Эклипсис

Розали и Джаспер вернулись из Сиэтла уже на следующий день. Прогнозы, привезённые ими, оказались неутешительны. Большинство найденных тел были обескровлены. Некоторые погибли от обильных ран, нанесённых холодным и огнестрельным оружием, что технически не указывало на нападение умбры — но могло быть убийством, замаскированным под человеческое. Джаспер заметил, что это даже хорошо: новорождённые не планируют. Они действуют хаотично, импульсивно, не заметая следов. И у нескольких жертв раны оказались рваными — словно из них вырывали куски мяса. Это тревожило больше всего. Потому что такое уже нельзя было списать на человеческую жестокость. Это и был почерк новорождённого. Голодного, неконтролируемого, неопытного — вампира. Все согласились продолжать следить за ситуацией в Сиэтле, но Джаспер заметно сник. Он на сверхскорости оббежал за ночь самые очевидные места, где могли бы удерживать группу новообращённых — заброшенные склады, подземные парковки, промышленные пустыри — и не нашёл ничего. Ни следа. Ни запаха. Ни единой зацепки. И всё же его инстинкты кричали ему, что он прав. И он не скрывал этого от семьи. Его лицо, обычно непроницаемое, выдавало его с головой: глубокие тени под глазами, плотно сжатые губы, напряжённые плечи. Эффи видела это и чувствовала, как вместе с его тревогой растёт и её собственная. Потому что если Джаспер — тот, кто сам когда-то управлял армией новорождённых — был настолько обеспокоен, значит, дело действительно плохо. Эхо от стука каблуков о каменный пол ещё разносилось по дому зелёной вис, хотя источник этого звука уже элегантно восседал на светлом диване в гостиной. Розали сидела — нога на ногу — с прямой королевской осанкой, и весь её вид говорил: «Я здесь, и это большая честь для тебя». Классические чёрные туфли, подобранные будто под вечернее платье для бала, сочетались почти по-хулигански с джинсовыми бриджами — открывавшими изящные лодыжки. Чёрная шёлковая блузка подчёркивала выдающиеся формы и плавные изгибы, а золотистые волосы ниспадали мягкими волнами по плечам и спине. Длинное жемчужное украшение на шее терялось на фоне её невероятного лица — полные, округлые губы без единого острого угла, идеальный нос и глаза, которые смотрели на мир с выражением спокойного превосходства. Розали Хейл однозначно выиграла генетическую лотерею задолго до обращения, а после — выиграла снова. Дважды. Эффи давно привыкла к красоте этой умбры — тем более что вампирские чары на вис не действовали, и она могла оценивать внешность Розали трезво, без того гипнотического тумана, в котором пребывали смертные. Куда больше её всегда волновало выражение лица и настроение этой женщины. Она наблюдала за ней долго — больше года — и могла с уверенностью сказать несколько вещей. Во-первых, Розали вовсе не считала весь мир вокруг грязным и вонючим, как могло показаться на первый взгляд. Эта маска высокомерия была скорее бронёй, чем убеждением. Во-вторых, она улыбалась — пусть и сдержанно, пусть и уголками губ — но намного чаще, чем Эффи могла предположить ещё год назад. В-третьих, несмотря на отсутствие тёплой близости между ними, к самой Эффи она относилась без негатива. Когда они только познакомились, Розали была встревожена — и не скрывала этого. Появление какой-то ведьмы в жизни их семьи казалось ей угрозой, и она не раз давала понять, что больше всего её волнует безопасность близких. Но прошло время, и блондинка убедилась: ни сама Эффи, ни Ковен в целом не представляют прямой опасности для Калленов. Она не бросалась обниматься и зваться «сёстрами», как Элис — это было не в её характере — но колкие комментарии с её стороны практически сошли на нет. Розали по-прежнему с подозрением косилась, когда Эммет оставался с Эффи наедине: после эксперимента с волосами они провернули ещё один — с пойманной рыбой, от вкуса крови которой здоровяка мутило несколько суток. Но в остальном умбра была не против компании зелёной вис. И порой даже вступала в незамысловатые, почти дружеские беседы. Эффи ценила это. Потому что с Розали ничто не давалось просто так — и именно поэтому её расположение ощущалось как маленькая, молчаливая победа. Но с появлением новой угрозы — Виктории — Эффи невольно забеспокоилась, что Розали снова охладеет к ней. Решит, что это она — Эффи — виновата в том, что семья вынуждена жить в постоянном напряжении, расследовать события в других городах и разлучаться. Что именно её появление в жизни Калленов привело к этой опасности. И, возможно, Розали даже имела бы на это право. Сегодня она прибыла не для того, чтобы стать молчаливым украшением гостиной. Последнюю неделю Каллены приняли решение охотиться не всей семьёй, а небольшими группами — по двое-трое. Эдвард настоял на том, что пока он сам на охоте, кто-то должен оставаться с Эффи. Дом, как и прежде, был надёжно защищён от посторонних, и лес не позволил бы никому навредить своей ведьме. Но у Эффи не было сверхслуха. Если кто-то попытается подкрасться к дому — пусть даже для разведки, а не для нападения — она не услышит. В отличие от умбр, способных уловить самый тихий шорох в пределах мили. Поэтому рядом с ней должен был быть кто-то, кто услышит. Эдвард, Эсми и Элис отправились на охоту на всю субботу, и именно поэтому Розали сейчас сидела в гостиной Эффи, перелистывая одну из книг так быстро, что, казалось — она просто бездумно перебирает страницы. Но Эффи знала: умбра читала. На нечеловеческой скорости, впитывая текст мгновенно и без усилий. Книги хватило ровно на восемь минут. Розали поднялась и с присущим ей достоинством подошла к полкам, аккуратно вернув том на то же место, откуда взяла. — Хочешь, дам тебе почитать книгу из Ковена? — вдруг предложила Эффи. Она сидела на полу напротив дивана, а журнальный столик перед ней был заставлен банками, склянками и тремя ступками разного объёма — она растирала в порошок будущие ингредиенты жиж и мазей. — Эдвард обычно пересказывает нам всё, что читал у тебя, — бросила Розали небрежно, продолжая разглядывать корешки. — Могу подыскать что-нибудь, что он ещё не читал. — Эффи ухмыльнулась и тут же вскочила с пола. — Я сейчас! Она метнулась к лестнице и взбежала по ступенькам, перепрыгивая через одну. В спальне просмотрела несколько полок, заглянула в книжные башни, громоздившиеся у стола, и наконец выбрала. Том оказался увесистым, но она ловко перехватила его поудобнее, хоть и задрала при этом подол короткого горчичного сарафана. — Это книга о духах, — сообщила она, вернувшись в гостиную и положив тяжёлый том на край дивана — больше было некуда. — Разновидности, способы взаимодействия, и всё такое. Розали покосилась на книгу, приподняв изящную бровь. На её лице промелькнуло что-то, отдалённо похожее на любопытство. Кажется, Эффи удалось её заинтересовать. — Ты видишь духов? — спросила Розали, возвращаясь на диван, но книгу пока не трогала. Словно не хотела выдавать своего интереса. — Некоторых, — ответила Эффи, опускаясь обратно на подушки у столика. — Лесные иногда показываются мне. А ещё есть особые дни, когда духи активнее, и увидеть их может каждая вис. — Вроде Вальпургиевой ночи? — Да! — восхитилась Эффи её догадке. — Как ты узнала? — Это было несложно, — пожала плечами та с таким видом, будто знание древних ведьмовских праздников было чем-то само собой разумеющимся. — Это самый популярный праздник, который приписывают ведьмам. Эффи согласно захихикала и продолжила. — Ну, от места тоже зависит. Вис иногда собираются в такие ночи в особых местах и устраивают шабаши. — С оргиями? — усмехнулась Розали, наконец потянувшись к книге. Эффи рассмеялась в голос. — Бывает и такое! — хохотала она. — Вис обмениваются силой на этих встречах, и если у одной из них проходит — или вот-вот должна наступить — овуляция, — она сделала небольшую паузу, — то да. Остальных может захлестнуть этой волной, и тогда… всякое может случиться. Правда, я только слышала рассказы. Туда не всем можно. Розали взяла тяжёлый том о духах и держала его одними подушечками пальцев на весу — видимо, чтобы не запачкаться пылью, которую видела только она своим вампирским зрением. Она молчала, обдумывая слова Эффи, и в этой тишине чувствовалось что-то, чего раньше между ними не было. Не просто вежливый интерес — нечто более глубокое. — Расскажи, — произнесла она тише, и её голос утратил привычную холодность. — Про что? — Эффи наклонила голову вбок, и собранные в высокий хвост волосы соскользнули с плеча, рассыпавшись по спине. — Вис становятся фертильными в двести лет? — Да, — кивнула Эффи, пытаясь разгадать выражение лица Розали. Оно было непроницаемым, но что-то в глубине медовых глаз мерцало — то ли любопытство, то ли старая, затаённая боль. — И овуляция приходит раз в пару сотен лет. Только тогда вис может зачать, а в остальное время — нет. — Только в определённый период, выходит. — Её взгляд ушёл куда-то вверх, к балкам, а затем вернулся и воззрился на Эффи сверху вниз. — Ты бы хотела ребёнка? Эффи быстро заморгала от неожиданности. Она отставила ступку из зелёного мрамора и задумалась — по-настоящему — потому что этот вопрос явно был задан не из праздного любопытства. — Я не думала об этом, — честно призналась она, — но сомневаюсь, что захочу в ближайшее время. — А если захочешь? Взгляд Розали прожигал насквозь, и Эффи чуть заёрзала от этой прямоты. Она знала, почему вампирша спрашивает. Знала, что за этим стоит. Эдвард не сможет стать отцом — если только Эффи не найдёт способ это изменить когда-нибудь в будущем. Но если уж начистоту: приоритетом для неё было решение проблемы голода умбр. А не их способность размножаться. — Что ты имеешь в виду? — ответила вопросом на вопрос Эффи, чувствуя, что разговор зашёл куда глубже, чем она ожидала. — Понимаешь, для вис рождение и воспитание детей — это разные роли. Моя мать родила меня и была рядом до моих пятидесяти. Но я не могу сказать, что Власта — пример типичного «материнства», о котором говоришь ты. В моём мире роль родителя скорее играют наставники. Розали слушала внимательно — Эффи видела, как за золотистыми глазами идёт осмысление каждого слова, как умбра прокручивает услышанное в голове, сравнивая с тем, что знала сама. — Стало быть, если ты захочешь стать «матерью» — ты возьмёшь ребёнка вис на воспитание, как твой дядя? — Да, — улыбнулась Эффи, и улыбка эта вышла мягкой и мечтательной. — И этого бы мне хотелось. Она чуть смущённо опустила глаза, подобрала с журнального столика засушенный гигрофор и принялась рассеянно вертеть его в пальцах. — Не сейчас, конечно. Я слишком юна и неопытна. Может, лет через пятьсот-шестьсот. — Думаешь, Эдвард согласится? Эффи на миг зависла. Она не сразу поняла, причём тут он. А потом поняла: они будут вместе. Всегда. А значит, такие решения она больше не сможет принимать одна — бездумно, как привыкла. И от этой мысли стало одновременно и странно, и трепетно. — Не знаю… — честно ответила она. Розали понимающе кивнула. — Лично я думаю, он будет в восторге от такой возможности. Это бы сделало его первым в истории ведьмовским вампиром-наставником. — Она усмехнулась, чуть не закатив глаза. — Думаю, он даже будет хотеть этого больше, чем ты. Эффи неуверенно захихикала. — Думаешь? — Он идиот, который считает себя умнее всех. И обожает быть первым во всём. Так что я даже не сомневаюсь. — Розали приподняла изящную бровь, и в этом жесте было столько сестринской иронии, что Эффи не выдержала. Она прыснула и расхохоталась в полный голос. Розали была права. Это было так похоже на него — по крайней мере, на того Эдварда, каким он был, пока не узнал, что привычный ему мир в разы больше и неизведаннее. Розали открыла книгу и провела пальцем по первому листу — медленно, оценивая возраст бумаги. — Возможно, и мне стоило бы… — произнесла она задумчиво, но фраза повисла в воздухе незаконченной. Эффи подняла взгляд. Розали больше не ухмылялась. На её лице проступила какая-то далёкая, горькая печаль. — Взять под опеку того, кто нуждается в этом. Раз уж мне никогда не стать матерью — в привычном смысле. — А тебе хотелось бы? — осторожно спросила Эффи, чувствуя, что ступает на очень тонкий лёд. — Больше всего на свете, — выдохнула Розали, и в этом выдохе было столько сдерживаемой боли, что у Эффи внутри всё перевернулось, а горло сжалось до спазма. — Но не судьба. Она хмыкнула — и на миг на её лице мелькнуло что-то тёмное и брезгливое. — Чёртов Ройс… — процедила она сквозь зубы. — Надеюсь, он шкворчит на раскалённой чугунной плите. В аду. Эффи прикусила губу — от волнения, от неожиданности, от того, что умбра, обычно такая сдержанная и холодная, вдруг приоткрыла дверь в свою личную бездну. Она хотела спросить больше, но боялась. Боялась, что неосторожный вопрос заденет что-то слишком страшное. Поэтому просто осторожно смотрела на неё снизу вверх, не решаясь нарушить тишину. Розали поймала этот взгляд — и вздохнула. Тяжело. — Ройс был моим женихом, — пояснила она. Голос её прозвучал ровно, но за этим ровным тоном скрывалась старая, незаживающая ненависть. — Завидный. Из элиты. Как и я. А потом он напился и решил, что нет смысла ждать до свадьбы. Взял меня прямо в переулке. А будучи членом мужского клуба, не забыл уважить своих товарищей — поделился с ними. И выбросил то, что от меня осталось — как использованную тряпку. Эффи застыла. Не моргала. Не дышала. В горле застрял острый камень, который было никак не сглотнуть. Мир вокруг сузился до одного лица — прекрасного, но искорёженного чужой жестокостью. — Меня нашёл Карлайл, — добавила Розали тише, и в этом не было благодарности — только сухая констатация факта. — Если бы не он — меня бы тут не было. Хоть я об этом и не просила… Глаза Эффи зажгло, в груди нарастало что-то болезненное, жгучее. Ярость. Чистая, незамутнённая, какой она не испытывала уже очень давно. Нижняя губа затряслась сама собой, и она не могла это остановить. — Полно, — хмыкнула Розали, глядя на ведьму, переполненную эмоциями. Она подалась вперёд, и это движение вышло невероятно чарующим в своей плавности. — Я отомстила за себя. Убила каждого из них. И поверь: им было больнее, чем мне. Эффи сжала челюсть, пытаясь сморгнуть влажную пелену с глаз. Внутри кипело — за Розали, за ту девушку, которой она когда-то была, за всё, что у неё отняли. А потом она вдруг вспомнила то, что знала уже давно. — Но ты ведь… — голос Эффи сорвался, и она откашлялась, прежде чем продолжить, — ты ведь никогда не пила человеческой крови? — Не пила, — кивнула Розали, не скрывая гордости. — Не обязательно проливать кровь наружу, чтобы заставить человека страдать. Кости и мышцы могут ломаться и рваться, оставаясь внутри. Эффи на миг представила эту картину — и невольно поёжилась, чем вырвала у блондинки короткий, невесёлый смешок. Как будто Розали оценила, что её поняли без лишних слов. Они немного помолчали, слушая звуки за пределами дома: шум ветра в кронах, далёкий стук дятла, тихий гул земли. А потом Эффи нарушила тишину первой. — Розали… Прости, я не знаю, что сказать. — Понимаю. — Розали встала, отложив книгу в сторону. — Мне нужно кое-что проверить. Она зашагала к двери в сад, и каблуки её застучали по каменному полу — резко, уверенно, как всегда. Эффи тут же поднялась и поплелась следом, всё ещё оглушённая услышанным. Она успела сделать всего шаг за порог, когда Розали из сада жёстко скомандовала: — Вернись в дом. Немедленно. Тон её голоса не оставлял ни секунды сомнения: она была смертельно серьёзна. И Эффи послушалась — отступила обратно, выглядывая наружу. Розали на вампирской скорости металась по саду, особенно около перголы. Она принюхалась к листьям винограда и хмеля, повела головой, как хищник, почуявший добычу. — Эффи, — бросила она, резко обернувшись к дому, — здесь что-то лежало? Эффи перевела взгляд на овальный садовый диван. Осознание ударило мгновенно — холодом, отрезвляющим, как пощёчина. — Да… Плед. Розали поморщилась и через полсекунды уже стояла посреди гостиной, доставая золотистый телефон из кармана бриджей. — Я звоню Карлайлу, — отрывисто бросила она и вдруг осеклась, голос дрогнул — самую малость, но Эффи услышала. — Я отвлеклась… Не услышала сразу. — Что? — Эффи шагнула к ней, чувствуя, как сердце забилось где-то в горле. Розали подняла на неё глаза — и в них плескалась тревога, смешанная с виной. — Кто-то был в твоём саду.