Неомения

Февраль принял эстафету у января без торжеств. Снег, ещё недавно лежавший небольшими шапками на крышах, сошёл за пару дней, растворился в грязи и лужах. Светлое небо затянуло серой низкой пеленой, и Форкс погрузился в свою привычную сырость — холодные дожди зарядили с утра до вечера, а ветер с океана трепал кроны вековых елей так, что те жалобно стонали, будто тоже устали от зимы. Коридоры старшей школы Форкса жужжали, как растревоженный улей. Выпускники носились с выпученными глазами: одни выстраивались в очереди к учителям, вымаливая рекомендательные письма, другие сбивались в группки и делились легендами о гениальных методах списывания прошлых поколений, третьи сходили с ума от надвигающегося выпускного бала. И всё это на фоне одной-единственной новости, которая никак не желала умирать. Помолвка. Их помолвка. Эффи и Эдварда. Прошёл почти месяц, а школа ещё гудела. Самый невероятный, самый недосягаемый парень — и самая странная, безбашенная, порой чересчур громкая девчонка. Это было настолько нетипично, настолько не укладывалось в голове, что окружающих отпускало медленно. К Эффи, Анджеле и Джессике то и дело подходили младшеклассницы, спрашивая так робко, словно вопрошали о чём-то неприличном: «Это правда? То, что в газете?». Мистер Джефферсон однажды после урока пожал Эдварду руку, поздравив со «взрослым решением», и класс, ещё не успевший выйти, захихикал. Миссис Новак поймала Эффи на перемене и, заглянув той в глаза с тревогой, тихо спросила, всё ли у неё хорошо. Эффи не сразу поняла, а когда до неё дошло — чуть не расхохоталась. Учительница явно вообразила, что мисс Грин в интересном положении, и свадьба — не романтический порыв, а вынужденная мера, дабы избежать скандала. Джессика позже подтвердила: добрая половина школы верила в слухи о беременности Эффи. Сама Эффи начала развлекаться — театрально хвататься за живот в школьных коридорах и заявлять, что её тошнит, доводя младшеклассниц до круглых глаз. Но тогда с миссис Новак шутить не стала. Честно призналась: свадьба вообще-то нескоро, и она успеет окончить колледж. Учительница выдохнула с таким облегчением, что у Эффи потеплело в груди. Эта женщина и правда привязалась к ней. На этой тёплой ноте они даже договорились о рекомендательном письме. Правда, когда Эффи сообщила, что выбрала специальность, связанную с компьютерными технологиями, миссис Новак удивлённо приподняла брови — кажется, она до последнего надеялась, что ученица со скрытым талантом пойдёт в художественный. Эффи честно призналась: хочет создать масштабную онлайн-библиотеку, а для этого нужны технические навыки. О том, что библиотека должна быть надёжно скрыта от всего человечества, доступна лишь горстке бессмертных и, вероятно, зачарована от хакеров, она благоразумно умолчала. В конце концов, не каждый рекомендатель готов подписываться под таким. Мистер Мейсон просто устал. Их с Эдвардом флирт стал невыносим. Ученики честно пытались слушать урок, но с дальней парты то доносились тихие смущённые смешки, то повисала тишина — но непростая — густая, порочная, от которой у бедного учителя нервно подёргивался глаз. Поэтому он принял стратегическое, выстраданное решение: на уроках английского до конца года Эдварду Каллену и Эфир Грин запрещено сидеть за одной или соседними партами. Во имя образования. И всеобщего душевного благополучия. После урока Эдвард стоял у её парты, дожидаясь, пока она неспешно сложит вещи в свою бездонную сумку. Мистер Мейсон сверлил их неодобрительным взглядом от доски, всем своим видом показывая: он принял решение, и точка. — В чём его проблема? — тихо хихикнула Эффи, покидая кабинет под руку со своим женихом. Эдвард не ответил, только загадочно усмехнулся. Разумеется, он слышал мысли учителя. И, судя по этой усмешке, в них было что-то весьма забавное. Из-за погоды они с начала года не ходили за спортзал, а музыкальный класс на долгих переменах теперь оккупировали младшеклассники — какая-то шумная банда с блокфлейтами. Но большой проблемы в этом не было. С некоторых пор — с тех самых, когда их физическая близость перестала быть мучительным испытанием и стала просто… близостью — напряжение между ними сделалось чуть менее опасным. Они по-прежнему хотели касаться друг друга — много, часто. Но теперь могли сдерживаться ровно настолько, чтобы не мокнуть под ледяным дождём за зданием, построенным для занятий физкультуры, а не непотребств за ними, и не мчать сломя голову на парковку — в Volvo, где стёкла запотевали быстрее, чем они успевали опомниться. Однако в стенах школы они оба стали небрежнее. Стояли слишком близко. Обнимались. Пару раз даже легко поцеловались — прямо у шкафчиков, под десятки взглядов и громкие улюлюканья парней из футбольной команды. Однажды Эдвард признался, что раньше не понимал, почему у других людей нет ни стыда, ни банального воспитания, чтобы держать свои чувства при себе. А потом понял: всё вокруг становилось настолько незначительным, когда она была рядом, что он просто переставал замечать остальных. Эффи тогда покраснела до кончиков волос и чуть не предложила прогулять школу — уйти прямо сейчас. Но сдержалась. Едва. Вот и сейчас они стояли у стены между шкафчиками — слишком близко. Их колени то и дело соприкасались, мизинцы сцепились в какой-то совершенно неприличный узел, а лица были так близко, что проходящий мимо тренер Клэпп резко затормозил. — Каллен! Грин! Увеличить дистанцию. На шаг. Сейчас же. Ведьма и вампир не сдвинулись с места. — Мы просто разговариваем, сэр, — спокойно выдал Эдвард, даже не моргнув. — Обсуждаем эссе для колледжа! — поддержала Эффи, но озорной тон выдал её с головой. — Вы стоите так, будто собираетесь слиться в экстазе прямо в школьном коридоре. Отойдите. — Экстазе? — Эффи захихикала. — Сэр, вы такой романтичный. Лицо тренера, и без того всегда слегка красноватое из-за вечных криков, приобрело отчётливый багровый оттенок — цвет свёклы, раздавленной грузовиком. — Отойдите, я сказал! Эдвард сделал полшага от Эффи, холодно глядя учителю прямо в глаза. Эффи же, бесстыдно хихикая, немедленно сделала шаг навстречу — обратно к Эдварду. Ей было всё равно на учителя. Она смотрела только на своего умбру и снова хваталась за его мизинец, как за спасательный трос. Тренер Клэпп потерял всякое самообладание. Он резко приблизился к Эдварду — с которым был одного роста — и без предупреждения дунул в свисток. Мощно. На весь коридор. Прямо в гиперчувствительные вампирские уши. Эдвард тихо застонал, прикрывая ухо, а Эффи, едва сдерживая смех, изобразила глубочайший шок. — Сэр! — вскрикнула она негромко, но с чувством. — У него же музыкальный слух! Она прижала голову Эдварда к своему плечу, и тот, кажется, был совершенно не против. Эффи гладила его по волосам, цокала языком и укоризненно качала головой в сторону преподавателя. Её притворное осуждение в сочетании с полным коридором студентов, наблюдавших эту сцену, заставили мужчину ретироваться. Он удалялся быстрым шагом, бросая через плечо что-то про «приличную дистанцию» и «современную молодёжь». Занятия закончились, а с ними — и учебная неделя. Эффи не соврала тренеру — они с Эдвардом и правда обсуждали эссе для поступления. Она понятия не имела, что это за зверь и с какой стороны к нему подступаться, тогда как Эдвард отточил мастерство письма до блеска за те бесчисленные разы, что поступал в высшие учебные заведения. Эффи напряжённо вслушивалась в перечисление обязательных пунктов, задавала уточняющие вопросы и с каждой минутой всё сильнее хмурилась, потому что его рекомендации носили откровенно противоречивый характер. — Так мне надо быть супер-честной или наврать с три короба? Я не понимаю! — возмутилась она, всплеснув руками. Эдвард тихо рассмеялся — явно наслаждаясь её замешательством. — И то, и другое. Нужно нащупать баланс. — С ума сойти, какая чушь! — Эффи скрестила руки на груди и надулась. Её и без того круглые щёки стали совсем округлыми — того и гляди лопнут — и Эдвард, не выдержав, рассмеялся громче. А потом, когда серебристый Volvo свернул с общей дороги в сторону старого коттеджа, он резко замолк. Смех исчез, на лицо легла тень. Эффи не сразу поняла — это от того, что они въехали под кроны высоких тсуг и пихт, закрывших небо? Или он учуял что-то, что ему не понравилось? — Волки, — бросил он, поморщившись. Эффи заёрзала на сиденье, мгновенно забыв об эссе. Версипеллис редко приходили к ней домой толпой. Если их и правда было несколько, значит, что-то случилось. — Их пятеро, — уточнил Эдвард, заметив зарождающуюся тревогу в её лице. Пятеро! Тревога испарилась, будто её и не было. Пятеро — значит, стая пополнилась! Новый волк! Они пришли познакомиться? Эффи засуетилась, но теперь в её глазах плясали искры жадного висовского любопытства. Кто же? Кто пополнил их ряды? Она общалась с квилетами больше года и знала многих молодых людей племени. В некоторых из них она ощущала тот самый горячий след — особый жар, исходящий от тела, говоривший о том, что в венах струится кровь первого волка. Она всегда чувствовала этот потенциал — дремлющий, ждущий своего часа. И, по всей видимости, для кого-то из них этот час настал. Эффи подалась вперёд, вцепившись в приборную панель, как ребёнок, ожидавший подарка. Эдвард припарковал машину, открыл ей дверь — как всегда, молча, привычным отработанным жестом — и подхватил тканевую сумку с продуктами, которое они купили по дороге. — Я подожду внутри, — произнёс он и направился к дому. Голос прозвучал ровно. Так ровно, что у Эффи внутри что-то сжалось. Она ничего не ответила, лишь коротко вздохнула и проводила его взглядом — высокую прямую спину, напряжённые плечи, сжатую челюсть. Он ни разу не обернулся. Эдвард не был против её общения с версипеллис — вслух. Никогда не комментировал её планы побродить по их части леса, никогда не спрашивал, о чём она говорит с Сэмом и остальными, никогда не пытался отговорить её от времени, проведённого со стаей. Но напряжение в его лице, крохотная морщинка между бровей, прохладный тон голоса — всё это говорило достаточно. Громче любых слов. Да, был Эмбри — одно-единственное исключение, чудо, случившееся благодаря Анджеле. Но остальная стая вызывала у Эдварда глухую инстинктивную неприязнь. Особенно Сэм. С той самой ночи в её саду прошлой весной — когда они рычали друг на друга, как два зверя, оскалившие зубы — каждый раз, стоило их глазам встретиться, Эдвард мрачнел. Кулаки сжимались, вены на предплечьях проступали резче, и он выглядел так, словно готов сорваться с места и вцепиться вожаку стаи в горло — прямо здесь и сейчас. Это расстраивало Эффи. Сильнее, чем она показывала. Ей хотелось, чтобы атмосфера между близкими ей существами была если не дружелюбной, то хотя бы… сносной. Нейтральной. Чтобы можно было просто стоять в саду и не чувствовать, как воздух между ними потрескивает от напряжения. Но она дала себе слово давным-давно: остаться третьей стороной, несмотря ни на что. И требовать — или даже просто просить — о подобном она не имела права. Ни от кого из них. Потому что её свобода заканчивалась ровно там, где начиналась их. И это было тяжело. Особенно когда Эдвард уходил в дом, не оборачиваясь, и она оставалась одна — между двумя мирами, которые так и не научились сосуществовать. Решив, что грустью делу не поможешь, Эффи решительно отмахнулась от расстраивающих мыслей и зашагала в обход дома. И тут же забыла обо всём. Одним из первых она увидела его: огромный, больше Джареда и Пола, кирпично-рыжий, с густой шерстью. Волк обнюхивал её сад с таким видом, будто прибыл с инспекцией. Особенно его заинтересовал массивный деревянный сундук, спрятанный за изгородью. Там Эффи хранила одежду, которую когда-то принёс Эмбри — на всякий случай. Рыжий волк совал нос в каждую щель, явно озадаченный запахами. Остальные члены стаи развалились поодаль с видом утомлённых жизнью псов, прячась от моросящих капель и порывистого ветра. Эффи коротко взвизгнула от нетерпения — звук получился почти ультразвуковым — и неосознанно ускорила шаг. Волк встретился с ней взглядом и, кажется, занервничал. Она поняла это по тому, как он перебирал лапами, чуть подпрыгивая на месте — огромный рыжий зверь с повадками щенка. — Привет! — выдохнула она, подбегая вплотную. Волк тут же принялся активно и бесцеремонно обнюхивать её, вызывая у ведьмы тихий хохот. Эффи уже знала, что её запах сильно отличался от человеческого, и каждый из волков при первой встрече пытался понять, чем она пахнет. А этот ещё и старался за двоих. Рыжий склонил голову, рассматривая хрупкую фигуру, и Эффи уловила знакомый прищур тёмных глаз. — Окрас у тебя бомбический, — выдала она с хитринкой в голосе, ожидая реакции, которая помогла бы опознать одного из квилетов. Волк тут же гордо вскинул голову, отбежал на десяток футов и принялся крутиться, замирая в разных позах — мол, «зацени во всей красе». Эффи захохотала в голос и тут же всё поняла. — Джей, ну ты и хвастунишка! Джейкоб радостно закивал, нетерпеливо затопав лапами — «Угадала!». Он снова оказался рядом, и Эффи немедленно запустила пальцы в густую шерсть за ушами, что юному волку пришлось по душе — он прикрыл глаза и издал звук, подозрительно похожий на урчание. Остальные волки уже стояли на четырёх лапах. Серый — Пол — коротко рыкнул. Джейкоб фыркнул в ответ. Полу это явно не понравилось. Эффи знала: в стаях царила жёсткая иерархия, и Джаред с Полом были правой и левой руками — или, скорее, лапами — Сэма. Неповиновение младшего вызвало ворчание даже у Джареда. Сэм же не участвовал в перепалке, и его спокойный взгляд чёрных глаз уходил куда-то в серое небо над кронами. Тем временем спор стремительно перерастал в откровенную грызню, и Эффи предусмотрительно отошла подальше — ближе к дому. Пол бросился на Джейкоба с низким рыком, пытаясь прижать того к земле. Разгорячённый Джейкоб сопротивлялся доминированию старшего члена стаи изо всех сил: кусал в ответ за лапы так, что Эффи слышала громкое клацанье зубов, отталкивал собрата — и ему даже удалось на миг повалить Пола! — Эй! — вскрикнула Эффи. — Мой сад! Кыш! Волки, не прекращая собачиться, откатились в сторону и в итоге погнали друг друга куда-то в чащу — под безмятежные взгляды остальных членов стаи. Такие разборки не были для них чем-то особенным. Горячая кровь рвалась наружу в разных формах, и одна из них оставила у сада Эффи клочки серой и рыжей шерсти. Вис цокнула, глядя на это безобразие. Оставшиеся волки продолжили молчаливое обсуждение, и вдруг Эмбри двинулся за изгородь, откуда послышались звуки обращения. Эффи стояла неподвижно в ожидании. Стало очевидно: стая хотела что-то сообщить. Эмбри не стал одеваться — просто выглянул из-за конструкции, отбрасывая в сторону листья хмеля, который в начале февраля не имел никакого права быть таким зелёным. — Эффи, — начал он и неловко улыбнулся, явно смущённый необходимостью прятаться за изгородью, — хочешь с нами на охоту на выходных? Эффи замерла с отвисшей челюстью. Версипеллис охотились в волчьей форме — загоняли дичь и питались прямо на месте, не забирая ничего домой. Не ради утоления голода, а ради самих инстинктов. Спортивный интерес, можно сказать. Узнав об этом когда-то в доме Сэма, Эффи тут же поделилась своими умениями с парнями. Тогда они лишь посмеялись, и только Эмили поддержала её: «Как будто вы единственные можете охотиться!». И вот — впервые — они звали её с собой. Посмотреть? Посмеяться? Да какая разница! Охота с волками-версипеллис! Она не собиралась упускать такой шанс. И всё же сначала она бросила быстрый взгляд на Сэма — вожака. Точно ли он согласен? Чёрный волк коротко кивнул. Эффи засветилась, и, видимо, была похожа на маленькое, но очень яркое солнце. Даже Сэм, кажется, чуть сощурился. Когда Эффи влетела в дом, запыхавшаяся и счастливая, она нашла Эдварда на кухне. Он сидел на резном белом стуле, прямой как струна, и напоминал изваяние — красивое, но мрачное. Даже готическое. Сомнений в том, что он слышал каждое слово, каждую чужую мысль, каждый волчий рык, у неё не было. Вода в чайнике вскипела от одного её взгляда, пока руки машинально тянулись к кружкам. За спиной стояла гробовая тишина. — Переживаешь? — спросила она прямо, откинувшись поясницей на столешницу и убирая промокшие от мелкого дождя волосы с лица. Ответа не последовало. Только желваки на его лице заходили ходуном. Эффи могла поклясться, что услышала скрежет зубов. Она вздохнула, забыв о кружках и просто подошла к нему вплотную — к этому невозможному, упрямому, вечно тревожному умбре — и без спроса уселась ему на колени. Он даже не шелохнулся. Она какое-то время ловила его далёкий отсутствующий взгляд, пока он наконец не сфокусировался на ней. — Я буду супер-осторожна, — сказала она медленно, чётко проговаривая каждое слово, словно объясняла что-то маленькому ребёнку. — Идёт? Эдвард сглотнул, но по-прежнему молчал. — Идёт? — переспросила она громче, чуть склонив голову и заглядывая в янтарные глаза. Он кивнул. Коротко. Скупо. Но кивнул. — Хвала духам, — ухмыльнулась она, — я уж думала, тот свисток лишил тебя слуха. Слабая улыбка дрогнула на его губах — незаметная, но Эффи заметила. Она выдохнула и невесомо поцеловала его в щёку, чувствуя, как он подаётся навстречу. А теперь — чай. С молоком. И, кажется, с двойной порцией печенья — заслужила.