Тайна Королевы.

Прошёл ещё один месяц, и Королева Люси вступила в пятый месяц беременности. Скрыть её округлившийся живот становилось всё труднее, но удушающее напряжение в Отеле Хазбин сменилось странным, хрупким спокойствием. О Воксе по-прежнему не было никаких новостей — ни наёмники Гоэтии, ни ищейки Левиафана не могли его найти. Однако страшная правда, обнажившаяся в ночь неудавшегося выкидыша, навсегда изменила Отель. Молчание прекратилось: Чарли, Вагги, Хаск и Энджел окружили Люси заботой, выполняя любые её прихоти. Чарли поразило, как изменились отношения матери и Радио-демона. Аластор больше не был объектом королевского гнева. Теперь он был её верным спутником. Чарли видела, как вечерами в гостиной Люси удобно устраивалась на диване, а Аластор, словно защищая её, обволакивал мягким теневым теплом. Королева с нежностью перебирала его оленьи уши, и в его присутствии Люси больше не дрожала от страха. Её лицо озаряла искренняя, тёплая улыбка счастливой женщины, наконец почувствовавшей себя в безопасности. Видеть маму такой счастливой рядом с тем, кого она ещё недавно проклинала, стало для Чарли облегчением. Но в её душе росло беспокойство. Помня о Воксе, принцесса Ада понимала, что Аластор играет в этой истории слишком сложную, личную роль. Поздней ночью, когда Люси удалилась в свои покои, Чарли села у камина, ожидая Радио-демона. На ней больше не было нелепого розового кигуруми — она была в строгом красном костюме, собранная и серьёзная. Из тени у барной стойки бесшумно появился Аластор. Его микрофон издал короткий джазовый аккорд, а бледное лицо озарила широкая улыбка. Но, увидев Чарли, сидящую у угасающего огня, он замедлился. — Дорогая Чарли! — его голос прозвучал с лёгкими радиопомехами. — Почему хозяйка Отеля не спит в такой час? Постояльцы снова нарушили покой? — Нет, Аластор, — Чарли медленно поднялась, её большие глаза смотрели на него с решимостью. — Постояльцы спят. Нам нужно поговорить. О моей маме и о тебе. Аластор склонил голову набок и внимательно посмотрел на Чарли своими алыми глазами. Его голос, лишённый радио-фильтра, звучал спокойно: — Я слушаю тебя, Чарли. Чарли сделала шаг к Оверлорду и тихо, но уверенно заговорила: — Я вижу, что происходит. Месяц назад, когда мама кричала в гостиной, она сказала, что Вокс изнасиловал её, чтобы досадить тебе. Теперь, на пятом месяце, когда её тело и разум уязвимы, она ищет защиты только у тебя. Ты выполняешь любой её каприз, сторожишь её дверь и злишься, потому что не можешь найти Вокса. Чарли сделала паузу, набираясь смелости, и продолжила, глядя прямо в глаза Радио-демону: — Скажи честно, Аластор. Кто ты для моей мамы? Что этот ребёнок, плод её кошмара, будет значить для тебя, когда родится? Ты останешься с ней? Или твоя клятва — это лишь способ отомстить Воксу и потешить свою гордость? В гостиной повисла звенящая тишина. Аластор, всегда такой весёлый, стал серьёзным. Его широкая улыбка исчезла, уступив место выражению глубокой сосредоточенности. Он не отрывал взгляда от Чарли, и в его багровых глазах отражалось упрямое пламя освобождённой души. Аластор вспомнил ладонь Люси, которую нежно целовал у кровати. Вспомнил её слёзы и то, как бережно она сжимала живот в его теневом тепле. — Твоя мать — единственное существо в этом проклятом Аду, ради которого я готов уничтожить свою душу, Чарли, — тихо сказал Аластор, сжимая трость. — Вокс думал, что её осквернение убьёт меня. Но он только заставил меня понять, как сильно я её люблю. Этот ребёнок… мне всё равно, чья кровь в нём течёт. Люси поклялась, что малыш никогда не узнает своего настоящего отца. Я стану для него той стеной, через которую не пробьётся ни один грешник и ни один ангел. Я останусь с ней до конца. И если для её счастья мне придётся сжечь Вокса в вулканах Сатаны — я сделаю это с улыбкой. Чарли смотрела на его застывшее лицо, чувствуя, как облегчение накрывает её с головой. В искренности Аластора больше не оставалось сомнений. Она медленно кивнула, вытерла слезу и отступила, уступая ему дорогу к лестнице. К середине пятого месяца беременности Люси в Отеле Хазбин наступила тишина, которая казалась тревожной. Вечером Королева отдыхала в своих покоях. Фиолетово-золотой купол магии Лени и Серафима надежно защищал комнату, пропуская внутрь лишь теплые, защитные токи теневой магии Аластора, согревающей Люси изнутри. Она полулежала на кровати, нежно поглаживая свой уже заметно округлившийся живот. Гормональный дисбаланс уступил место хрупкому покою, который она выстрадала. Люси была уверена, что Гоэтия и Грехи загнали Вокса так низко, что он больше никогда не осмелится подняться. Но она ошибалась. Внезапно старый телевизор в углу комнаты, который давно не работал, с треском ожил. По экрану пробежали яркие неоновые полосы, а из динамиков раздался свистящий шум. Воздух в спальне стал ледяным, наполнившись запахом жжёной пластмассы и дешёвого электричества. Люси вздрогнула. Кровь отхлынула от её лица, оставив его белым. Её руки судорожно вцепились в одеяло, инстинктивно защищая живот. Воспоминания о звукоизолированной комнате и зловещей машине ослепили её первобытным ужасом. На экране телевизора появилась обновлённая, глянцевая и пугающе живая цифровая маска. Вокс вернулся в своё тело. Его новый экран пульсировал с ядовитой энергией. Глядя на испуганную Королеву, Теле-демон растянул губы в садистской улыбке, обнажая ряды неоновых зубов. — Ну привет, Ваше Величество, — голос Вокса, искажённый электронным фильтром, звучал с пугающей торжественностью, от которой стены комнаты мелко дрожали. — Ты думала, что если твои Грехи и напыщенные птицы из Гоэтии заблокировали мои городские частоты, то я не найду способ добраться до своей… игрушки? Вокс рассмеялся мерзким, громким смехом, и его взгляд остановился на её руках, судорожно обнимающих округлившийся живот. Его экран пошёл багровыми волнами ревности. Благодаря тайному наблюдению он великолепно знал о ночной клятве Аластора, о его признании и о том, как Радио-демон теперь защищает Отель. Это знание сжигало Теле-демона изнутри, наполняя его ядовитой злобой. — Смотрю, как ты хорошо устроилась! — процедил Вокс сквозь зубы, и его улыбка превратилась в хищную гримасу палача. — Наш великий, гордый Радио-демон наверняка сияет от счастья! Наш Оверлорд, который столетие оберегал своё личное пространство, теперь покорно подставляет свои уши и окутывает тебя тенями! Должно быть, он безумно горд собой, ведь теперь так преданно, как верный пёс, защищает моё… отродье! Он защищает шлюху, которую я ломал, пока он беспомощно выл за стеной! Передай моему старому другу, что я в восторге от его новой роли няньки для моего ублюдка! Люси слушала этот поток грязных и извращённых оскорблений, и её плечи сотрясались от нахлынувшего отчаяния. Из её глаз текли горькие слёзы стыда и боли. Каждое слово Вокса словно кинжал вонзалось в её израненное сердце, разрушая хрупкое счастье, которое она нашла в объятиях Аластора. Но в следующее мгновение воздух в комнате разорвался. Дверь покоев вылетела с петель под натиском мощной теневой магии. Аластор ворвался внутрь. Он почувствовал всплеск сигнала Вокса через свои скрытые радиоканалы в тот же миг. Радио-демон окончательно потерял контроль над собой от ярости. Его вечная широкая улыбка исчезла, уступив место жуткому оскалу настоящего чудовища. Алые глаза-циферблаты бешено вращались, а из повреждённого динамика доносился оглушительный скрежет помех. Огромные чернильные тени с когтями и острыми зубами мгновенно заполнили комнату, поглощая неоновый свет экрана. Аластор одним стремительным прыжком оказался рядом с телевизором. Его когти с неистовой силой вонзились в экран, разрывая микросхемы и провода. — Я ТЕБЯ НАЙДУ, ТВАРЬ! — проревел Аластор. Его искажённый голос заставил Отель Хазбин содрогнуться до основания. Экран Вокса издал жалобный писк и погас, разлетевшись фонтаном искр. Но его мерзкий, торжествующий смех ещё на несколько секунд эхом разнёсся по комнате. Чарли, охваченная страхом, вбежала в помещение, но застыла на пороге от ужаса. Аластор тяжело дышал, его когти были испачканы обожжённым пластиком. Он медленно повернулся к кровати, где Люси, дрожа от рыданий, нежно баюкала свой живот. Внизу у барной стойки собрались те, кто привык сталкиваться с адской реальностью лицом к лицу. Хаск угрюмо протирал стойку, плотно прижав свои кошачьи уши к голове. Энджел Даст сидел на высоком стуле, обхватив себя всеми четырьмя руками. Из тени коридора, опираясь на трость, медленно вышел Аластор с широкой улыбкой, которая напоминала застывшую маску палача. В его алых глазах-циферблатах бешено вращались шкалы, а из расколотого динамика раздавался удушающий, монотонный свист эфирных помех. — Это безумие, — тихо произнёс Энджел Даст, сглотнув ком в горле. — Пять месяцев... Пять проклятых месяцев этот пластиковый ублюдок сидел тихо. Его искали все: суккубы Оззи, гончие Би, наёмники Гоэтии, высшие бесы Сатаны... Твои тени, Ал! Все перевернули Ад вверх дном, а он будто испарился. И вдруг... он сам выходит на связь. Прямо в её спальню. Зачем? — Он развлекается, — глухо сказал Хаск, стукнув стаканом по деревянной стойке. Его взгляд, полный затаённой тревоги, метнулся к Аластору. — Вокс не просто сбежал и создал новое тело. Он выжидал. Ждал, пока у Королевы пойдёт пятый месяц, её живот станет заметным, а разум немного успокоится в руках Аластора. Этот пластический мерзавец всё просчитал. Он молчал не из страха перед Грехами. Он копил силы, чтобы нанести самый подлый и разрушительный удар. — Он хотел растоптать их, — произнесла Вагги, тихо спустившись по лестнице и остановившись у бара. Её голос дрожал от ярости. — Чарли сейчас наверху, плачет, глядя на мать. Вокс не просто оскорбил Королеву. Он нанёс удар по Аластору. Он назвал ребёнка своим «своим отродьем», а Королеву — «шлюхой». Он извращённо наслаждается мыслью о том, что Радио-демон теперь исполняет роль няньки для плода его грязной жестокости. — Какая невероятная, примитивная точность в выражениях, дорогая Вагги, — раздался ледяной голос Аластора из темноты. Радио-помехи вокруг него усилились до оглушительного скрежета, а тень за его спиной взметнулась до потолка, обнажив острые зубы. В его груди пылал огонь ярости и инстинктивной защиты Люси. Вокс думал, что сломит их. Он верил, что его грязные слова заставят Аластора отойти от Королевы. — Наш экранный друг совершил самую роковую ошибку, — произнёс Аластор с хрипотцой, его улыбка превратилась в зловещую ухмылку. — Пять месяцев он скрывался за своими иллюзорными экранами, окружённый чужими контрактами, словно невидимый. Но, выведя сигнал прямо на камин в её комнате, он… приоткрыл завесу. Он оставил свой уникальный цифровой след в моей сети. Его иллюзии больше не спасут его. Я зафиксировал импульс. Хаск медленно перевёл взгляд на Радио-демона, осознавая, что время вышло: — И что теперь, Ал? Грехи и Гоэтия продолжают свои дела в нижних Кругах. — Мне безразличны Грехи и Гоэтия, — холодно отрезал Аластор, его алые глаза вспыхнули зловещим зелёным светом, а пальцы крепко сжали набалдашник трости. — Этот червяк не доберётся живым до ядовитых вулканов Сатаны. Вокс сам раскрыл себя, и теперь я лично отправляюсь, чтобы вырвать его сознание из новой оболочки и разрушить его новый экран на мельчайшие частицы. Наша игра в прятки закончилась. С этими словами Радио-демон растворился в своей чернильной тени, оставив холл Отеля Хазбин в атмосфере леденящего страха перед финальной, самой кровавой схваткой в истории Пентаграмм-Сити. Чернильные тени Аластора рванули пространство, выбросив Радио-демона в заброшенный бункер на окраине нижних секторов Гордыни. Его глаза горели безумным зелёным светом, из динамика доносился режущий уши скрежет помех. Он пришёл убивать. Его когти были готовы разорвать новый экран Вокса за осквернение любимой. Но как только Радио-демон шагнул вперёд, его магия наткнулась на звенящую пустоту. Бункер был пуст. Здесь не было секретных серверов, кабелей или подпольных лабораторий. Вокруг серой коробки стен витал слабый цифровой импульс — искусственная радио-петля, созданная, чтобы заманить Оверлорда в ловушку. Теле-демон не только скрылся, но и стёр за собой воздух. Ни следа, ни отпечатка. Вокс обвёл вокруг пальца его шпионскую сеть, и великий Аластор оказался в ловушке. Через час парадная дверь Отеля Хазбин с грохотом слетела с петель, врезавшись в стену. Жители отеля мгновенно вскочили. Чарли, бледная и измученная после ночной истерики, застыла на лестнице. Вагги выпрямилась рядом, сжав копьё. Хаск и Энджел за баром отпрянули, когда по полу гостиной расползлась пульсирующая чернильная тьма. Аластор переступил порог, и отель содрогнулся. Его величественная осанка была разорвана диким бешенством. Улыбка превратилась в жуткий оскал монстра. Алые глаза-циферблаты бешено вращались, а тень за спиной вздымалась к потолку, обнажая острые зубы. — Он играет с нами! — проревел Аластор с порога. Его искажённый, оглушительный голос заставил уцелевшие стёкла в холле лопнуть, осыпав пол осколками. Радио-демон с сокрушительным ударом вонзил наконечник трости в паркет, выжигая вокруг себя кольцо зелёного пламени. — Этот червяк… это ничтожество идеально просчитал каждый наш шаг! — задыхаясь от ярости и ревности, прохрипел Аластор. Из его микрофона повалил густой чёрный дым. — Сигнал был фальшивым! Бункер пуст, там нет ни микросхем, ни следа его нового тела! Вокс специально выдал свою частоту в её покоях, чтобы заставить меня беситься, пока он сидел в безопасности под защитой чужих контрактов! Чарли закрыла лицо руками, её глаза снова наполнились горькими слезами. — Как… как это возможно? — прошептала она, оседая на колени. — Пять месяцев тишины. Высшие бесы Сатаны, гончие Би, наёмники Гоэтии, твоя магия... Мы все бессильны против простого грешника? — Чарли, он больше не действует в одиночку! — Аластор резко развернулся к ней, его перекошенная от злобы маска исказилась, а оленьи уши яростно прижались к волосам. — Вокс вступил в союз с кем-то выше всех Оверлордов Ада. Этот кто-то разносит его фантомный запах по всем Кругам, сводя нас с ума! Вокс дождался пятого месяца беременности Королевы, чтобы нанести этот подлый удар и показать, что нам его никогда не достать! Он насмехается над нами! Над её барьером! Хаск за барной стойкой угрюмо сжал кулаки, наблюдая за тяжело дышащим, обезумевшим от гнева боссом. Старый кот понимал: Вокс оставил не просто раны от осквернения. Он превратил Отель Хазбин в психологическую пытку, где время неумолимо тянулось вперёд. До рождения ребёнка оставалось четыре месяца. Живот Люси рос, а её палач оставался невидимым богом, способным в любой момент вновь появиться на экране любого телевизора... Вечернее солнце Круга Гордыни медленно погружало яблоневый сад отеля Хазбин в багряный свет, который постепенно угасал. Прошло лишь два дня с момента ложного сигнала, но Люси, укутанная в просторный кардиган поверх лавандового платья, всё так же медленно прогуливалась по тенистым аллеям. Жители отеля окружили её плотным кольцом заботы: Чарли шла рядом, Вагги и Энджел Даст внимательно осматривались, а Аластор следовал за Королевой, словно тень, защищая её невидимым теплом своих теней после ночной клятвы. Внезапно в саду похолодало, и воздух наполнился запахом озона. Пространство посреди аллеи покрылось пиксельными трещинами, из которых возник силуэт, сотканный из ядовито-неонового света. Это был Вокс, но его новое тело выглядело неестественно. Оно полупрозрачно мерцало, и сквозь экран телевизора проглядывали силуэты яблонь. Призрачный Теле-демон явился с мерзкой и победоносной улыбкой. — Ах ты тварь! — Вагги первой бросилась вперёд, с дикой силой вонзив ангельское копьё в грудь Вокса. Но оружие пролетело сквозь его тело, не задев цифрового кода. Энджел Даст мгновенно открыл огонь из четырёх автоматов, но пули безвредно вонзились в траву позади силуэта. Аластор закрыл собой Люси и, издав яростный рёв, обрушил на врага шквал чернильных щупалец. Тень Оверлорда рванулась вперёд, готовая поглотить фантома, но Вокс лишь мерзко рассмеялся. Игнорируя все атаки, Теле-демон сделал шаг вперёд и, к полному ужасу Радио-демона, спокойно прошёл сквозь самого Аластора. Оверлорд застыл, ощутив, как его мёртвое сердце пропустило леденящий удар от собственного бессилия. Вокс без труда приблизился к Люси, застывшей от ужаса. Её лицо побледнело, а глаза расширились от страха. Она не успела защититься. Фантом протянул руку и коснулся её живота. Его прикосновение было холодным и ощутимым, несмотря на призрачную природу. Люси судорожно вздохнула, почувствовав, как магия внутри неё сжалась от страха. — Я заберу этого ребёнка, когда он родится, Королева, — прошипел Вокс с садистской ухмылкой. Его глаза горели безумным светом. — Корми моего ублюдка как следует. С этими жестокими словами фантом исчез, оставив лишь запах жжёного пластика. Люси рухнула на сырую землю среди саженцев, задыхаясь от страха и тошноты, судорожно прижимая руки к животу. Чарли с криком бросилась к ней, но прежде чем кто-то успел пошевелиться, небо над садом раскололось от демонического давления. Вспыхнуло фиолетовое сияние, и посреди аллеи появились Владыки Смертных Грехов. Чувствуя смертельную угрозу для Королевы и её ребёнка, они мгновенно сорвались со своих Кругов. Однако, когда они прибыли, Вокса уже не было. Бельфегор опустилась на колени перед Люси. Её руки, окутанные магией Лени, быстро скользили над животом, проверяя, не начался ли выкидыш. Тем временем Чарли, рыдая, и Аластор, чьё радио-сообщение дрожало от ярости, рассказывали Грехам о фантоме. Маммон, Владыка Греха Алчности, выслушал их сбивчивый и страшный рассказ, презрительно фыркнув и поправляя свои золотые перстни. — Обычный грешник не может быть фантомом, — грубо бросил он, сузив взгляд. — Даже если этот глупец скупил все технологии Гордыни, законы Ада едины. Грешники привязаны к своей шкуре. Физически пройти сквозь Оверлорда и прикоснуться к Серафиму? Черта с два. Здесь что-то более ценное, чем цифровые фокусы. — Он прав, — мрачно сказала Вельзевул. Её неоновые крылья плотно прижались к спине, лицо стало суровым. — От этого фантома пахло не электричеством, а древней, запретной тёмной энергией. Из тех глубин, куда обычным шпионам Оверлорда не добраться. Вокс, должно быть, продал остатки своей души кому-то с ключами от изнанки мира. На эти слова Би Люси резко подняла голову. Слёзы на её бледных щеках высохли, а в её глазах вспыхнуло адское пламя, какого Отель Хазбин не видел с падения Люцифера. Капризы и слабость исчезли, уступив место величию оскорблённой правительницы Ада. Заявление о «тёмной энергии» и сделке Вокса сорвало последний замок в её догадках. Преодолевая слабость, Люси поднялась на ноги, отмахнувшись от Бельфегора, который пытался её поддержать, и поправила лавандовое платье. Её пронзительный и холодный взгляд устремился на застывшего Аластора. — Мне нужно кое-что проверить, — твёрдо произнесла Королева. Её голос звучал так властно, что все деревья в саду затрепетали от страха. Она сделала шаг в сторону дверей Отеля и, не оглядываясь, бросила Радио-демону решительный приказ: — Аластор, иди за мной. Ярость Аластора к Воксу после прикосновения к животу Люси достигла предела. Он молча склонил голову. Тень вокруг него оскалилась. Тайный покровитель Теле-демона совершил роковую ошибку, и теперь Королева Ада вместе с верным стражем направлялась туда, где предстояло разорвать грязную сделку. Чарли испуганно вскрикнула и шагнула вперёд, преграждая матери путь. — Мама, остановись! Пожалуйста! — её голос дрожал от слёз и ужаса. — Тётя Белфи сказала, что ты в опасности! Твой пятый месяц... выкидыш, который едва не случился... Ты подвергаешь себя и ребёнка смертельному риску! Бельфегор и Асмодей мгновенно встали между ними, их демоническое пламя вспыхнуло яростно. — Люси, ты с ума сошла, — прорычал Оззи, сжимая кулаки. — Если Вокс использует тёмную энергию, ты не можешь рисковать. Мы сами всё проверим! Оставайся в Отеле! Королева Ада, не сбавляя шага, резко вскинула руку. Её ледяной жест вызвал в саду сокрушительную волну первозданной магии Серафима. Грехи в страхе отпрянули, а Чарли, охваченная ужасом, рухнула на траву. — Назад! — твёрдо произнесла Люси, и в её глазах, пылающих багровым огнём, отразилась жестокость падшего ангела. — Я правила этим местом тысячелетия не для того, чтобы Оверлорды трогали моих детей, а Смертные Грехи смели меня поучать. Этот вопрос закрыт. Люси взмахнула рукой, разорвав ткань пространства и открыв бездонный, иссиня-черный портал. От него веяло первобытным могильным холодом. Не оглядываясь, она шагнула внутрь, утягивая за собой Радио-демона. Они оказались в глухой, вековой бездне, куда не проникал свет Пентаграмм-Сити и не было ни одной души. Это место лежало за пределами Кругов Ада, в проклятой изнанке творения, куда не мог проникнуть ни один Оверлорд. Аластор застыл от дикого шока, утратив свою игривость. Его вечная улыбка превратилась в бледную линию, а алые глаза испуганно замерли. Он никогда не был здесь. Воздух, пропитанный удушающей гнилью, давил на легкие, а чернильные тени у ног жалобно пищали, умоляя вернуться. Это место выжигало их сущность. Игнорируя сопротивление магии, Аластор упрямо пошел за Люси, сжимая трость. Наконец они вышли к колоссальной ритуальной зале, высеченной в скале. Но стоило Аластору поднять взгляд, как его микрофон издал зловещий свист помех. В центре зала возвышалась огромная матово-чёрная клетка. Её прутья из ангельского железа были изуродованы и выгнуты. На полу, покрытом ядовитым пеплом, лежали массивные разорванные кандалы с высшими рунами. Сила, сдерживавшая древнее зло, исчезла. Люси остановилась перед клеткой. Её лицо побледнело, а пальцы впились в платье. Тёмная энергия, о которой говорила Би, исходила именно отсюда. Вокс не просто нашёл покровителя, он заключил сделку и освободил существо, чьё имя боялись произносить даже Смертные Грехи. Королева мрачно посмотрела на изломанные прутья, затем перевела взгляд на Радио-демона. В её глазах читалась суровая решимость к войне. — Мы возвращаемся, Аластор, — тихо сказала Люси. — Проверка завершена. Теперь я точно знаю, какую цену этот червь заплатил за свою неуязвимость. Это значит, что Отель Хазбин больше не безопасен... Портал захлопнулся, оставив за собой лишь глухое эхо. Люси и Аластор вернулись в холл Отеля Хазбин, выглядя совершенно измождёнными. Тёмная энергия бездны и бремя беременности тяжело давили на Королеву. Шатаясь, она добрела до камина и рухнула в глубокое кресло. Её бледные руки инстинктивно обхватили живот, который слабо пульсировал ангельским светом. За её спиной стоял Аластор, как молчаливый страж. Его микрофон тихо шипел, а глаза-циферблаты были темны от пережитого в бездне. Тени у его ног всё ещё дрожали. В холле их ждали Чарли, Вагги, Хаск и Энджел. Они окружили Смертных Грехов, которые застыли в напряжении, окружённые своим пламенем. Асмодей, Бельфегор, Вельзевул и Маммон ждали вердикта правительницы. Люси глубоко вздохнула, преодолевая тошноту, и подняла глаза на Грехов. Её взгляд, измученный, но величественный, встретил их. — Клетка пуста, — произнесла она тихо, но её слова эхом разнеслись по холлу. — Ру сбежала. В тот же миг атмосфера в Отеле изменилась. Смертные Грехи, словно по команде, напряглись. Синее пламя Оззи испуганно взметнулось вверх, неоновые крылья Би плотно прижаты к спине, а Бельфегор мгновенно стряхнул лень, судорожно сжав кулаки. Высшие правители Ада знали, какое первобытное зло веками томилось в бездне. Чарли и другие обитатели отеля недоумённо переглянулись. Энджел Даст опустил все четыре руки, а Вагги нахмурилась, переведя взгляд с бледной Королевы на притихшего Хаска. Имя — Ру — ни о чём им не говорило. Для грешников и юной принцессы Ада древняя изнанка мира была закрытой книгой. Люси не дала им времени на вопросы. В её глазах вновь вспыхнуло ледяное, беспощадное пламя Серафима, готового защищать своё нерождённое дитя от Вокса и его нового покровителя. Она выпрямилась в кресле и отдала жёсткий приказ, заставивший стены Отеля Хазбин жалобно затрещать. — Поднимайте армии! Оззи, Би, Маммон и Белфи, немедленно возвращайтесь в свои Круги и мобилизуйте всю боевую мощь Ада. Сообщите Сатане, чтобы Гнев был готов к тотальной войне. И оповестите демонов Гоэтии: пусть Столас и другие владыки откроют свои самые тёмные гримуары и приведут свои наёмные отряды. Вокс заключил сделку с Ру, и призрачный визит в саду был лишь предупреждением. Скоро начнётся битва. Битва за наше общее выживание. Четыре Смертных Греха молча и сурово поклонились Королеве Ада, осознавая масштаб грядущего апокалипсиса. Воздух в холле вспыхнул фиолетовыми и синими искрами, и Высшие демоны исчезли, мгновенно отправляясь в свои владения выполнять приказ. В гостиной повисла напряжённая тишина. Чарли шагнула вперёд, её большие глаза блестели от слёз. Она посмотрела на уставшую маму, которая нежно обнимала себя, а затем на Аластора. Он пристально следил за своей возлюбленной. Клетка… Призрачный Вокс и его договор с этой Ру. Похоже, их королева скрывает множество тайн. И если даже Смертные Грехи так отреагировали, этот новый противник окажется куда серьёзнее, чем Вокс с его ревностью.