Вне камер

Лифт медленно полз вверх, подрагивая где-то между этажами так, будто и сам сомневался, стоит ли везти Парадеева дальше. Саня смотрел на меняющиеся цифры над дверями и чувствовал, как внутри всё неприятно натягивается струной. Слишком волнительно для вещи, которая по сути являлась обычной фотосессией. Обычной. Господи, да кого он пытается наебать. Лёша, сам того не понимая, каждым своим словом, каждым ебучим сообщением будто залезал куда-то под рёбра голыми руками, ковыряясь там с абсолютной беспечностью человека, который даже не представляет, насколько сильную власть имеет над другим. Или представляет?  Двери лифта разъехались, объявляя нужный этаж.  Блондин выдохнул через нос и медленно вышел в подъезд, сразу замечая приоткрытую дверь квартиры. Изнутри пробивался тёплый свет и доносился знакомый шум. Кажется, телевизор. И музыка где-то совсем тихо. Не громкая, фоновая, едва различимая. Парадеев стянул кроссовки, проходя внутрь, и почти сразу в нос ударили привычные для этой квартиры запахи. Табак, кофе и ещё что-то индивидуально Лёшино, не сравнимое ни с одними его духами.  Квартира у Деревяшкина всегда выглядела так, словно в ней одновременно жили подросток, стример-миллионник и человек, переживающий вечный внутренний апокалипсис. Повсюду валялись спутанные провода, на диван в гостиную переехал почти весь шкаф его одежды, возле компьютерного стола стояли банки из-под энергетиков, а шторы были занавешены круглые сутки. Почему-то именно здесь Парадеева всегда клонило в сон. Наверное, было слишком спокойно и безопасно. Даже в такой, на первый взгляд, свалке.  — Привет, — Лёха появился из-за угла неожиданно, заставляя Сашу вздрогнуть. — Как доехал?  Шатен подходит ближе и здоровается, пожимая блондину руку и обнимая следом свободной, коротко поглаживая по спине. Лёшины теплые ладони обдались кипятком по телу, мгновенно  повышая градус тела после прохлады весенней улицы.   — Нормально, — коротко бросил Саня, снимая с себя верхнюю одежду и вешая ту на крючки.  Лишь сейчас осмотрев младшего целиком, блондин заметил его в домашней серой майке, не менее домашних шортах и с слегка влажными после душа волосами. Видимо, готовился заранее, чтобы в кадре выглядеть хорошо.  Младший незаметно ускользнул куда-то вглубь квартиры, занимаясь некими бытовыми делами - переставлял с места на место какие-то баночки, скомкано перекидывал вещи в шкаф, а Саша лишь робко и шатко ковылял к нему на встречу вдоль коридора, наблюдая мечущийся туда-сюда силуэт.  — Садись пока, — Деревяшкин, мешкаясь, показал на освобожденный от одежды диван. — Мне надо настроить свет и убраться там.  Кадык блондина дрогнул, а глаза опустились в пол, пока он совершенно нелепо для самого себя тихонько присаживался на диван, будто в нём на самом деле заложена мина. Шатен быстрым шагом направился прочь из комнаты, с целью не заставлять друга ждать и побыстрее закончить подготовку, но вдруг резко остановился в дверном проёме.  — Сань, — произнес он, лишь в профиль оборачиваясь на друга.  — Что? — Если тебе… настолько неприятно это всё, то мы можем забить хуй и… — Нет, — Саня не дал договорить, наотрез отказываясь давать заднюю. — Давай уже сделаем.  Шатен замер на несколько секунд, будто хотел сказать что-то ещё, но в итоге лишь коротко кивнул. — Ладно. И снова исчез где-то в глубине квартиры, оставляя после себя только тихий звук шагов и негромкую музыку, доносящуюся из колонок. Саня медленно выдохнул, откидываясь на спинку дивана и проводя ладонями по лицу. Прямо сейчас как будто сам Господь Бог давал ему последний шанс сдать на попятную, уйти в туман, отказаться наконец от этой сомнительной идеи. Но для светловолосого всё это уже являлось неким вызовом. Глупым, но принципиальным вызовом самому себе. Поэтому и выбор отказаться от этого шанса был соответствующе глупым. Из соседней комнаты послышался грохот. — Блять! — почти сразу раздался Лёшин голос. — Да не падай ты нахуй! Парадеев невольно усмехнулся, прикрывая глаза. Он сидел один посреди полутёмной комнаты, слушая, как за стенкой Деревяшкин что-то двигает, матерится себе под нос, шуршит пакетами и периодически проходит мимо по коридору. Обычно именно шатену было свойственно нервно дергаться разными частями тела при любом удобном случае, но сегодня, видимо, Саша бьёт все Лёшины рекорды по нервозности, раз ноги и пальцы его ходят ходуном.  — Сань, иди сюда на секунду! — донеслось из ванной. Блондин вздрогнул, резко выпрямляясь. — Зачем? — Посмотри просто нормально ли свет стоит. Парадеев поднялся с дивана медленно, будто специально тянул время, и направился по коридору. Чем ближе он подходил, тем сильнее ощущал влажное тепло, выходящее из приоткрытой двери ванной. Воздух там был совсем другой. Тёплый, тяжёлый, пахнущий пеной и какой-то сладкой отдушкой. Лёша стоял внутри, возясь с кольцевой лампой и rgb-подсветкой. Розовый, почти неоновый свет мягко скользил по его лицу, цепляясь за влажные волосы и оголённые руки, а майка, кажется, окончательно перестала справляться со своей задачей, потому что тонкая ткань слишком хорошо повторяла очертания его тела. Саня тут же отвёл взгляд. Пиздец. — Нормально или хуйня? — шатен повернулся к нему. — Или переключить цвет? Парадеев заставил себя посмотреть по сторонам. Ванная действительно выглядела… красиво. Намного красивее, чем он себе успел напредставлять. Приглушённый цветной свет отражался в зеркале, по поверхности воды лениво плавала густая пена, а пар мягко оседал на стенах и стекле. Все эти детали были слишком интимными для простого варианта похайпиться.  Но, к несчастью, только для Парадеева.  — Нормально, — тихо ответил старший. — Кайф тогда, — Лёша довольно усмехнулся и снова отвернулся к технике. Делал он всё это сосредоточенно, даже слишком. Лёха, видимо, действительно переживал за результат всей этой затеи. Как в общем-то и кудрявый, только вот он переживал вовсе не за контент и не за лайки.  — Вот, держи, — Деревяшкин протянул старшему какую-то тряпочную вещь, заставляя блондина взять ее в руки, толком даже не осознав что это. — Мои плавки. Ты ведь с собой ничего не взял, вроде?  Блондин почти с осторожностью осмотрел вещь, по началу не понимая что ему с ней делать.  Буквально снимать штаны, Саня, и бегать. В голову это сознание врезалось резко. Пора.  Саша медленно провёл большим пальцем по ткани шорт, тяжело выдыхая через нос. Всё происходящее до сих пор казалось какой-то нелепой шуткой, которая почему-то зашла слишком далеко и внезапно решила стать реальностью. — Спасибо, — только и выдавил из себя Парадеев, сжимая шорты в руках чуть сильнее необходимого. — Там полотенце ещё на стиралке лежит, если надо будет, — Лёша даже не обернулся, продолжая возиться с проводами, убирая их подальше от воды.  Понимая, что правильнее было бы отлучиться в другую комнату, Саша попятился к выходу и направился в спальню. Дверь отрезала его от влажного тепла проклятущей ванной комнаты и самого Лёши на несколько минут, но легче не становилось.  Парадеевич бросил ткань на кровать, проходя вглубь, а затем обратно в середину комнаты. Он начал ходить кругами, кусая ногти и надрывая и без того искусанные губы, жадно перемалывая собственную кожу. Казалось, от него самого скоро не останется ни кусочка.  Хватит.  Если продолжать так себя накручивать, можно действительно сойти с ума раньше времени. Хотя, блондину эта идея уже не казалась столь плохой.  С дурака ведь спрос меньше?  Он резко остановился у борта кровати, перебирая пряжку ремня и с трудом его расстегивая дрожащими пальцами. Вскоре брошенные плавки на постели сменились ровно сложенной в стопочку Сашиной одеждой, а на нём самом красовались лишь черные шорты по колено.  Быстро окинул себя взглядом через зеркало и двинулся к выходу, потянувшись к ручке двери, но в уши отдался звук дверного звонка. Рука замерла в воздухе, не решаясь открыть дверь. По коридору послышались быстрые шаги, а после и щелчок замочной скважины. Саша слышал, как Деревяшкин здоровается с кем-то, с хлопком пожимая руку.  Пальцы блондина всё-таки побороли неловкость и провернули дверную ручку.  — Привет, Санёк, — на проходе стоял Фрама, попутно разуваясь и стягивая с себя верхнюю одежду. — Ты, я смотрю, уже на готове.  Ермолаев хмыкнул, обращая внимание на Сашин обнаженный торс.  — Здорово, — поздоровался Саша и еле заметно нахмурил брови, переводя взгляд на Лёшу, мысленно требуя каких-нибудь объяснений нахождения здесь их общего друга.  — Нас же должен кто-то фоткать, — Лёха кивнул в сторону ФреймТеймера. — Я позвал профессионала.  Саша несколько секунд просто смотрел на него, переваривая услышанное. Точно. А чего он вообще ожидал? Что они вдвоём будут по очереди ставить таймер на телефоне? Мысль была настолько абсурдной, что захотелось усмехнуться, но улыбка так и не появилась.  Странное чувство скользнуло где-то под рёбрами. С одной стороны, присутствие Ермолаева должно было облегчить ситуацию. Теперь всё происходящее действительно больше походило на, грубо говоря, шуточную съёмку с каким-никаким фотографом, а не на что-то похожее на локальный катаклизм из скованности, неловкости и стеснения в мозгах у Сани. Третий человек в комнате словно возвращал происходящее в рамки адекватности. Будто теперь даже любое случайное касание к чужому телу можно было свести в шутку, получить одобрительный смешок со стороны и спокойно продолжить. Сгущение этой вязкой и почти что липкой ауры в квартире начало постепенно рассеиваться.  — Ну че, ведите, — Саня старший с улыбкой и предвкушением уперся руками по бокам, затем первым шагнул к ванной комнате. — На вашу съемочную площадку.  Парни побрели друг за другом, перебрасываясь какими-то очевидными шутками, пока Парадеев лишь ухмылялся позади, не вклиниваясь в беседу. Дверь распахнулась, а взгляд Ермолаева забегал по комнате.  — Ого, — Саша похохотал, увидев слишком романтичную атмосферу вокруг. — А я точно на то подписался? Или вы меня порнуху позвали снимать под предлогом похайпиться?  Лёша посмеялся в ответ на шутку, но ничего не ответил, в то время как Парадеев натянул улыбку, бросая глаза в пол.  Ермолаев сразу подошел к лежащему на полке фотоаппарату, принимаясь что-то в нем настраивать, проверяя кадр. Лёха тем временем подошёл к бортику и без особых раздумий стянул майку через голову. Блондин тут же отвёл глаза. Не специально, чисто инстинктивно. Казалось, что смотреть на тело обычного друга легко и не вызывает никаких неловкостей. Да хоть член сейчас Сане покажите - он и носом не поведет. Будет всё равно. Но смотреть на Лёшу определенно точно Саше было нельзя. Одна только мысль в сторону Деревяшкина упекла бы белобрысого далеко за решетку.   — Саня. — М? — Ты залезать собираешься?  Парадеев моргнул. Очнувшись от собственных мыслей заметил, что шатен уже сидел в воде, зарывшись по плечи в белую пену.  Фрама уже заканчивал крутить какие-то настройки на фотоаппарате, проверяя свет и выдержку, параллельно обсуждая явно что-то забавное с Лёшей. Для старшего всё происходящее выглядело до смешного обыденно. Это же Саня ФреймТеймер. Позвал Деревяшкин именно его, потому что только Саша не имел в своих базовых настройках чувство смущения и неловкости. С ним даже самое постыдное действие превращалось в шутку, с которой потом не ассоциировалась ни одна негативная эмоция. Любая колкая ситуация с ним превращалась в самый настоящий завоз, с которого все после заливались долгим смехом. За это его и любили.  Парадеев двинулся с места, чувствуя, как жар от воды касается кожи ещё до того, как тело оказалось в воде. Сердце колотилось так, словно переступив через бортик ванной, он шагнет с самолёта без парашюта. Лёша тем временем сидел внутри совершенно спокойно. Настолько спокойно, что это даже раздражало. Оперевшись локтями о бортики, он лениво гонял пальцами пену по поверхности воды, пока Фрама объяснял что-то про ракурс и нужные позы.  Парадеев осторожно поставил одну ногу внутрь, пытаясь не создавать брызг, затем вторую. Стараясь не смотреть ни на шатена, ни на своё отражение в зеркале напротив, блондин присел на другой конец ванны. Она внезапно оказалась гораздо меньше, чем представлялось раньше. Когда Парадеев опустился в воду рядом, пространство между ними практически исчезло. Колено случайно коснулось чужого. Старший еле заметно отдернулся, стараясь не задевать друга напротив, а Деревяшкин лишь слегка подвинулся, освобождая ему больше места.  — Удобно?  — Да.  Было ни черта не удобно.  Тело напряглось настолько, что, казалось, если сейчас ткнуть пальцем в плечо, оно зазвенит как натянутая струна. Саша невольно окинул взглядом шатена, тут же желая провалиться сквозь землю. Лёша выглядел… красиво. В приглушённом свете лампы влажные волосы казались темнее обычного, на скулах залегали мягкие тени, а на лице не было привычной для стримов гиперактивной мимики. Сейчас он выглядел каким-то настоящим. Домашним. Расслабленным.  А блондину оставалось только ненавидеть себя за то, что он замечал подобные вещи.  — Расслабьтесь оба, — донёсся голос Ермолаева. — Вы выглядите как два закомплексованных подростка.  — Я так выгляжу всю жизнь, Сань, — посмеялся Кореш, ерзая на месте.  Саша старший похохотал в ответ и присел на корточки, подбирая подходящий ракурс.  — Лёх, повернись спиной к Саньку, — командовал Ермолаев, смотря на своих моделей через объектив.  Деревяшкин послушно развернулся, создавая вокруг них всплески воды и пены.  — Так? — уточнил он, держась за бортики.  — Давай назад, ты ещё за километр сядь, — Фрама махнул ладонью в сторону Парадеева, приказывая младшему придвинуться ближе. — Вы хайп хотите или просто показать, как моетесь? Лёха с усмешкой двинулся назад, но уткнулся спиной в сдвинутые колени Парадеева. С ухмылкой глянул на блондина из-за спины в пол-оборота, стреляя своим ехидным взглядом то в тому в глаза, то на колени, торчащие из под пены.  — Раздвинь ножки, Санечка.  Блять, ебаный пиздец.  Если у Саши внутри есть тревожная кнопка, то сейчас она определенно была разъебана в щепки. Фраза была брошена столь буднично, что у Ермолаева она вызвала мелкое хихиканье. Не придавал ей никто абсолютно никакого значения.  Лёша отвернулся обратно, не представляя какой хаос оставил после себя одной единственной репликой.  Блондин выдавил из себя натянутую улыбку, всё же раздвигая колени в стороны, чтобы тело напротив удобно устроилось между его ног.  Нет, это точно было издевательством. Самым настоящим. Деревяшкин проехался назад, врезаясь липкой от мыльной воды спиной об чужую грудную клетку. В глазах кудрявого картинка на секунду качнулась. То ли шея немеет и перестает слушаться хозяина, забывая как держать собственную голову, то ли сама вестибулярка дает сбои и в панике кружит пространство вокруг.  Лёха устроился удобнее, почти целиком примкнул к чужой груди, слипаясь мокрой кожей со своим другом. Запрокидывает голову назад и посматривает на Ермолаева, ожидая одобрения. Пока Лёша размышляет о нужном ракурсе и позе вместе с Фрамой, Парадеев старается просто напросто, блять, не дышать. Потому что смотреть сверху вниз на то, как от собственного дыхания Лёшино тело поднимается и опускается по инерции вместе со своим же - являлось чем-то несомненно убийственным.  — Сань, ты тоже давай там че-нибудь делай. Как в заложниках сидишь, — махал указательным пальцем Ермолаев.  — Может потому что так и есть? — отшучивается блондин.  — Пиздит, — моментально ответил Лёха. — Ему нравится. Белобрысый едва заметно сжал челюсть и помотал головой, продолжая улыбаться.  Если бы он только знал, через какие семь кругов ада проходит сейчас его друг, то замолчал бы в ту же секунду.  — Так, теперь руки сюда, — Ермолаев показал жестом. — Сердце сделайте. — Господи… — пробурчал блондин, уже не скрывая своей неловкости.  — Не господи, а контент, — пробурчал Деревяшкин, поднимая жест половинки сердечка на камеру.  Через секунду Саня сделал то же самое и их пальцы изобразили полноценную форму сердца. Всё это и так казалось абсурдным до тех пор, пока не стало практически невозможным для Сашиного терпения. Он краем глазом замечает, что лицо шатена стало в разы ближе, губы его вытянулись в трубочку, а веки опустились.  — Ты че это делаешь? — фыркает от удивления блондин и едва заметно отводит шею в сторону.  — Давай, — протараторил младший, двигаясь ещё ближе. — По приколу.  — О, хороший кадр был бы, — подмечает фотограф и медленно передвигается куда-то в сторону для лучшего ракурса. — Ну сделай вид просто, бляха муха, неженка ты ебучая.  Ну это просто анекдот нахуй, не меньше. Хочется смеяться и плакать одновременно, наверное даже истерить до посинения - настолько голова блондина трещит от таких обстоятельств.  Неженка поддается, двигает лицо ближе и дует губы в смешной гримасе, подобной Лёшиной, как ему и приказали.  Фрама пробурчал парням не двигаться, и следом в галерею полетели первые снимки. Щелчки затворов летят быстро, а сам момент тянется так, будто эти щелчки останавливают время. Парадеев в какой-то момент чувствует теплый выдох Деревяшкина на своем уголке губ. На фотографии в эту секунду Сашино лицо останется неизменным, но был бы это рентген - внутри все органы изобразились бы пархающими на маленьких крылышках и больно бьющимися о внутренние стенки. В какой-то момент Лёша внезапно фыркнул от смеха, заставляя Парадеева дёрнуться. — Не ржать, дебилы, — предупредил фотограф.  — Это он ржёт, — сквозь ухмылку прошипел Парадеев, продолжая держать веки закрытыми для фото.  — Я случайно открыл глаза, и мне так смешно почему-то стало с его лица, — Лёха почти хрюкал, пытаясь держать себя в руках.  Вскоре шатен затих, снова складывая губы трубочкой, но хватило его всего лишь на несколько секунд - тот снова расплывается в улыбке, смеясь на этот раз уже громче, напоминая умирающую чайку. Парадеев понимая, что теперь это надолго, убирает руку, которой показывал сердечко на борт ванны и с ухмылкой переводит взгляд на такого же веселого Ермолаева.  Вся эта угнетающая атмосфера начинала потихоньку улетучиваться, пока дружеский смех заполнял ванную комнату. Всё-таки всё это оказалось не так уж и страшно, как кудрявый успел себе напредставлять. Всем, вроде, весело, все смеются и никто никого не осуждает. Настоящий дружеский вайб.  Так казалось до момента, пока Деревяшкин, буквально лежащий на Парадееве, в порыве смеха не соскальзывает вниз по скользкому покрытию ванны и не проходится дорожкой оголенного тела по паху светловолосого. Шатен рефлекторно схватился за ближайшую к его руке поверхность - жаль, что это оказалась Сашина кисть. Пальцы младшего надавили на руку блондина, заставляя того произвольно напрячь мышцы и удержать чужую ладонь в воздухе. Вода в ванне захлестала по стенкам, вываливая за края слои пены. Лёша пострадал не меньше, практически с головой окунаясь в мыльную воду и её же попив через нос.   Но всё это было пустым местом по сравнению с набирающим обороты членом под тонкой тканью шорт светловолосого. Он среагировал на это случайное касание слишком быстро. Предательски быстро. — Ох, блять… — прокашлял от воды Лёха, всё ещё смеясь и пытаясь выровняться, упираясь то на бортики, то на плечи кудрявого, сам того не понимая, что усугубляет ситуацию. Каждое новое касание до тела Сани отдавалось дрожью внизу живота, покрывало мурашками вплоть до ушей и пугало настолько, что температура воды в ванной скоро станет кипятком от его кожи. Пугало, потому что не дай бог Лёха махнет куда-то «не туда» локтём - всё. Можно смело топиться прямо здесь, в этой проклятущей ванне и всплывать потом холодным, но спокойным зато. И без стояка.  — Мудень, хватит брызгаться и сядь спокойно, — уже почти заметно тревожится Парадеев, но все еще старается натягивать уголки своих губ в улыбку.  Фрама тем временем готов был уже согнуться пополам от хохота, пару раз едва не выронив камеру из рук.  — Вы как селёдки какие-то уже в консервной банке, я клянусь, — еле выдавил из себя Ермолаев, щурясь от смеха.  — Да потому что эта ванна и есть консервная банка, места нихуя нет! — выпалил Саня, стараясь незаметно отсесть подальше от потенциальной опасности.  — Это ты лось здоровый, — обозначил Лёха, шуточно толкая того в грудину кулаком.  Парадеев, подхватив их странный прилив какой-то смеси ебанутости и ребячества, резко обвил внутренней стороной локтя шею Деревяшкина, изображая крепкий захват на удушье, легонько оттягивая тело друга на себя.  Ермолаев по своей профессии не мог упустить такого кадра и с дикого угара быстро переключился на концентрацию в кадре. Лёша быстро подстроился, изобразив нужное выражение лица для фото. Двух щелчков хватило, чтобы успеть запечатлеть этот момент в объективе камеры, хоть и сидели они в таком положении меньше пяти секунд.  Лёша дёрнулся в захвате, шуточно пытаясь вывернуться, и во всей этой возне его бедро слишком сильно поддалось назад и уперлось прямо в то место, которое Саша так отчаянно пытался спрятать. На этот раз касание вышло долгим. Слишком долгим. Скорее, оно было бы коротким, если все в этот момент под водой у Парадеева было бы в порядке. Но заметив что-то неладное - двигаться дальше казалось бы странным решением, поэтому Деревяшкину осталось только замереть на месте.  Ткань шорт промокла насквозь, и твёрдый, горячий член предательски упёрся в Лёшину кожу через тонкую преграду. Шатен не двигался. Он всё ещё сидел прижатый, и это только усиливало то мерзкое ощущение кудрявого к самому себе.  Смех в комнате оборвался резко, будто кто-то выключил звук. Лёша медленно повернул голову, и Парадеев увидел, как меняется его лицо: сначала удивление, потом внезапное осознание. Кареглазые глаза расширились, брови слегка приподнялись. Улыбка сползла, как мокрая пена с бортика. — …Сань? — тихо, почти шёпотом спросил он.  Голос звучал уже без всякой шутки. Только смятение и что-то похожее на замешательство. Парадеев резко отдернул руку с его шеи, будто обжегся, но младший даже отодвинувшись и повернув корпус, почему-то продолжал держать в обхвате его кисть.  Фрама ещё продолжал тихо хихикать где-то на фоне, наводя резкость, но для них двоих время будто остановилось. Блондин почувствовал, как кровь прилила к лицу так сильно, что уши загудели. Сердце колотилось где-то в горле.  Он понял. Блять, он всё понял.  В животе всё скрутилось в тугой, раскалённый узел, который медленно, но верно выворачивал кишки наизнанку. Стыд был таким густым, что казалось, его можно черпать ложкой. Он хотел провалиться сквозь дно ванны, раствориться в этой ебаной пене, исчезнуть в теплом паре, исходящем от горячей воды. Что угодно, лишь бы не быть сейчас здесь. — Отпусти, — выдавил Парадеев хрипло, дергая той рукой, которую крепко держат.  Саня видел, как шатен сглотнул, как взгляд его на секунду скользнул вниз, под воду, на нижнюю часть тела друга, а потом быстро вернулся обратно. В этом взгляде не было ни похоти, ни насмешки — только растерянность. И это было хуже всего. — Сань, ты… — Я сказал, отпусти! — уже почти зло рявкнул блондин.  Голос сорвался. Он резко оттолкнулся от бортика и встал. Вода хлынула с него потоками, пена стекала по ногам. Стояк предательски оттопыривал мокрые шорты, и скрыть это было уже невозможно. Саша даже не пытался. Он просто перешагнул через край ванны, едва не поскользнувшись на мокром полу, и схватил первое попавшееся полотенце. — Саш, подожди… — начал Лёша, тоже поднимаясь. В его голосе уже звучала смесь неловкости и какой-то осторожной тревоги. — Ты чё, серьёзно? Но Парадеев уже не слушал. Он вылетел из ванной, оставляя за собой мокрые следы на полу. Сердце стучало так, что в ушах шумело. В спальне он лихорадочно начал натягивать свою одежду прямо на мокрое тело — трусы, штаны, толстовку. Руки тряслись, пальцы не слушались. Идиот. Просто конченый идиот.