Любимец доктора

Ангел всё ещё был без сознания, отсыпаясь после действия макового газа. Эта дрянь была очень сильной, и последствия напоминали похмелье, в десять раз сильнее. Харли помнил это по тому случаю, когда он сам передозировал её после двух подряд утечек из лабораторных приборов. Он понимал, что какая-то часть его сочувствует детям которым пришлось это пережить, но большинство из них не дожили до этого момента. Они стремились к инновациям, принудительной эволюции, и слабые звенья в могучей цепи его медицинских чудес не следует оплакивать, а нужно вспоминать как ценный опыт. Когда ты лучше большинства, опыт становится залогом выживания. Тебе не должно не хватать ничего, ты должен быть лучшим в своём деле. Быть незаменимым. Бесценным. Слишком важным, чтобы его потерять. Именно этому Харли научился после программы для юных гениев, и это стало его философией с тех пор, как он оставил свою прежнюю жизнь позади. Говоря о важности, ему нужно было подготовить подходящее жилое пространство для ангела. Ему понадобилось бы их доверие. Его план не сработал бы, если бы они не были к нему привязаны. Он также хотел покинуть этот адский мир игр, и для этого его нужно было перевести из игровых систем в другую независимую систему чтобы хранить его там, пока он не закончит свой личный проект. Ему также нужно было полностью исключить Прототипа из уравнения. Они были слишком непредсказуемы, чтобы он мог позволить себе рискованные действия, такие как побег. Ах. Быть гением порой было так сложно...

...

Харли нужно было обустроить для ангела место похожее на кровать, чтобы тот мог спать и чувствовать себя комфортно. Холодные и грязные лаборатории мягко говоря, не очень подходят. Хм, а ещё, возможно некоторая свобода от операционного стола, даже некоторая подвижность оказались бы полезными. Ему также нужно было обеспечить человека провизией —им нужно было есть и пить вдоволь. Сытые желудки, как правило снимали тревогу и улучшали настроение. Он вспомнил один обеденный перерыв, когда он ел не в лабораториях, а в главной столовой с другими работниками поверхности. Он отчётливо помнил лицо ангела пожирающего еду, принесённую из дома, словно они не ели с тех пор как родился Христос. Они так его забавляли. Он не мог дождаться чтобы проверить пределы их возможностей. Узнать, что делает их послушными. Какую комбинацию кнопок нужно нажать, чтобы сделать их преданными ему. И только ему. Не эксперименту 1007, и уж точно не эксперименту 1322. Преданность— такое восхитительное качество, но оно так непостоянно и его так трудно отличить от менее благородных намерений. Это одна из причин, почему он действительно испытывал какую-то привязанность к своему предыдущему питомцу Ярнаби. Бедняга сгорел дотла, ему удалось спасти из ямы лишь часть скелета и пряжу зверя. Однако у него появилась замена, гораздо более сообразительная. Бойкая, которая испытывала его терпение, но он не мог заставить себя мучить её, как любого другого подопытного. Что было странно, очень необычно..   Он закончил собирать материалы для ремонта, оставалось только начать его. В основном он использовал для этого провода, стараясь не разбудить ангела. Харли отодвинул множество столов и громоздких консолей чтобы освободить место. Он превратил их в своего рода стену, где планировал поставить импровизированную кровать. Уединение также было очень эффективным способом завоевать доверие— он знал это слишком хорошо, поскольку в своей жизни больше всего на свете хотел, чтобы Лейт и Эдди занимались своими делами. Он всегда ценил свою личную жизнь. Жаль, что люди считали его личную жизнь своей. И вот он, человек застрявший в машине, и единственная надежда выбраться из этого состояния — спит на его столе. Поистине иронично, что тот кого он едва замечал раньше, теперь единственный кто может его спасти. Поистине иронично, и возможно кармично. Уложив кровать, используя старые лабораторные халаты и набив подушки (настоящие, а не плоть), он подошёл к ангелу. Тот всё ещё крепко спал. Каким-то образом он доверил ему своё бессознательное тело. Он отпустил провода удерживавшие его на месте, схватил человека и снова осторожно укачивая его, перенёс на кровать. Харли уложил его на туда, взял самодельную цепочку на и закрепил ее на лодыжке. Она была тугой, но не перекрывала кровообращение. Он был одновременно умным и хитрым. Затем он решил выйти из комнаты, или, по крайней мере позволить своему телу покинуть комнату. Он будет следить за человеком с помощью гораздо более незаметной камеры видеонаблюдения, которую он установил прямо над скрытой спальной зоной. Он был просто слишком хорош в этом. Он укрыл ангела одеялом и ушёл.

...

Они снова проснулись чувствуя себя вялыми, и словно у них была самая ужасная похмельная головная боль в жизни. На секунду они почти забыли где находятся. Поднявшись с места, они замерли. Их руки и туловище были развязаны. Подождите. Они подняли одеяло, и, о чудо! Их ноги тоже были свободны. Точнее, одна нога. Что случилось во время их сна? Где доктор? Где, чёрт возьми, они? Он огляделся: они были в каком-то углу, две стены кое-как удерживали их в замкнутом пространстве, но при этом был метровый проём, из которого торчала цепь с их ноги. Путь внутрь и наружу. В него даже поместилось бы более крупное тело Харли, без всяких двусмысленностей. Почему они здесь, а не на столе? Они попытались встать, но рука начала сильно болеть. Они громко вскрикнули. —Ах, они ещё не могли опереться на неё... Чёрт, это ужасно больно. «Веселишься в своей новой норе, маленькая мышка?» Голос Харли заставил их раздражённо вздохнуть. Им нужно было помнить о своём плане: быть добрыми к доктору, завоевать его доверие, а затем уйти когда представится подходящий момент, или когда Доуи наконец спасёт их. Они не были настолько наивны, чтобы не признать свою беспомощность в данный момент. Поэтому они не позволили этому сильно задеть их несуществующее самолюбие. «Ты снова умудрился пораниться? Ты просто ничего не можешь сделать без меня, не так ли?» Далёкий, но знакомый скрежет металла приблизился к комнате. Квадратная голова Харли заглянула в их "комнату", его глаза самодовольно прищурились. «Ты даже не пытался двигаться, когда у тебя есть такая возможность? Какой же ты кроткий, червяк. Я могу начать подозревать что ты что-то замышляешь, или что ты действительно настолько слаб», — заявил доктор. Помните, что повторный удар кулаком НЕ входил в ваши планы. Они покачали головой и медленно попытались подняться, не опираясь на повреждённую руку, прижимая её к себе, чтобы не причинять ещё большей боли. После нескольких дней почти полного бездействия это сильно сказалось на их теле. Они стояли на дрожащих ногах, изо всех сил держась за стену. Они чувствовали себя ужасно униженными и смущёнными, позволив врачу наблюдать за их мучениями. Хотя, конечно было приятно наконец-то как следует размять конечности. Они посмотрели на щель, и врач всё ещё стоял там, наблюдая. Скривив лицо в недовольной гримасе, они медленно подошли, и когда достигли проёма, Сойер, к их удивлению, протянул им свою металлическую руку. Они несколько раз посмотрели то на экран, то на руку, прежде чем схватиться за неё.— Причём надо сказать, очень нерешительно. Это было только потому, что им нужна была поддержка чтобы идти. Не потому что они хотели его помощи или чтобы держать его холодную, бесчувственную металлическую руку, а потому что им нужно было выглядеть более дружелюбными, более открытыми и готовыми "подчиниться". Даже одна мысль об этих словах вызывала у них тошноту, и их тошнило, словно от яда. Они так сильно это ненавидели… «Неужели первый сеанс так сильно тебя вымотал?» В ответ он лишь невнятно проворчал, что вполне понятно. Сойер подвёл человека к столу и стулу. Он усадил его и начал шарить по комнате, что-то ища. Ангел смотрел на него, недоумевая что он делает. На его лице читались любопытство и беспокойство. Когда он снова обернулся, мужчина держал в руках пластиковый пакет (откуда он его взял?), и подошёл к ним. Их лица были как открытая книга, все эмоции были отчётливо видны. По крайней мере, им не нужны были слова для этого. —Они ненавидели говорить. Разговоры причиняли боль, и они чувствовали себя глупо, когда запинались и неправильно произносили слова. Это было ужасно. Особенно когда это была не их вина, что всё это произошло. Тяжело положенный на стол перед их лицом пакет резко вернул их к реальности. Они посмотрели на пакет, потом на Сойера, затем снова на него. Мужчина, может и был полностью из металла, но это не остановило его утробный вздох. «Ты что, тупица? Открой эту чёртову сумку, засранец!» Их лицо вспыхнуло яростным румянцем, когда они поспешили достать содержимое сумки. «А я-то думал, что у тебя есть хотя бы мозги и сила.. похоже, твоя сила — единственное твоё достоинство». Голос Сойера звучал почти разочарованно. Что-то в этом глубоко задело их. Они ненавидели этого человека, так почему же их сердце сжалось? В сумке было много банок с едой, вероятно— на несколько дней, если они наедятся досыта. Затем что-то ткнуло их в плечо. Они повернулись к Сойеру, и он держал в руках маленький блокнот и ручку. Он тыкал их им в руку, как будто предлагал отдать. Они выглядели ошеломлёнными. «Я хотел бы преодолеть этот коммуникационный барьер. Я не могу собирать данные, если не знаю ваших мыслей. Какими бы идиотскими они ни были». Они схватили блокнот и ручку, что-то написали и показали Сойеру. 《Спасибо》. «Неважно, маленькая мышка. Поговорим позже. Я очень занятой человек, даже в таком обличье. Буду наблюдать и узнаю, если ты что-нибудь попытаешься сделать». Он ткнул их пальцем в грудь, и хотя это не причинило боли, это их удивило. «До свидания, наслаждайтесь своими пайками. Постарайтесь не съесть их все». Затем он повернулся и вышел из комнаты, оставив их на произвол судьбы.