По совести скажи

Драко сидел в высоком кресле перед огромным зеркалом. Визажист поправлял макияж, стилист по волосам делал ему укладку. Он терпеливо ждал, когда же в комнату ворвётся Пэнси и уведёт его на интервью. — Драко Люциус Малфой, ты немедленно объяснишься, какого Салазара ты не отвечал на мои письма, закрыл камин и вообще пропал чёрт знает куда!?!!? — его лучшая подруга влетела, словно смерч, сметая на пути всё и всех. Драко улыбнулся. — Привет, Пэнси. Восхитительно выглядишь. — Не заговаривай мне зубы! — С радостью расскажу тебе всё, если ты нальёшь мне кофе в своём уютном кабинете. Её взгляд на секунду смягчился. — Ладно, пошли. За закрытой дверью она приникла к его широкой груди и крепко обняла. — Драко, что происходит? Это на тебя не похоже. — У меня отпуск, Пэнси. Я устал и заслужил пару дней тишины. — Я вижу по твоим хитрым глазам, что это ещё не всё. — Какие новости? — он решил быстро сменить тему, пока подруга не начала пытать его. Пэнси села в кресло и скрестила ноги. — Ох, да какие новости. Весь мир сошёл с ума из-за свадьбы Грейнджер и Уизли. — Они поженились? Только сейчас? — Драко очень правдоподобно удивился. — Ты что, не в курсе? — глаза Пэнси округлились так сильно, будто Драко признался, что никогда не слышал о квиддиче. — В курсе чего? — если бы существовала премия для волшебников-актёров, он бы точно её получил. — О, присаживайся поудобнее. Главная сплетня года — заучка Грейнджер сбежала с собственной свадьбы с Уизли. От неё ни слуху ни духу, друзья и жених поначалу ничего не комментировали, но сейчас... — Что? — напрягся Драко. Пэнси стучала по столу своими ногтями с ярко-красным лаком. — Журналисты вовсю раздувают сплетню, что Грейнджер ему изменила. Кто-то вчера подловил пьяного Уизли в баре, и он ляпнул что-то такое, мол, она давно уже ходит налево, и это он бросил её прямо на свадьбе. — Чушь! — возмутился Драко, и Пэнси странно на него посмотрела. Он быстро исправился: — Я имею в виду Грейнджер и измены? Маловероятно. Она же вся такая преданная и верная. — Чушь или не чушь, но это будет сегодня во всех газетах и журналах. В «Ведьмополитене» на первой полосе, разумеется. Мы нарыли её колдографии со всеми возможными любовниками за десять лет. Читатели сойдут с ума. Драко нахмурился. Гермионе явно не понравится, что пресса распускает о ней грязные лживые слухи, ссылаясь на бывшего. Малфой всегда считал Уизли недалёким, но в этот раз тот превзошёл сам себя. — Готов к интервью? — голос его подруги вывел Малфоя из размышлений. — Да, давай покончим с этим. Спустя два часа Пэнси осталась довольна и пригласила Драко на обед. Им предстояла ещё фотосессия, поэтому перерыв пришёлся кстати. Они вернулись в студию, где его ждала уже команда колдографов, визажистов и стилистов. На вешалке висели дорогие строгие костюмы, белые рубашки. Его платиновые волосы зачесали назад, лицо сделали бледнее обычного и надели рубашку в стиле эпохи Возрождения с классическими прямыми брюками. Он был похож на средневекового принца или на Ромео. И тут Драко осенило. — Пэнси! — Да? — Что может затмить новость об измене Грейнджер? Я хочу на обложку. — Драко... — Пэнси открыла было рот, но главный редактор в ней уже мысленно подсчитал прибыль, и она сузила глаза: — Что ты задумал? — Я хочу дать молодым ведьмам то, о чём они давно мечтали, — и он начал расстёгивать пуговицы рубашки, обнажая свой пресс. Пэнси расхохоталась. — Твоё соперничество с Грейнджер никогда не кончится, да? Блейз будет в восторге. Ты от нас не отделаешься.

***

Гермиона Грейнджер решила воспользоваться всеми привилегиями своего положения беглянки. Она спала почти до полудня, потом с аппетитом позавтракала свежим круассаном с шоколадом, который волшебным образом появился в холодильнике. Забота Маллука была ей приятна, как и то, что здесь она могла наконец расслабить мозг и не искать никаких решений. После завтрака она прогулялась до маяка, где насладилась уединением с книгой в руках. Свитер Маллука пах дорогим мужским парфюмом, и её наваждение становилось всё сильнее. Она взяла с собой на обед лёгкий салат с креветками, который явно оставили для неё эльфы. Она вернулась в коттедж уже ближе к вечеру, когда тучи заволокли небо опасной пеленой. Гермиона сидела на террасе в ожидании дождя и вот уже полчаса смотрела на зачарованный дневник. Она несколько раз брала перо в руки, но откладывала его. Маллук оставил ей средство связи, он явно рассчитывал, что она им воспользуется. Вечера с ним были потрясающими, и сейчас она совершенно не могла справиться с чувствами. Как бы она ни хотела сбежать от признания самой себе, но это было невозможно — Грейнджер скучала по Маллуку. Её мытарства прервало лёгкое золотое свечение дневника. «Добрый вечер. Я только освободился. Как ты?». И это простое сообщение, обычное проявление заботы, вызвало шквал эмоций у Грейнджер. «Привет. Я решила, что мой купальник не выполняет свою функцию, и ходила плавать без него. А ты чем занимался?». Гермиона десять лет подавляла свою сексуальность. Когда она начала встречаться с Роном, то была совсем юной. Кокетство, флирт не были частью их отношений, Уизли никогда не понимал намёков. В сексе он не любил эксперименты, предпочитая классический одинаковый сценарий. Он не был плохим любовником, но был предсказуемым, что с годами начало только раздражать. Гермиона не позволяла себе флирт столько лет, что сейчас он был глотком свежего воздуха. Пусть с незнакомцем, пусть неумело, но ей было это нужно. «Не поверишь, но я тоже полдня провёл голым». «Будут подробности?». «Нет. Предоставляю твоей фантазии полную свободу». Гермиона расстроилась. Если он был с другой женщиной, это бы многое объяснило. «В этот момент я думал о тебе. И, нет, рядом не было других женщин», — надпись проявилась в дневнике, словно он прочитал её мысли. Гермиона поразилась, как легко и незаметно они перешли на этот уровень. Она не чувствовала неловкости, только азарт и возбуждение. «А что ты делаешь сейчас?». «Думаю о том, какое вульгарное платье ты могла бы сотворить из моей футболки». Гермиона улыбнулась. «Я могу попробовать. Как дела в Лондоне?». «По-прежнему дождливо. Ну и все ищут Гермиону Грейнджер. Не знаешь, где она может быть?». «Хм, возможно, она в своём персональном раю».

***

Драко захлопнул дневник и улыбнулся, как влюблённый подросток. Пэнси прислала ему интервью, которое он должен был вычитать. Получилось более откровенно, чем он рассчитывал, но его слова теперь предназначались только одной конкретной читательнице. В гостиной вспыхнул камин, и в комнате появился его лучший друг Блейз Забини. — Здравствуй, неуловимый Драко Малфой. Какого Мерлина ты не отвечаешь на мои письма? — Блейз уселся в кресло, призвал бутылку огневиски и щедро налил в бокал. — Ты ни за что не поверишь, что со мной произошло, — поначалу Драко не хотел рассказывать другу о Грейнджер, но ему действительно нужен был его совет. Он больше не мог держать сомнения внутри. — Я весь твой, дорогуша, — Блейз хлопнул в ладоши и откинулся на спинку кресла. — Гермиона Грейнджер сейчас в моём доме в Шотландии. Блейз поперхнулся виски. — Что... кто?!?!? Ты в курсе, что её ищет весь волшебный мир? Она в себе? — он посмотрел на Драко так, будто видел его впервые. — Нет, подожди, ты в себе?!? — Она сбежала со свадьбы и ворвалась в моё купе. Я возвращался с конференции на поезде. Мы разговорились, и я предложил ей спрятаться в Шотландии, пока скандал не утихнет. — И она вот так просто согласилась? Сбежать с Драко Малфоем? — Блейз скептически нахмурился. — Не может быть. — Да, не может. Потому что я был под чарами. Маллук Цифой. Блейз хорошо знал про этот трюк своего друга и сам неоднократно видел его в другом образе. Ему понадобилась минута, чтобы всё понять, прежде чем он поставил стакан на столик и вскочил с места. — Салазар! Она не знает, что ты — это ты! Драко кивнул. — Но, если ты рассказываешь мне об этом, значит... Драко Малфой, а ну немедленно признавайся, что ты задумал! Она лучшая подруга Поттера, протеже министра магии, она неприкасаемая! Драко закатил глаза. — Я не причиню ей вреда. Скорее наоборот. Она... интересна мне. Когда ты в последний раз с ней общался? — С Грейнджер? Наверное, в школе. — Вот и я в школе. Но она сильно изменилась. И, кажется, я ей нравлюсь. — Не ты, — поправил Блейз. — Что? — Ей нравишься не ты, болван, а Маллук Цифой. А он выглядит совсем иначе. — Не думаю, что внешность имеет значение. Мы... разговариваем. Блейз сел обратно в кресло и долго смотрел в глаза своему лучшему другу. — Невероятно. Из всех женщин в мире ты втрескался в Грейнджер. Я желаю с ней познакомиться. — Для этого мне нужно признаться, и, если она не убьёт меня, тогда, возможно, когда-нибудь у тебя будет шанс. — И когда ты планируешь ей всё рассказать? — Завтра у матери день рождения в мэноре, я не могу его пропустить, поэтому вернусь в Шотландию только следующим утром. Вот тогда и признаюсь. — Ты в курсе, какую мерзость рассказывает о ней Уизли? — Пэнси обмолвилась, но я не углублялся. — Ходят слухи, что она уже много лет изменяла ему с коллегами на работе. Буквально со всеми. Со всем министерством почти переспала. Это так унизительно. — Когда она будет со мной, то никто не посмеет сказать о ней ничего плохого. А пока Уизли закапывает сам себя, пусть. — Она не вернётся к нему? — Не думаю. Наши отношения развиваются слишком стремительно, несмотря на то, что я держу себя в руках. Но моя выдержка не вечна. Если бы ей было за что держаться, она бы вряд ли подпустила меня к себе. Блейз всё ещё смотрел на друга в полном шоке. В школе они сотни раз унижали Гермиону и её дружков, оскорбляли и буквально не упускали ни единой возможности выплеснуть на неё агрессию. — Драко, ты уверен, что она тебя простит? И за то, что было в школе, и за ложь? — Я могу только на это надеяться.

***

Гермиона приняла горячую ванну с пеной и солью от Malfoy Industry. Потом по новой традиции намазалась кремом Маллука и надела очередную тёмную футболку. Она лежала в мягкой постели и думала о том, какой безрассудной стала всего за несколько суток. Она перестала отрицать очевидное — её тело хотело близости с этим мужчиной. Пусть в качестве увлечения на одну ночь или курортного романа, но в её жизни был только Рон, и ей нужно было узнать, что такое быть с кем-то ещё. Гермиона была умнейшей ведьмой своего столетия, но также она была просто женщиной. И сейчас эта женщина хотела получить эмоции. Она потянулась к зачарованному дневнику. «В каком необычном месте у тебя был секс?», — написала она и густо покраснела. Если бы Джинни увидела её сейчас, она бы ни за что не поверила. Но новая Гермиона не хотела больше быть скромницей. Дневник засветился. «Жаждешь экспериментов, Гермиона?». «Ты не ответил». «На пляже. А у тебя?». Гермиона закусила губу. Зря она всё это затеяла. У неё не было необычного секса. «В библиотеке», — соврала она. Он всё равно не узнает, что это неправда. «Что?!? Не может быть. В Хогвартсе?». Драко покраснел. Он не поверил Грейнджер, но его фантазия мигом нарисовала волнующие картинки. «Да. Удивлён?». «Взбудоражен. Теперь я думаю о книжных полках, которые пострадали от твоих рук». «Возможно, несколько столов и ламп действительно пострадали...». «Я знаю одно место, где очень много книжных полок. Нужно будет тебе как-нибудь показать». Драко ухмыльнулся. Когда Грейнджер увидит библиотеку в мэноре, вряд ли она вспомнит о сексе, но он напомнит. «Расскажи мне о себе. Что-нибудь такое, чего никто не знает». Драко сжал перо. Игра заходила слишком далеко. Грейнджер ему нравилась, он не хотел это более скрывать. Его спектакль наверняка ранит её, но признаться он должен лично. «В школе я был придурком. Совершил много ошибок. Сейчас об этом предпочитают не вспоминать, но я сам... всё ещё не простил себя. Я не верю, что заслуживаю быть счастливым». Он отложил перо и стал ждать. Никогда ещё он не был так искренен. «Все заслуживают счастья, Маллук. Ты хороший человек». «Ты ведь совсем не знаешь меня». «Но я знаю, какое у тебя отношение ко мне, и этого достаточно, чтобы сделать выводы. Что ты ценишь больше всего в людях?». «Аналитический склад ума. Мне сложно мириться с человеческой глупостью. Предположу, что ты больше всего ценишь честность?». «Вот видишь. Ты проницателен и знаешь меня, несмотря на срок нашего знакомства». «Расскажи тогда о себе то, чего никто не знает». «Во время войны я стёрла родителям память, чтобы Пожиратели не добрались до них, и отправила в Австралию. Когда всё закончилось, я попыталась вернуть им воспоминания, но ничего не вышло. Десятки целителей разводили руками и говорили, что это необратимо. Мои родители живы, но у меня их нет». Драко уставился в дневник. Это было слишком личное, и она доверяла ему свою тайну. Больше всего он хотел бы сейчас аппарировать к ней, всё рассказать, прижать к себе и просто забыться в её запахе и тепле рук. «Это не твоя вина, Гермиона. Ты спасла им жизнь. Я сочувствую тебе. Мой отец умер два года назад, он болел, поэтому никто не удивился. Он был плохим человеком с кучей врагов, но для меня он был всё ещё отцом, поэтому я... скорбел. Мне было больно». «Спасибо, Маллук. За откровенность. Я бы хотела сейчас быть рядом». «Я тоже. Я скоро вернусь. И больше никуда не уйду. Спокойной ночи, Гермиона». «Спокойной ночи, Маллук». Драко откинулся на подушку и сжал пальцами переносицу. Он представил своё признание, её разочарованный взгляд и просьбу оставить её одну. Она наверняка разозлится, будет кричать и не поверит, что его чувства настоящие. Это будет катастрофой. Гермиона откинулась на подушку и сцепила руки на животе. Её внезапные чувства к незнакомцу обескураживали. Гермиона ни с кем не сближалась так быстро — все её отношения, неважно, дружеские или романтические, были основаны на длительном общении. Она тут же опровергла свои суждения — у неё был только опыт с Роном, по одному случаю нельзя делать выводы. А что, если она всё же была той, кто не прочь броситься в омут с головой?