Способна ли Смерть заслужить второй шанс?

По телу трёхглазого кота пробежали мурашки, а шерсть встала дыбом от предвкушения. Ягнёнок снова стоял перед Лешим, который яростно смеялся, напоминая о прошлой смерти маленького ничтожества. Но на этот раз тот был полностью готов. Ягнёнок и его тень без проблем разрубили всех мелких червей, уверенно продвигаясь вперёд. Леший с грохотом вынырнул вверх, намереваясь всем своим массивным телом раздавить врагов, но те ловко отпрыгнули в разные стороны. От места заныривания чудовища в пол полуразрушенного храма разнеслись во все стороны острые костяные шипы, которые всё же слегка задели копытца Ягнёнка, отравляя его своим ядом. Козёл же разрубал всё в щепки, вовремя вытягивая за руку своего напарника. Голова червя снова показалась из-под пола храма, но в этот раз Ягнёнок без проблем маневрировал от его тяжёлого удара. Тогда Леший начал беспорядочно и слепо бить головой вокруг себя, безуспешно пытаясь раздавить ненавистных врагов. Но у него ничего не вышло. Скрестив руки, Ягнёнок и Козёл объединили поток своих сил, призывая яростный огонь и ощутимо подпалив переднюю часть червя. Тот лишь безумно взревел, отчего прочные стены храма дрогнули, а массивные камни лавиной посыпались с потолка. Собираясь окончательно отравить врагов, Леший выпустил плотный ядовитый секрет, который мгновенно распространился по всему воздуху, заживо обжигая лёгкие изнутри. Но напарники не дрогнули. Козёл яростно разрубал туловище червя, пока Ягнёнок точными выпадами один за другим выбивал его глаза. Исполинский Леший с глухим стоном рухнул на каменный пол храма. И тогда Ягнёнок, в точности следуя своей новой тактике, преобразовал свою Корону из лёгкого клинка в сокрушительный тяжёлый молот, одним мощным ударом разбив череп врага пополам. Малыш отчётливо увидел, как Зелёная Корона намертво врастает в череп побеждённого Епископа, отчего золотой колокольчик на шее Пророка в панике заколотил бешеную трель. Но, несмотря на сковавший его страх, Ягнёнок решительно вырвал бьющееся сердце Хаоса. В то же мгновение в Небытии со страшным грохотом лопнула первая чёрная цепь. Ягнёнок, который секунду назад гордо стоял с высоко поднятым к потолку храма сердцем Лешего, резко упал, стоило трофею испариться в эфире. Козёл сразу же к нему подбежал, пытаясь привести в сознание лёгкими ударами по щекам. Но ничего не помогало. Тогда напарник крепко прижал Ягнёнка к себе, пытаясь услышать стук сердца. И оно спокойно билось, а сам малыш тихо дышал, невзирая на небольшие раны и яд. Козёл с облегчением вздохнул: это означало, что Ягнёнок жив, его просто призвал к себе Тот-Кто-Внизу. Рогатый воин бережно взял напарника на руки и, прижав к себе как можно ближе, стремительно отправился обратно в поселение. Душа же крошки Ягнёнка в этот самый миг стояла перед своим исполинским трёхглазым повелителем, смиренно держа над головой кровоточащее сердце Лешего. Впервые Пророк попал в Небытие не от собственной гибели, а по прямой воле Того-Кто-Ждёт, который лично хотел вдоволь насладиться этим великим триумфом. — Вот так-то лучше, — громогласно пророкотал чёрный кот. Он с хищным наслаждением разминал свою огромную лапу, наконец-то освобождённую от многовековой, удушающей тяжести металла. Тот-Кто-Ждёт медленно перевёл тяжёлый взгляд на Ягнёнка. Несмотря на помятое состояние Пророка, в его больших тёмных глазах сейчас читалась лишь безграничная, чистая и фанатичная преданность. Бог Смерти плавно поднёс когтистую ладонь к Ягнёнку, привычно заставляя кроху взобраться на неё, чтобы поднести поближе к своим пылающим алым глазам. — Господин, это всё для Вас. Пожалуйста, похвалите меня... Вы ведь обещали… — Ягнёнок не смел произнести ни единого слова вслух, но Бог Смерти видел его трепещущую душу насквозь. Он отчётливо чувствовал это нарастающее восхищение своего Сосуда, и это вызывало у него странное, почти хищное любопытство. Вторая когтистая рука монументально нависла над израненным существом. Чёрный кот едва коснулся пушистой головы Ягнёнка мягкой подушечкой пальца — этот мимолётный, снисходительный жест стал для Пророка высшей, божественной милостью, в один миг смывающей всю боль недавней битвы. Агнец лишь сильнее прижимался к божественному пальцу в ответ. Эта скупая похвала была бесценной наградой для обычного смертного, который в своей короткой жизни до сих пор знал лишь вечный страх, боль и бесконечные страдания. Тихое и ласковое блеяние от этих поглаживаний мягким эхом разносилось по всему безмолвному Небытию, вызывая искреннее удивление у Того-Кто-Ждёт. Баал и Аим ошарашенно взглянули на эту невероятную картину. Их суровый Мастер уже очень давно не позволял себе подобной мелочи не то что по отношению к кому-то чужому, но даже к ним самим — к тем, кого он лично вырастил из котят и воспитал как преданных карателей. Аим лишь обиженно и ревниво цыкнул языком, демонстративно отвернувшись, в то время как Баал удивлённо хлопал глазами, не веря собственному взору. — Я в тебе не ошибся, — произнёс повелитель своим вкрадчивым, медовым голосом, и его зловещая улыбка обнажила острые белые клыки. Он плавно закончил поглаживания Ягнёнка. — Но твоя миссия ещё не окончена. Жду от тебя гораздо большего. Алые глаза Бога Смерти, как и в их самую первую встречу, буквально прожигали насквозь. Но теперь это пугающее чувство приносило Пророку истинное блаженство. Малыш расплывался в безумной, восторженной улыбке, а его мордашку, покрытую тёмной коркой запекшейся крови, залил лихорадочный, горячий румянец. Пленённый божественной магией разум наотрез отказывался искать причины этой странной, гибельной тяги к своему истинному палачу. — Я также поведаю тебе одну важную истину, мой Пророк, — вкрадчиво продолжил Тот-Кто-Ждёт. — Что же, мой повелитель? — с искренним интересом и обожанием хлопал глазами Ягнёнок. — Твои последователи — это всего лишь инструмент. Тебя ни в коем случае не должны волновать их примитивные нужды. Тебе нужна только их слепая вера. А её, поверь моему опыту, очень легко можно вернуть в одно-единственное мгновение — просто сделав небольшой подарок или снисходительно похвалив свою глупую паству. Безжалостно используй их в своих целях. Ягнёнок лишь озадаченно взглянул на своего повелителя. Оглушённый лаской малыш даже близко не задумался о том, что это недавнее поглаживание по его собственной голове было прямым, наглядным проявлением жестоких слов Кота. Пророк лишь покорно и одобрительно кивнул, свято считая, что великое божество сегодня просто более снисходителено к такому жалкому, преданному существу, как он. Спустя мгновение дух крошки Ягнёнка был мягко отправлен обратно на поверхность. Едва силуэт Пророка растаял, Аим наконец не выдержал и, сделав шаг вперёд, раздражённо нарушая тишину: — Мастер... Как Вы вообще его понимаете? Этот комок шерсти может лишь беззвучно открывать рот и тихо блеять!  — Да, Мастер, брат полностью прав, — негромко, но твёрдо поддержал близнеца вслух Баал, тоже сделав шаг веред. — Это какая-то особая магия ослепления разума? Близнецы с самого начала искренне недоумевали, как Тот-Кто-Ждёт умудряется вести полноценный диалог со смертным. Как и все остальные в мире живых, каратели боялись гнева Бога Смерти и были свято уверены, что Пророк и Мастер общаются на каком-то тайном, сокрытом от чужих ушей божественном языке. Они и представить не могли, что Кот банально считывает чужие мысли изнутри, пока его когти касаются беззащитного Сосуда. Тот-Кто-Ждёт лишь зловеще ухмыльнулся, и его три багряных глаза загорелись холодным пренебрежением. Повелитель Небытия раскатисто рассмеялся, откровенно глумясь и потешаясь над этой слепой, рабской преданностью покалеченного Пророка, который только что послушно транслировал ему в сознание каждую свою сокровенную думу. — Нам не нужны слова, чтобы понимать друг друга, я читаю его мысли, — леденящим шёпотом пророкотал Бог Смерти, с наслаждением сжимая освобождённую от цепи лапу. — Этот смертный принадлежит мне целиком. Душой, телом и каждым безмолвным порывом своего ничтожного сердца. Ему достаточно просто бездумно верить в меня, а мне — дёргать за нужные ниточки. Ягнёнок наконец открыл глаза. Он лежал на просторной кровати, которая была отделена от всего остального пространства полупрозрачной ширмой. Первое, что он почувствовал — это потрясающий запах свежей выпечки и ароматного чая. Чуть приоткрыв ширму, Ягнёнок увидел, как за деревянным столом сидят и мило беседуют кошка Форнеус и Козёл, который искренне улыбался, наслаждаясь тёплым напитком. Заметив Пророка, рогатый воин сразу же активно замахал рукой, одновременно жуя свежее печенье и приглашая напарника присоединиться к ним. Эта неожиданно милая, домашняя картина заставила Пророка мягко улыбнуться, окончательно поднимаясь с кровати. — Я так рада, что тебе уже лучше, Ягнёнок, — радушно начала хозяйка лавки. — Твой братец не находил себе места и очень сильно переживал. — Да ничего подобного! — смущённо и резко рявкнул Козёл, мгновенно залившись лёгким румянцем. — Просто на улице уже давно настала глубокая ночь, а нам ещё идти и идти! А Ягнёнок, между прочим, слишком тяжёлый, чтобы таскать его на себе весь этот путь. Пророк лишь недовольно, притворно-строго проблеял в ответ, после чего чисто по-дружески ударил кулаком в массивное плечо Козла. А перед глазами умилённой Форнеус в этот миг словно наяву предстали её собственные потерянные котятки, которые вот так же могли бы вырасти и стать великими, опытными воинами. К моменту, когда Ягнёнок окончательно пришёл в себя, за окнами лавки уже вовсю разгоралось ранее утро. Напарники неторопливо допили горячий чай, искренне поблагодарили радушную хозяйку за приют и, собрав вещи, выдвинулись в обратный путь. Стоило им пересечь границу и вернуться в родное поселение, как лагерь буквально взорвался от оглушительного ликования. Их со слезами на глазах встретили радостные, ликующие последователи и взволнованный Крысау. Увидев в лапах Пророка бьющееся, сочащееся тёмной магией сердце первого Епископа, паства хором закричала от дикого восторга и благоговейного восхищения. Старый наставник буквально светился от отеческой гордости. Теперь старик отчётливо понимал, что может со спокойной душой оставить своего преемника, зная, что этот сильный малыш под защитой верного Козла точно нигде не пропадёт. Ласково разогнав поющих гимны последователей, Крысау бережно отвёл Ягнёнка в сторонку, подальше от чужих ушей: — Ты справился, Пророк. Я верил в тебя, — голос старого крыса дрогнул от подступивших слёз, и он крепко, по-отцовски обнял малыша. — Я безумно горжусь тобой. Ты вырос великим Лидером, и теперь я вижу, что моя миссия здесь полностью окончена. Поселение процветает, а рядом с тобой есть тот, кто прикроет твою спину в любом бою. Мне пора на покой. Старик тепло улыбнулся. Ягнёнок же сразу отнял наставника в ответ на это текло. Через некоторое время Крысау медленно зашагал в сторону одинокой хижины на небольшом скалистом уступе. У самого края поляны он на секунду обернулся к провожающему его Пророку и мягко добавил: — Обязательно заходи ко мне в гости, как только выдастся свободная минутка. Поиграем в кости с моими приятелями, как я и обещал. Удачи тебе, мой маленький Пророк. И старик неспешно ушёл вперёд, пока Ягнёнок и вовремя подбежавший Козёл радушно махали ему вслед в спину. — А он действительно оказался толковым Лидером и хорошим наставником, — спокойно начал Козёл, прислоняясь своим массивным плечом к плечу Ягнёнка. — Но согласись, я ведь намного лучше его! Причём абсолютно во всём, — на последней фразе рогатый воин лишь сильнее прижал к себе напарника, игриво и нагло двигая бровями. Ягнёнок аж содрогнулся всем телом, мгновенно вспомнив то самое странное послевкусие из шатра. — Не напоминай… — умоляюще отозвалось в его голове мысленное признание Пророка. — Ха, да я готов хоть всю жизнь тебя дразнить за это, сахарок! — во весь голос хохотнул Козёл.  Он весело отпрянул в сторону, разрывая контакт, и начал неистово, открыто смеяться, отчего Ягнёнок лишь недовольно и обиженно проблеял ему в ответ. — Ну ладно, хватит об этом, — немного успокоившись, серьёзно начал Козёл, положив массивную ладонь на плечо Пророка. — Что сказал тебе этот, который внизу? — Повелитель? Он… — Ягнёнок мгновенно раскраснелся и засмущался, — он похвалил меня! Несмотря на скромный ментальный ответ, Козёл через прикосновение отчётливо увидел всю недавнюю сцену целиком — все те жестокие слова в Небытии, что сошли с губ Того-Кто-Ждёт. От увиденного рогатый напарник в один миг яростно вскипел. Он мёртвой хваткой обхватил Ягнёнка за плечи и начал неистово, изо всех сил трясти: — Ты издеваешься?! — яростно взревел вслух Козёл. — Он же тебе чётко, прямым текстом разъяснил, зачем именно тебя похвалил! Произнёс своим мерзким ртом тебе прямо в глаза! Очнись, Ягнёнок, это никакая не похвала, это жестокая дрессировка скота! — Нет, нет, нет! Я нужна ему! — отчаянно и упрямо зазвучал в его голове перепуганный голос Пророка. — Он дал мне второй шанс. И когда я полностью исполню его великую волю, то наконец-то стану истинно свободна! — Да он хладнокровно убьёт тебя, как только ты сорвёшь последнюю цепь! — Но ты же выжил?! Ты же сам мне говорил, что наши реальности зеркальное отражения друг друга, разве нет?! — Погоди, ты кое-что забываешь, Ягнёнок, — Козёл резко замер и мгновенно снизил голос, грустно и с глубоким сожалением глядя на своего наивного напарника. — Моим покровителем был Шамура… Епископ Войны и Мудрости. Он отчётливо понимал, что живым я принесу ему гораздо больше пользы, нежели мёртвым. А этот… этот недобог в цепях всегда будет видеть в тебе лишь вечное напоминание о собственных позорных ошибках, а потому никогда не оставит тебя в живых… Ягнёнок лишь сильнее прижался к Козлу, отчаянно утыкаясь мордочкой в его тёплое плечо. Он был полностью растерян. В самой глубине своей израненной души малыш и сам это прекрасно понимал, но до последнего категорически не желал признавать, не хотел даже думать о том, что эта подаренная «вторая» жизнь была дана лишь на короткое время. Ягнёнок искренне хотел тихо, мирно и спокойно остепениться где-нибудь далеко-далеко от всех проклятых земель Епископов, когда наконец исполнит свою тяжёлую роль. Но этому простодушному желанию, похоже, было не суждено сбыться. И всё же крохотная, глупая надежда упрямо продолжала теплиться внутри его маленького сердца. Горькие слёзы беззвучно покатились из больших глаз Пророка, отчего Козёл лишь брезгливо оскалился, но всё равно крепко, защищающе обнял напарника в ответ. Он слишком хорошо понимал его сейчас. — Что же мне теперь делать? — жалобно и потерянно послышался в голове Козла тихий голос Ягнёнка. — Я не знаю, сахарок, я действительно не знаю, — рогатый воин на секунду глубоко задумался, хмуро глядя вдаль на густую чащу. — Но на этих землях точно есть тот, кто сможет дать честные ответы на все твои вопросы… — Клонек? — Клонек, — твёрдо подтвердил Козёл. Несмотря на все внутренние терзания Ягнёнка, он был обязан стойко держать лицо перед своей паствой, чтобы последователи даже не задумывались о его тяжёлых тяготах. Каждое утро, радушно и мягко улыбаясь, юный Пророк беззвучно «читал» утреннюю проповедь в храме. Дальше, чётко разделив обязанности с носителем Фиолетовой Короны, необходимо было лично проследить за порядком и раздать поручения последователям: выполнить их личные просьбы, назначить новое строительство или заготовку ресурсов. Их вечно катастрофически не хватало, особенно свежей еды, отчего напарникам приходилось постоянно расширять огороды и новые охотничьи угодья. С каждым месяцем поселение росло: то Пророк в очередном походе спасал очередную жертву из лап фанатиков прямо посреди кровавого обряда, то бедолаги сами чудом находили верный путь в эту тихую, безопасную гавань. Со временем в этом уединённом месте начали рождаться первые дети. Малыши, которых Ягнёнок искренне растил как собственных, бережно оберегая от первобытной жестокости внешнего мира. Эта безграничная любовь к окружающим, чистота, наивность и доброта невольно подкупали Козла, хотя внешне рогатый воин всеми силами старался отрицать такой мирный стиль жизни, вечно насмехаясь над напарником за подобную слабость. В этом суровом мире невероятно тяжело выжить тому, кто идёт к своему палачу с улыбкой и распростёртыми объятиями. Даже к Епископам… Даже к ним Ягнёнок со временем начал чувствовать смутное сострадание, когда Харо — загадочный филин, который изредка появлялся из глубокой лесной тени, — поведал Пророку тайную и трагичную историю их древнего рода. Историю о том, почему на самом деле Тот-Кто-Ждёт оказался навечно заперт в Небытии и почему собственная семья Старой Веры так панически его боялась. Вскоре тропы Темнолесья остались позади. Путь рогатых воинов пролёг через Земноводье — гибельные, затянутые удушливым туманом топи, где зловонные болота кишели ядовитыми гадами, а среди гниющих коряг высились обветшалые тотемы культа Голода.  Уже долгое время Ягнёнок и Козёл, под пристальным и довольным взглядом Того-Кто-Ждёт, методично очищали эти жуткие земли от беснующихся еретиков. Призрачные проекции Хекат, Калламара и Шамуры неоднократно материализовались перед парой, грозно запугивая Ягнёнка и обещая ему скорую кару. Но они в упор не замечали Козла, который и для них, без прямого контакта, оставался неопознанной аномалией. Стремясь сломить сопротивление непокорного культа, Епископ Голода Хекат неоднократно насылала мор на поселение, в один миг уничтожая все с трудом заготовленные запасы еды верной паствы Пророка и приказывая несчастным смертным склониться перед её первобытной силой. Но Ягнёнок не отступал. Пророк твёрдо знал: вера его последователей крепка. Даже в тисках жестокого голода они покорно дождутся своего Лидера, который обязательно спасёт их, отблагодарит новыми запасами сочной пищи за преданность и сурово покарает тех трусов, что не справились со страхом и перешли на сторону Епископов.  Несколько недель напарникам понадобилось, чтобы одолеть всех приближённых Хекат и наконец добраться до её главного храма. Госпожа Голода, облачённая в тяжёлые чёрные шелка Старой Веры и окружённая своими верными приспешниками, встретила пару с хищной, зловещей улыбкой. Её ничуть не удивил рогатый чужак — она была полностью готова разодрать и его за столь наглое и дерзкое появление в этом мире. Фанатики разом вонзили ритуальные кинжалы в свои тела, отчего туловище Госпожи мгновенно раздулось, превращаясь в огромную, уродливую и увесистую жабу — истинную форму её первобытной божественной силы. А Жёлтая трехпиковая Корона одним своим взглядом «пожирала» врагов. Колоссальные прыжки Хекат сотрясали прочные стены храма, а её массивные лапы, бившие сильно и быстро, успели несколько раз тяжело задеть Пророка и Козла, с хрустом ломая мелкие костяшки рук. Она была намного сильнее своего младшего брата Лешего, она была в разы опаснее. Своим длинным, склизким языком, окутанным ядовитой слюной, она быстро била в стороны врагов, то и дело задевая копытца воинов. А полчища мелких, беснующихся жаб буквально не давали прохода. Но стоило её языку в очередной раз коснуться каменного пола, как Козёл неистово вонзил в него свою тяжёлую секиру, приковывая намертво к плите, а Ягнёнок нанёс резкий, молниеносный удар, начисто отрезая клинком живую плоть от тела. Хекат оглушительно взревела. Воспользовавшись этим моментом, Козёл и Агнец крепко скрестили ладони и объединили свои силы, открывая огромную проклятую расщелину, откуда из Безды полезло множество чёрных щупалец, пробивая исполинскую жабу насквозь и полностью обездвиживая её массивное тело. И в этот самый миг Ягнёнок одним сильным, сокрушительным ударом призванной секиры разрезает плоть жабы пополам, окрашивая всё пространство вокруг багровым цветом и решительно вырывая второе бьющееся сердце из груди Епископа. Очередная тяжёлая цепь со звоном лопнула в пустоте, освобождая вторую лапу Того-Кто-Ждёт от многовековых оков. Он со зловещей, хищной улыбкой снова встретил свой Сосуд, который с фанатичным блеском в глазах преданно показывал еще бьющееся сердце очередного поверженного Епископа. Кот в очередной раз плавно коснулся своего Пророка кончиком пальца, поглаживая его по голове куда интенсивнее и весомее, чем прежде. А тот лишь беспомощно расплывался от этой божественной ласки, доверчиво обнимая массивный палец повелителя своими маленькими ручками. Пока Ягнёнок не умирает и так безупречно справляется со своей ролью, Тот-Кто-Ждёт милостиво будет позволять Пророку проявлять эту глупую, трогательную нежность. Птица-прорицатель Клонек так и не попался на пути двум воинам в этих проклятых болотах, поэтому Ягнёнок по-прежнему свято сохранял в глубине души крохотную частичку надежды на своё светлое и мирное будущее. Стоило Ягнёнку в очередной раз без чувств провалиться в Небытие, Козёл словно сам подсознательно стал ощущать и смутно видеть, что именно там происходит. Их связь крепла с каждым днём, поэтому всё чаще он безошибочно понимал Ягнёнка без прямых прикосновений — просто по его интонации, жестам и робкому блеянию. Происходило это в том числе и за счёт растущей силы двух Корон, которые проявляли всё больший, жадный интерес к своим носителям. Фиолетовое и Красное око неустанно следили за каждым шагом, действием, жестом и тайной мыслью воинов. Иногда даже позволяли себе короткие разговоры со своими носителями. Такой живой, яростный контраст полярных эмоций древние артефакты не ощущали уже очень давно, а потому искренне наслаждались процессом и постепенно принимали своих хозяев. Именно из-за этого ментального слияния Козёл сквозь пелену пространства начал отдалённо различать зловещий силуэт самого Того-Кто-Ждёт. Но стоило Ягнёнку воодушевлённо вернуться в сознание у небольшого ночного привала, который наспех устроил Козёл, так как банально не успел вовремя добраться с телом Пророка до поселения, как рогатый воин тут же принимался во весь голос причитать и жёстко ставить напарника на место. Но этого холодного душа Агнцу хватало ровно на несколько дней. Следующим местом, где было необходимо любой ценой найти очередного хозяина земель, стала Топь. Это был невероятно мрачный, но по-своему сказочный морской биом: тропы здесь петляли среди полузатопленных неоновых кораллов, гигантских ракушек и гниющих остовов старых кораблей, а воздух был пропитан едким запахом соли, тины и чумной гнили. Именно в этой сырости правил трусливый Епископ Болезней Калламар. Стоило воинам ступить на его территорию, как стало видно сразу — он панически, до дрожи боится Красной Короны. Его Синяя Корона равнодушно оглядывала напарников, пока сама призрачная проекция Епископа нервно и истерично умоляла их убраться прочь. В панике Калламар кричал, чтобы они шли за Шамурой, но только не трогали его самого. Когда эти жалкие просьбы были полностью проигнорированы, Калламар в ярости неоднократно насылал смертоносную чуму на мирное поселение Пророка. Но Ягнёнок твёрдо знал: такой мелочью его верующих уже не сломить. Даже если несчастные последователи не справлялись с хворью сами, Ягнёнок и Козёл всегда вовремя возвращались из походов, бережно исцеляя бедолаг целебными травами и укрепляя их дух. Ещё несколько кровавых походов понадобилось напарникам, чтобы разрубить в клочья всех ближайших приспешников Калламара. Поэтому путь к его главному храму теперь был полностью открыт. Внутри сырого, тёмного и тесного пространства их встретил сам Епископ, испуганно окружённый своими верными фанатиками. Тень Козла и он сам неистово напугали Калламара, но давящая аура Красной Короны и вовсе заставила его крупно дрожать от паники. Ягнёнок становился сильнее, быстрее и выносливее с каждой секундой. Хоть в его маленьком сердце, где-то в самой глубокой и сокровенной щели, до сих пор мучительно терзали вопросы, зачем именно он всё это делает, и даже просыпалась глухая жалость к глупым, обезумевшим божествам, но слепая жажда мести заставляла двигаться вперед.  И Калламар не стал покорно ждать нападения чужаков — его фанатики разом вонзили ритуальные лезвия в свои груди, преобразуя тело своего господина. У Епископа мгновенно вытянулись склизкие щупальца, а массивные руки раздвоились, превращаясь в четыре мощные конечности. С закрытыми глазами он истошно зашептал древние проклятия, призывая яростный божественный огонь, который заполнил всё пространство храма, заживо опаляя шерсть двух Пророков. Чтобы хоть как-то остановить превращение храма в раскалённую жаровню, Козёл и Ягнёнок снова крепко скрестили ладони и объединились, призывая холодное проклятие Корон, которое мгновенно заморозило большую часть зала, ледяной коркой распространяясь и на лапы испуганного божества. Тогда Калламар накинулся всей своей массивной фигурой на напарников. Мощным взмахом тяжёлого посоха он откинул Ягнёнка далеко в сторону, с силой впечатав Пророка в каменную стену, и тут же нанёс стремительный удар мечом Козлу, глубоко полоснув рогатого воина по голове. Епископ Болезней взмахнул всеми четырьмя руками и призвал сотни светящихся магических сфер, которые плотной, смертоносной стеной полетели во все стороны. Козёл, тяжело дыша от боли, едва успевал уклоняться, увязая в склизкой тине. Калламар победоносно занёс над ним массивный топор, собираясь разрубить рогатого чужака пополам, но в этот самый миг перед ним снова возник Ягнёнок. Вспомнив наставления всех своих наставников, Пророк совершил безупречный, скользящий кувырок прямо между щупальцами чудовища. Калламар в панике попытался закрыться огромным костяным щитом, но Ягнёнок с одним лёгким клинком в лапах был в разы быстрее. Используя свою природную проворность, малыш молниеносным круговым движением начисто отсёк Епископу две правые руки, лишая его оружия. Калламар взвыл от невыносимой боли, роняя щит и топор на скользкий пол. Козёл, мгновенно сориентировавшись, сделал мощный рывок вперёд и своим фиолетовым топором намертво прижал оставшиеся щупальца Епископа к ледяным плитам. Путь к груди бога был полностью открыт. Ягнёнок взлетел в воздух, на лету преобразуя Корону в длинное карающее лезвие, и одним точным, выверенным ударом рассёк плоть Калламара сверху вниз. Окрашивая полуразрушенный храм багровой кровью, Пророк решительно запустил лапу в разорванную грудь и одним мощным рывком вырвал третье бьющееся сердце. В то же мгновение в Небытии со страшным оглушительным скрежетом лопнула третья чёрная цепь. Тот-Кто-Ждёт буквально упивался предсмертной агонией своих падших родственников. Древний бог находился в абсолютном восторге от своего Сосуда, который так безупречно и беспощадно исполнял доверенную ему роль. Поэтому, когда растерзанный Пророка в очередной раз предстал перед ним — помятый, подбитый, но бесконечно довольный, с кровоточащим сердцем Калламара в одной лапе и покорно протянутой второй, — трехглазый Кот даже не подумал его прогнать. Он милостиво позволил Ягнёнку послушно залезть на свою раскрытую исполинскую ладонь. Плавно поднеся её к своему огромному лицу, Тот-Кто-Ждёт позволил Пророку прислониться к своей щеке, нежно обнимая её маленькими ручками. Хоть грозный Бог Смерти по своей природе и был холоден, но его чёрная шерсть оставалась невероятно шелковистой и приятной на ощупь. Ягнёнку казалось, будто он буквально тонет в этой мягкой темноте, самозабвенно наслаждаясь моментом мнимой безопасности. В это же время Баал и Аим, окончательно потеряв дар речи от недоумения, с нескрываемой горькой завистью смотрели на эту умиротворённую картину. Агнец вовсе не был слепо влюблён в своё божество — он лишь всем сердцем наслаждался редкой, выстраданной снисходительностью хозяина. Он искренне и фанатично восхищался им. Но стоило этой обманчивой идиллии закончиться, как маленький Пророк сразу же был безжалостно отправлен в мир живых — обратно на поверхность, в своё собственное израненное тело. Он тяжело открыл глаза. В этот раз он снова увидел перед собой пропитанный чумной слизью и влагой храм Калламара. Козёл даже не стал бежать вперёд, в поселение: он развёл временный костёр прямо здесь, в тени перед исполинским трупом поверженного бога-кальмара. Ягнёнок аккуратно вылез из походного спальника и тихо подсел к сонному, смертельно уставшему напарнику. Тот даже не стал обрабатывать свои глубокие раны после тяжелейшего боя — рогатый воин безмолвно сидел у огня, лениво перебирая тлеющие угольки длинной палкой. Его Фиолетовая Корона полностью закрыла своё око, летаргически отдыхая от всего этого колоссального напряжения, а сам Козёл поначалу даже не взглянул на Ягнёнка. Тот же в свою очередь молча призвал из эфира целебные лесные травы и чистые бинты. Пророк бережно, нежно и ласково начал обрабатывать рваные раны напарника на голове, а после тихо сел рядом, доверчиво утыкаясь мордочкой в плечо рогатого воина. — Я всё видел, сахарок… Ты снова ведёшься на его лживую, дрессированную похвалу, — взгляд Козла, обращённый на огонь, мгновенно наполнился глухим отчаянием и лютой ненавистью к Богу Смерти. — Ты один в один ступаешь по моим же старым ошибкам, а я просто не в силах тебя остановить. — Ты прав, я действительно не могу скрыть то, как сильно тянусь к нему… Мне бесконечно дорога его редкая ласка, — на секунду Ягнёнок задумался. — Но пойми: в этой слепой преданности повелитель пока не видит абсолютно никакой угрозы. Моё фанатичное обожание — лучший способ скрыть наши сомнения. Кот даже не догадывается, что мы… что мы способны пойти против него. Но я хочу лично во всём убедиться. Убедиться, что другого, мирного пути нет. Особенно пока мы не нашли провидца. — Мы найдём Клонека, — рогатый воин глухо проворчал и крепко, защищающе обнял своего напарника. — Этот пернатый провидец от нас нигде не скроется. Слова Козла звучали как мрачная, тяжёлая клятва, и Ягнёнок безоговорочно верил единственному существу в этой вселенной, что могло говорить с ним открыто и честно, даже если эта суровая правда может сильно ранить. Через несколько дней они наконец вернулись в поселение, где радостная и стремительно растущая паства преданно встречала своих Лидеров очередными восторженными криками. И когда шумная толпа немного разошлась, несколько довольных, счастливых родителей бережно поднесли недавно родившихся крошек на своих руках для личного благословения Пророком. Ягнёнок сразу же умилился этой картине, ласково целуя двух новых пушистых малышей в крохотные лбы. За всё время существования культа это был лишь второй раз, когда рождалась новая, чистая жизнь в этом некогда мёртвом месте. И это было по-настоящему прекрасно. Ягнёнок лично, с особым трепетом надевал им на шеи ошейники с золотым бубенцом — точно такие же, как у него самого, — чтобы наглядно показать: эти дети отныне находятся под абсолютной защитой Пророка. От таких сентиментальных нежностей Козёл лишь недовольно и громко цыкал языком, скрестив руки на груди, но всё равно продолжал со скрытым, молчаливым интересом подсматривать за происходящим из тени. Клонека в окрестных землях им так и не удалось найти, но по пути назад путники снова встретили загадочного Кудая. Тот предложил новое, ещё более смертоносное оружие, в которое теперь могла трансформироваться Корона, а также ненароком подсказал, что его пернатый брат Клонек уже очень давно прячется на опасных землях Шамуры. Только этот старейший Епископ не был негативно настроен по отношению к провидцу, отчего птице и пришлось подолгу оставаться на одном конкретном месте, не боясь божественного гнева. В то время как другие мистические создания, бродячие торговцы и редкие путники встречались напарникам неоднократно на самых разных локациях. То они просто миролюбиво гуляли перед сном, то внезапно появлялись словно из плотного ночного тумана — как это произошло с Хемах. От этой безумной совы у напарников в арсенале осталось пара мощных мистических реликвий, которые они бережно приберегли для битвы со вторым по силе, самым старшим и опасным Епископом. Но напряжение двух воинов никуда не уходило, оно лишь неумолимо нарастало как огромный снежный ком перед тем, как с сокрушительным грохотом свалиться вниз. Ягнёнок хорошо всё чувствовал на своём напарнике, буквально осязая его глухую тревогу. Поэтому перед финальным, самым опасным походом на Епископов им обоим нужно было хоть немного расслабиться. Но, разумеется, совсем не так, как в прошлый раз… Очередным тихим вечером Ягнёнок решительно схватил рогатого воина за запястье, резко отвлекая его от очередных суровых упрёков и нравоучений в адрес провинившейся паствы. Под удивлённые и вопросительные взгляды окружающих последователей Пророк уверенно повёл Козла вперёд. Напарник неоднократно ворчал под нос и недовольно спрашивал, куда именно его тащат, но Пророк лишь хитро улыбался, так и не ответив ни на один вопрос. Пара спокойно вышла за пределы поселения и направилась к ближайшему скалистому выступу, где на самой вершине уединённо приютилась небольшая деревянная хижина. Именно там сейчас тихо обитал Крысау. Ягнёнок уже очень давно получил от него радушное приглашение на встречу, но из-за бесконечных кровавых походов никак не находил свободную минутку. Поэтому сейчас, перед лицом финальной битвы, была идеальная возможность повидать старого наставника. Внутри этой деревянной хижины, сокрытой от лесных ветров, было тесно, но удивительно уютно. Небольшая кровать и камин. А на столе уже стоял крепкий алкоголь, ароматные сигары, а в самом центре комнаты возвышался столик для игры в кости. Крысау и его друзья — Флинки, Шуруми, Кланко и Боп — радушно встретили новых игроков, сразу же представляясь и гостеприимно угощая прибывших прохладным пенным напитком. Козёл мгновенно воодушевился, с явной радостью принимая из лап хозяина первый наполненный стакан, а вот Ягнёнок скромно отказался от выпивки. Малышу искренне хотелось провести этот редкий вечер за душевными разговорами и азартной игрой, а не напиваться до потери сознания, в отличие от своего разухабистого напарника. И сразу после этого между собравшимися началась очередная бурная партия игры. Они провели за столом несколько часов. Сменилось несколько партий, Козёл успел сыграть со всей компанией, громко хлопая по столу и раз за разом опустошая стаканы с пенным. Только после того, как алкоголь окончательно ударил рогатому воину в голову, он вальяжно развалился на стуле и решил начать новую игру один на один с Ягнёнком. — Сахарок! Если ты мне сейчас с треском проиграешь, то будешь целую неделю носить кружевной костюм горничной и лично приносить мне прохладные напитки по первому требованию! Всё-таки твои изящные формы мне тогда очень понравились, — ехидно и громко прокричал захмелевший Козёл, бросая кубики на доску. Ягнёнок от такой наглости лишь оскорблённо проблеял и со всей силы швырнул два игральных кубика прямо рогатому напарнику в лоб, отчего Козёл с грохотом рухнул со стула навзничь. Все вокруг резко замолчали, изрядно смутившись этой бурной сцены, но, стоило им услышать громогласный, заливистый смех упавшего воина, мигом расслабились и дружно расхохотались вслед за ним. Хоть Козёл и не упускал ни единой возможности игриво дразнить Ягнёнка при каждом удобном случае, это ничуть не мешало двум измученным воинам наконец-то по-настоящему расслабиться и всем сердцем наслаждаться этой драгоценной минутой мирной передышки. Собранные и полностью готовые к финальной битве, напарники решительно шагнули на опасную территорию Шёлковой Колыбели. Каждый шаг по этой суровой земле сквозь острые скалы и мрачные пещеры сопровождался глухим, зловещим эхом. А копытца воинов то и дело наступали на липкую, густую паутину многоглазых слуг Шамуры, которые исподтишка яростно прыгали на незваных гостей. Но для опытных бойцов эти твари более не вызывали никаких проблем: одним отточенным движением алого клинка и фиолетовой секиры пауки мгновенно разлетались на окровавленные кусочки, а каждое перемещение напарников неизменно сопровождал чистый, звонкий звяк золотых колокольчиков на их шеях. Тот-Кто-Ждёт в своём далёком изгнании уже отчётливо чувствовал близкую, долгожданную свободу. Он ясно видел ярость Шамуры, его тщательно скрываемый страх и глубокую, удушающую горесть по всем падшим братьям и сестре. В то время как сам Кот с хищным упоением наслаждался своей ненасытной жаждой кровной мести. Но стоило его Сосуду завернуть в небольшую, уединённую пещеру, как сознание Того-Кто-Ждёт снова резко отбросило назад, наотрез не давая божественному взору подслушать чужой разговор. Это аномальное бессилие дико злило Бога Смерти. Но Троице в Небытии оставалось лишь покорно ждать дальше, пока путники наконец не выйдут из этой слепой зоны. Ягнёнок и Козёл наконец-то нашли провидца. Он явился перед теми, кто искренне и отчаянно желал его отыскать на протяжении уже долгих месяцев. Огромная красная птица величественно сидела перед своей походной палаткой, неторопливо тасуя в крыльях очередную колоду красных карт. — Ты веришь в предназначение, Агнец? — послышался загадочный, глубокий голос Клонека, который одним плавным кивком пригласил гостей присесть прямо перед ним. И Ягнёнок без малейших промедлений расположился напротив провидца, пока Козёл смирно, но настороженно остался стоять за его спиной, готовый в любой момент схватиться за оружие. Маленький Пророк тихо и жалобно заблеял, в тайной надежде, что пернатый мудрец его поймет. И Клонек понял. Провидец словно видел крошку насквозь, отчётливо понимая, что детскую душу сейчас мучительно терзает один-единственный вопрос: «Что будет, когда я освобожу Того-Кто-Ждёт?». Клонек в очередной раз неторопливо перемешал колоду и молча протянул её Ягнёнку, жестом указывая вытянуть три карты, которые были аккуратно разложены рубашкой вверх перед двумя собеседниками. Малыш послушно потянулся вперёд и перевернул первый пергамент. — Карта «Анкил»… Она говорит о твоём далёком прошлом, Агнец, — тихо, нараспев произнёс Клонек, глядя на изображение разорванных цепей. — Неминуемая, жестокая смерть настигла тебя на плахе, но она стала для тебя вовсе не концом, а лишь новым началом. Оказавшись под пугающим покровительством древнего Зла, ты теперь обязан до самого конца исполнить свою роль, своё суровое предназначение. Ягнёнок сглотнул вставший в горле ком и перевернул вторую карту. На ней было нарисовано ослепительное, пылающее светило. — Карта «Солнце»… В ней скрыт истинный смысл твоего настоящего, — Клонек на секунду поднял свои мудрые глаза на хмурого Козла. — Свет и Тьма неизбежно встретились на этой поверхности. И на мрачном фоне этой первобытной тьмы твой чистый свет отныне засияет сильнее всего, ослепляя всех твоих многочисленных врагов. Вы стали единым монолитом. Дрожащими пальцами Пророк перевернул последнюю, третью карту. На пожелтевшей бумаге была во всех красках изображена деревянная плаха под тенью кошачьего силуэта. — Карта «Сделка»… Грядущее, — Клонек печально опустил крыло. — Выбор. На финальной, залитой кровью плахе ты вновь предстанешь перед своим грозным господином. Вернуть ли покорно одолженную силу и смирно умереть, как того слепо требует древнее пророчество? Смириться с тем, что в огне этой сделки безжалостно сгорит и весь твой обретённый мир, и все твои преданные друзья? Или же найти в себе силы и дать яростный отпор? Навечно закончить этот проклятый круг ненависти? Выбор остаётся только за тобой, Агнец. Финальный исход мне не известен. Карты говорят только это, а спорить с ними — это всё равно что спорить с океаном. На этих страшных словах Козёл до хруста сжал свои кулаки. Он с глубоким сочувствием и тревогой посмотрел на Ягнёнка, по пушистому лицу которого уже вовсю текли горькие, обжигающие слёзы окончательного осознания. Но малыш упрямо вытер их ладонью и, найдя в себе силы, гордо, равно и твёрдо произнёс вслух, шокируя напарника своим чистым, преодолевшим адскую боль голосом: — …мы остановим зло… Клонек медленно перевёл свой мудрый взгляд на Козла и тихо произнёс: — Не хочешь ли и ты узнать свою судьбу, тень из другого мира? Тот недовольно буркнул под нос, но всё же присел напротив провидца, в то время как Ягнёнок, уже полностью взяв себя в руки, молча встал рядом с напарником. Птица снова тщательно перетасовала колоду и протянула её Козлу. Стоило рогатому воину коснуться пергамента, как вся колода в его лапах мгновенно потемнела, словно налившись густыми грозовыми тучами. Три карты снова были выложены перед ними рубашкой вверх. — Карта «Луна»… Твоё мрачное прошлое, чужеземец, — начал Клонек, когда Козёл перевернул первую карту. — Твоя судьба в точности повторяла извилистый путь Света, но с куда более тёмной, жестокой и кровавой стороны. Пройдя сквозь агонию и безжалостные уроки своего покровителя, ты выковал себя сам, превратившись в сильную, но абсолютно одинокую тень. Ты сам запер себя в эти невидимые оковы. Козёл молча, стиснув зубы, перевернул вторую карту. — Карта «Мир»… Твоё настоящее, — продолжил провидец. — Ты не по своей воле пришёл в эту чужую реальность, но, соединившись со своей полной противоположностью, намертво переплёл с ней свою судьбу. Здесь ты обрёл совершенно новое предназначение и новый, спасительный смысл. Но дойдёшь ли ты с ним до самого конца? Когда Козёл потянулся к третьей, финальной карте, но та прямо под его пальцами внезапно вспыхнула ярким пламенем и в одно мгновение сгорела, превратившись в горстку серого пепла. Клонек сочувственно покачал своей пернатой головой. — Ты до сих пор упрямо не даёшь самому себе законное право на новую жизнь? На ту чистую жизнь, которую ты уже давно заслужил наравне со всеми? Твоё будущее сокрыто в пепле, потому что ты сам его сжигаешь. Навсегда оставь своё мёртвое прошлое позади и начни наконец жить настоящим. — Да что ты можешь вообще знать, глупый слизняк?! — яростно подскочил на копытца Козёл, мгновенно наставляя свою тяжёлую фиолетовую секиру прямо на провидца. — Утка, — спокойно и невозмутимо ответил Клонек, даже не шелохнувшись. — И я не знаю. Карты шепчут мне это. Ягнёнок аккуратно положил свою маленькую ладонь на напряжённую руку Козла, мягко заставляя напарника опустить оружие. Пророк тепло улыбался, всем своим существом прижимая рогатого воина к себе в успокаивающие, крепкие объятия.  Ягнёнок больше всего на свете хотел, чтобы его верный напарник наконец-то нашёл свой собственный истинный путь. Чтобы он обрёл покой и жил счастливо, невзирая на любой, даже самый страшный финал грядущей трещины рока. И Козёл от этой искренней теплоты и близости мгновенно остыл, шумно выдыхая и крепко обнимая Ягнёнка в ответ, утыкаясь носом в его пушистую макушку. Под пристальным взором Пророка, оба напарника почтительно склонили головы перед провидцем и безмолвно покинули пещеру. Выйдя из слепой зоны, они сразу же отправились на поиски ближайших приспешников Шамуры — вновь под пристальным, ликующим присмотром Того-Кто-Ждёт. Но, к их искреннему удивлению, на опасном пути теперь встречались лишь самые мелкие, трусливые паучки, а величественный храм Епископа словно сам по себе вырос посреди этой мёртвой пустоты. Они смело и решительно зашли внутрь. В самом центре огромного, мрачного зала в полном одиночестве стоял Шамура. Он был совсем один. И он их ждал. Даже огромная рогатая тень Козла ничуть не смутила старейшего Епископа — словно он изначально твёрдо знал, что этот гость из другой реальности рано или поздно всё равно предстанет перед ним. Шамура искренне хотел поговорить, пока его израненная голова в очередной раз не заполнилась безумием. С молчаливого разрешения Пророка он тихо поведал о своей семье, о том, как сильно любит своих падших братьев и сестру, и о том, что он сам когда-то у них отнял. Он раскрыл им истинное, сокрытое имя покровителя Ягнёнка — Нариндер. Старший с горечью признался, как это древнее предательство младшего брата и собственная жестокая месть уже много веков изнутри разъедают ему душу. Шамура винил во всём случившемся лишь самого себя, а потому готов был сполна ответить за свои грехи прямо сейчас. Внезапно его разум снова помутнел и он мгновенно затих. Вокруг старшего паука, словно прямо из пустоты, материализовались верные фанатики. Они разом вонзили в себя ритуальные ножи, и этим кровавым обрядом насильно превратили Епископа в огромного, раздутого и уродливого паука с кучей шевелящихся лап. А его Фиолетовая Корона на голове тем временем не переставала яростно сверлить Козла своим единственным оком, отчётливо ощущая, что эта чужая сила по праву принадлежит ей. Исполинский паук не дал напарникам и секунды на передышку. Шамура издал оглушительный, леденящий душу скрежет и с невероятной для своего раздутого тела скоростью взвился под самый потолок храма, мгновенно скрывшись в густой вековой паутине. Пользуясь своей природной ловкостью, Ягнёнок среагировал первым. Пророк резко прыгнул вперёд и изо всех сил толкнул Козла в сторону, заставляя рогатого напарника вовремя уйти с линии атаки. В ту же секунду Шамура монументальной тушей рухнул прямо на то место, где они только что стояли, с грохотом раскалывая прочные каменные плиты и превращая их в крошево. Не успели воины подняться, как старейший Епископ совершил молниеносный, безумный рывок, наотмашь полоснув своими бритвенно-острыми передними лапами. Козёл едва успел заблокировать выпад, подставив обух своей фиолетовой секиры, но страшный толчок божественной мощи всё равно заставил его тяжело отпрянуть назад. Шамура яростно взмахнул всеми конечностями, и из его Фиолетовой Короны во все стороны плотными, перекрестными волнами полетели сотни светящихся магических сфер, отрезая любые пути к спасению. Старейший бог Войны уверенно зажимал напарников в смертельный тупик. Именно в этот критический момент Ягнёнок активировал их главный козырь. Одним резким движением Пророк сорвал с пояса под руном мощную мистическую реликвию, которую они бережно приберегли после встречи в тумане с безумной совой Хемах. Древний артефакт с шипением раскололся в лапе, и по залу пронеслась разрушительная звуковая волна божественного гнева. Смертоносные сферы Шамуры мгновенно лопнули в воздухе, так и не долетев до целей, а сам огромный паук от неожиданного оглушения тяжело покачнулся, на пару секунд полностью теряя координацию. Козёл мгновенно сориентировался и с яростным боевым кличем бросился вперёд, отвлекая внимание монстра на себя и принимая на свою секиру сокрушительные удары оставшихся лап Епископа. Ягнёнок не подвёл своего товарища. Красная Корона на его макушке яростно засияла, преобразуясь в колоссальную, карающую секиру с пылающим лезвием. Малыш совершил безупречный, скользящий кувырок прямо под брюхом беснующегося Шамуры, заходя со слепой зоны. Ягнёнок одним мощным, выверенным ударом секиры наотмашь рассёк плоть раздутого паука пополам, разрубая его Фиолетовую Корону и навсегда прекращая земные страдания старейшего Епископа. Пространство храма до самого потолка окрасилось багровым цветом, а Пророк, тяжело рухнув на колени среди обломков, решительно вырвал последнее, четвёртое бьющееся сердце из груди поверженного бога. В то же мгновение в Небытии со страшным, оглушительным грохотом лопнула последняя, четвёртая чёрная цепь. Тот-Кто-Ждёт был наконец-то полностью свободен.