Неомения

Гостиная Калленов ещё никогда не выглядела настолько торжественно. Вся техника была изгнана в кабинет, а на её место водрузилась ель — огромная, почти упирающаяся макушкой в потолок. Она сияла гирляндами, поблёскивала шарами и бусинами, источая приятный запах хвои. Вокруг преобладали зелёный, красный и немного белого — безупречный рождественский канон, доведённый до вампирского перфекционизма. Каждая веточка, каждая лента сидели так, что любая голливудская классика удавилась бы от зависти. Вся семья уже переоделась в праздничные свитера из плотной шерсти. Эффи не сдержала задорного смешка. В американской культуре такие свитера называли «уродливыми», но на Калленах даже самая нелепая вязка смотрелась так, словно её только что привезли с миланского показа мод. Серьёзно, подумала она, эта семья — как Мэрилин Монро: даже мешок из-под картошки заставили бы выглядеть стильным. И эти свитера не были исключением. Эффи оглядела их — одного за другим. Карлайл — бордовый свитер, с сосудами Гигеи. Эсми — молочный, усыпанный сердечками. Розали — сине-белый, покрытый снежинками. Эммет — свитер цвета какао, на котором медведи изображались и на четырёх лапах, и на двух задних. Джаспер — горчичный, с лошадьми: стоящими и вставшими на дыбы. Элис — ярко-красный, с белыми колокольчиками. Эффи и Эдвард, которые только прибыли, единственные пока стояли без свитеров. Но ненадолго: Элис строго скомандовала брату немедленно переодеться — его свитер ждал в спальне — а сама увлекла ведьму к себе в комнату. Эффи послушно шагала за законодательницей стиля этой семьи и предвкушала: какой же свитер достанется ей? И Элис, конечно, не подвела. В плоской подарочной коробке, переложенной папиросной бумагой, лежал свитер цвета хвои, с острыми, немного мультяшными белыми ёлочками. Но главное было не это. Главное — Элис, которая фанатично пыталась втиснуть Эффи во что-нибудь обтягивающее, стоило им остаться без Эдварда рядом, на этот раз отступила. Свитер оказался на пару размеров больше нужного — длинный, мягкий, скрывающий пальцы — прямо как любила Эффи. И выглядел он так, будто его связали специально для того, чтобы в нём уютно сворачиваться калачиком у камина. Надев свитер прямо поверх простого чёрного платья до колен, Эффи не сдержала эмоций. Она обняла Элис со всей силы, а вампирша, кажется, этого и ждала. Они простояли так несколько минут, и где-то на третьей минуте Элис уже начала щебетать о подготовке к свадьбе. Эффи внутренне сжалась: ещё немного — и её запрут здесь до самой церемонии, обсуждая цвет салфеток. Но тут дверь открылась, и на пороге возник Эдвард. Её рыцарь в чёрных доспехах. Он уже переоделся и теперь стоял, прислонившись к дверному косяку, всем своим видом говоря: «Я знал, что так будет». Его свитер был чёрным, с классическими угловатыми белыми оленями между орнаментами. Рукава, как всегда, закатаны до локтей, волосы взъерошены чуть сильнее обычного — видимо, натягивал второпях. Эффи залипла. Эдвард редко носил чёрный верх. Обычно — серый, белый, иногда бежевый или синий. Но когда надевал чёрное, с ней что-то случалось. Может, дело было в том, как резко чёрный контрастировал с бледной кожей. Может — в том, как строго и одновременно уязвимо он выглядел. Она не знала. Знала только, что не может оторвать глаз. Видимо, что-то отразилось на её лице, потому что Эдвард смущённо отвёл взгляд. — Пойдём? — спросил он чуть тише обычного. Эффи улыбнулась, взяла его за руку и выскользнула из спальни. Когда все наконец собрались в гостиной и Эсми наполнила глиняные кружки горячим чаем с цедрой апельсина, Эдвард смущённо улыбнулся и поднялся с дивана. В воздухе тотчас повисло какое-то особенное трепетное волнение, какое бывает перед важным объявлением, даже если все уже знают, о чём пойдёт речь. Эффи заметила, как Элис подалась вперёд и замерла, как Эммет, наоборот, откинулся на спинку дивана, как Джаспер чуть заметно кивнул брату — мол, давай. Эдвард протянул руку Эффи. Она вложила свою ладонь, встав рядом и чувствуя себя до странности тронутой — и одновременно готовой хихикнуть, потому что всё это напоминало сцену из старого фильма. Чтобы скрыть смущение, она уставилась на подол своего платья, но уголки губ всё равно подрагивали. Эдвард выровнялся и с церемонной, старомодной галантностью, над которой она — конечно, любя — подшучивала, сообщил всем то, что они и так знали: они с Эффи помолвлены. Гостиная взорвалась аплодисментами. Каллены рукоплескали, улыбались, поздравляли — так искренне, словно узнали эту новость впервые. Эффи показалось это забавным и неожиданно трогательным. Раньше она считала подобные традиции ненужной формальностью — мишурой, за которой ничего не стоит. Но теперь, стоя в центре этой светлой праздничной гостиной, в окружении умбр, сияющих не вампирской красотой, а простым человеческим счастьем, она подумала: пожалуй, в этом что-то есть. Даже Розали, обычно сдержанная до прохлады, выглядела так, будто получает от вечера удовольствие. Эффи продемонстрировала кольцо на старом кожаном шнурке, спрятанное под слоями одежды. Оказалось, Эдвард не показывал его семье ранее: кроме Карлайла его видела только Элис — в своих видениях. Розали, наклонившись, изучила кольцо и нейтрально отметила «старую школу ювелирного дела». — Хорошее кольцо, — заключила она, и это прозвучало как высшая похвала. Мужская половина Калленов в украшениях не разбиралась, но, услышав о происхождении кольца, понимающе закивала. Эммет не сдержал эмоций и хлопнул Эдварда по спине чуть сильнее нужного, заставив того пошатнуться. Кажется, Эффи начинала понимать, зачем люди это делают — все эти церемонии, объявления, кольца. Не потому, что так принято. А потому, что это делает счастливыми тех, кто тебя любит. — Почему именно двести лет? — вдруг спросил Джаспер, когда все уже расселись с кружками чая и наслаждались его тонким цитрусовым оттенком. — Зачем ведьмам вообще нужно «совершеннолетие»? Судя по тому, как несколько пар золотых глаз обратились к Эффи, вопрос интересовал не его одного. Она на мгновение ощутила себя лектором перед почтенной аудиторией. Эдвард, который уже знал ответ, откинулся на спинку дивана, готовый слушать. — Мы столько растём. Организм созревает, и примерно в этом возрасте останавливается в росте. Вообще, в Ковене это принято называть «расцветом». — Но твой дядя, — неуверенно начала Эсми, — он выглядит намного старше тебя. Эффи повела плечом. — Вис могут менять свои тела с помощью силы. Рад захотел выглядеть старше — ему так удобнее. — Созревают для чего? Розали подала голос, и Эффи вздрогнула от неожиданности. Та редко обращалась к ней напрямую, и ещё реже — с вопросами о её виде. Обычно допросы велись со стороны Эммета, и отвечать ему было легко и весело. Но сейчас на неё взирала Розали — внимательно, без тени усмешки. — Сила стабилизируется, — пояснила она. И, помолчав, добавила: — И вис становится фертильной. — О! — только и выдохнула Эсми. Повисло молчание. Не тяжёлое, но ощутимое. Рождественские хиты на заднем плане вдруг показались Эффи чересчур громкими, хотя они звучали едва слышно. Она не сразу поняла, почему всем стало неловко. А потом догадалась: вампиры стерильны. То, что для вис было естественным этапом, для Калленов было болезненным напоминанием о том, чего они лишены навсегда. Неловкость в гостиной стала густой, почти осязаемой. Эффи потупилась, не зная, куда деть глаза. — Стабильность силы позволяет лучше управлять телом — если я правильно понял, — спокойно произнёс Эдвард. Эффи бросила на него быстрый, полный нежности взгляд — он спасал её, уводя тему в менее драматичном направлении. Уголки его губ приподнялись: «Всё в порядке, не переживай». Она улыбнулась и закивала. — То есть? — оживился Карлайл. Его врачебная сторона личности — неотъемлемая — сразу же заинтересовалась. В его глазах Эффи сразу заметила знакомый ей огонь исследователя, который появлялся у него всякий раз, когда речь заходила о чём-то новом. Так что она продолжила. — Сила может утолить почти все потребности вроде голода или сна. И чем старше — тем меньше тело нуждается в… физиологическом обслуживании. — Звучит очень удобно. — Его брови вскинулись вверх. — На самом деле не совсем. Потому что тогда расход силы увеличивается, — уточнила Эффи. — Так что это скорее вынужденная мера для чрезвычайных ситуаций. Да и если сила будет так активна… она может взять верх. Карлайл закивал с пониманием. Видимо, вспомнил её давние слова о том, как вторая личность может перехватывать контроль. — Баланс, — произнёс он многозначительно, и в этом слове прозвучало столько уважения к устройству мира, что Эффи невольно согласилась. Позже, когда из динамиков полилась рождественская песня Мэрайи Кэри, Элис сделала музыку погромче и вытянула Джаспера на открытое пространство перед ёлкой — танцевать. Эффи на мгновение отвлеклась от разговоров о свадьбах Калленов и засмотрелась: крохотная умбра порхала вокруг своего высокого, почти неподвижного кавалера с грацией, от которой захватывало дух. Джаспер двигался скупо, но в каждом его жесте читалась бережность и тихая, глубокая нежность. Элис то и дело игриво поглаживала светлую косу заплетённых длинных волос — она и правда не дала своему возлюбленному отрезать их после того эксперимента с жижей для быстрого роста. Эммет прижал Розали к себе, и та — впервые на памяти Эффи — кокетливо захихикала. И это было… восхитительно. Её нечеловеческая красота словно приумножилась в это мгновение. Эффи поняла, что Розали при желании могла бы завоевать весь мир. Какое счастье, что ей это было неинтересно. Эммет принялся рассказывать, сколько раз они с «его деткой» уже успели пожениться. Оказалось, это стало их традицией: каждые несколько десятилетий — новая церемония, каждый раз иная, прекрасная и по-своему особенная. И, разумеется, после каждой следовал медовый месяц. Чаще всего — на острове Эсми. — На острове Эсми? — переспросила Эффи. — Карлайл подарил Эсми остров недалеко от Бразилии, — негромко пояснил Эдвард. Глаза Эффи заблестели, и она, забыв обо всём, попросила Эсми рассказать об этом острове. И вампирша рассказала. О вилле, которую построила с нуля и обустроила своими руками. О том, как выбирала каждую деталь, каждую балку, каждый камень. Эффи слушала затаив дыхание, спрашивала о природе острова, о том, какие растения там растут. Эсми отвечала охотно, подробно, и в какой-то момент они не заметили, как вдвоём оказались на кухне — обновляя чай. Разговор перетёк от домов, в которых Эсми жила за свою долгую жизнь, к дому её детства. Она описывала его с такой любовью, с такими тёплыми подробностями, что Эффи казалось, будто она сама ступает по тем половицам. О детстве Эсми тоже рассказала — о том, как сломала ногу, лазая по деревьям, о спрятанных под кроватью от строгого отца книгах, о странном коте, который любил всех, кроме неё. А потом Эсми заговорила о другом здании. Не о доме — о здании. И голос её изменился. Эффи притихла. Эсми рассказала о другой свадьбе. О браке. Не по любви — по обязательству. Она не описывала подробностей, но Эффи поняла и без слов: ей причиняли боль. Снова и снова. А потом она сбежала — одна, в никуда — решив исполнить мечту. Стать школьной учительницей. И когда узнала о беременности — обрадовалась. До слёз, до безумия. Её мальчик. Её Майкл. Он прожил всего пару суток. Едва дышал. Инфекция забрала его — тихо, беззвучно, как уходит последний свет за окном. Когда Майкла не стало, Эсми лишилась покоя. И совершила страшное. Тот скалистый утёс едва не убил её, когда она спрыгнула. Но сердце ещё билось, когда израненное тело доставили к новому местному врачу. Карлайл обратил её немедленно. И, придя в себя, она больше не покидала его. Слёзы текли по щекам Эффи. Она не замечала их — только чувствовала, как они текут. Судорожно сжимая губы, Эффи приказывала себе молчать. Она знала: если откроет рот — разревётся навзрыд. А это сейчас было ни к чему. Да и что говорить? Не было таких слов, которые исправили бы прошлое. Вместо слов Эффи просто — совсем по-детски — ухватилась за рукав молочного свитера Эсми и не отпускала. Вампирша расплылась в печальной, но самой тёплой улыбке и мягко обняла ведьму. Эффи не понимала — как можно было считать умбр пустыми сосудами с каменной кожей? Когда объятия Эсми были полны нежности и тепла. Она всхлипнула, по-прежнему удерживая себя от истерики. А Эдвард уже был рядом — тихий, спокойный. Просто стоял рядом и ждал, пока Эсми шептала ведьме что-то успокаивающее и гладила по спине.