Тайна Королевы.

Ночь опустилась на Пентаграмм-Сити, но Отель Хазбин так и не обрел покой. В воздухе всё еще висел приторный запах корицы, смешанный с едким ароматом рвоты и чистым, обжигающим жаром ангельского барьера. Эта атмосфера — удушливая смесь чужой боли, бессилия и глухого страха — буквально выталкивала Аластора наружу. Смотреть на то, как Королева Ада, чьими изящными издевками он бредил три месяца, содрогается от судорог и тошноты из-за «экспериментов» Вокса, было выше его сил. Оверлорд не выдержал. Его тень беззвучно скользнула по паркету гостиной, и через секунду Радио-демон растворился в ночной прохладе, покинув Отель. Он материализовался на самой высокой радиобашне Пентаграмм-Сити. Ветер трепал полы его сюртука, а внизу простирался неоновый, погрязший во грехе мегаполис. Аластор был в ярости. Его широкая улыбка превратилась в жесткий, пугающий оскал, а алые глаза горели бешеным зеленым светом радио-циферблатов. Вся его душа требовала крови. — Поиграем в прятки, мой плоскоэкранный приятель? — прорычал Аластор, вонзая свою расколотую трость прямо в железный настил башни. В ту же секунду весь эфир Пентаграмм-Сити содрогнулся от оглушительного, леденящего душу статического треска. Аластор активировал свою шпионскую радио-сеть. Из динамиков старых приемников в трущобах, из автомобильных магнитол и уличных мегафонов вырвался зловещий, искаженный радио-фильтром смех. Миллионы невидимых звуковых волн, словно чернильные щупальца, рванули во все концы Круга Гордыни. Аластор заставил свои частоты проникать в каждую щель, подслушивать каждый цифровой сигнал, сканировать подвалы, заброшенные склады и секретные павильоны. Он искал малейшее проявление электрического шума, уникальную частоту Вокса, который посмел так изощренно сломать Королеву. Радио-демон объявил собственную, безжалостную и кровавую охоту. Его тени были готовы разорвать новое тело Теле-демона на куски, едва оно подаст признаки жизни. Прошел час. Затем второй. Аластор стоял неподвижно, закрыв глаза и впитывая терабайты звуковой информации, шуршание эфира, чужие крики, шепот и стоны. Он выкручивал свои частоты на максимум, его расколотый микрофон вибрировал так, что из него сыпались искры зелёной магии. Он искал зацепку. Хоть какой-то след. Но ответом ему была лишь мертвая, пугающая тишина цифрового вакуума. Ничего. Абсолютно ничего. Вокс словно сквозь землю провалился. Новая оболочка Теле-демона не издавала ни единого импульса, не подключалась к городским сетям и не генерировала радиопомех. Он идеально подчистил за собой всё. Шпионская сеть Оверлорда, которая раньше могла выследить любого беглеца в Гордыне за считанные минуты, сейчас беспомощно билась о глухую стену изоляции. Аластор резко распахнул глаза. Зеленое свечение погасло, оставив лишь голодную, багровую пустоту алых зрачков. Из его микрофона вырвался тяжелый, свистящий вздох разочарования, перешедший в глухой ропот помех. У него ничего не вышло. Его свободная от контрактов магия снова оказалась бесполезной — сначала против первородного барьера Люси, теперь против идеальной маскировки Вокса. Он, великий Радио-демон, остался ни с чем, пока суккубы Асмодея и гончие Везельву, имеющие доступ к нижним Кругам, возможно, уже наступали беглецу на пятки. Одержимость этой тайной и жажда мести за искалеченное тело Королевы медленно сжимали петлю вокруг его собственного рассудка. Рассвет едва пробивался сквозь багровые тучи Пентаграмм-Сити, когда входная дверь Отеля Хазбин со скрипом отворилась. В холл, окутанный серыми предрассветными сумерками, медленно вошёл Аластор. Вся его осанка сейчас казалась натянутой, как струна, готовая вот-вот лопнуть. Вечная широкая улыбка застыла на бледном лице, превратившись в холодный, жуткий оскал, а алые глаза-циферблаты тускло мерцали в темноте. Из расколотого динамика его микрофона доносился лишь монотонный, глухой свист эфирных помех — звук абсолютного, выматывающего поражения. В холле его ждали. Никто в Отеле не смог уснуть этой ночью. Чарли, свернувшись калачиком на диване и укрывшись пледом, мгновенно подняла зарёванное лицо. Рядом тут же выпрямилась Вагги, рука которой привычно легла на древко копья. Хаск, хмуро куривший у закрытого бара, и Энджел Даст, тихо сидевший на подлокотнике, синхронно повернули головы к Оверлорду. — Ну? — сиплым от долгого молчания голосом спросил Хаск, туша сигарету о пепельницу. — Твои радио-частоты дали хоть что-то? Ты перевернул всю Гордыню, Аластор. Радио-демон остановился посреди холла. Он медленно, с трудом перевёл взгляд на расколотый набалдашник своей трости, а затем посмотрел на притихших жителей отеля. Помехи в его голосе на секунду сорвались на резкий, болезненный скрежет статического электричества. — Ничего, — отчеканил Аластор, и его искажённый радио-фильтром голос прозвучал пугающе тихо и отрешённо. — Абсолютно ничего, господа. Наш плоскоэкранный приятель словно сквозь землю провалился. Чарли тихо и обречённо всхлипнула, пряча лицо в ладонях. Вагги крепче прижала её к себе, бросив на Аластора тяжёлый взгляд. — Как это возможно? — Энджел Даст растерянно опустил все четыре руки. — Ты же Радио-демон! Твои шпионы слышат каждый шорох в этом гребаном городе! Ты мог найти любого беглого грешника за пару минут! — Вокс больше не обычный грешник, привязанный к городским сетям, — Аластор резко повернулся к пауку, и его алые глаза на мгновение опасно полыхнули зелёным светом, выдавая бушевавшую внутри бессильную ярость. — Он идеально подчистил за собой все цифровые следы. Моя шпионская сеть, все мои частоты и тени… они беспомощно бились о глухую стену изоляции. Его новое тело не издаёт ни единого импульса. Он ушёл на такое дно, откуда его не достать обычными методами Оверлордов. Хаск мрачно покачал головой и налил в стакан немного виски, пододвинув его по стойке к Аластору: — Значит, Оззи не врал. Вокс действительно создал оболочку в какой-то секретной подпольной дыре. И если даже твоя свободная магия его не засекла, то… мы в полном тупике. — Он прячется, пока моя мама страдает здесь от последствий его пыток! — Чарли вскочила с дивана, её плечи мелко дрожали от нахлынувшего страха и праведного гнева. — Её постоянно тошнит, она не может выносить прикосновений, она ест этот мел и мясо… Её тело буквально ломается каждый день, а это чудовище где-то на свободе! — Успокойся, милая, — Вагги мягко поймала её за руку, хотя её собственный голос дрожал от бессилия. — Повелитель Асмодей обещал, что его суккубы и гончие Везельву перевернут все Круги. Они найдут его. Аластор медленно поднял стакан, но так и не сделал глотка, неотрывно глядя на лестницу, ведущую к запертой золотым барьером двери Королевы. Каждое слово Чарли о мучениях Люси, о её тошноте и сломанном теле, жгучим ядом оседало в его мыслях. Он, великий Оверлорд оказался бессилен найти палача Королевы и выбить из него лекарство или правду, уязвляло его гордость сильнее любого проигранного контракта. Вокс переиграл его шпионскую сеть, оставив Отель Хазбин наедине с удушающей атмосферой бесконечной, мучительной реабилитации их Королевы. Не успели постояльцы переварить горькое признание Аластора, как со второго этажа донёсся тихий, знакомый шелест отключающегося барьера. По лестнице медленно спустилась Королева Люси. На ней снова был огромный, скрывающий фигуру домашний кардиган, а лицо бледнело от утренней лихорадки. Она проигнорировала удушливое молчание холла, подошла к столу и посмотрела прямо на Радио-демона. Её измученный организм, тратящий колоссальные ресурсы на беременность, после приступа тошноты снова начал дико, капризно требовать безумных гастрономических сочетаний. — Аластор, дорогой, — тихо протянула Люси. — Раз уж твои ночные прогулки не увенчались успехом, сделай для меня то, в чём ты действительно хорош. Принеси мне салат. Крупно нарежь свежие огурцы, залей их жирным молоком и добавь побольше солёной селёдки. Да, прямо туда. Организм требует именно этого. Чарли испуганно приоткрыла рот, а Энджел Даст тихо застонал, вжимаясь в диван от одной мысли о таком сочетании. Аластор лишь молча склонил голову. Теневой портал открылся, и через минуту перед Люси встала глубокая тарелка с диким месивом: в белом колыхающемся молоке плавали зелёные огурцы и сочные, блестящие куски жирной сельди. Королева взяла ложку и с искренним, голодным наслаждением принялась есть этот кошмар на глазах у совершенно ошарашенных грешников. В этот момент воздух в холле внезапно взорвался ядовито-розовыми искрами. Пространство содрогнулся, и из хлопков сладкого, дымного неона материализовалась Вельзевул. Повелительница Чревоугодия выглядела непривычно мрачной и взвинченной. Её неоновые крылья были плотно прижаты к спине, а в руках она крепко сжимала точно такую же матово-чёрную коробку с фиолетовыми рунами лекарств, какие раньше приносили Бельфегор и Оззи. Она тяжело дышала, бросив на присутствующих грешников свирепый взгляд. — Всем привет, — глухо рявкнула Би, проходя мимо застывшего Аластора. Она со стуком опустила коробку на стол перед Люси и, не скрывая клокочущего гнева, произнесла: — Люси… У нас проблемы. Этот чёртов Вокс пропал. Его не могут найти. Люси замерла с поднятой ложкой. Огурцы с селёдкой в молоке мгновенно забылись. — Что значит — не могут найти? — ледяным голосом спросила Королева. — То и значит! — Би в ярости всплеснула руками. — Мои адские гончие обнюхали каждый цифровой узел в нижних Кругах. Суккубы Оззи перевернули вверх дном все притоны Гордыни и Похоти. Мы даже подключили высших бесов Сатаны в Гневе. Ничего! Этот ублюдок как сквозь землю провалился. Мы вслепую чешем Ад, а он просто стёр себя из реальности. Услышав это, Люси резко вздрогнула. На долю секунды в её глазах вспыхнул первобытный, дикий ужас перед палачом, который осквернил её тело за звукоизолированной стеной. Прошлое ослепило её, и Королева, полностью потеряв контроль над своими защитными рефлексами, судорожно, неосознанно опустила обе ладони на свой живот, защищая его от невидимой угрозы. Жители отеля испуганно смотрели на Би, пытаясь переварить новость о неуловимом Теле-демоне. И никто, абсолютно никто в холле не обратил внимания на этот короткий жест Королевы. Кроме Хаска. Старый кот, стоявший за барной стойкой, застыл как вкопанный. Его проницательные кошачьи глаза зафиксировали то, как Люси судорожно баюкает свой живот при известии о сбежавшем мучителе. В его опытной, побитой адской жизнью голове на секунду промелькнула дикая, ошеломляющая догадка, которая мгновенно связала воедино тошноту, мел, мясо со сгущёнкой, огурцы в молоке, приезд Бельфегор, которая являлась лучшим медиком во всем Аду и этот панический, чисто материнский жест защиты. На секунду уши Хаска испуганно прижались к голове. Он сглотнул вставший в горле ком, поспешно отвёл взгляд и уткнулся в протирание стакана. Он принял твёрдое решение придержать это пугающее открытие при себе — если Королева Ада скрывает такое, грешнику лучше молчать, чтобы не лишиться головы. Люси тем временем силой воли вернула себе самообладание. Она медленно убрала руки от живота, её пальцы сжались в кулаки, а взгляд налился чистой, беспощадной яростью Серафима. — Ищите дальше, — отчеканила Королева, и её голос прозвучал с таким леденящим демоническим резонансом, что пламя в камине Отеля испуганно погасло. — Поднимите все Круги. Подключите Маммона, растрясите ленивую задницу Бельфегор. Мне плевать, что он использовал. Передайте Оззи и Сатане мой чёткий, нерушимый приказ: найти Вокса. Живым или мёртвым. Больше пощады не будет. Она резко развернулась, оставив недоеденный салат на столе, забрала чёрную коробку с витаминами Би и быстрым, яростным шагом направилась к лестнице, скрываясь за своим монолитным золотым барьером. Охота Высших сил Ада вышла на новый, смертоносный виток, а Отель Хазбин остался тонуть в удушливой атмосфере страха и невысказанных тайн... Глубокой ночью Отель Хазбин погрузился в давящую, могильную тишину. Золотистый купол на втором этаже пульсировал ровным, глухим жаром, бросая длинные багровые тени на стены холла. Наверху спали Чарли и Вагги, у себя в комнате ворочался Энджел Даст, измученный дневными новостями о неуловимом Воксе. Внизу, у барной стойки, горела лишь одна тусклая лампа. Хаск сидел в одиночестве, безучастно глядя на пустой стакан. Кошачьи уши бармена были плотно прижаты к голове — тяжесть разгаданной тайны давила на него сильнее, чем когда-то цепи Оверлорда. Он без конца прокручивал в голове этот жест: испуганная Королева, Би, известие о Воксе и ладони, судорожно опустившиеся на живот. Пазл сошёлся, но от этой правды Хаску хотелось выть. Из густой тени у входа в бар бесшумно соткался Аластор. Его расколотый микрофон издал короткий, свистящий звук статических помех. Вечная широкая улыбка Радио-демона сейчас казалась застывшим шрамом на бледном лице, а в алых глазах всё ещё тлела ярость от ночного поражения его шпионской сети. — Не спится, мой дорогой Хаски? — тихо, с леденящей душу радио-интонацией произнёс Оверлорд, опускаясь на соседний стул. — Всё размышляешь о том, как ловко этот плоскоэкранный червь обвёл нас вокруг пальца? Хаск вздрогнул, но быстро вернул себе хмурое самообладание. Он молча достал бутылку самого крепкого ржаного виски, плеснул Аластору и себе, а затем тяжело опёрся локтями о лакированное дерево стойки. Он пристально посмотрел на Аластора. Кот понимал: Аластор одержим Королевой, он рвёт и мечет, чтобы отомстить за её пытки. Но Аластор слеп. Как и все грешники, он мерил случившееся только побоями и выкачанным светом. — Не о Воксе я думаю, — сипло произнёс Хаск, делая большой глоток. Он скосил глаза в сторону лестницы, ведущей к золотому барьеру. — Я думаю о Королеве. И о том, что мы все... и ты в том числе, Аластор... упускаем что-то очень важное. Улыбка Аластора слегка сузилась, а радио-частоты в его динамике на секунду замерли, сменившись вакуумным белым шумом. — О? И что же мы упускаем, по-твоему? Её тело изранено, рассудок даёт сбои от жестоких ментальных истязаний. Она прячется, потому что её гордость Серафима уничтожена. Разве Энджел не разложил тебе это по полочкам? — Энджел судит по себе, — Хаск хмуро покачал головой и принялся вертеть стакан в лапах, тщательно подбирая слова, чтобы не нарушить негласную клятву молчания перед Королевой. — Он думает о грязи и побоях. Но ты посмотри на ситуацию шире, Аластор. Ты у нас мастер психологии, черт бы тебя побрал. Вспомни все её «капризы». Мясо с кровью. Мел килограммами. Салат из огурцов с селёдкой в молоке, от которого её выворачивает наизнанку каждое утро. — Пытки Вокса повредили её внутренности, — жёстко отрезал Аластор, и его тень на стене угрожающе дёрнулась. — Её организм отторгает адскую пищу. — Да неужели? — Хаск горько и тихо усмехнулся, подаваясь ближе к Оверлорду, так, чтобы их голоса не вышли за пределы стойки. — Повреждённые кишки требуют мела для костей? От физических травм бабы начинают требовать пушистую шерсть Энджела, просто чтобы согреться, потому что их собственное тело лихорадит изнутри? Ты думаешь, это её рассудок сломался? Нет, Аластор. Её рассудок цел как никогда. Это её тело меняется. Прямо сейчас. Происходят процессы, которые... которые полностью перестраивают ангельское естество. И то, как Бельфегор-медик и Асмодей носят ей эти коробки с рунами... Они охраняют не её душевные раны. Они оберегают то, что растёт и развивается внутри её барьера. Аластор медленно повернул голову к бармену. Его алые глаза-циферблаты бешено закрутились, пытаясь расшифровать этот странный, пугающий намёк. Радио-демон чувствовал, что Хаск ходит вокруг какой-то колоссальной, тёмной истины, но он связывал все «изменение тела» с какими-то скрытыми магическими дефектами или ядами машины Вокса. — Изменение естества... — прохрипел Аластор, и его микрофон издал зловещий свист. — Ты хочешь сказать, что Вокс заразил её чем-то? Оставил внутри неё какую-то цифровую гниль, которая высасывает её свет? Хаск внутренне содрогнулся от того, насколько Аластор был близок и одновременно бесконечно далёк от пугающей правды. Бармен заглянул Радио-демону прямо в глаза, и в его кошачьем взгляде застыла мёртвая, предупреждающая серьёзность. — Я хочу сказать, Аластор... что Вокс оставил после себя не просто раны. Он оставил нечто материальное. То, что заставило Люси вчера при известии о его побеге неосознанно закрыть руками свой живот. Понимаешь ты или нет? Она защищала не себя. Она прятала то, из-за чего объявила эту безжалостную охоту «живым или мёртвым» Хаск резко отвёл взгляд, залпом осушил свой стакан и с глухим стуком поставил его на стойку, закрывая тему. — Больше я ничего не скажу. И не вздумай давить на неё. Просто... прекрати мерить эту войну своими мерками. Там, за барьером, происходит то, что навсегда изменит эту династию. А теперь извини, мне нужно приготовить тушёнку с ягодами к её завтраку. Кот развернулся и ушёл в подсобку, оставив Оверлорда в одиночестве. Аластор остался сидеть у барной стойки, неподвижно сжимая свою трость. Его широкая улыбка превратилась в лезвие бритвы. Намёки Хаска о «меняющемся теле», «защите живота» и «чём-то материальном» эхом прокручивались в его голове. Вокс не просто пытал королеву, он сделал с ней что-то такое, что заставило обычно спокойную Люси объявить на него охоту. Вот только что?