопнула его по плечу — в этот раз он едва ощутил хлопок — развернулась и грациозно скрылась в доме. Эдвард остался стоять у машины, глядя на закрывшуюся дверь. Рука ещё помнила её хватку. До хруста. И — странное дело — почти до благодарности.