Неомения

Внедорожник Эммета уносил Эдварда и Эффи на восток, в самое сердце Олимпикского полуострова. Туда, где из предрассветного тумана вырастали высокие острые вершины, а небо едва начинало светлеть от серого, робкого зарева. Дорога петляла между скал и вековых елей, и казалось, что весь мир вымер — ни встречных машин, ни огней, ни единой живой души. Эффи сидела на пассажирском сиденье, по привычке поджав под себя левую ногу, и держала в руках огромную дорожную карту — бумажную, сложенную в несколько слоёв, с пометками от руки. Эдвард то и дело косился на карту — и на неё саму. — Этого места нет на GPS? — Я попросила подругу, она стёрла всю цифровую информацию, — буднично сообщила Эффи, будто речь шла о пустяке. — Значит, это место там раньше было? — уточнил он. Он уже начал строить догадки: может, это тайное убежище вис, скрытое от чужих глаз? Может, одно из тех мест, куда допускают только посвящённых? — Пока я его не купила — да. Эффи взглянула на него с абсолютным спокойствием. Эдвард переваривал. — Ты купила дом в горах? Для секса? — А что мне оставалось? — Она пожала плечами, и в этом жесте не было ни капли иронии. — Вселенная не оставила мне выбора! Она ухмыльнулась — хулиганской полуулыбкой, от которой у него всегда теплело где-то в груди — но тут же сникла. Палец машинально накрутил прядь волос. — Думаешь, это глупо? — спросила она вдруг тише, и в голосе мелькнула какая-то уязвимость, которой он раньше не слышал. — Не слишком отчаянно? Эдвард помолчал. Потом, не отрывая взгляда от дороги, сказал: — Я украл машину у брата. — Ты — что?! — Эффи развернулась к нему всем телом, забыв о карте. — Я не был уверен, что он разрешит взять её аж до конца недели. Так что угнал, пока он спал. — Он выдержал паузу, пока она пыталась закрыть рот, который сам собой открылся от шока. — Не слишком отчаянно? Сам смутившись своего поступка и признания в нём, он робко улыбнулся ей, и она вдруг смутилась. Отвернулась к окну. Но он видел, как румянец тронул её щёки, и его улыбка стала шире. Кажется, они оба немного сошли с ума. Они добрались до крайней верхней точки подножия горы — дальше внедорожник пройти не мог физически. Парковка была обозначена настолько условно, что назвать её «туристической стоянкой» можно было лишь с большой натяжкой и долей сочувствия. Ни асфальта, ни разметки — только утоптанная гравийная площадка, окружённая скалистыми выступами и старыми елями. Два небольших знака — предупреждение о чёрных медведях и камнепадах — вот и всё, что встречало случайных гостей. Явно не самое популярное место. Дальше предстояло идти пешком. Календарь показывал первое декабря, но оба были одеты в тонкие ветровки — слишком легко для горной местности в первый день зимы. Впрочем, один из них был вампиром, которому холод не причинял неудобств, а вторая — ведьмой, чья сила грела изнутри. У них было две дорожные сумки — обе нёс Эдвард, а Эффи тащила свой любимый кожаный рюкзак. Одна из сумок — та, которую Эдвард принёс после охоты. Эффи безжалостно выпотрошила её содержимое, оставив только самое необходимое, а остальное бросила у себя в спальне, заменив собственной одеждой. Теперь там лежало что-то мягкое, домашнее и пахнущее травами. Во второй сумке — гигиенические принадлежности и базовый минимум припасов: вода на всякий случай, немного фруктов, чай. Никаких излишеств. Только то, что нужно, чтобы продержаться несколько дней вдали от цивилизации. А вот в рюкзаке у Эффи лежало всё необходимое для выставления защиты дома и его периметра. Камешки, травы, холщовые мешочки, строительный маркер, перочинный нож — стандартный ведьмовской набор для обустройства убежища. И, кажется, ещё что-то тяжёлое, звякнувшее при подъёме. Тропа — если это вообще можно было назвать тропой — карабкалась вверх по скалистому склону, петляя между валунами и острыми выступами, и порой казалась скорее руслом давно высохшего ручья, чем дорогой. Они шли уже довольно долго, и иногда Эдварду казалось, что они сбились с пути — но Эффи точно знала, куда идти. Конечно, он знал: её стихией был не вовсе лес. Не плодородная почва и не зелень. Её стихией была вся земля. Но всё же было немного непривычно. Потому что даже здесь, в скалистых горах, где почти ничего не росло и, казалось, нечему было шептать ей на ухо — скалы помогали. Направляли. Она шла, как по невидимой нити, и он доверял ей целиком. Вдруг Эффи шумно выдохнула — долгий пеший подъём давал о себе знать. Она была выносливее человека, но всё же не вампиром. Эдвард не думал. Просто подхватил её на руки, слегка подбросил, ловя поудобнее — и она смущённо захихикала. Ради этого звука он готов был носить её и подбрасывать всю вечность. Буквально. Он продолжил путь, Эффи припала к его плечу. Щёки розовели от холодного горного воздуха, и она показалась ему такой хрупкой, что сердце сжалось. — Ты такой сильный… — проронила она шёпотом. Эдвард напрягся. Да, он был сильным. Слишком сильным. Опасным. Это долгое время было их проблемой — точнее, его проблемой. Потому что Эффи всегда давала понять: её это не волнует. Совсем. Ни капли. — Это так сексуально… — продолжила она. Эдвард моргнул. Кажется, он ошибся. Эффи это всё же волновало — просто не в том смысле, в котором он привык думать. Плечи напряглись сильнее. — Сколько нам ещё идти? — спросил он так низко, что она вздохнула. Он услышал, как ускорилось её сердцебиение, и ему пришлось напомнить себе, что вокруг — горы, мороз и декабрь. Эффи откашлялась, явно пытаясь взять себя в руки. — Нам нужно будет кое-что сделать… Ты умеешь обращаться с генераторами? Эдвард фыркнул. — Разумеется. Она довольно кивнула. Иного, судя по всему, и не ожидала. — Хочешь посмотреть, как накладываются защитные чары на дом? — Разумеется! — Он возмутился. Что за вопрос? Конечно, хочет. — Но это займёт время. Так что нам лучше… Эдвард рванул с места раньше, чем она закончила. Порыв ветра ударил в лицо, заставляя зажмуриться. Эффи взвизгнула и вцепилась в его плечи — хотя он и так не позволил бы ей упасть. Через пару секунд она уже смеялась, и он слышал этот смех сквозь свист ветра. — Туда! — скомандовала она, указывая куда-то вверх и вправо. — Теперь левее! Он петлял по невидимой тропе, доверяя её голосу. Они поднялись на холм в последний раз — и перед ними распахнулась долина. Небольшая, уютная, окружённая высокими скалистыми горами, она лежала внизу, как драгоценность в каменной чаше, спрятанная от всего мира. Каменистая почва серебрилась инеем, кое-где пробивались редкие пучки высохших горных трав. А в самом центре долины, будто вырастая прямо из скал, стоял дом. Каменное шале с массивным дымоходом, сложенным из дикого камня, с просторной деревянной верандой, опоясывающей здание, и большими окнами, смотрящими на горы, уходящие вдаль. Чуть поодаль — небольшая техническая пристройка и высокий резервуар для воды, выкрашенные в цвет скал, чтобы не портить вид. Всё было сделано с тем особым тактом, когда хозяева не пытаются подчинить природу, а словно просят у неё разрешения остаться. Эффи вздохнула. Из ее рта вырвался клубочек пара. — С ума сойти, в жизни красивее, чем на фотках. Она явно была довольна своей покупкой — больше, чем довольна. Её глаза сияли, и она любовалась домом так, будто он был не просто строением, а обещанием. Эдвард тоже оценил. Никакой цивилизации на многие мили вокруг. Ни дорог, ни туристов, ни случайных свидетелей. Только девственная природа, застывшая в морозной тишине. Где-то рядом журчал ручей, и звук этот был чистым и звонким, как хрусталь. Взгляд зацепился за хищных птиц, парящих высоко над долиной — они описывали круги, высматривая добычу, и их крылья казались неподвижными в холодном воздухе. В голове щёлкнуло — и Эдвард усмехнулся. Золотой орёл на фоне облаков. Дым костра. Журчание ручья. Элис видела это. Она видела их здесь. Эффи закопошилась в его руках, давая понять, что хочет оказаться на земле. Он отпустил — нехотя, потому что держать её было приятно — и она, набравшись сил, пока он нёс её, сразу сорвалась с места и побежала к дому. Подол ветровки развевался, тяжёлые ботинки стучали по каменистой тропе. Эдвард смотрел ей вслед и чувствовал, как что-то огромное и тёплое разливается внутри. Кажется, это был покой.