Настоящее чудо

Дневник доктора Эмиля Лорана «26 октября 1885 года, утро Только что ко мне заходила мадемуазель Флёр (Субъект Ф.). Я удивился столь раннему визиту. Честно сказать — испугался. Субъект Ф. принимает Сыворотку номер 2 уже пять месяцев. Боялся, что проявились нежелательные симптомы. Пока все стабильно. Вторичная аменорея вызвана приемом отвара цветков пижмы (Tanacetum vulgare). Тяжелая интоксикация и, как следствие, анемия. Я вмешался вовремя. Не останови я прием пижмы, мадемуазель Флёр вскоре скончалась бы от некроза печени или инсульта. Моро запретил мне сообщать пациентке диагноз — переживает. (Это, конечно, смешно: я не слепой и вижу, что происходит.). Она все ещё уверена, что принимает отвар из цветков пижмы, только в иной концентрации. Моро думает, что это пустышка. Но наступит день, и мадемуазель Флёр станет боготворить меня! Я разработал формулу какодилата как раз для её случая:

Ordonnance No. 2

Solutionis Natrii Cacodylici (1:10) — 1.0 ml Aquae fontanae sterilisatae — 100.0 ml Sirupi corticis Aurantii — 10.0 ml Сыворотка номер 2 работает безотказно: прибавка в весе, стойкий румянец, прилив сил; пациентка перестала жаловаться на боли в животе. Но я отступил от сути… Мадемуазель Флёр пришла ко мне с просьбой о помощи. «Её знакомый, — как она выразилась, — страдает от морфиновой зависимости». Разумеется, это Рене. Удивительно, что спустя почти два года он решил бросить. Я задумался: что изменилось? Вывод напрашивается сам: вчера вечером Моро устроил это представление — исцеление мальчишки (Субъект И.). Полагаю, Рене осознал чудовищность своего хозяина и решил разорвать цепь, на которую его посадили. Однако это путь в могилу. Я, конечно, решил помочь ему. Лауданум, который я прописал, должен помочь выйти из абстиненции. Если все пройдет успешно, Рене станет отличным образцом: «Клинические исследования тонизирующего и восстанавливающего действия органических соединений мышьяка (какодилат натрия) при состояниях нервного истощения, вызванных опиатной интоксикацией». Главное, чтобы Моро ничего не узнал. [Заметка на полях: «Внести в журнал данные Субъекта Р.»] Что касается Субъекта И., здесь все сложнее. Мне удалось протестировать курс из десяти инъекций внутримышечно: Sol. Natrii cacodylici 1% — 1.0 ml, singulis alternis diebus. Субъекту И. известно, чем его лечили. Забавно, что мальчишка все никак не может запомнить название — какодилат — и называет его «крокодилом». В этом есть что-то, мне нравится. Жду вестей от Моро о состоянии Субъекта И. после «чудесного исцеления». (Я испытываю глубочайшее презрение в отношении этого дельца. Но, признаю, без Моро я бы не смог так просто найти образцы для своего фундаментального труда.). «Сломанными людьми легко управлять», — так он говорит. Не могу не согласиться. Свое дело он знает. Моё же — иное: я безусловно на пути к научному прорыву. Когда мои исследования дойдут до Сорбонны, профессор Готье будет кусать локти. Он струсил, остановился. Я — нет. Потому что наука требует жертв. Пусть я стану палачом, но медицина никогда не забудет моего имени. Мой трактат — вот оно, настоящее чудо.»