Неомения

Эффи открыла глаза и в полумраке не сразу поняла, где находится. Запах мёда и жжёного дерева окутал её. Она бегло осмотрелась, и память услужливо подбросила картинки вчерашнего вечера. Понимание накрыло тёплой волной, и Эффи не смогла сдержать глупой счастливой улыбки. Она сделала вдох, чтобы что-то сказать ему, как обычно, когда просыпалась рядом с ним — и замерла. Эдвард спал. По-настоящему спал. Она никогда не видела его спящим. Даже если он и оставался рядом с ней до утра, и даже если ему каким-то чудом удавалось уснуть, то он всегда засыпал позже, а просыпался раньше. Но сейчас он спал. Честно. Беззащитно. Раскинувшись на спине, приоткрыв губы, почти не дыша. Эффи уставилась на него, боясь даже моргнуть, и задержала дыхание. «Запомни этот момент, — приказала она себе. — Навсегда. До конца жизни». Его лицо, обычно такое напряжённое, вечно сведённое лёгкой тревогой, сейчас было полностью расслабленным. Ресницы едва заметно подрагивали: возможно, ему что-то снилось прямо сейчас. Ей захотелось его потрогать. Просто прикоснуться — убедиться, что это не сон. Она высвободила руку из-под покрывала, в которое завернулась, и нежно — и чрезвычайно осторожно — положила ладонь на грудь. Туда, где рубашка всё ещё была расстёгнута, а кожа оставалась прохладной и гладкой. Брови Эдварда дрогнули. Эффи испугалась, что разбудила его, но он только слабо повёл головой, и появившаяся было морщинка меж бровей снова разгладилась. — Ох… — вырвался у неё вздох умиления — совершенно бесконтрольно. Эдвард издал странный звук — что-то среднее между сдавленным стоном и вздохом, словно его лёгкие заново учились дышать. Глаза зажмурились сильнее, а потом медленно, нехотя распахнулись. Он просыпался тяжело, точно выныривал из самой глубины. Эффи наблюдала за этим процессом с жадным любопытством, будто перед ней происходило нечто не менее важное, чем сотворение мира. Он нахмурился — как недовольный ребёнок, которого разбудили в выходной — и наконец сфокусировал зрение на ней. Его губы расплылись в сонной улыбке. Эффи забыла, как дышать. Это было едва ли не так же интимно, как то, чем они занимались накануне. Нет… Пожалуй, даже более. Она почувствовала, как теплеют щёки. — Прости, я не хотела тебя будить, — прошептала она. Эдвард, ещё не до конца проснувшись, потянулся к ней и нежно поцеловал в лоб — как если бы она была сном. — Мне приснилось кое-что… очень хорошее. Он прикрыл глаза, и Эффи, опустив голову так, что дыхание коснулось его груди, тихо ответила: — Это был не сон. Осознание настигло его мгновенно. Глаза распахнулись — сперва неверяще, потом с нарастающим изумлением. Эффи упёрлась подбородком в твёрдую грудь и наблюдала. Уголки её губ растягивались в хитрую улыбку пропорционально тому, как расширялись его глаза. Это было немного комично — и бесконечно трогательно. — Мы… — Да. И нам было очень хорошо. Он глядел на неё так, словно не верил в то, что это правда. Словно, она дразнила его и это было лишь сном. — Или только мне? — вдруг задумчиво спросила Эффи и нахмурилась, уставившись куда-то в воздух, делая вид, будто всерьёз обдумывала ответ. — Боже, Эффи… — Он сгрёб её в объятия и притянул к себе так резко, что она тихонько взвизгнула. — Я не смогу описать словами. Это было… не просто хорошо… Эффи смущённо захихикала и заёрзала, пытаясь приластиться, как диковинный зверёк, который нашёл себе уютную нору и не планирует её покидать. И вдруг — она оказалась под ним. Покрывало смялось, и она запуталась в нём, как в коконе. Эдвард стягивал с неё ткань, освобождая плечи, и немедленно впивался губами в открывшуюся кожу. — С ума сойти, — выдохнула Эффи, чувствуя, как реальность уплывает куда-то в сторону. — Тебе, видать, очень понравилось… — Ты себе даже не представляешь, — прорычал он куда-то в ключицу. Она засмеялась и уже собиралась сказать что-то остроумное, когда снизу послышались голоса. Каллены вернулись с охоты. Эдвард и Эффи замерли, глядя на дверь. А потом он просто повернулся обратно и продолжил целовать её в шею. Эффи рассмеялась. — Эд, перестань! — Её смех перемежался со вздохами, тело неумолимо реагировало на прохладные губы, даже когда она говорила «нет». — Они не услышат, ты же сама сделала звукоизоляцию, — напомнил он тоном ниже обычного. — Зато я слышу! Мне неловко. Эдвард приподнялся и заглянул ей в лицо, будто не верил своим ушам. — Тебе? Неловко? Той, кто устроила стриптиз на уроке английского? — Это не был стриптиз! Я просто уронила ручку! — Ты пять секунд тянулась за ней. — Она далеко закатилась. Она смеялась, выбираясь из-под него, и он не стал удерживать. — Твоя семья для меня не чужие, ясно? Будь это кто-то посторонний, я бы слова не сказала. Она уже сидела, а он по-прежнему держался на локтях над её бёдрами. — Ты же понимаешь, что они и так всё поймут? Там, внизу, осталась твоя кофта. — Это кардиган. — И я отказался идти со всеми на охоту. — Ручной вязки, между прочим. — И они увидят тебя — или учуют — как только ты выйдешь из комнаты. Эффи молчала. — У тебя волосы и одежда выглядят так, будто ты боролась со львом. — Ну… в каком-то смысле я и боролась. — Она хулиганисто улыбнулась, поведя плечом, и Эдвард не сдержал смешка. — Но всё равно не хочу при них… Эдвард понимающе кивнул. — Хорошо. Отвезу тебя, когда будешь готова. Эффи посмотрела в окно на едва светлеющие облака над горизонтом. — Сейчас вообще что? Рассвет? Закат? Какой сейчас год? — Утро воскресенья, — сообщил он, посмеиваясь. — Ты проспала больше десяти часов. И тебе стоит поесть. — О духи, еда… — Она прикрыла глаза. Он встал с кровати и, стоя спиной, быстро стянул с себя новую, но уже безбожно измятую рубашку. Эффи на мгновение увидела его рельефную спину в свете начинающегося дня, закусила губу и подумала: а не передумать ли? Не вернуть ли его в постель? Но живот предательски напомнил, что он пуст почти сутки, и Эффи отвела взгляд. Она тоже поднялась, осматривая масштаб бедствия. Сарафан, к её удивлению, выглядел куда лучше волос — те напоминали гнездо, в котором, возможно, уже поселилась пара дроздов. Она вспомнила, что от волнения вчера забыла рюкзак в его машине, и попросила Эдварда одолжить расчёску. Тот, выходя из гардеробной, уже натягивал чистую серую футболку и сообщил, где искать. И, кажется, улыбался. Кажется, он вообще не переставал улыбаться с тех пор, как проснулся. Эффи направилась в ванную, но у двери обернулась: — Кстати, ты очень милый, когда спишь. Эдвард смущенно замер, а она подмигнула и шмыгнула в ванную. Ванная комната была просторной, с большой стеклянной душевой и без ванны, что, на её взгляд, было упущением, но не критичным. На полотенцесушителе взгляд тут же привлекли чёрные хлопковые трусики, которые она вчера наскоро ополоснула и повесила сушиться перед тем, как вернуться к Эдварду и провалиться в сон. Она захихикала. Картина маслом: безупречная ванная, хромированные детали, идеальный порядок — и посреди всего этого великолепия её скромное бельё, сиротливо висящее на перекладине. Забавно. И, можно сказать, очень символично. Она решила оставить их там. Зачем лишать его такого трофея? Пусть висят. Маленькое напоминание о том, что вчера ему не приснилось. Что она была здесь — настоящая и совершенно, абсолютно счастливая. Как только они вышли из дальней комнаты на третьем этаже, внизу мгновенно стихло. Эдвард закатил глаза — он-то слышал мысли родственников во всех красках. Эффи же просто спускалась вниз, стараясь сохранять невозмутимость, а аромат чая, который она сама когда-то собрала для Эсми, уже щекотал ноздри. Шесть пар ярко-золотых сытых глаз провожали их на лестнице. — Доброе утро! — первым не выдержал Эммет. — Доброе! — улыбнулась Эффи и махнула всем присутствующим. Большинство улыбались и ухмылялись, но тактично делали вид, что ничего особенного не происходит. Ровно так, как умеют только вампиры, прожившие вместе не один десяток лет. — Чаю хотите? — тут же спросила Эсми, её улыбка была тёплой, как всегда. — Извините, мне нужно проверить дом, — виновато отозвалась Эффи. — У меня там дикая лиса осталась. Кто-то хмыкнул. Кажется, Эммет. Элис вдруг сорвалась с места, где сидела — аккурат рядом с оставленным на диване кардиганом, и подала его Эффи. Они молча улыбнулись друг другу — коротко, но красноречиво. Эдвард перехватил «кофту» — кардиган, вообще-то, ручной вязки — и раскрыл, чтобы помочь Эффи одеться. Она скользнула руками в рукава, и он поправил ткань на плечах лёгким, привычным движением. Эффи до сих пор иногда поражалась, как он это делает. На автомате. Даже не задаваясь вопросом — нужно ли. Даже когда она или он бывали не в духе, даже когда всё летело кувырком, он всё равно оставался галантным и заботливым. С любым другим мужчиной ей было бы всё равно. Но когда это делал Эдвард — с ней, именно с ней — ей это очень, очень нравилось. Она попрощалась со всеми, и Эдвард, взяв её за руку, повёл Эффи к машине. Под прицелом шести пар золотых глаз.