Способна ли Смерть заслужить второй шанс?

Рассвет застал поселение своими яркими и обжигающими лучами солнца. День обещал быть жарким и тёплым, а на чистом небе не было ни единого облачка. В эту раннюю пору оба Лидера уже были на ногах. Козёл недовольно наворачивал круги вокруг центрального алтаря, глубоко о чём-то задумавшись. Он в своём суровом раздумье даже не заметил, как двое маленьких подросших жаворонков-ребятишек уже вовсю ходят за ним хвостиком и точно так же прикладывают свою ладонь к лицу, упрямо подражая любимому воину. А в это самое время Ягнёнок уже находился в лазарете подле Нариндера. Он аккуратно, крепко стиснув губы, пытался обработать рваные раны ворчливого Кота, который то и дело вечно дёргался от боли и гордости. Даже заставить его снять красную футболку оказалось целым изнурительным представлением! Ягнёнок никак не мог уговорить его сделать это без обязательных, приторных восхвалений былого величия бывшего Бога Смерти. Маленькие пушистые пальчики Пророка бережно и плавно обрабатывали каждую глубокую царапину, избавляясь от остатков запёкшейся чёрной крови и ловко накладывая чистые бинты. Ягнёнок раз за разом, совершенно неосознанно и по привычке, задерживал свои пальцы на чужой шерсти, стремясь через ментальный контакт мягко успокоить бушующего пленника. — Ты делаешь это слишком небрежно. Неуважительно, — спокойно, но властно ворчал Нариндер, недовольно косясь на его ладони. — Не дёргайся, пожалуйста, и тогда… — мысленно транслировал Пророк прямо ему в разум. — Я твой повелитель! Обращайся ко мне более уважительно, чёртов Ягнёнок! — Как скажете, повелитель… — снисходительно и мягко отвечал в сознании Нариндера мысленный голос Ягнёнка. После обработки всех ран притаившиеся неподалёку ученики Пророка робко передали воду и свежую мятную похлебку. Кот по своей природе был истинным хищником, поэтому простые овощные блюда паствы явно были не для него. Ягнёнок медленно и аккуратно попытался передать деревянную тарелку прямо в лапы Кота, но тот даже не стал смотреть в его сторону, демонстративно и упрямо скрестив руки на груди. Нариндеру сейчас хотелось ещё больше явных унижений этого пушистого существа. Ему до безумия хотелось, чтобы этот дерзкий Сосуд буквально ползал у него в ногах, покорно кормил его с рук и слезно умолял о прощении за устроенный мятеж в Небытии. Прекрасно поняв этот высокомерный мотив по одной лишь позе Кота, Пророк тяжело и устало вздохнул, после чего спокойно сел на самый край добротной кровати. Он заботливо и неторопливо начал лично кормить Нариндера. Ложка за ложкой, Кот нехотя принимал пищу из рук своего бывшего Сосуда, теша своё уязвлённое эго. Но когда Нариндеру это окончательно надоело, он внезапно наотмашь резко ударил по руке Ягнёнка. От этого грубого удара металлическая ложка со звоном улетела в самый далёкий угол лечебницы, до смерти напугав наблюдавших за этим волком и крольчихой. — Что опять не так? — со вздохом послышался спокойный голос Ягнёнка в голове Нариндера, стоило Пророку аккуратно коснуться его лапы. — Ничего. Мне просто надоело. — А зачем вести себя как бунтующий ребёнок? — Мне. Надоело. — с нажимом повторил Нариндер, кривя морду. — Твоё присутствие начинает откровенно выводить меня из себя. Убирайся прочь. Пророк лишь тихо вздохнул, убирая ладонь. Вместе со своими притихшими учениками он спокойно вышел из лечебницы, оставив озлобленного на весь белый мир Кота в полном одиночестве. Стоило Ягнёнку подойти ближе к своему напарнику, как рогатый воин резко остановился на месте, оборвав свои шаги вокруг алтаря. Двое подросших ребятишек всё это время упрямо повторяли каждое его движение, их головы сейчас тоже были глубоко опущены вниз в подражая суровому воину. Малыши просто не заметили, как Козёл внезапно замер, и на всём ходу врезались прямо в его массивные копытца. Козёл с удивлением оглядел их с высоты своего роста, в то время как ребятишки ласково, звонко засмеялись от собственной неуклюжести и врассыпную разбежались в разные стороны по изумрудной траве поселения. — Ах вы, мелкие проныры! — наигранно разозлился Козёл, игриво и тепло улыбаясь им вслед. — В следующий раз вы от меня так просто не сбежите! Ягнёнок лишь тихо посмеялся от этой умилительной картины, ласково посмотрев на своего напарника. Было отчётливо видно, что Козёл уже понемногу привык к этой спокойной, мирной жизни в поселении, хоть по вечерам он всё ещё продолжал порой впадать в тягостные, мрачные думы о своём потерянном прошлом. — Как… как всё прошло, сахарок? — негромко спросил Козёл, поворачиваясь к подошедшему Ягнёнку. — Ну… по крайней мере он больше никому не угрожает сломанными конечностями… — мысленно отозвался Ягнёнок. Он привычно и доверчиво взял Козла за руку, делясь мыслями, и они вместе неторопливо отправились в сторону храма на утреннюю проповедь. — Но…? — протянул рогатый воин, моментально понимая по мимолётному сжатию пальцев, что Ягнёнок явно что-то недоговаривает. — С ним очень тяжело, — со вздохом транслировал Пророк прямо ему в голову. — Он изо всех сил пытается снова почувствовать себя великим божеством и… — Ягнёнок, — резко остановился Козёл, замирая перед храмом. Он через их открытую связь пальцев отчётливо и ясно увидел воспоминания Ягнёнке — то, как слишком часто и неосознанно его напарник задерживал свои руки на теле этого недобога. — Тебе не кажется, что ты слишком откровенно его касаешься? — хмуро и строго спросил Козёл вслух. — Р-разве..? — в мыслях Ягнёнка промелькнуло искреннее, растерянное замешательство. Он сам даже не замечал за собой этой выработанной тактильной привычки. — Под ночным небом, теперь в лечебнице… — ворчал рогатый воин, наэлектризованно дыша сверху вниз. — Он не твой друг! Он не я. Нариндер — твой заклятый враг. — Мой последователь... — попытался мысленно оправдаться Пророк. — Просто помни, сахарок, — резко, прямо перед самым входом в храм Козёл собственнически обнял своего Ягнёнка, прижимая к массивной груди. — Он спит и видит, как бы снова подсадить тебя на свою фальшивую милость. Сделать так, чтобы ты полностью зависела от его воли, как раньше. Не ведись на это, прошу тебя. — Не стану, — с глубокой нежностью и твёрдостью пообещал Ягнёнок, утыкаясь в его плечо. Прозвучал привычный звон колокола по всему поселению. Ученики Пророка сразу же направились в храм, своим молчаливым взглядом предложив присоединиться и Нариндеру. Но тот лишь недовольно цокнул и отвернул свою мордашку. Ему совершенно не хотелось смотреть на этот фарс, особенно после того, как он узнал истинную причину этого недоразумения. — И почему я не почувствовал это в нашу самую первую встречу? — мысленно спрашивал себя Нариндер. — Этим же шрамом можно было бы ещё сильнее давить на этот комок шерсти… Но его взгляд упал на деревянный пол, к небольшому красному лепестку камелии, который Ягнёнок случайно уронил, когда был здесь. Нариндер мгновенно вспомнил своих близнецов. Как они яростно бились, но в итоге позорно проиграли напарникам. — Видимо, я воспитал их слишком плохо, — корил себя Кот в своей голове. — В следующий раз я не допущу такой оплошности. Мои новые воины разнесут это проклятое поселение в щепки. Нариндер с неприкрытой ненавистью подошёл к окну и начал пристально разглядывать суматоху, которая началась сразу после окончания утренней проповеди. Кто-то пошёл молиться к центральному алтарю, кто-то отправился на заготовку ресурсов, кто-то побрёл готовить еду для кучи голодных ртов, а кто-то остался следить за подрастающей весёлой малышнёй. Кот видел счастливых, спокойных жителей этого отвратительного для него места. Ещё бы немного, и над ними нависла бы радуга. От этой миролюбивой, цветущей картины Нариндер лишь сильнее, до хруста сжал свои ладони. Но стоило ему услышать знакомый, звонкий перелив двух колокольчиков и увидеть их силуэты на поляне, где самый маленький начал активно махать рукой, как шерсть Кота мгновенно встала дыбом, и он со всей силы с грохотом закрыл окно. Если Ягнёнка он ещё худо-бедно мог вытерпеть, то Козла… Того, чья тёмная сила так сильно напоминала ему главного предателя, он бы с великим удовольствием разодрал прямо на месте. Его откровенно воротило от одной мысли, что эта рогатая тень словно умышленно тычет вечным, болезненным напоминанием о Шамуре прямо ему в лицо. Если бы не Ягнёнок — тот, кто стал полноценным божеством и взял напарника под защиту, — то Нариндер без малейших проблем уже разодрал бы Козла на куски и отправил бы его гниющие останки обратно в его умирающий мир.  — Да катись ты уже в своё посмертие! — агрессивно рявкнул Нариндер перед тем, как с силой захлопнуть окно. И Пророк на поляне прекрасно понимал всю степень этой глухой кошачьей ярости, а потому, стремясь избежать лишних конфликтов, спокойно отправил Козла следить за будничной работой последователей. Рогатый воин лишь недовольно цокнул языком — лично издеваться над падшим Богом и присматривать за ним ему было бы куда интереснее, но он всё же беспрекословно послушал своего напарника и ушёл к лесопилкам. И Ягнёнок в полном одиночестве снова послушно отправился к своему бывшему повелителю. Весь лазарет изнутри уже был буквально насквозь пропитан обжигающей ненавистью ко всему живому. В последний раз Ягнёнок чувствовал такой колоссальный, удушающий гнев от своего покровителя лишь после своей самой первой, мучительной смерти в лесных чащах от зубов Лешего. Но Нариндер просто не мог вечно прятаться от кипящей, цветущей жизни за этими тонкими деревянными окнами. Его было необходимо постепенно выводить в свет, возвращая к реальности. И Пророк это прекрасно понимал. Он спокойно подошёл к кровати Кота и привычно, на полном автомате потянулся своей ладонью к его руке, но Кот сразу же со всей силы грубо ударил по ней в ответ, разрывая тактильный жест. — Не смей меня касаться, чёртов Ягнёнок! — яростно рявкнул Нариндер, злобно сверля его взглядом. — В этот раз я не давал тебе на это своего божественного разрешения! Пророк лишь тяжело и устало вздохнул, убирая руку. Он медленно направил свой взгляд вверх, на единственное око Красной Короны на своей пушистой макушке, а артефакт в ответ с искренним интересом посмотрел прямо на своего носителя. Они в эту секунду словно беззвучно и очень увлечённо что-то обсуждали между собой, делясь планами, и эта связь дико, неистово бесила Нариндера. — Ты что… Общаешься с ней? — искренне удивился Кот, в замешательстве смотря всеми тремя открытыми глазами на Пророка. А тот лишь утвердительно, с кроткой улыбкой мотнул головой в ответ. От этого лёгкого движения золотой колокольчик на его шее издал чистый, тихий звон. — Серьёзно?! — уже иронично и язвительно протянул Нариндер, презрительно фыркая в сторону. — Общаться с Короной — это всё равно что вести светские беседы с собственным боевым ножом! Ягнёнок и Красная Корона одновременно, на редкость укоризненно посмотрели ему прямо в лицо в ответ на эту колкость. И тут Пророку пришло внезапное, глубокое осознание: Кот так и не понял, что в том числе и за это вековое высокомерное неуважение Корона в итоге навсегда и бросила своего прошлого эгоистичного хозяина. Тихо покачав головой, Ягнёнок снова терпеливо протянул руку вперёд, умоляющим и мягким взглядом безмолвно прося у него разрешения пойти вместе с ним наружу. Нариндер вовсе не собирался так легко идти на компромисс — он снова со всей силы наотмашь ударил Пророка по маленьким пальчикам, однако всё же нехотя поднялся с кровати и пошёл следом. Сугубо от скуки. Кот прекрасно понимал, что Ягнёнок настойчиво хочет показать ему всё поселение и в итоге дать какую-нибудь земную работу, а потому с грозным, предупреждающим шипением последовал за лидером наружу. С затаённой, почти детской гордостью Пророк уверенно шёл впереди, шагая по залитым солнцем дорожкам, и лично показывал новому члену общины их общий цветущий дом. Кот демонстративно скрестил руки на груди и вальяжно, лениво шествовал следом, словно делая Агнцу колоссальное одолжение одним лишь своим присутствием. Первым, что опять увидел Нариндер, снова оказался величественный храм, целиком выстроенный из красного дерева. Его могучие стены, бережно отполированные мастерами до зеркального блеска, буквально ослепительно светились под утренним солнцем, а резные мистические узоры на массивных дверях казались живыми, пульсирующими скрытой силой Света. Они поспешно прошли мимо — Ягнёнок всем сердцем не хотел лишний раз вспоминать ту внутреннюю боль, которую Кот успел нанести ему внутри этих стен. Но пройти мимо этих дверей они в своём маршруте просто были должны. Совсем рядом, под сенью раскидистого исполинского дерева, которое было слишком величественным и древними, чтобы у кого-то в лагере поднялся топор его срубить, уютно притаилась открытая молельня. А в самом центре этой зелёной общины гордо возвышался массивный каменный алтарь, у подножия которого заботливой паствой всегда были аккуратно уложены свежие охапки ярких полевых цветов. На самой вершине этого массивного каменного алтаря гордо возвышался искусно высеченный из монолита лик Ягнёнка — символ новой веры и безраздельной власти над этими землями. Нариндер замер на месте, уставившись на это изваяние всеми тремя глазами, и его взгляд был до краёв наполнен такой обжигающей, первобытной ненавистью, что цветы у подножия, казалось, начали увядать от этого могильного холода. В его собственном древнем, затерянном храме посреди лесной чащи — откуда Ягнёнок и перенёсся телесно в Небытие, — его старинные идолы веками высились в былом величии, хоть и были по факту полностью забыты всеми смертными. А взамен этот дерзкий Сосуд воздвиг здесь памятник самому себе, заставляя паству ежедневно поклоняться овечьей мордашке. Кот яростно зашипел сквозь зубы, но Ягнёнок настойчиво потянул его дальше, не позволяя задерживаться у святыни. Они неторопливо проходили мимо просторной, аккуратно крытой столовой. Несмотря на строгий распорядок дня, в поселении несколько раз в сутки обязательно выделялось драгоценное время для общего отдыха, неспешной еды и лёгких развлечений. В эти счастливые часы любая тяжёлая работа на поляне замирала, и сейчас из открытых настежь деревянных окон трапезной доносился лишь спокойный, дружелюбный гул множества сытых голосов. Ягнёнок уверенно вёл чёрного Кота дальше, проходя мимо аккуратных, ровных деревянных домиков спального района с их крепкими, добротными крышами. Чуть поодаль от жилой зоны раскинулся огромный цветущий огород: ровные ухоженные грядки радовали глаз сочной зеленью, а тяжёлые, золотистые колосья на небольшом пшеничном поле обещали поселению богатый, сытный урожай. А совсем рядом находился просторный склад, где прямо сейчас вовсю шла активная заготовка свежей древесины и камня, а также обработка хлопка и вовсю стучал ткацкий станок. Именно здесь чаще всего и проводил всё своё свободное время суровый Козёл. Он просто физически не мог позволить этой бездарной смертной пастве безрассудно, расточительно и криво заготавливать ценную провизию и материалы. Козёл строго, придирчиво и сурово следил за каждым шагом работающих последователей, громко цыкая на них сверху вниз. Но стоило рогатому воину внезапно увидеть на дорожке знакомый силуэт любимого Ягнёнка и услышать звонкий чистый перелив золотого колокольчика, как вся его суровость мгновенно испарялась, а на лице появлялась искренняя, тёплая улыбка. Козёл радушно, весело помахал ему рукой, и Пророк, забыв обо всех заботах, сразу же со всех ног побежал к нему навстречу и приветственно, с детской нежностью уткнулся мордочкой в его массивное плечо. Зеваки и рабочие как раз только разошлись на свой законный отдых в трапезную, поэтому Козёл с удовольствием позволял себе эту редкую тактильную нежность без лишних глаз — он собственнически, крепко и надёжно обнял своего напарника в ответ, бережно прижимая к груди и абсолютно не замечая брезгливый, удушающий взгляд Нариндера со стороны. Но Кот, обладая божественной проницательностью, сразу же осознал всю глубину их привязанности и отчётливо почувствовал их неразрывную ментальную связь. И эти частые, доверчивые прикосновения… Нариндер мгновенно понял: именно из-за этой тактильности Ягнёнок так быстро и слепо привязался к своей рогатой тени. Именно поэтому он так часто и неосознанно, на полном автомате касался его собственного тела. Ведь именно благодаря редким, манипулятивным поглаживаниям в Небытии Ягнёнок когда-то так отчаянно тянулся к самому Нариндеру. Этот комок шерсти может сколько угодно отрицать правду, но он всем сердцем жаждет искреннего внимания, тепла и взаимной любви. И именно эту детскую уязвимость, как бы противно ни было самому Нариндеру, нужно было обязательно использовать в своих корыстных целях для возвращения власти. Козёл наконец поднял свой взор и обратил внимание на пристальный, сканирующий взгляд Кота. От этого неприятного ощущения рогатый воин лишь ещё сильнее, собственнически прижал к себе Ягнёнка, как будто всем своим массивным телом хотел спрятать его подальше от этого опасного чужака. Но Кот уже медленно и тяжело подходил ближе, шурша травой. — Какая мерзость… Не думал, что столь грозный воин способен на столь дешёвые телячьи нежности, — брезгливо и язвительно протянул Нариндер, кривя кошачью морду. — Кто бы говорил, жалкий паршивый божок, который всю свою вечность поднимает пошатнувшуюся самооценку за счёт других, — сразу же агрессивно огрызнулся Козёл, аккуратно, но надёжно отодвигая Ягнёнка себе за спину. — Может, мне прямо сейчас показать твоё истинное место? Чтобы ты раз и навсегда уяснил, где и на чьих правах ты тут находишься? — Ну попробуй, жалкая, уродливая пародия на моего безумного брата, — Нариндер опасно сузил все три алых глаза, выпуская когти из лап. Ягнёнок сразу же решительно встал между ними, отодвигая их в разные стороны. Лишь скромное, но строгое блеяние вырвалось из его рта, заставив колокольчик на шее предупреждающе звякнуть. Он быстро взял за руку Кота, увлекая его за собой, и они вместе торопливо отправились дальше по тропинке. Пророк просто физически не мог позволить очередной кровавой потасовке разгореться посреди лагеря и напугать его мирную паству. Козёл лишь недовольно, мрачно смотрел в их сторону, с трудом сдерживая рвущуюся наружу ярость. Они отошли значительно дальше, углубляясь в окраины. Санитарная зона с зачатками будущей просторной бани располагалась дальше всех остальных построек, в самом тихом и уединённом уголке поселения, где вековой лес стоял плотной, непроницаемой стеной. Когда они прошли ещё дальше, туда, где находилось закрытое от чужих глаз тихое кладбище, Ягнёнок с глубокой, тихой грустью посмотрел на ровные, аккуратные ряды могил. Его сердце до сих пор болезненно сжималось при воспоминании о каждом преданном последователе, чья земная жизнь безвременно угасла на долгом, тяжёлом пути к этой хрупкой идиллии. Юный Пророк без всякого труда мог бы прямо сейчас воскресить их всех до единого, вырвать их души из объятий земли по законному праву обретённой силы Красной Короны. Однако грубое вмешательство в естественный, священный круг жизни категорически не входило в его суровые внутренние законы. Он твёрдо считал, что каждый ушедший честно заслужил свой вечный, заслуженный покой, полностью свободный от бесконечной службы, походов и войн. В этом вопросе Пророк абсолютно не разделял жестокие, эгоистичные взгляды своего бывшего повелителя. Зона развлечений была ещё совсем скромна, но постепенно обрастала новыми постройками: по всему поселению возводились изящные каменные фонтаны и пышные, ароматные цветочные клумбы. Проходя мимо площадки для ритуальных танцев, где ровным кругом стояли обтянутые плотной кожей барабаны, Пророк на миг замедлил шаг. Рядом, под уютным навесом, несколько последователей увлечённо бросали кости, и звонкий стук игральных кубиков о дерево на мгновение полностью перекрыл тихий, чистый звон колокольчика. Нариндер лишь презрительно и узко сощурился, глядя на эти нехитрые, примитивные забавы смертных существ. И в самом конце своего маршрута они наконец вернулись обратно в жилую зону. Ягнёнок остановил Нариндера перед небольшой, аккуратной спальной палаткой, которую мастера только на днях закончили достраивать. Кот сразу же брезгливо отвел взгляд в сторону, но свою руку из ладони Пророка на удивление так и не отдёрнул. — Надеюсь, вам понравилась наша прогулка, — спокойно и мягко прозвучал мысленный голос Ягнёнка прямо в его голове. — А это — ваш новый дом! — Серьёзно?! Ты так мне это преподносишь, будто отчаянно хочешь услышать мою божественную похвалу, — презрительно фыркнул Нариндер, кривя морду. — Вам не нравится? — искренне поинтересовался Пророк. — Ты забываешь, — Кот угрожающе приблизился лицом вплотную к Ягнёнку, укутывая его своим массивным силуэтом, — я высшее, бессмертное существо. Я по праву заслуживаю гораздо большего, а не эту убогую халупу. А твоё жалкое поселение… оно и близко не стоит с тем монументальным богатством и роскошью, что когда-то окружали меня в моём собственном царстве, когда я был свободен. Ягнёнок спокойно выдержал этот яростный, давящий взгляд, даже не думая отступать. Единственное алое Око Красной Короны на его макушке недовольно сузилось, словно безмолвно напоминая падшему Богу, у кого теперь находится реальная сила. — Ваше царство давно обратилось в прах, Нариндер, — со вздохом, но леденяще ровно отозвался мысленный голос Пророка. — А это поселение — ваш единственный живой дом. Моя паства строила эту обитель с чистым сердцем, и вы будете жить здесь на общих правах со всеми. Если хотите большего — придётся заслужить. Кот от этой ментальной дерзости яростно зарычал и с силой выдернул свою лапу из его пальцев, мгновенно обрывая связь. Его эго трещало по швам от столь наглого отпора. — Как скажешь, чёртов Ягнёнок, — ядовито и угрожающе выплюнул Нариндер, делая шаг назад и опасно сужая все три глаза. — Но чтобы тебе получить мою снисходительность, нужно постараться не меньше. Ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь из твоих любимых последователей случайно пострадал? Или ты действительно наивно думаешь, что твоя рогатая тень окажется сильнее меня? Ягнёнок сразу притих, испуганно опустив свой взор вниз на сочную траву. Он прекрасно, до мельчайших деталей помнил, на что именно способен этот яростный, могущественный Кот. И чтобы падший Бог прямо не обрушил свой смертоносный гнев на ни в чём не повинных окружающих жителей, необходимо было любыми силами временно заглушить его бушующее эго. Воспользовавшись секундным мгновением, Ягнёнок снова решительно и крепко взялся за когтистую руку Кота, возобновляя ментальный поток. — Я знаю, на что вы способны, — тихо, но твёрдо мысленно произнёс Пророк прямо в его разум. — Будут вам особые украшения и подношения. Но новый дом всё равно придётся заслужить трудом. — Ну что же… — Нариндер резко выхватил свою руку обратно и внезапно, с издевательской нежностью снисходительно погладил притихшего Ягнёнка лапой по голове. — Удиви меня, недопророк. Круто развернувшись, Нариндер широкими, уверенными шагами зашёл внутрь своей новой палатки, оставив Ягнёнка стоять в полном одиночестве за дверью. Кот впервые за эти дни сыто и в предвкушении улыбался во весь рот. Ведь его открытая, жестокая угроза подействовала на этот комок шерсти именно так, как он и рассчитывал. Манипуляция сработала безупречно. На следующий день, невзирая на огромное недовольство и наглый прогул очередной утренней проповеди, Козёл насильно вывел Кота из палатки и отправил трудиться на огород. Пока что это было единственным делом, которое суровый рогатый воин в принципе был готов ему доверить в поселении. Надев простую соломенную шляпу, плотные перчатки и взяв в лапы огородные инструменты, Кот начал медленно, неохотно и лениво вспахивать мягкую почву и сажать новые растения. Хоть его всё это дико и неистово бесило, но своё врождённое превосходство над смертными показать было жизненно необходимо даже в такой приземлённой грязи. Осознав все эти хитрые ментальные лазейки, Нариндер начал умышленно работать в два раза быстрее и лучше остальных последователей, особенно когда мимо грядок проходил Ягнёнок. Сегодня несколько малышей в поселении проснулись с высокой температурой, поэтому Пророк взволнованно бегал туда-сюда за лечебными травами, алыми камелиями и свежей водой. Совсем рядом с ровными грядками как раз был вырыт глубокий колодец для бытовых нужд поселения. И эта упорная, эффективная работа со стороны Кота вызывала у Пророка искреннюю, приятную улыбку. В то же время Козёл ни на секунду не спускал с него своего тяжёлого, карающего взгляда, особенно когда Кот намеренно пытался задеть его колкими жестами. Если бы не Ягнёнок, то рогатый воин прямо сейчас с великой радостью оторвал бы эти длинные и бесящие уши Кота, заодно хорошенько укоротив ему хвост. Но Нариндер, как назло, больше не проявлял каких-либо открытых еретических наклонностей, поэтому применять к нему грубую физическую силу было категорически нельзя. Если же сам Пророк был искренне рад видеть абсолютно любого в этом цветущем месте, то простые последователи, которые также работали на полях, испуганно обходили Нариндера по самой дальней дуге. Смертным было дико страшно даже близко подходить к нему или тем более заговаривать. Особенно в те моменты, когда Кот угрожающе выпускал свои длинные когти, стоило ему заметить чью-то случайную тень рядом со своими грядками. Так в упорном труде и взаимном напряжении и прошло несколько дней. К огромному удивлению Нариндера, обещание Ягнёнка по изготовлению подношений в виде жутких черепов со свечами было выполнено в точности. Несколько таких готических диковинок мастера по приказу Лидера установили недалеко от центрального алтаря. Именно туда по вечерам, во время общих молитв, теперь заставляли приходить и Кота. Нариндер лишь аккуратно присаживался на траву под тенью уродливой статуи с головой Пророка и, плотно закрыв глаза, делал вид, что смиренно молится вместе со всеми. Но в этот раз на его кошачьем лице играла снисходительная, торжествующая улыбка. Особенно широкой она стала, когда прямо около входа в храм два Лидера начали громко шушукаться между собой. — И зачем нам вообще сдались эти уродливые постаменты, сахарок? — раздражённо ворчал Козёл вслух, недовольно подбоченившись и рассматривая новые черепа. Ягнёнок лишь скромно, виновато проблеял ему в ответ, а колокольчик на его шее издал тихий перелив. — Действительно! — ещё громче заворчал рогатый воин на всю поляну, улавливая интонацию его звуков. — Нам же в поселении больше совершенно нечего строить! Нам ведь совсем не нужно работать над новыми чертежами? Или наконец размять кости и отправиться в нормальный боевой поход?! Нет, зачем, мы лучше будем тратить ценные ресурсы и ставить по всему лагерю эту бесполезную ерунду! Ягнёнок от такого ворчания напарника сердито топнул копытцем по дорожке, уже более грозно и раскатисто проблеяв на всю площадь. Но через короткое мгновение Пророк быстро остыл и всем своим виноватым видом беззвучно просил прощения у рогатого воина за эту вынужденную трату ресурсов. — Чёрт с тобой! — вслух махнул рукой Козёл, тяжело вздыхая. — Делай, как считаешь нужным, а я пошёл в бар. Но не успел рогатый воин даже развернуться, как далеко за лесом пространство вокруг общины как будто с грохотом взорвалось, мгновенно выпустив в ночное небо огромный, зловещий пучок потусторонней энергии. Вспышка произошла именно там, в лесной чаще, где веками стоял заброшенный древний храм Бога Смерти. Перепуганный народ лагеря быстро повскакивал со своих мест у костра и в панике бросился прямиком к дверям святилища, под надёжную защиту своего сильного Лидера. Лишь один Нариндер, прекрасно и безошибочно понимая, кто именно решил объявиться в осквернённых руинах, медленно, размеренно и совершенно спокойно шёл в сторону Пророка. — Так, а ну успокойтесь! — решительно и громко прокричал Козёл растерянной пастве, выходя вперёд. — Живо возвращайтесь по своим домам. Мы со всем разберёмся! Стоило взволнованным жителям послушно разойтись по палаткам, как перед Ягнёнком и Козлом остался стоять один Нариндер. Кот вальяжно скрестил руки на груди, напряжённо виляя хвостом из стороны в сторону. — Да, да, разберутся они… — язвительно протянул Нариндер вслух, кривя морду. — Чего тебе надо, трёхглазый? — агрессивно огрызнулся Козёл, мгновенно загораживая плечом напарника. — Вы двое даже близко не знаете, кто именно сейчас вас там ждёт, и уж тем более понятия не имеете, как с ним правильно разговаривать, — леденяще душу спокойно ответил Кот, сверля их тремя алыми глазами. — Но вам сегодня несказанно повезло. У меня на редкость хорошее настроение, поэтому я лично соизволю пойти к руинам вместе с вами. — Ни. За. Что. — твёрдо, по слогам отрезал рогатый воин. — Мы не возьмём тебя с собой. Ведь так, сахарок? Сахарок? Ягнёнок лишь пристально смотрел на это далёкое зловещее свечение в лесной чаще. Он отчётливо, каждой клеточкой своего тела чувствовал этот невероятный, пульсирующий поток потусторонней силы. А Красная и Фиолетовая Короны на головах двух Лидеров с неприкрытым нетерпением смотрели вперёд, устремив свои глаза в сторону руин. Древние артефакты безошибочно знали, кто именно там находится. Мистическое, бессмертное существо из иных миров. Он наконец-то почувствовал рождение нового Божества, а потому и явился из эфира пустоты, чтобы воочию проверить силу нового Пророка. Наконец Ягнёнок тихо, приглушённо проблеял решение своему рогатому напарнику. — Что значит «он может идти с нами»?!— искренне возмутился Козёл, всплеснув руками от такого милосердного вердикта. Он смерил Нариндера уничтожающим взглядом, но спорить с Лидером не стал. — Я… Аргх, хорошо! Твоя взяла, сахарок! Нариндер лишь хищно и победоносно улыбнулся сквозь зубы. Но Ягнёнок даже не взглянул в его сторону, целенаправленно и твёрдо ступая вперёд по заросшей тропе. А следом потянулись и остальные. Козёл не сводил своего бдительного, подозрительного прищура с Кота всю оставшуюся дорогу, нервно и до белого хруста сжимая кулаки под своим фиолетовым руном. Кот же, упрямо игнорируя рогатого воина, сверлил своим проницательным взглядом исключительно спину Ягнёнка, с глухим нетерпением ожидая его дальнейших действий. Наконец они цепочкой вышли к небольшому каменному крыльцу бывшего храма Бога Смерти, перед которым всё ещё гордо высился огромный старинный постамент в виде его былой, величественной Короны. А там, где раньше должен был находиться тёмный вход в само святилище, в самом центре пульсирующего пучка энергии уже неподвижно стояло совершенно неизвестное Ягнёнку существо. Эта таинственная сущность, чей пол и биологический вид было физически невозможно определить, была облачена в длинный, безупречно белый плащ, под которым клубилась и медленно скрывалась живая чёрная космическая субстанция. А его голова была полностью отделена от тела и представляла собой гладкий чёрный шар с двумя ярко светящимися глазами, расположенными на абсолютно разных уровнях. Таинственное бессмертное существо безмолвно стояло на месте бывших врат, которые когда-то вели в заточение к Тому-Кто-Ждёт. Справа и слева от загадочной фигуры застыли некие призрачные свидетели, которые не произносили ни единого звука, а позади этих сущностей прямо в воздухе плавно висели мерцающие ромбовидные формы и круги, недвусмысленно намекающие на открытый проход в иное, высшее измерение. — Я ищу новое божество, пережившее своих врагов, последнее из своего рода, — раздался потусторонний, эхом вибрирующий в воздухе голос, стоило троице подойти ближе. — Откройся мне, слабое создание. Не чувствуешь ли ты, как истончается хрупкая грань между мирами? Нариндер аккуратно, но весомо подтолкнул Ягнёнка вперёд, шёпотом приказав ему почтительно склониться перед гостем. Тот без лишних слов так и сделал, послушно опуская голову. И в это же мгновение одним своим лёгким прикосновением Кот обрывками открыл Ягнёнку свои собственные древние воспоминания об этой космической сущности. Это был мистический торговец и Судья душ из высшего измерения, который испокон веков заключал священные сделки со всеми истинными божествами, в том числе когда-то и с его собственной семьёй — Епископами Старой Веры. А потому перед лицом столь могущественного Судьи нужно было вести себя подобающе, усмирив земную гордость. Ягнёнок приветственно, с должным уважением проблеял, и колокольчик на его шее издал чистый, благоговейный звон. — Давно на этот свет не приходило новых Божеств, — задумчиво и медленно продолжило парящее существо. — Буду искренне рад заключить и с тобой новый нерушимый договор. Но лишь при одном важном условии. Ты выполняешь свой долг без должного изящества, юное Божество. Ты даровал Епископам смерть, но лишаешь покоя. Докажи, что носишь Красную Корону на своей голове не случайно. Исправь эту роковую ошибку. Епископы будут вечно переживать свои последние предсмертные муки в чистилище, пока ты не упокоишь их души, как и полагается истинному владыке смерти. Ягнёнок послушно склонился ещё ниже. Он делал ровно так, как и подсказал ему в этот миг Нариндер. Подобное непривычное послушание и покорность со стороны Сосуда вызывали у стоявшего позади Кота лишь скрытую, ехидную улыбку торжества. Манипуляция шла как по маслу. Но внезапно космический «взор» мистического существа плавно перевёлся дальше и упал прямо на притаившегося падшего Бога. — Я помню тебя, — задумчиво и эхом пронёсся потусторонний голос существа в ночной тишине лесных руин. — Это ты когда-то гордо носил священное бремя Красной Короны, это ты долгие века являлся предыдущим Владыкой Смерти, и это ты в итоге позорно пал от своего собственного, раздутого эго… Нариндер от таких хлёстких, бьющих по живому слов лишь злобно и яростно сощурил все три алых глаза. Но отвечать космическому судье он всё же не стал, благоразумно прикусив язык. Кот лишь демонстративно и быстро отвернул свой взгляд в сторону, глухо шипя сквозь зубы. Тогда таинственное существо, потеряв к Коту всякий интерес, пристально вгляделось в стоявшую рядом тёмную рогатую тень. — Я вижу, что ты пришёл из совершенно другой реальности, — задумчиво протянуло существо, овевая Козла могильным холодом звёздного эфира. — Из той вселенной, что больше физически не существует в пределах нашего векового измерения. А твоя фиолетовая сила слишком сильно напоминает мне того, с кем мы когда-то вели редкие, нечастые разговоры… Того, кто в итоге стал вечным пленником собственного разрушительного безумия… Окончательно почувствовав колоссальное, подавляющее превосходство этого космического существа, Козёл мрачно притих. Наступив на горло собственной воинской гордости, он молча повторил жест за Котом, благоразумно опустив взгляд вниз. Лишь один Ягнёнок по-прежнему бесстрашно продолжал прямо смотреть на таинственного Судью, жадно вслушиваясь в каждое его потустороннее слово. — Тебя теперь сопровождают сильные воины. Но сумеешь ли ты правильно совладать с ними, о, юное Божество? Помогут ли они тебе в твоём нелёгком бремени? — существо медленно протянуло вперёд свою чёрную космическую руку. — За твоё чистое рвение и будущий триумф я великодушно дарую тебе этот священный амулет солнца. Если же ты в будущем докажешь мне свою непреклонную волю, то будешь удостоен чести получить от меня и второй амулет луны. Ступай же прочь, юное Божество. Докажи всей этой вселенной, что Алая Корона выбрала тебя на этой плахе не напрасно! Троица в тяжёлых думах вернулась обратно в поселение. Козёл, устало махнув рукой, сразу же отправился прямиком в бар. Нариндер молча последовал за ним — в эту минуту они оба физически чувствовали себя уязвлёнными, растоптанными созданиями, которые сейчас искренне мечтали лишь о крепкой, обжигающей горло выпивке. Ягнёнок же остался стоять со светящимся амулетом в руках около центрального алтаря, в полном одиночестве. Он лишь кротко окинул взглядом удаляющиеся силуэты Кота и Козла, в тайной надежде, что эти двое хотя бы сегодня не перебьют друг друга глубокой ночью. Немного посидев в тишине под звёздным ночным небом, Ягнёнок ушёл отдыхать в свою палатку. На утро, к огромному удивлению и счастью Пророка, за эту ночь Кот и Козёл даже умудрились вполне спокойно провести время вместе в баре и не устроить ни единой потасовки. Поселение осталось абсолютно целым и невредимым, что было совершенно аномально и удивительно для их суровых, агрессивных натур. Сразу после окончания очередной проповеди, Ягнёнок и Козёл под радостные, победные возгласы второго наконец-то отправились в долгожданный боевой поход в тёмные земли Лешего. За главными в лагере на время их отсутствия по закону были оставлены двое доверенных учеников Пророка — волк и крольчиха. Нариндеру же приходилось упрямо продолжать свою работу на огороде. И за то долгое время, что напарников не было в лагере, он успел даже немного привыкнуть к своей новой, приземлённой жизни. К тому же, отдельно от всех остальных последователей, Ягнёнок перед уходом велел мастерам поставить персональное, отдельное улучшенное жильё для Нариндера. Это вызывало лишь хищную, сытую улыбку Кота и чёткое осознание, что наивный Пророк покорно ведётся на его манипуляции. Теперь у Кота был и неплохой просторный дом, и вкусная еда, и даже отличная возможность безнаказанно отлынивать от работы. Хоть он и справлялся со своими обязанностями на грядках очень хорошо, но когда Ягнёнка не было на месте, стараться и горбатиться на паству было просто не нужно. Он частенько тайно прятался в молельне — там, куда без личного приглашения было строго запрещено ступать даже ученикам Пророка, особенно на место самого Лидера. И это запретное, священное место стало идеальным, тихим прикрытием для Нариндера. Примерно через неделю, измотанные, покрытые густой лесной пылью чужих земель и запёкшейся чёрной кровью поверженных монстров, Ягнёнок и Козёл наконец триумфально вернулись обратно в поселение. За собой они уверенно вели новых спасённых жителей и несли тяжёлые мешки с ценными припасами. Храм Лешего в Чаще они в этот раз так и не нашли. Если Козёл воодушевлённо, грозно и на всю поляну кричал о своём великом воинском величии, то Ягнёнок тихо и скромно стоял в стороне от ликующей толпы. Его явно что-то глубоко тревожило. И такое странное, несвойственное сильному Лидеру поведение Пророка откровенно бесило и интриговало Нариндера. Уже поздним прохладным вечером, когда яркие звёзды засияли на чистом небе и высоко вышла двурогая луна, в поселении был официально объявлен очередной шумный и весёлый выходной. Было приготовлено много вкусной еды, разной обжигающей выпивки, а посреди площади полыхал огромный ритуальный костёр. Последователи вальяжно водили праздничные хороводы, громко пели песни и вовсю наслаждались долгожданным весельем. Козёл с головой утонул в азартных играх под навесом, шумно бросая кости и активно созывая с собой и Ягнёнка. Но тому быстро надоело раз за разом проигрывать и в наказание выполнять мелкие, капризные желания своего рогатого спутника, а потому Пророк тихо ушёл прогуляться в одиночестве. Нариндер до глубины души ненавидел этот глупый смертный шум, поэтому, заметив одиноко блуждающего в темноте Пророка, он безмолвной чёрной тенью направился прямиком за ним следом. Ягнёнок медленно, но верно вышел за пределы шумного поселения. Он неторопливо направился к небольшому высокому уступу, который открывал потрясающий, прекрасный вид на его собственный храм, беззаботно веселящуюся внизу паству и чистое, бескрайнее открытое небо. Прямо под раскидистыми ветвями небольших деревьев, на поваленном развесистом бревне лениво и уютно устроился Ягнёнок, спокойно и глубоко выдыхая от скопившейся за неделю усталости и праздничной суеты. Иногда ему хотелось побыть в полном одиночестве. И Козёл всегда без малейшего упрека отпускал Пророка прогуляться. Правда, в другие дни он настойчиво и упрямо шёл за напарником следом, и тогда они часами молча сидели на этом самом месте, всматриваясь в прекрасное ночное небо и пытаясь вместе выискать знакомые созвездия. Ягнёнок всем сердцем ценил эти редкие, тёплые вечера. И сейчас, аккуратно сняв с головы Красную Корону и бережно устроив её на своих коленях, он делал ровно то же самое. Единственное алое око артефакта с искренним интересом наблюдало за далёкими звёздами уже далеко не в первый раз за свою вечность. Этот могущественный предмет созерцал само рождение этих древних земель, а потому теперь с любопытством ждал, что же именно их общую вселенную ждёт дальше. Ягнёнок неспешно достал из-под алого руна подаренный Судьёй амулет солнца и высоко вытянул его вверх на раскрытой ладони. Чуть наклонив голову, Пророк забавно закрыл один глаз и сфокусировался вторым на мерцающем артефакте, ловя его гранями чистый лунный свет. Он был настолько сильно увлечён детальным изучением этой до боли знакомой мистической безделушки, что в тишине леса даже не заметил, как прямо перед ним бесшумно возникла чья-то массивная тень. — Отдыхаешь от своего величия, сахарочек? — издевательски протянула тень, намеренно и ядовито сделав акцент на этом прозвище. В ночной темноте эта массивная фигура, что внезапно встала прямо перед взором Ягнёнка, до боли напомнила его рогатого напарника, а потому Пророк по привычке доверчиво раскрыл свои руки навстречу для объятий. Он нежно улыбался в полумраке и радостно покрылся румянцем от предвкушения привычного покоя. Но вместо ожидаемого тепла, тёмная тень грубо ударила по рукам, сбрасывая жест, и тяжело села рядом на поваленное дерево. Быстро осознав, что перед ним сидит Нариндер, Ягнёнок недовольно проблеял и скрестил руки на груди, демонстративно отворачиваясь в другую сторону. — Ты что, думал, что я радостно упаду в твои объятия, чёртов Ягнёнок? — недовольно процедил Кот, поворачиваясь к Пророку. — Да ни за что! Такое ничтожество не заслуживает даже крупицы моего внимания. Ягнёнок лишь сильнее заблеял ему в ответ, в то время как Корона послушно вернулась на его пушистую макушку, и её око точно так же проигнорировало бывшего владельца. — Да не понимаю я тебя! — уже не выдержал Нариндер, сорвавшись на крик. — Слышишь?! Не понимаю твои глупые животные звуки! Ягнёнок лишь тяжело вздохнул. Его злило не то, что Кот так грубо ответил на объятия, а то, что он сам повёлся на мимолётный силуэт и перепутал его с напарником. Немного остыв, Пророк повернулся в сторону Кота, который продолжал бешено сверлить его тремя алыми очами. Медленно и аккуратно Ягнёнок положил свою маленькую ладонь на чужую, когти которой с силой впивались в бревно. На удивление малыша, Кот начал постепенно остывать. Он спокойно развернулся вперёд и позволил чужим пальцам крепко оплести свои, открывая мысленный мост. — Что вы… что вы тут делаете? — нерешительно и робко послышался мысленный голос Ягнёнка в голове Кота. — Решил подышать свежим ночным воздухом, разве по мне не видно? — язвительно бросил Нариндер, смотря перед собой. — Нет. Вы следили за мной. — Я? Следил за тобой?! — ехидно процедил Кот, сильнее сжимая чужую ладонь в своей руке и тихо, глухо смеясь в темноту. — Да кому ты вообще нужен, чёртов Ягнёнок? — Вам. Как и при самой первой нашей встрече. Оба они от этой хлёсткой, болезненной фразы резко замолчали. На мгновение на уступе повисла звенящая тишина. Смущённо отвернувшись в совершенно разные стороны, они упрямо разглядывали ночную чащу леса, но ладони распускать и разрывать ментальную связь никто из них двоих почему-то совсем не спешил. К огромному удивлению самого Нариндера, в этот раз чужое тепло приносило его истерзанному разуму какое-то странное, неведомое доселе спокойствие, а вовсе не привычную обжигающую ненависть. — Вам нужны эти амулеты, — внезапно нарушил затянувшееся молчание мысленный голос Ягнёнка, и Кот уловил в его тоне глубокую грусть. —Поэтому вы и пришли сейчас за мной. Вы ведь знаете, для чего они предназначены, верно? — Да, знаю… — неохотно и глухо буркнул Нариндер. — Так поведайте мне… — С чего бы это мне вообще раскрывать столь важную информацию такой наивной бездарности, как ты? — высокомерно фыркнул Нариндер, лихорадочно пытаясь вернуть контроль над разговором. — Моё великое снисхождение и так великодушно позволяет тебе касаться моей руки прямо сейчас, так что на этом с тебя довольно! Ягнёнок лишь снова тяжело и тихо вздохнул. Он прекрасно понимал, что перед тем как в очередной раз просить «его величество» о важной информации, необходимо сделать падшему Богу хоть какое-то символическое пожертвование.  Пророк ещё с самого начала жизни Нариндера в поселении чётко уловил, как тот пристально смотрит на алые камелии. Сначала в его трёх глазах была глухая, леденящая ненависть, потом — сильный исследовательский интерес, а после — глубокие, тёмные думы. Это же касалось и грибов, которые росли на тех же ухоженных грядках, и мистических кристаллов, что обрабатывались мастерами неподалёку, но особенно — прочной шёлковой паутины. На ней взор Нариндера задерживался дольше всего. И как истинный, мудрый Пророк, Ягнёнок прекрасно понимал: израненное, ожесточённое сердце Кота постепенно тает под лучами этого мира, и он начинает втайне осознавать те страшные ошибки, что когда-то совершил. Особенно по отношению к своей прошлой божественной семье — Епископам. Он ни за что на свете никогда не признает этого вслух, но пристальный, затуманенный взор его алых глаз сейчас говорил о многом. Аккуратно убрав светящийся амулет солнца в сторону и временно разъединив их переплетённые руки, Ягнёнок призвал прямо из мерцающего эфира недавно собранные в походе дары: свежие камелии, дурманящие грибы, чистые кристаллы и прочную паутину. Он плавно развернулся всем телом к сидящему Коту и доверчиво протянул руки вперёд, удерживая подношения на раскрытых ладонях. — ...подношения... — через огромную силу решительно выдавил вслух Ягнёнок. Нариндер смотрел на эту безмолвную картину с дикими, смешанные эмоциями. В его душе сейчас одновременно бушевали и привычное превосходство, и едкое злорадство, и брезгливое отвращение, и глухая ненависть к тому, кто когда-то был его Сосудуом. Но всё же, издав тихое, предупреждающее рычание, он с недовольством забрал эти безделушки из маленьких ладоней и принялся внимательно, бережно разглядывать их. Лунный свет холодно отсвечивал на острых гранях мистических кристаллов и запутывался в тонких шёлковых нитях паутины. Кот криво, издевательски усмехнулся, но взгляд его трёх алых глаз стал на редкость отстранённым и тяжёлым. — Камелии… — негромко процедил Нариндер в ночную тишину, и его уши раздражённо прижались к голове. — Глупый, слабый Леший. Младший из нас, дитя лесных чащ. Он всегда был слишком слеп, чтобы понять истинную суть Смерти. А Хекат… — Кот брезгливо коснулся пальцем грибов Земноводья. — Моя гордая, непреклонная сестра. Она никогда не знала жалости ни к себе, ни к другим. Её вечное молчание теперь душит её в чистилище. Ягнёнок замер на бревне, не смея шевельнуться, и жадно ловил каждое слово падшего Бога. Нариндер тем временем взял в лапу холодный кристалл из земель Калламара и сжал его так сильно, что на ладони проступили капли чёрного ихора. — А этот трус Калламар… вечно дрожал от страха перед неизбежным, прячась в своих глубинах, — Кот ядовито сплюнул на траву. — Его паника в итоге и погубила его. Но хуже всех… Шамура. Взор Нариндера намертво приковала к себе шёлковая паутина. Он долго, молча смотрел на неё, и его длинный хвост нервно заходил по коре поваленного дерева. — Мой старший, самый мудрый брат, — глухо, едва слышно договорил Кот, и в его голосе впервые прорезалась глухая, вековая боль. — Он любил меня сильнее, чем они все вместе взятые. Я верил ему. И он первым заплатил за свое предательство… Они все получили по заслугам. И ты, мелкое ничтожество, лишь исполнил мой приговор.  Кот резко повернул голову к Ягнёнку, и его глаза вспыхнули яростным, требовательным огнём. Маска безжалостного тирана мгновенно вернулась на его морду, без следа стирая крупицы недавней тоски, а все принесённые подношения медленно выпали из его разжавшихся рук прямо на траву. — А знаешь, зачем мне на самом деле нужны эти амулеты?! — властно рявкнул Нариндер вслух, грубо хватая Ягнёнка за плечи, от чего разлетелись все дары. — Они вернут моих верных слуг! Через священное жертвоприношение. Я осознал, что у меня на этой поверхности просто нет столько свободного времени, сколько было в Небытии, чтобы с самого начала воспитывать совершенно новых воинов! Если ты так отчаянно хочешь заслужить моё божественное благословение и мою похвалу — верни мне их… Ягнёнок тяжело, с грустью взглянул в его полыхающие глаза. Но всё же утвердительно мотнул головой в знак согласия. Если сам Нариндер преследовал сугубо эгоистичные цели и упрямо хотел вернуть себе сильных воинов для будущей мести, то Пророк в этот миг преследовал совсем иное — он искренне хотел отплатить чистым добром на добро той самой милой кошке-торговке Форнеус, которая уже не раз помогала напарникам в их тяжёлом пути. И эта мимолётная, сострадательная мысль, вопреки желанию самого Ягнёнка, яркой вспышкой мгновенно донеслась через контакт до головы Нариндера. Кот от такого милосердного «оскорбления» лишь ещё сильнее, до боли сжал пальцами плечи Пророка. — Ягнёнок! Не пытайся меня обмануть! — яростно, со скрежетом зубов выдавил Нариндер. — Я… я лично пойду в следующий поход вместе с вами! Моему сильному телу до смерти не хватает привычной, кровавой бойни! Я уже полностью готов, — на секунду он угрожающе замолчал, обдавая Агнца могильным холодом. — А если ты посмеешь мне отказать, то я без капли жалости вымещу всю свою накопившуюся злобу на твою послушную паству… — Х-хорошо, хорошо! Я возьму вас с собой в качестве демона! — поспешно выговорил вслух Ягнёнок. — Только хватит меня так сильно трясти, я и без этого прекрасно всё слышу. Но яростная тряска не прекращалась. Нариндер в порыве безумия уже и сам до конца не понимал, зачем он это делает. Но ему как будто хотелось выместить весь свой накопленный вековой гнев и тайную скорбь в этих грубых, тяжёлых прикосновениях. Кот настолько сильно увлёкся этой вспышкой эмоций, что не удержал хрупкое равновесие и резко повалился с узкого бревна вперед, увлекая за собой и крошку Ягнёнка. Они с глухим шумом рухнули на землю, и его массивная чёрная фигура тяжёлым замком нависла сверху. Нариндер тяжело дышал, а три его багряных ока бешено смотрели прямо в опешившее лицо Пророка. Одна его когтистая рука была намертво вжата в прохладную траву, а другая… Другая лапа в этот миг опиралась на что-то сказочно мягкое, нежное и непривычно тёплое. Нариндер, ведомый чистым хищным инстинктом, начал медленно, изучающе сжимать пальцы. И эти странные, давящие действия вызвали со стороны Агнца лишь тихое, смущённое блеяние. И лишь когда Кот опустил свой затуманенный взор чуть ниже, до его сознания наконец-то дошёл весь шокирующий масштаб ситуации. Всё пушистое тело Пророка сейчас было беззащитно открыто из-за сбитого в сторону при падении алого руна, а его собственная лапа… Его крупная лапа упиралась прямо в чужую грудь. Плотную, округлую женскую грудь. От этого внезапного, оглушительного осознания Нариндер впал в полнейший ступор, но его пальцы вопреки разуму лишь ещё сильнее, требовательнее начали мять это хрупкое женское тело. Потеряв всякий контроль над собой от жгучего биологического любопытства, его вторая рука сама собой перешла на вторую свободную грудь Овечки. Кот совершенно не понимал, зачем он упрямо продолжает делать эти непозволительные, порочные вещи. В то время как Овечка, окончательно сгорая от стыда, смущённо отвела взгляд в сторону, до белого хруста стискивая губы и лишь тихо, прерывисто постанывая под его весом. Она была в таком сокрушительном шоке от происходящего безумия, что её разум словно окутал плотный туман: вспыхнувший панический страх от прежнего неудачного опыта с напарником напрочь сковал её волю, заставляя забыть о том, что она вообще-то является могущественным Божеством. Тем временем хищные массивные ладони Кота вовсе не думали останавливать своё порочное движение — они плавно и требовательно перешли на тонкую талию и мягкий живот. Но стоило одной из его рук начать спускаться к бёдрам, с явным животным интересом пробираясь к чувствительной внутренней части, как Овечка окончательно не выдержала этого напора и со всей силы спихнула с себя наглого, заигравшегося Кота. Она тяжело, прерывисто дышала, испуганно сидя на холодной ночной земле и лихорадочно, до судорог закрывая своё обнажённое пушистое тело руками. Красная Корона, испустив алое свечение, с глубоким недовольством смотрела на своего бывшего владыку. Нариндер же медленно, пошатываясь, поднялся на ноги со старой травы, поднося свои ладони к лицу. Его руки заметно тряслись. Бывший Бог Смерти осознал, что только что позволил своим мелким, приземлённым смертным потребностям взять абсолютный верх над великим божественным разумом. Его исследовательский интерес к женскому телу оказался сильнее вековой гордости. Но самое страшное было вовсе не это. Самое жуткое заключалось в том, что ему до безумия, до дрожи в костях понравилось ощущать её живое тепло. Её испуганный взгляд. Её тихие, прерывистые стоны. Она сама. Ему откровенно понравилось трогать тело предателя, изменника и своего бывшего Сосуда. И осознание этого шокирующего явления мгновенно вызвало у Нариндера потусторонний, первобытный гнев. Его чистая ярость как будто физически стала осязаемой и леденящей, прямо как во время их яростного сражения в Небытии. Кот медленно, нависая грозовой тучей, направился прямо в её сторону. Такого первобытного, дикого страха Овечка уже не ощущала очень давно. В панике она начала поспешно пятиться назад по траве. Её разум снова был словно в плотном тумане — из-за девичьего шока и стыда она напрочь забыла, что намного сильнее Кота. Око Красной Короны от переполняющих её эмоций носителя было закрыто. Она словно сдалась этой травме, подчиняясь Овечке. Но даже в такой патовой, критической ситуации Нариндер физически никогда бы не смог забрать Корону обратно — их связь была навсегда и полностью оборвана. Он точно так же никак не сможет убить Овечку, ему это теперь просто не под силу в его слабом, по сравнению с Божеством, теле. Но, невзирая на это, она в ужасе ползла назад, пока спиной намертво не упёрлась в ствол исполинского дерева. Овечка замерла, с большими, испуганными чёрными глазами смотря на приближающегося Нариндера, который упивался её искренним смертным страхом. Он аккуратно опустился на колени, сравнявшись с ней ростом. Его руки молниеносно и властно сбросили с неё ошейник с бубенцом и начали безжалостно душить эту хрупкую шею. Овечка хрипела от нехватки воздуха, она отчаянно сжимала его руки своими пальцами, но силы как будто стремительно покидали её тело, заставляя подчиниться слепой ярости тирана, чьи глаза горели тёмным, зловещим пламенем, а по щекам катился чёрный, как сама бездна, ихор. И тут в её затуманенной голове яркой вспышкой возникло воспоминание. Она уже видела подобную жестокую картину в одной из далёких деревень Старой Веры, когда отчаянно скрывалась в бегах, будучи ещё обычным ребёнком. Чтобы усмирить этот безумный гнев Нариндера, Овечка пошла на самые отчаянные, шоковые меры. Слегка потянувшись вперёд, её губы сильно и плотно прижались к его яростному оскалу. Кот явно не ожидал таких диких действий со стороны своего Сосуда. Его железная хватка на шее тут же ослабла, позволяя ей легко сбросить его руки со своего горла и самой крепко обнять чужую шею. Она целовала нежно, но невероятно требовательно — словно её только что не пытались жестоко убить на этой самой траве. Мягкий язычок проворно проник в чужой рот, она с жадным интересом облизывала чужие острые клыки и капли горького ихора. Через короткое мгновение Нариндер окончательно потерял контроль над собой и начал импульсивно отвечать на этот поцелуй, собственнически прижимая к себе чужое мягкое тело. Он жадно покусал её губы в ответ, а все три его алых глаза наконец-то тяжело закрылись, заставляя падшего Бога полностью наслаждаться этим запретным процессом. И как только Овечка физически почувствовала, что его удушающая ярость спала, её холодный разум Пророка мгновенно вернулся на своё законное место. — Хватит! Не смейте больше трогать меня! — властный, леденящий голос Ягнёнка, словно оглушительный гром среди ясного неба, резко ударил прямо в голове Нариндера, мгновенно разрывая порочный туман. Кот физически почувствовал сокрушительное ментальное давление божественной воли Пророка, отчего сразу же отпрянул в сторону и предупредительно, дико зашипел. Весь густо раскрасневшийся от жгучего стыда Ягнёнок брезгливо вытер свои припухшие губы ладонью и поспешно встал на копытца, порывисто поправляя сбитое алое руно. Он что-то злобно, сердито проблеял на прощание в ночную тишину леса, а после, быстро завернувшись в плотную ткань, стремительно направился обратно в поселение. Нариндер же так и остался бессильно лежать на холодной траве и безысходно, затравленно смотреть в тёмное ночное небо. К своему глубочайшему ужасу, Кот отчётливо осознавал: ему безумно понравилось это земное тепло. Ему дико, до дрожи в лапах хотелось ещё. Он всем сердцем ненавидел эти жалкие, приземлённые смертные желания, а потому от удушающего бессилия со всей дури наотмашь ударил себя ладонями по лицу. — Чёртов Яг… Чёртова овца! — с бешеной, ядовитой ненавистью во всё горло прокричал Нариндер в пустоту леса. А затем его затуманенный взгляд случайно упал в сторону поваленного бревна. Там, в лунном свете, всё ещё сиротливо продолжал лежать амулет солнца. Нариндер тяжело поднялся, вернулся к бревну и медленно поднял этот светящийся артефакт. Он упрямо вглядывался в безделушку, пытаясь сосредоточить мысли на вызове своих будущих воинов, но перед его тремя алыми глазами всё ещё стояла только она. Стоило Коту на секунду закрыть их, как он ещё более отчётливо и ярко видел перед собой смущённую, тяжело дышащую и сладостно постанывающую под его весом Овечку. — Да что это, чёрт возьми, такое?! — в глухую ночную пустоту хрипло спросил он, сжимая кулак до белых костяшек. — Я же её ненавижу! Она — подлый предатель, она — ничтожный изменник… Она жестоко поплатится за всё это… Оба они теперь были уже далеко друг от друга, и оба отчаянно старались поскорее забыть произошедшее на уступе как самый страшный, безумный сон. Но как бы им ни хотелось, как бы они ни злились и как бы яростно ни ненавидели друг друга, между ними теперь появилось кое-что нерушимо общее. Каждому из них в глубине души, в самой тайне своего естества искренне понравилось тепло друг друга. Но они никогда, ни за что на свете и ни перед кем в этом не признаются. Лишь тёмное, как бездна, ночное небо было единственным свидетелем этого мимолётного безумия. Оно им навсегда и останется.