Неомения

Кая начала собираться сразу после ухода Эдварда. Это было настолько на неё не похоже — без драмы и театральных вздохов, без попыток выторговать ещё одну ночь — что Эффи насторожилась. Но лисица, впервые за долгое время, выглядела притихшей. — Прости меня, — сказала она тихо, и слова прозвучали искренне. — Меня снова унесло. Я даже не подумала, что мешаю… — Знаю, — так же тихо ответила Эффи. — И всё равно ты мне нравишься. Кая бросилась обнимать её с такой силой, что Эффи едва устояла на ногах. Глаза лисицы подозрительно заблестели — то ли от нахлынувших чувств, то ли от остатков текилы в крови. — Тебе не обязательно уходить прямо сейчас. Эд вернётся только завтра. — Знаю. Но не могу остаться. — Кая отстранилась и встрепенулась, как дикое животное, почуявшее грозу задолго до первых раскатов. — У меня шерсть дыбом с самого утра. Думаю, Радован скоро вернётся. — Ты же в курсе, что он тебе ничего не сделает? — Если я снова услышу «это» — я себе хвосты отгрызу. Все девять. По очереди. Эффи устало захихикала. — А твой голос, кстати, очень миленький! — добавила она вдруг, и в этой реплике не было ни насмешки, ни привычного ехидства. Эффи скептически приподняла бровь. — Это правда! — Кая на секунду замерла, прикрыв глаза. — Каждый раз, когда слышу его — как будто возвращаюсь домой. На родную землю, которой больше нет… Она затихла. И в этой тишине было больше слов, чем во всех её девяти голосах вместе взятых. Позже Эффи помогла Кае быстро собраться, проверяя, чтобы та ничего не забыла. Лисица не любила долгих прощаний: всегда исчезала так же внезапно, как появлялась, оставляя после себя только запах сандала, пустые бутылки и лёгкое чувство опустошения. На этот раз — ещё и благодарность. Короткий кивок, быстрый поцелуй в щёку, рёв маслкара за окном — и тишина. Эффи выдохнула. Она сразу поставила на фон развлекательный канал, и приступила к генеральной уборке. Собрала все бутылки: из-под молока, из-под текилы и чего-то ещё, что она даже не пыталась опознать. Отправила постельное бельё в стирку — простыни пахли лисой, так что пора было возвращать дому его законный запах. Прошлась особой восстанавливающей порошковой смесью по половицам паркета на втором этаже: несносная кицунэ всё же умудрилась поцарапать их своими шпильками, и теперь дерево нуждалось в лечении. Смесь эту, к слову, Эффи сделала сама и очень ею гордилась. Потом она нашла свою старую футболку, которую Кая периодически напяливала. И при виде лисицы в ней Эдвард каждый раз морщился, словно съел лимон. Эффи захихикала, вспомнив его выражение лица: смесь брезгливости, ревности и тихого страдания. Футболка отправилась в мусорное ведро без сожалений. В перерывах от уборки Эффи отвлекалась то на телефон, то на телевизор — и то, и другое работало с одинаковой эффективностью. Она быстро набрала сообщения Сэму и Анджеле: «Дом снова безопасен». Ответ от Анджелы пришёл мгновенно — смайлик и «Наконец-то!». Сэм, как обычно, ограничился коротким «Ок». Потом она замирала перед телевизором, где как раз шло детективное шоу, и через минуту уже искренне возмущалась вслух: — С ума сойти, как он это провернул?! Стоя за спинкой дивана, с тряпкой прижатой к груди, она простояла, наверное, минут десять, прежде чем сюжет наконец отпустил её, и она вспомнила, что вообще-то собиралась мыть полы. И так же резко, как зависала — так же поспешно возвращалась в реальность. Уже вечером она собирала шишки хмеля с изгороди в саду. С низкого неба медленно, нерешительно спускались снежинки — кружились в холодном воздухе, но таяли у самой земли, едва коснувшись травы, слишком сочной и зелёной для конца ноября. Лес молчал, и в этой тишине было что-то спокойное. Из чащи со стороны резервации вышли Джаред и Пол — в людском облике, в одних шортах, снег и ветер были им нипочём. Джаред, как обычно, первым сократил дистанцию: поздоровался и даже коротко приобнял Эффи, почти по-братски. С Полом Эффи стукнулась кулаками. Они не виделись всё то время, что лисица гостила у неё, и Эффи вдруг осознала, что успела соскучиться. — Простите, парни. Если бы я пришла домой с вашим запахом — она бы мне полдома разнесла. И я не преувеличиваю. Волки переглянулись — с явным недоумением. Эффи пояснила: для кицунэ они — природные враги. Ничего личного, просто инстинкты. — Типа как у нас с хладными? — уточнил Пол, и в его голосе Эффи услышала что-то среднее между любопытством и пониманием. Она усмехнулась и кивнула. Они поболтали ещё немного — о погоде, о том, как там Эмбри, о том, что олени в этом году какие-то особенно наглые. Эффи пообещала навестить их в резервации, как только разберётся с делами, и они попрощались — без лишних церемоний. Волки растворились в чаще так же бесшумно, как и появились, и только примятая трава напоминала о том, что они здесь были. После их ухода Эффи пробыла в тишине ровно пятнадцать секунд. Ничем не занятая. Ни на что не отвлечённая. Просто стояла посреди сада, сжимая в ладони горсть замёрзших шишек хмеля, и следила за тем, как снежинки тают, не долетая до земли. Этого времени хватило, чтобы вспомнить. Его прохладные, такие уверенные руки. Его настойчивые, жадные губы — там, где она меньше всего ожидала. Его дыхание у самой кожи, сбивчивое и тяжелое. Тихий, подавленный стон сорвался с губ и утонул в холодном ноябрьском воздухе. Она уставилась в тёмное беззвёздное небо, словно оно могло дать ответ. Не дало. С того самого момента, как Эдвард ушёл, она весь день занимала себя чем угодно — лишь бы не думать о том, что случилось. Помощь в сборах, уборка, стирка, телевизор — всё шло в ход. Кая уехала, и задержать её не удалось. Анджела сегодня тоже была занята — что-то про семейный ужин и подготовку к экзаменам. А волки зашли лишь поздороваться: жалких двадцать минут, и она снова осталась одна. Наедине с собой. С воспоминаниями. С голодом, который никуда не делся. К счастью, в доме вис отвлекающих занятий хватало. Всегда можно заняться чем-то полезным и практичным. Чем-то, что не оставляет времени думать о нём. О его голосе и прикосновениях. Эффи решительно развернулась и направилась в дом. Кажется, на втором этаже ещё осталась пара половиц, которые не мешало бы натереть. Дважды. А потом ещё раз. Для верности.