Неомения

Начало января встретило студентов холодом, но без привычного пронизывающего ветра — просто светлое низкое небо и морозная тишина. Дышалось терпимо, и пар изо рта поднимался вверх ровными столбами. Семестр начался сумбурно. Последние полгода в старшей школе для выпускников всегда несли с собой особый сорт стресса — пропитанный собственными и чужими ожиданиями. Взгляд учителей становился тяжелее, вопросы о будущем давили чуть сильнее, и даже те, кто, казалось бы, уже всё для себя решил и шёл к цели, чувствовали себя выброшенными на сушу рыбинами — без подготовки к тому, что их ждёт. Анджела не изменила своих планов: впереди её ждал колледж в Сиэтле. Эмбри, которому ещё предстояло окончить школу на год позже, пока не знал, что делать. По словам подруги, успеваемость у него была хорошая, но планов на будущее он раньше не строил. И теперь Анджела разрывалась между подготовкой к собственным экзаменам и попытками подыскать что-то подходящее для него. Судя по тому, с какой яростью она вычёркивала строки в истончившемся блокноте, поиски шли не очень. — Духи, Анджи… — Эффи бросила на подругу полный скептицизма взгляд. — Тебе бы расслабиться немного… — Духи и правда были бы очень кстати! — шёпотом процедила та, продолжая терзать блокнот. «Это ж сколько листов она уже вырвала?» — подумала Эффи и бросила взгляд на соседнюю парту у окна. Эдвард поймал его мгновенно. Его глаза расширились, он нахмурился и молча покачал головой — всем своим видом транслируя: «Это полный… хаос». Видимо, мысли Анджелы сейчас звучали для него как симфонический оркестр в стадии настройки. — Слушай, а есть такое заклинание, которое бы… Эффи не дала договорить. Схватила Анджелу за руку и вырвала ручку из пальцев. Анджела замерла. Казалось, её мозг завис и отказывался перезагружаться. — Отставить панику, — медленно проговорила Эффи, заглядывая подруге в глаза. — Во-первых, мы решаем проблемы по мере их поступления. Так? Анджела неуверенно кивнула, будто ещё не до конца верила, что паника действительно отставлена. Эффи выдержала паузу. — А во-вторых? — спросила Анджела, и это был хороший знак: значит, услышала. — А во-вторых, Анджи, ты не мамочка Эмбри, чтобы перебирать за него варианты. Для убедительности Эффи конфисковала и сам блокнот, отправив его в недра своей здоровенной разноцветной сумки. Лицо Анджелы сменило несколько выражений подряд — от удивления до облегчения — и она рухнула на парту с таким шумным выдохом, словно держала его в себе целую вечность. — Мисс Вебер! — резкий голос мистера Баннера прорезал воздух. — Вас так расстраивает строение скелета позвоночных? Анджела подскочила, как ужаленная. На её лице отразилась такая паника, будто её впервые в жизни отчитывал учитель. Возможно, подумала Эффи, так оно и было: Анджела была из тех учениц, на которых учителя никогда не повышали голос. — Нет, сэр! Простите, сэр! — заикалась она. — Соберитесь, класс! До экзаменов всего несколько месяцев! Анджела снова начала напрягаться, и Эффи закатила глаза. Вот же треклятый препод! Она её только успокоила! — Как ты догадалась, что слова про «мамочку» помогут? — шепотом спросил Эдвард по дороге в кафетерий, пока Анджела шла чуть впереди и не могла их слышать. — Она старшая сестра двух близнецов, — так же тихо ответила Эффи. — Привыкла быть второй мамой мальчишкам. Такие вещи входят в привычку. Эдвард многозначительно кивнул. Ему нравилось, как Эффи понимала людей — не с помощью дара, а просто потому, что внимательно наблюдала и слушала. Перед входом в кафетерий он отпустил её руку и направился в сторону корпуса искусств — будет ждать в музыкальном классе, за пианино. Эффи проводила его взглядом и зашла внутрь. Компания сегодня пополнилась одним человеком: за общим столом сидела Самара — девушка Тайлера. Не та, что была с ним на балу в прошлом году, а другая. Самара училась на класс младше, и всего один этот год разницы, казалось, создавал для неё невидимую стену. Она ёрзала, смущалась, поглядывала на «старшаков» с тем трепетом, словно они были какой-то недосягаемой вершиной. Всего год разницы. Эффи мысленно хихикнула над абсурдностью ситуации. Пожалуй, это одна из причин, почему ей нравилось быть «школьницей», хоть она и проделывала этот трюк всего третий раз — в отличие от Эдварда, у которого за плечами был не один десяток школьных выпускных. В который раз за столом поднялась тема: «после школы». Повсеместные и бесконечные разговоры о планах на будущее ближе к концу старшей школы были неизбежны. Эффи в основном слушала. Кивала, улыбалась, задавала уточняющие вопросы — но сказать ей самой было нечего. Не потому, что она не думала о будущем. Просто её будущее было туманным даже для неё самой. Эдвард снова и снова заводил разговор о колледже. Сначала — осторожно, прощупывая почву. Потом — настойчивее. Каллены всей кодлой планировали поступить в «Сиэтл Пасифик» — частный христианский университет в Сиэтле, где можно было затеряться среди тысяч студентов и не привлекать лишнего внимания. Как будто это возможно в их случае. Эдвард, чуть смущаясь, признался, что уже дважды заканчивал его. А потом добавил — невзначай, но с той особенной вкрадчивой интонацией, которую Эффи уже научилась распознавать — что мог бы помочь ей, если бы она решилась присоединиться к учёбе с его семьёй. С ним. Он глядел на неё исподлобья, и в его янтарных глазах читалась такая щенячья надежда, что у неё внутри всё переворачивалось. Он очень хотел, чтобы она была рядом. Не просто в одном учебном заведении — в одной жизни. Пусть на разных специальностях, пусть в разных аудиториях — но вместе. И она не могла отмахнуться от этого взгляда. Но колледж — это вам не школа. Эффи понимала: там не получится сидеть на задней парте, рисовать в блокноте закорючки и делать вид, что слушаешь учителя. Там придётся реально учиться. Тратить время, силы, погружаться в то, что смертные называют «высшим образованием». А у неё до сих пор оставались пробелы в изучении собственной силы — она ещё не познала всего своего потенциала как вис. Стоило ли отвлекаться на человеческие дисциплины, когда её собственная сила до сих пор хранила тайны? Но с другой стороны… это был бы опыт. Незабываемый, уникальный, совершенно новый. После двухсотлетия у неё будут совсем другие занятия — грандиозные, требующие всей отдачи и внимания. Так что, может быть, именно сейчас — в последние семь лет «детства» — стоило попробовать? Прожить эти годы на максимум, пока у неё ещё есть время для простых человеческих радостей? Разве под гнётом своих страхов стать безразличной и пустой, не гналась она всегда именно за этим — за новизной и эмоциями? И потом — медицина. Она могла бы изучить её всерьёз. Это пригодилось бы в будущем, когда она возьмётся за природу голода умбр. С другой стороны — Карлайл бился над этим столетиями. Столетиями! И ни на шаг не приблизился к разгадке. Это, честно говоря, сбивало спесь. Да, конечно, он не учитывал в своих теориях и исследованиях ни силу, ни кровь вис — у него просто не было этих данных. Но даже так: столь незаурядная личность с таким опытом, с таким умом и упорством — и ничего. Никакого прорыва. Это заставляло Эффи сомневаться. А что, если она тоже ничего не найдёт? Что, если все её внезапные новые мечты — просто пыль? Тогда что? Просто расслабиться и плыть по течению? В последний раз, когда Эдвард осторожно — уже почти не надеясь — снова поднял тему поступления, она вдруг сказала: «Я присмотрюсь к программам». И он… он просиял. Так искренне, по-мальчишески, что у неё перехватило дыхание. Он тут же пообещал обсудить с ней каждую программу, каждый курс, каждого преподавателя — если она захочет. С таким серьёзным видом, точно от этого зависела его жизнь. Эдвард никогда не говорил этого прямо, но Эффи поняла давно: учёба — его самое любимое хобби. Не просто способ убить время, а настоящая страсть. Он был готов учиться чему угодно — физике, литературе, истории искусств — просто ради процесса. Духи, он ведь начал учить русский язык и углубляться в ботанику только ради того, чтобы поддерживать разговор с ней. Вампир, проживший сто лет, пошёл штудировать учебники по гербариям и спряжениям глаголов — и всё ради расширения диапазона доступных им обоим тем для разговора. Почему бы тогда не потратить пару лет на университет — разделив с ним его любимое занятие? Осталось только определиться с направлением… Эффи так и сидела, гоняя туда-сюда мысли об университете, и слушая вполуха Тайлера, рассказывающего о будущем поступлении в колледж по спортивной стипендии. Внезапно с другого конца стола Эрик приподнялся, ловко выхватил коробочку сока с её подноса и отпрянул. Эффи открыла рот в притворном возмущении и поднялась следом. — А ну отдай сюда! — потянулась она, пытаясь выхватить сок обратно. — Я не так тебя воспитывала, сынок! Они дурачились, и она смеялась, перегибаясь через стол, пока не наклонилась слишком сильно. Из-под короткого топа что-то выскользнуло — и вот кольцо, свисающее с кожаного шнурка, уже покачивается в воздухе прямо над центром стола. Каждый крошечный камешек переливался на свету всеми цветами радуги, словно специально дожидался этого момента, чтобы ослепить всех присутствующих. Всё замерло. Как заворожённая, Джессика потянула руку — но Эффи успела схватить кольцо, прижать к груди и быстрым движением шлёпнуть школьницу по пальцам. Не сильно, но вполне красноречиво. Когда она выпрямилась, смешинка в её глазах пропала. Весь стол — и даже несколько человек с соседних — уставились на немую сцену, не понимая, что происходит. — Это… — начала Эффи и осеклась, а потом всё же выдала: — Не трогай. Оно было слишком ценным. Это его сердце. Никому нельзя касаться этого кольца. Предательский румянец пополз по щекам Эффи. — Нет… — прорычала Джессика, и её глаза расширялись с каждой секундой. — Это же не… Эффи уселась обратно, пряча украшение под топ и отводя взгляд. — Эфир… — Джессика встала, опершись о стол. Майк поёжился от голоса своей девушки. Кажется, он уже сталкивался с её яростью — и, во-первых, запомнил, а во-вторых, ему не понравилось. Остальные просто наблюдали, ничего не понимая. Одна Джессика поняла всё. — Это «оно», да? — Глаза Джессики порозовели от напряжения. — Клянусь богом, если ты сейчас не сознаешься… Эффи вздохнула. — Да, это «оно». Она не планировала сообщать это вот так — случайно, на весь кафетерий. На весь, потому что поведение Джессики не осталось незамеченным никем. — А что происходит? — невинно спросил Эрик, продолжая сжимать чужой пакетик сока. — А то! — Голос Джессики разнёсся по всему кафетерию. — Что наша славная Эфир Грин обручилась с Эдвардом Калленом и никому ничего не сказала! Она с силой хлопнула ладонями о стол, и абсолютно все присутствующие — включая персонал — замерли, переводя взгляд с Джессики на Эффи и обратно.