По совести скажи

Утром Малфой снова проснулся раньше нее. Он попытался незаметно встать, но услышал недовольное ворчание: — Я возьму тебя в заложники, Драко Малфой. Не уверена, что смогу отпустить тебя завтра на работу, — простонала Гермиона. Он улыбнулся, поглаживая ее волосы. — Ты же слышала, Блейз обо всем позаботится. Мы можем еще немного отдохнуть, если хочешь. — О, я хочу. — Думаю, нам стоит позавтракать. — Я бы взяла тебя в плен, заперла в этой комнате и получила бы столько оргазмов, что это занесли бы в книгу рекордов. Гермиона закрыла лицо одеялом и застонала. — Мерлин, я говорю как озабоченная малолетка, у которой наконец-то случился секс! Как я дошла до этого? Драко откинул край одеяла и заглянул под него. — Хороший секс творит чудеса. Она шлепнула его по груди, он встал с кровати и стал одеваться. — Признаюсь, не ожидал, что Гермиона Грейнджер окажется такой ненасытной. Возможно, слухи о тебе не врут, и ты действительно нимфоманка? Она бросила в него смятую футболку. — Какие-то проблемы, Малфой? Он сложил руки в поклоняющемся жесте. — О, нет, никаких проблем, только обожание и готовность служить. Драко надел рубашку и брюки. — Какие планы на сегодня? Она зарылась в подушки. — Не хочу омрачать твой отпуск, но мне нужно поговорить с Роном. — Да, нужно, — кивнул он. — Я пойду к нему, в наш дом, — она закрыла лицо руками и приготовилась выслушать от Драко тираду. Он молчал, засунув руки в карманы. — Я буду ждать тебя снаружи и при малейшей угрозе я войду и вмешаюсь, хорошо? — Драко, я не скажу Рону о нас пока что, это убьет его. Надеюсь, ты поймешь. Драко сжал челюсти, подавляя приступ ревности, но кивнул. — Я пойму.

***

Гермиона не могла представить десять лет назад, что ее влюбленность в друга детства приведет к этому. Она стояла на крыльце дома, где жила последние пять лет, и боялась открыть дверь. Драко ждал ее за углом и не сводил глаз со своей девушки. Ему хотелось, чтобы она поскорее покончила с прошлым и сосредоточилась на их будущем. Грейнджер достала палочку и открыла дверь. В доме было тихо. Она надеялась, что ей не придется будить своего бывшего жениха, и еще больше надеялась, что он не был пьян. — Я в гостиной, — крикнул Рон. Гермиона сжала и разжала кулаки, сделала несколько вдохов-выдохов, досчитала до десяти и робко вошла. Рон сидел в кресле у камина, сложив руки на груди. Он выглядел свежо и явно недавно вышел из душа. В воздухе повис аромат его древесного геля для душа. И только темные круги под глазами служили явным свидетельством их разрыва. Рон Уизли был красивым мужчиной. Ежедневные тренировки в Аврорате избавили его от былой неуклюжести, со временем он превратился в высокого красавца с грудой мышц по всему телу. Его волосы теперь всегда были чуть ниже ушей и завивались на концах, он носил аккуратную короткую бороду. С годами он все больше становился похож на своего старшего брата Чарли. Но если красота Малфоя была холодной, изящной, тонкой, то Рон обладал грубым, граничащим с первобытным обаянием. Его мужественность, сила и уверенность заполняли все пространство, где бы он ни находился. Когда они с Гермионой появлялись в обществе, ведьмы сворачивали шеи, борясь за его внимание. Но Рон не был заинтересован и никогда не возвращал взгляды обратно. Если раньше Гермиона идентифицировала такое поведение как верность, то после недели с Малфоем убедилась, что это скорее было безразличие. — Привет, — сказал он. — Садись. Его холодный тон отрезвил ее. Рон никогда не был с ней грубым или дерзким. В их отношениях он чаще соглашался с ней, а она направляла. Но сейчас Рон явно не собирался уступать. — Привет, — мягко ответила она и села в кресло напротив. — Ты ждал меня? — Удивлена? Ты вчера встречалась с Гарри, очевидно, что я следующий. Она кивнула. Рон всегда был грамотным стратегом и просчитывал действия людей наперед. Немногие знали Грейнджер так же хорошо, как он. — Я так зол на тебя, Гермиона. Ты... Знаешь, — горько усмехнулся он. — За эти дни я понял, что ты чувствовала тогда во время войны. Когда я ушел, и вы не могли со мной связаться. Я решил, что ты наказываешь меня за прошлое. — Нет, Рон, я бы никогда, — тут же возразила она. — Потом я понял, что ты бы так не поступила. Я ожидал от тебя всякого, но побег? Без долгого утомительного разговора похуже допросов в Аврорате? Это на тебя не похоже. Рон потянулся к бутылке виски, сжал крышку, но не открыл. Он никогда не напивался в ее присутствии. — Я разозлился. На то, что ты позволила себе такую унизительную выходку, будто ты какая-то сумасбродная девица из маминых романов. Ты просто ушла, ничего не объяснила. Даже Джинни, — он вернул бутылку на место. — Все эти статьи в газетах... Я был в ярости. Сильнее, чем когда-либо. А потом... сам не знаю, что на меня нашло. Не смог контролировать эмоции больше и напился. Журналисты окружили, как назойливые мухи, и я... не прогнал их. Решил, что раз ты меня унизила, то и я..., — он замолчал. — Это было мерзко. Но я хотел привлечь твое внимание. Гермиона в шоке уставилась на него. Она с легкостью могла поверить в то, что в баре он был неосторожен и ляпнул что-то, не подумав, но он сделал это намеренно, ее Рон? — Что ж, думаю, это было отвратительное решение, но эффективное. Ты привлек мое внимание, — ядовито усмехнулась Гермиона. Она подумала, что Драко бы наверняка не сдержался и врезал Рону. Мысль о том, что у нее был неподалеку защитник, успокоила. Они замолчали и опустили глаза. Оба чувствовали стыд и вину. — Как мы докатились до такого, Миона? — Думаю, мы годами копили причины. Рон сжал подлокотник. Новая волна злости накрыла его. — Почему ты не поговорила со мной до свадьбы? — Не знаю, Рон. Мы оба верили, что свадьба спасет наши отношения. Нам следовало пожениться восемь лет назад, наплевать на давление, тогда, возможно, мы были бы счастливы, но сейчас... слишком поздно. Гермиона отвернулась к окну в поисках взгляда серых глаз. Она смахнула слезы. — Куда ты сбежала? — спросил он. — Аппарировала на парижский вокзал, встретила там Драко Малфоя, и он предложил переждать в его доме в Шотландии. Гермиона не собиралась рассказывать ему о Драко. Но Рон ударил ее в самое больное место, и она разозлилась. — А, да, конечно, — он ей не поверил. Что ж, она не собиралась его переубеждать. Грейнджер собралась с силами и перешла к извинениям. — Рон, прости меня за то, что сбежала со свадьбы. Ты прав, я должна была поговорить с тобой. Я так сильно боялась перемен, боялась остаться одна... Я и не заметила, что мы давно уже были порознь. Гермиона начала теребить пуговицы на блузке. Рон молчал. — Мы так далеко зашли, гости уже ждали меня внизу, ты был у алтаря, а я... я стояла у зеркала в этом уродливом свадебном платье и вдруг до смерти испугалась прожить всю жизнь так, как этого от меня ожидают, — она закрыла лицо руками. — У тебя чудесная семья, Рон, и многие женщины мечтали бы стать ее частью, но я была бы тебе отвратительной женой. Рон усмехнулся. — Я плохо готовлю, не хочу пятерых детей, ненавижу квиддич, и ты... Рон, ты заслуживаешь женщину рядом, которая примет тебя таким, какой ты есть, не желая переделать под себя. Наши отношения — это катастрофа. Уизли тяжело вздохнул и сжал пальцами переносицу. Он устал от этого груза не меньше, чем она. — Согласен, — коротко выдохнул он. — Выговорись, Рон. Он боролся с собой. Между ними давно уже не было серьезных разговоров, включающих взаимные обвинения. Для всего мира они были идеальной парой, но друг для друга стали чем-то вроде дальних родственников. Их связь все еще была нерушимой, но близость рассеялась. — Каждый раз, когда я возвращался из командировок, которые с каждым разом становились все более выматывающими, я хотел простого человеческого тепла. Я хотел возвращаться в уютный дом, к накрытому столу и мягким объятиям. Но ты требовала любить тебя так, как хотелось тебе: ходить с тобой на светские приемы, которые я, к слову, ненавижу. Мы практически не сидели дома — ты говорила, что соскучилась, и нагружала меня тысячей дел или водила на выставки, спектакли и еще Мерлин знает куда. Я уставал на работе и уставал дома. И в какой-то момент я перестал хотеть возвращаться к тебе. Ей было больно это слышать, но это была чистая правда. В их отношениях оба тянули одеяло на себя, не пытаясь прийти к компромиссу. Они просто мучали друг друга. — Мы разные, Рон. Думаю, друзья из нас получатся гораздо лучше, чем супруги. Если ты, — она сделала паузу. — Конечно, захочешь. — Ты унизила меня, я унизил тебя в ответ. Думаю, мы квиты, и на этом я хотел бы прекратить войну. И хотел бы, чтобы ты от меня не бегала. Я тебе не враг, Гермиона. Я все еще люблю тебя, но... — Но не так, как мы оба хотели бы любить кого-то, — закончила она. Уизли встал и подошел к окну, засунув руки в карманы джинсов. — Я соберу вещи на днях и съеду, — сказала Гермиона, тоже вставая. — Можешь остаться здесь. Я принял предложение Болгарского правительства и перевожусь на работу туда. Журналисты, ищейки... я не могу выдерживать их напор, никогда не мог. Грейнджер посмотрела на него с большей теплотой, чем несколько минут назад. У всех были свои слабости. — У меня будет контракт на два года. Уеду сразу после приема в министерстве. — Рон... — Не хочешь оставаться здесь? — Если честно, нет. Она замолчала, а потом решительно подошла к нему ближе. Он повернулся и посмотрел на Гермиону сверху вниз. — Я рада, что ты двигаешься дальше. Прости меня за все. И спасибо тебе за все. Она крепко обняла его, он прижал ее хрупкое тело. — У нас все будет хорошо, Миона. Прости меня.

***

После сложного расставания с бывшим парнем Гермиона попросила оставить ее одну. Она захотела побыть в коттедже в Шотландии, где мерный шум волн успокоил бы тревожные мысли. Драко проводил ее, а сам вернулся в Лондон. Он стоял над кипящим котлом в домашней лаборатории. Отпуск и внезапный «курортный роман» выбили его из рабочего ритма. Совсем скоро он планировал совершить прорыв в волшебном мире. Его новое зелье поможет сотням волшебников, если удачно пройдет испытания. Но Малфой не мог сосредоточиться на работе. Он признал, что снова ошибся. Драко был на двести процентов уверен, что Уизли выйдет из себя, и им придется драться. Но тот оказался гораздо более цивилизованным. Его поведение настолько ошарашило Малфоя, что он не знал, как к нему относиться. Еще утром Уизли вызывал у него только жалость и презрение, но сейчас Драко с неохотой отметил, что начал его уважать. Он просчитывал, какова вероятность того, что Грейнджер к нему вернется. Никогда нельзя недооценивать соперника. Тем не менее, Гермиона официально была свободна, и это открывало перед Драко новые перспективы. Он мог открыто ухаживать и претендовать на что-то большее, чем просто мимолетный роман. Драко боялся напугать Гермиону своей настойчивостью. Она попросила его пока не афишировать их отношения, хотя о них уже знали Пэнси, Блейз и Джинни. Он не сомневался, что младшая Уизли вскоре все расскажет и Гарри. Малфой понимал, почему Гермиона не хотела сообщать никому об их романе, но это задевало его эго. Котел взорвался красным дымом, сообщая мастеру, что зелье не удалось.

***

Гермиона сидела на обрыве и смотрела на море. Шотландию начали накрывать первые признаки скорой осени — ветер стал заметно прохладнее. Вместе с летом заканчивалась и огромная глава в ее жизни. Она мысленно прокручивала счастливые моменты отношений с Роном. Десять лет их тихой любви, выросшей из крепкой дружбы. Семейные праздники, теплые объятия, безопасность, уверенность. На смену радостным воспоминаниям пришли сцены их постепенного отдаления. Раздельные ужины, сон в разных постелях, командировки, безэмоциональное «я люблю тебя» вместо романтичных свиданий, раздражающий быт. Гермиона испытывала печаль из-за того, что их красивая история закончилась, но также чувствовала благодарность к Рону. Он стал свидетелем ее взросления, был рядом после войны, когда она потеряла родителей, когда была уничтожена каждой неудачной попыткой вернуть им память. Рон держал ее за руку на похоронах Тонкс и Люпина, танцевал с ней на свадьбе Гарри и Джинни, выбирал с ней ковер в их квартиру. Он был ее первым мужчиной во всем. Но он не смог остаться единственным.

***

К вечеру, когда Гермиона не вернулась к нему, Малфой занервничал. Он хотел было аппарировать в Шотландию, но вовремя заметил сияние дневника. «Драко. Я скучаю, но надеюсь на твое понимание. Мне нужно побыть одной, разобраться в чувствах и подумать о будущем. Со мной все в порядке, просто слишком много всего случилось». Малфой взял перо, но не смог ответить сразу. Просьба оставить ее одну была понятной, но совсем не простой для него. «Хорошо, я понимаю. Предупрежу эльфов, что ты задержишься. Я всегда на связи. Целую». Гермиона убрала дневник и уставилась в камин. Она и не заметила, что Малфою удалось так хорошо отвлечь ее от мыслей о расставании. Сейчас же она чувствовала себя разбитой вазой. Что делать дальше? Ее появление с Драко на публике станет новостью похлеще падения Темного Лорда. Журналисты сойдут с ума. Она снова вернется в тревожные послевоенные будни, когда и шагу не могла ступить без лишнего внимания. А еще были Гарри и Нарцисса Малфой, чьи реакции она не могла предугадать. Отношения с Роном были катастрофой, но роман с Малфоем... помоги ей Мерлин. Она устроилась на диване в гостиной и поджала ноги к груди. Пыталась уснуть, но на смену грустной рефлексии пришло эмоциональное опустошение. Шум волн за окном не успокаивал — он шептал, что она может позволить себе больше не засыпать в одиночестве.

***

Было уже далеко за полночь, когда женские руки обвили его талию сзади. Драко все еще стоял над котлом в лаборатории. Он варил зелье невнимательно, механически, тянул время. Его руки с облегчением легли поверх ее ладоней. — Почему ты не спишь? — тихо спросила она. — Я планировал тайно пробраться в твою постель через час, — улыбнулся Драко. — Вторжение в частную жизнь, ай-ай-ай... — Кто бы говорил о вторжении, мисс «я просто сяду в это купе, спасибо-пожалуйста», — возмутился он. Она прижалась к нему крепче. Он не мог видеть ее лица, но язык тела сказал ему все, что нужно. — Тебе лучше? Она развернула его к себе и прижалась щекой к груди. Он крепко обнял девушку. — Думаю, теперь я готова двигаться дальше. Но медленно. Я не хочу повторять ошибки прошлого. Вместо слов он погладил ее волосы. — Ты пойдешь со мной на ужин к Поттерам? — осторожно спросила она. — С радостью. Всегда мечтал подружиться с Избранным, — ухмыльнулся он. Она ткнула его в бок пальцем. — Что? Это правда! — возмутился он. Гермиона прижалась к нему сильнее. Ее жизнь казалась ей сном Полумны Лавгуд — все в ней перевернулось с ног на голову.