Неомения

В ведьмином доме обувь и намокшая от снега одежда остались у входа, а Эффи уже тянула Эдварда за собой к лестнице, загадочно молчаливая. Она бросала на него беглые взгляды — то озорные, то напряжённые — и Эдвард по этой пёстрой смене эмоций безошибочно определил: она мысленно подбирает слова. А то, что она тянет его в спальню, а не в гостиную, означало только одно: разговор предстоит серьёзный. Любопытство, граничащее с тревожностью, проснулось ещё в машине, а сейчас уже настойчиво гудело где-то в висках. Ему хотелось узнать всё немедленно, сию секунду, но он сдерживал себя как мог. Если ей нужно оказаться в спальне, чтобы решиться, значит, так тому и быть. Эдвард опустил большую коробку со сканером у рабочего стола и сразу заметил перемены. Эффи прибралась. Со стола исчезли шкатулки и почти все горшки с растениями — осталась только пилея, которую он украл для неё во время поездки в оранжерею. Её листья зеленели, белели, кое-где розовели — пёстрые, как заплатки на старом одеяле. Рядом примостился небольшой горшочек с молодой традесканцией сеткреазией — вся в глубоком, почти чёрном пурпуре. А кроме этого — только чёрный ноутбук, обклеенный стикерами с обложками альбомов и логотипами музыкальных групп. Эффи плюхнулась на кровать и машинально поправила покрывало. Не то. Не мох. Махровое, малахитовое, совершенно чужое. Эдвард до сих пор искал замену тому, что порвал — мониторил сайты, рассылал запросы — но безуспешно. А ведь он испортил не только покрывало. Одеяло под ним тоже пострадало. И — самое страшное — матрац. Эффи пришлось целую ночь спать на рваной перине, пока не доставили новый. Эдвард тогда едва не рехнулся от чувства вины, а она всё хихикала и бросала на него недвусмысленные взгляды, заставляя отвлекаться от самобичевания. И, кажется, была чертовски горда собой — тем, до чего довела его, когда… Нет. Не сейчас. Он решительно отогнал воспоминание, пока оно не завладело им целиком. Сканер. Зачем ей сканер? Сосредоточиться на сканере. Он выжидающе глядел на неё, и Эффи откашливалась, ёрзала, теребила край покрывала. Эдвард понял: если продолжит возвышаться над ней столбом, она не сможет расслабиться. Он медленно и бесшумно опустился на край кровати — на расстоянии вытянутой руки, не ближе — и приготовился слушать. Что угодно. Всё, чем бы она ни намеревалась поделиться. И Эффи начала. Она рассказала, что ещё летом — под греческим солнцем, в окружении скал и морской воды — ей пришла мысль. Мысль, которую она вынашивала много месяцев, обдумывала, боялась произнести вслух. У неё, как у вис, был доступ к знаниям, которого не было у вампиров. Она могла попытаться найти тех, кто ещё жив и в своём уме — тех, кто хотя бы косвенно был причастен к созданию его вида. И ещё — отыскать пропавшие записи: например, дневник помощницы одной из создательниц, о котором упоминала когда-то. Повисла короткая пауза. Эффи сглотнула и продолжила. Её цель — найти способ облегчить жизнь вампирам. Помочь им в их бесконечной борьбе с собственным голодом. Даже если не избавить от него совсем, то хотя бы смягчить. Сделать так, чтобы он не был похож на проклятие. Наступила тишина. И на этот раз она затянулась — Эдвард осмысливал услышанное, и мысли метались в голове, как вспугнутые птицы. Его ведьма вознамерилась исправить вампирский голод. Не вчера. Даже не на прошлой неделе. А полгода назад. Там, на острове, когда он признался ей в любви — сразу после того, как сначала признался в страшных преступлениях против самой жизни. Внутри что-то болезненно сжалось. И, видимо, это отразилось на его лице — против его воли — потому что Эффи, внимательно наблюдавшая за ним, вдруг сникла. — Почему… — начал он, но голос сел, и пришлось остановиться. Он сглотнул и попытался снова: — Почему ты не говорила раньше? Почему так долго молчала? Странное чувство, похожее на обиду, кольнуло его — тонко, но остро. Глаза Эффи заблестели. Она быстро заморгала, пытаясь отогнать влагу, скопившуюся в уголках. — Потому что боялась, — призналась она просто. — Что ты неправильно поймёшь. Эдвард нахмурился, не понимая, и она продолжила — голос уже дрожал: — Ты так ненавидел себя. Так проклинал свой голод… Скажи я тогда: «Я хочу помочь тебе с ним» — ты бы решил, что я хочу избавиться от него, потому что не принимаю тебя. Он застыл, уставившись на неё. Слёзы, которые она сдерживала изо всех сил, сорвались. Покатились по щекам, и Эффи быстро смахивала их дрожащими пальцами, молча шмыгала носом, пыталась дышать ровно — в попытке успокоиться и вернуть себе контроль над собственным телом. Эдвард не мог вымолвить ни слова. Она знала. Знала, как он отреагирует. И была права. Тогда — ещё несколько месяцев назад — он был уверен: несмотря на все её слова, шутки, заверения и убеждения, она не примет его. Испугается, отвернётся, как только увидит, что он такое на самом деле. И лишь совсем недавно — в маленьком шале посреди заснеженных гор, смывая кровь с их обнажённых тел — он наконец поверил. Поверил, что она принимает его. Целиком и полностью. Что останется с ним. Полгода. Полгода Эффи не просто лелеяла планы по изменению целого мира. Всё это время она ждала его. Ждала, когда он будет готов поверить в неё и в её чувства. Ждала, когда он перестанет видеть в себе чудовище и начнёт видеть себя её глазами. Эмоции накрыли его — резко, с головой. Дрожь родилась где-то в груди и пронзила всё тело точно лезвие. Ему пришлось отвести взгляд. От этой женщины. Этой ведьмы, которая видела его насквозь. Которая всегда была рядом и оберегала его — даже тогда, когда он об этом не подозревал. Оберегала от собственных мыслей и страхов. Эдвард отвернулся, но рука сама потянулась к ней. Нащупала влажные от слёз пальцы и осторожно сжала. — Эд? — позвала она растерянно, явно сбитая с толку его противоречивыми реакциями. Голос её ещё подрагивал. Он отозвался на её голос, повернулся и впился в неё глазами, видел: брови вздрагивают, глаза и кончик носа красные, дорожки от слёз на щеках. И взгляд — полный недоумения и… надежды. — Выходи за меня, — выпалил он. Повисла гробовая тишина. А потом недоумение на лице Эффи начало испаряться. Она тихонько захихикала, потом громче. — Что? — переспросила она. — Мы же вроде и так собирались… Разве нет? Её смех был непривычно хриплым из-за слёз, и она не могла остановиться — даже согнулась, хватаясь за живот. — Хочу ещё твоё «да», — произнёс Эдвард чуть тише. Он хотел её всю. Сейчас. Хотел делать ей предложение снова и снова. Эдвард подался вперёд, заключая Эффи в кольцо рук. Она оказалась под ним мгновенно — и продолжала заливаться смехом, даже когда он навис над ней, даже когда его губы коснулись её влажных щёк. — Погоди! — выдавила она сквозь смех. — Я не закончила! Но его руки уже задрали длинную юбку, сжали тёплое мягкое бедро, приподнимая и прижимая её ногу ближе к себе. Она судорожно вздохнула — и всё же упёрлась ладонями в его плечи. Эдвард не хотел останавливаться. Ни на секунду. Но она, кажется, была твёрдо намерена окончить разговор сейчас, а не после того, как он вновь сделает её своей. Он почти против воли оторвался от её шеи и всмотрелся в любимое лицо. Его брови нахмурились сами собой, губы сжались. Вероятно, он был похож на обиженного мальчишку, которому не дали долгожданную игрушку, потому что Эффи расхохоталась с новой силой, сотрясаясь всем телом под ним. Он честно попытался вспомнить, как управлять мышцами лица, чтобы хотя бы сделать вид, что не думает сейчас только об одном. Не выходило. — Сканер! — выпалила она, пытаясь перенаправить его мысли в нужное русло. И у неё получилось — немного. Эдварду понадобилось мгновение, чтобы вспомнить о большой красной коробке у стола. Он отстранился — самую малость — давая ей возможность свободно говорить. Но намерения вставать у него не прибавилось. — Я долго думала, с чего вообще начать, — заговорила она, и глаза её сияли новой затеей. — Если бы не твоё предложение о поступлении в колледж, у меня ушло бы гораздо больше времени на эту идею… Эдвард вздрогнул. Он ведь и правда множество раз поднимал тему поступления — осторожно, потом настойчивее, потом чуть ли не умоляюще. Вспомнил, как тяжело она вздохнула в последний раз, когда он заговорил о программах в «Сиэтл Пасифик». Он тогда решил: всё. Перегнул. Она устала от его попыток склонить её к тому, чего она не хочет. Она пообещала подумать, а он корил себя за это несколько дней. За то, что принуждал её делать выбор. А оказывается — она размышляла о чём-то куда более важном, чем он мог предположить. И тот вздох был не усталостью — он был глубокой задумчивостью. — Думала пойти на медицинский, — говорила она, опуская глаза к его шее. Ловкие пальцы потянулись к воротнику и принялись легонько теребить чёрную ткань. — Но потом решила, что в этом нет смысла. В моей будущей семье и так уже три медика. Она произнесла «будущей семье» так буднично, так естественно, что Эдвард резко смутился и почувствовал, как кровь приливает к лицу. А она, кажется, даже не заметила. — Так что я решила начать с чего-то более… доступного и полезного. — Её пальцы продолжали поправлять воротник, хотя он был уже безупречен. — Создать электронную библиотеку. — Библиотеку? — переспросил он низко, и Эффи тут же закусила губу и прикрыла ему рот ладонью, чтобы он больше не мог отвлекать её своим голосом. — Библиотеку. Электронную. Вис вечно теряют книги. Это Эдвард знал. Эффи неоднократно жаловалась, что просила кого-то из Ковена прислать ту или иную книгу, но все лишь разводили руками — понятия не имея, куда она подевалась. — Было бы намного проще, будь все книги собраны в одном месте. — Она прикрыла глаза, явно подхваченная собственной фантазией. — И чтобы у всех вис всегда был к ним доступ. Эдвард застыл, по-прежнему нависая над ней. Электронная библиотека. Онлайн. Где хранились бы книги вис — без риска потери, без угрозы исчезновения. Это же… гениально. Конечно, существовали риски: среди людей хватало умельцев, способных проникнуть даже в самые защищённые системы. Но чёрт возьми, это же ведьмы! У них же наверняка есть способы электронной защиты — такие, о которых смертные даже не догадываются. Они скрывали от посторонних целые острова, дорисовывали нули в банковских счетах. Неужели не существует чар для защиты серверов и баз данных? Он сел, вынуждая её отпустить воротник, который она продолжала донимать. — Эффи, это… — Глупо? Бесполезно? Самонадеянно? — Она нахмурилась, уставившись на воротник, который теперь был вне зоны досягаемости. — Это потрясающая идея, — заявил Эдвард. Эффи привстала, опираясь на локти, и скептически вгляделась в его лицо — искала намёк на шутку или лесть. — Думаешь? — Да. — Он кивнул. — Я… Я хочу помочь. Её брови взлетели, и губы тотчас растянулись в лукавой ухмылке. — Чего? — захихикала она. — Что ты имеешь в виду? — Я помогу. Пока не знаю, как. Но я хочу стать частью этого проекта. Он был смертельно серьёзен. Ни тени улыбки, ни капли снисхождения — только решимость, от которой у Эффи, кажется, перехватило дыхание. — «Проекта»… — повторила она и смутилась. Взгляд упал на покрывало, на щеках расцвёл лёгкий румянец. — Да какой «проект»? Просто библиотека… Эдвард подавил желание коснуться её розовеющей щеки и вместо этого уверенно заговорил: — Это проект. Грандиозный. И нужный. — Он выдержал паузу. — И главное — более чем реальный. Она подняла взгляд, и он увидел весь спектр её эмоций: смущение, сомнение — и надежду. Он продолжил, не сводя с неё глаз: — Эффи, это может изменить будущее Ковена… Она вздрогнула всем телом, будто его слова ужалили её. Мгновение — и она перекатилась, спрятав голову под подушку. — Ладно, ладно! Духи, успокойся! Это не так уж круто! — Не могу. — Он сам слышал в своём голосе восторг и не пытался его скрыть. — Моя невеста собирается перевернуть историю. Это… безумие! Из-под подушки донёсся странный высокий звук, похожий на крик взбудораженной совы. Эдвард рассмеялся, пока пальцы сами коснулись её узкой спины, поглаживая. Его ведьма редко бывала настолько смущена и возбуждена одновременно. Её разрывало от воодушевления и неуверенности, и это было чертовски привлекательно — видеть её такой. Он снова потянулся к ней и отнял подушку. Эффи не сопротивлялась. — Думаешь, я не заметила, что ты надел на двойное свидание мою любимую рубашку? — вдруг спросила она, когда их взгляды встретились. Её рука уже лежала на его груди, пальцы рассеянно поглаживали ткань. Эдвард усмехнулся, и она почувствовала вибрацию ладонью, отчего коротко повела плечом — ненамеренно, но до безумия кокетливо. Да, он давно заметил, как она реагирует каждый раз, когда он надевает чёрное. И да, он надел эту рубашку специально. Для неё. — Мне её снять? — спросил он тихо, и голос сам собой опустился ниже. Эффи издала короткий сдавленный стон — и это был ответ. Он медленно отстранился, сел на колени между её бёдер, и руки потянулись к верхним пуговицам. Эффи устроилась на локтях, наслаждаясь представлением и закусив губу. Он расстегнул последнюю пуговицу, когда она протянула к нему руку. — «Да»… — промурчала она ответ на его второе предложение — так сладко, что Эдвард забылся.