По совести скажи

Последние дни их отпуска прошли спокойно. Они гуляли по шотландскому пляжу, разговаривали, готовили вместе ужины (Гермиона готовила, а Драко распускал руки), читали и ничем особо не занимались. Они праздновали торжество самой жизни, как будто оба проснулись после долгого сна. Нежность и страсть переплелись в одно прекрасное чувство между ними, которому не было названия. Они больше не обсуждали статус их отношений, пустив все на самотек. Но время нельзя было остановить, и возвращение в реальность было неминуемым. — Я завтра вернусь в министерство, — сказала Гермиона с тоской и отвращением. — Предвижу жалостливые взгляды коллег из-за того, что Рон меня бросил прямо у алтаря, — она презрительно скривилась. — Пошли министерство к черту и займись чем хочешь, — просто сказал Драко. Для него это вовсе не было проблемой. — Легко тебе говорить. Я потратила столько лет на эту работу, я не могу так просто все бросить. — Ты можешь, — возразил Малфой. — Но не хочешь. Это другое. Она не хотела с ним спорить, тема была для нее острой. Гермиона годами игнорировала свое отношение к работе, пока Драко не разворошил это осиное гнездо в ее сердце. И теперь мерзкое жужжание в голове не останавливалось. — А ты? Рад вернуться в офис? — спросила она. — У меня был потрясающий отпуск, я полон сил, — подмигнул он ей. Она рассмеялась. — Компания занимается разработкой важного экспериментального зелья. Если испытания пройдут успешно, то это будет большой прорыв, — не без гордости добавил Малфой. — Завидую твоему энтузиазму, — ответила она. — К тому же у меня появился прекрасный повод спешить домой в конце дня. Он поцеловал ее, прогоняя тревогу.

***

Такого утра у Гермионы Грейнджер давно уже не было. Хотя нет, не так — такого утра у нее не было никогда. После акта поклонения женскому телу в постели Драко Малфой продолжил поклоняться ему в душе, доведя Гермиону практически до беспамятства. Она едва пришла в себя, чтобы собраться на работу. Но дальше начался полный кошмар. Как только она вышла из камина министерства магии, мимо пронеслось несколько ищеек, а через минуту раздались хлопки аппарации. Журналисты налетели на нее стервятниками, и только благодаря помощи Оливера Вуда, который прикрыл ее своим высоким телом, ей удалось чудом зайти в лифт. — Утро добрым не бывает, — пошутил он, но она была в ужасе. — В министерстве только и разговоров, что обо мне, да? — спросила Гермиона. Он ободряюще похлопал ее по плечу. — Скоро они забудут. Ты не первая невеста, которая сбежала со свадьбы. — Но я первая невеста-героиня войны и прочее-прочее-прочее, — грустно ответила она. В лифт зашел секретарь министра магии Кормак Маклагген. — Доброе утро, коллеги. Мисс Грейнджер, как раз вас ищу. Министр узнал, что вы в здании, просит зайти к себе. Только этого ей не хватало в первый же рабочий день. Гермиона стиснула зубы и вышла вместе с Кормаком. Кингсли Шеклболт никогда не кичился ни своим положением, ни богатством. Его кабинет был скромным, даже аскетичным — стол из темного дерева, стул и два кресла напротив. Даже шкафа с книгами у него не было. — Здравствуй, Гермиона, — поприветствовал он ее ласково. Они сохранили доверительные отношения после войны. Часто Гермиона приходила к нему за советом, старательно пытаясь разглядеть в нем фигуру отца. Она уважала министра, но все же они были из разных миров — он сотню раз намекал ей на возможность занять его пост после него, а она перепробовала все формулировки, чтобы показать, что не заинтересована. Общество требовало, чтобы Шеклболт ушел на пенсию, но сам он не торопился передавать власть кому-то другому. Он планировал найти покорного преемника. Ее бесил тот факт, что для Кингсли она была идеальной удобной кандидатурой, но ее мнения никто ни разу не спросил. Гермионе не было дела до большой власти, она устала принимать решения, влияющие на жизни других, и хотела всячески избежать этой участи. Она села в кресло и приготовилась выслушать нотации о том, как нелепо подорвала свою репутацию. — Как ты? — спросил министр. — Замечательно, — сказала она правду. — Можешь не притворяться со мной. Я могу выслушать. Гермиона начала злиться. Конечно. Она не может чувствовать себя хорошо, ведь она не стала женой уважаемого аврора и просто отличного парня Рона Уизли. Интересно, как отреагирует министр, когда узнает, что она теперь спит с Драко Малфоем? — Кингсли, мне приятна твоя забота, но со мной правда все в порядке. Я предотвратила большую ошибку, я счастлива. Он посмотрел на нее так, будто она была умалишенной. — Ошибки всегда можно исправить, — сказал он. Грейнджер начала трясти коленом, раздражаясь. К чему весь этот спектакль? — Гермиона, я скоро уйду на пенсию. Признаюсь, я был глубоко расстроен этой твоей выходкой, потому что теперь нужно будет принимать меры... Она резко встала, кресло противно лязгнуло. — Не нужно принимать меры. Я уже много раз говорила, что не претендую на твое место. Он сложил руки на груди, недовольный ее ответом. — Гермиона, ты достойна... Она грубо перебила его, не желая больше участвовать в его фарсе. — Кингсли, я достойна? Почему тогда я все еще не начальник своего отдела? Мой кабинет больше похож на каморку для метел. Ты пророчишь мне свое кресло, а сам за столько лет не помог мне ни в чем. Это, как минимум, странно, как максимум, подло. Прости, но я не хочу больше продолжать этот разговор. И она вышла из кабинета, наплевав на все формы приличия. Ее раздражало то, как взрослые волшебники считали нормальным использовать молодых людей подобным образом. Дамблдор готовил Гарри к смерти много лет, Волдеморт приказал подростку убить своего давнего врага, а Кингсли рассчитывал, что продолжит править ее руками. Она неслась на каблуках по коридорам в идеально выглаженном сером костюме. Ее не было здесь почти две недели, и она не скучала по этому месту ни секунды. Чертов Драко Малфой снова оказался прав — она ненавидела работу. Ее секретарь Адриана поприветствовала начальницу. — Мисс Грейнджер, вам утром прислали букет. — Букет? Кто? — Я не читала записку, — смутилась девушка. Гермиона прошла в свой крошечный кабинет и увидела на столе охапку белых пионов. Щеки покрылись румянцем. Она развернула открытку. «С твоего позволения, я положу начало новым слухам о тебе на работе. Хорошего дня, милая. Д.М.». Но этому дню определенно не суждено было уже стать хорошим. После неприятнейшего разговора с Кингсли на Гермиону свалили месячные отчеты обо всех популяциях волшебных видов, которые нужно было проверить. Потом ее несколько раз вызвали на совершенно бестолковые совещания, где она лишь теряла время. Выяснилось, что ее работу эти две недели игнорировали, и все задачи снежным комом прокатились по ней. Она задыхалась от пыли документов уже к двум часам дня. Последней каплей стала встреча с начальником. Бенедикт Пруссет никогда ей не нравился. Привлекательный брюнет сорока лет получил должность главы отдела в министерстве не потому, что питал особую любовь к кентаврам и эльфам. Он был племянником заместителя министра, и тот воткнул его сюда, как только выдалась возможность. На эту должность предшественница Бенедикта горячо рекомендовала Гермиону, но кому было до этого дело — министерство славилось сексизмом и кумовством. Даже Кингсли, несмотря на свою видимую поддержку, просто промолчал, лишив Гермиону повышения. Он якобы готовил ее для другого. Чушь. Вот уже два года она терпела этого напыщенного индюка, который, мало того что был некомпетентным, так еще и не стеснялся время от времени пускать в ее сторону сальные комплименты. И она терпела бы дальше, если бы голос Малфоя не звучал сейчас в ее голове. — Мисс Грейнджер, у вас готов проект шотландской резервации драконов? — Что? — спросила она, искренне не понимая, о чем он. Бенедикт округлил глаза. — Вы должны были предоставить проект сегодня. Я давал вам месяц! — его мерзкий голос перешел на писк в конце фразы. — Мистер Пруссет, вы определенно ничего мне не поручали. У меня все в порядке с памятью, — раздраженно ответила Гермиона. — А это тогда что? — Бенедикт подбежал к доске в ее кабинете и ткнул пальцем в расписание. Там была запись «резервация драконов», обведенная красным маркером в окошке сегодняшнего дня. Гермиона моргнула. Этой записи точно не было до ее отпуска. Подонок сделал ее после, чтобы подставить. Она сузила глаза в гневе. — Мистер Пруссет, я сейчас же все сделаю. Он довольно улыбнулся и ушел в свой кабинет. Грейнджер достала чистый пергамент и без колебаний написала заявление об увольнении. Драко был прав — ей здесь не место. Она оставила пергамент на столе секретаря, взяла букет и направилась к лифту. Гермиона пошла туда, где обычно находила успокоение, — в Британскую библиотеку в маггловском Лондоне.

***

Драко Малфой не соврал Грейнджер — он возвращался в офис в состоянии легкого возбуждения. И виноват в этом был не только хороший секс с утра, но и предвкушение предстоящего триумфа. Он вошел в свой кабинет, в котором отдаленно чувствовался аромат одеколона Блейза и кофе, и не без удовольствия сел в свое удобное рабочее кресло. Драко любил свою компанию, любил заниматься делами. Пару лет назад он затруднялся ответить, что доставляло ему больше удовольствия: зельеварение или ведение бизнеса, но сейчас склонялся больше ко второму. Он собрал сильную команду зельеваров со всего мира во главе с Блейзом, и они не подводили его. Зелья были креативным занятием, но все же упорядоченным. А вот бизнес требовал постоянного решения новых задач, которые с годами только усложнялись. Драко после выхода из тюрьмы и терапии не избегал трудностей, воспринимая каждую из них как возможность роста. Его новый проект был сумасшедшим. Последние полгода он работал над зельем, которое могло возвращать воспоминания. Когда он лечился в Альпах, то встретил много пациентов, страдающих от последствий Обливиэйта. Заклинание было слишком сложным, и не все могли применить его правильно. Провалы в памяти у волшебников не проходили бесследно, часто они вели к созданию ложных воспоминаний, стихийным вспышкам магии и другим более серьезным последствиям. Годы разработок контрзаклинания не увенчались успехом. Один из самых талантливых заклинателей Оливье Марбо, кузен Драко, рассказывал, что его наработки не эффективны, поскольку требуется сначала подготовить мозг пациента и ввести его в подобие магической комы. С этим могло бы справиться зелье, но аналогов в мире не было. Драко, не единожды пострадавший от Круциатуса, потратил год на поиски работающего рецепта. Он ездил в экспедицию на Мадагаскар, где в прошлом веке нацисты ставили тайные опыты на волшебниках, а местные племена выхаживали их особым отваром. Заметки Снейпа тоже оказались полезны, и Малфой был уверен, что сможет закончить проект до конца года и запустить испытания. Этот этап немного пугал его, но он был к нему готов. Еще месяц назад Драко не знал, что обе его разработки напрямую касаются Гермионы Грейнджер. Но, когда она начала делиться своим прошлым, это дело приобрело для Драко личное значение. Он мог вернуть ей родителей. Он мог избавить ее от кошмаров. И Малфой решил, что пойдет на все, чтобы попытаться. Когда вечером он вышел из камина в своей квартире, то нашел Грейнджер на балконе. Она сидела на стуле, закутавшись в плед, и качала ногой. Драко успел изучить язык ее тела и сразу почувствовал по напряженной позе — быть беде. — Гермиона? Что-то случилось? — осторожно спросил он и присел рядом на корточки, чтобы видеть ее лицо. Она сильнее сжала челюсти. Злость прошлась волной по ее красивому лицу. — Я уволилась. Ты был прав. Драко расслабился, он ожидал чего-то похуже. Малфой встал и пошел на кухню. Через минуту она побежала за ним. — И что? Ты ничего даже не скажешь? Не будешь злорадствовать, «я же говорил»? — Гермиона плевалась ядом и не была похожа на себя. Драко ослабил узел галстука. Ему явно предстоял тяжелый вечер наедине с очень злой ведьмой. — Ты голодна? — Да. — Хорошо. Малфой достал палочку и сменил спортивный костюм Грейнджер на черное платье с длинными рукавами и жакет. Она молча наблюдала. Драко подошел к ней, обезоруживающе поцеловал в шею ниже уха, взял за руку и аппарировал. Гермиона огляделась — на узкой улочке было темно, в домах кое-где горел свет. Она не узнала это место. — Где мы? — В Шотландии. В ближайшем городке к моему поместью. Здесь есть один приятный маггловский ресторан, мы можем не прятаться, нас никто не узнает. Он повел ее на соседнюю улицу. Крохотный домашний ресторан «Роза и Джек» светился мягкими огнями. Они зашли внутрь, в зале сидели люди, но на них никто не обратил внимания. — Драко, дорогой, как давно я тебя не видел, — пожилой мужчина с густой седой бородой заключил Малфоя в дружеские объятия. — Рад встрече, Джек. Есть свободный столик? — Конечно, пойдем за мной. Гермиону укололо обидой из-за того, что Малфой не представил ее своему знакомому. В тайне ей хотелось услышать, как бы он назвал ее, какой статус присвоил. Она запуталась, на каком этапе были их сложные отношения. Мужчина провел их к маленькому столику на двоих возле окна, откуда открывался красивый вид на старый мост, подсвеченный огнями. Джек положил перед ними меню, но Драко не дал Гермионе даже открыть его и уверенно сделал заказ. — Два супа с морепродуктами, стейк из лосося для дамы, ягненок с розмарином для меня, на десерт твой фирменный тарт татен. Да, и белое сухое «Королева Виктория» 1983-го. Как только хозяин отошел, Грейнджер с шумом положила меню перед собой так, что столик пошатнулся. — Ты только что сделал заказ за меня? Драко видел ее ярость. Он не помнил ее такой злой с самой школы. Воспоминания отбросили к моменту, когда ее кулак прилетел в его красивый аристократичный нос. — Я не хочу лосося, — Гермиона вдруг стала безучастной — ее злость теперь обжигала не пламенем, а льдом. — Почему ты злишься, Грейнджер? Она подалась вперед и с силой уперлась указательным пальцем в столешницу. — Потому что ты не спросил меня. Даже если ты знаешь, что блюдо вкусное и предполагаешь, повторюсь, предполагаешь, что оно мне понравится, ты должен спросить. Я ненавижу, когда кто-то решает что-то за меня. Драко оторвал ее руку, палец уже побелел, и поднес к своим губам. — Хорошо. Это не повторится. Прости, я бываю... настойчивым. Ее напряжение чуть спало, она отдернула руку. — Расскажи о своих недостатках, Драко. Возможно, я ослеплена и не вижу картину целиком. Джек подал им вино и оливки в качестве комплимента. Гермиона осушила почти весь бокал. — Ты хочешь найти причину не влюбиться в меня? — спросил он, тон стал заметно жестче. — Я не влюбляюсь в тебя. Я... исследую. Хочу знать, с чем имею дело. Он тоже отпил вино и уперся ладонями о стол. — Хорошо. Давай. Предлагаю игру — похожую на ту, что мы играли. Я называю тебе свой недостаток — ты называешь свой. Это будет честно. — Идет. Ты первый. Драко сузил глаза. — Я чертовски сексуален и обаятелен. Каюсь, моя вина. Он ожидал, что она хотя бы улыбнется, но ее лицо выражало только безразличие и усталость. — А еще ты превращаешь серьезные моменты в фарс, — она допила вино и отвернулась. Джек принес суп, Гермиона переключилась на еду, она действительно была очень голодна. У Малфоя же наоборот пропал аппетит. — Вкусно? — спросил он. — Да, — ответила она так, будто его тут не было. — Я... — неуверенно начал он, но понял, что деваться некуда. Она ждала от него честности. — Гермиона, у меня проблемы с доверием. Думаю, не нужно объяснять почему. То, что ты появилась в моей жизни, — это одновременно радует меня и пугает до смерти. Она замерла с ложкой в руке и медленно кивнула. — У меня проблемы с контролем. Когда что-то идет не по моему плану, это сводит меня с ума, — сказала Грейнджер. — Можешь засчитать это мне в следующий ход тоже. Хотя я думаю, что это неразрывно связано с доверием. Драко откинулся на спинку стула. — Давай я просто перечислю все, что пришло мне в голову. Я ревнив, я собственник, не люблю проигрывать. Я и дня не протяну без магии, потому что ненавижу ждать. Когда я жил в Париже и учился в университете, меня раздражало, что магглы такие медленные. Гермиона наконец улыбнулась. — Что? — спросил он. — Ничего. Это правда. Жизнь обычных людей куда спокойнее. Извини, продолжай. Он усмехнулся. — Не думал, что тебя заводит обсуждение слабостей. — Это не слабости, Малфой. Это части нашей личности. Что-то можно изменить, а что-то глубоко в фундаменте. Я хочу знать, что скрыто за твоим желанием мне понравиться. — Я трудоголик. Работа для меня важна, и я не откажусь от нее. — Даже ради любимой женщины? Драко сжал бокал. — Смоделируй ситуацию, Грейнджер. Она закончила с супом и вытерла рот салфеткой. — Допустим, твоя работа противоречит ее моральным принципам. Например, она считает, что производство косметики несерьезное дело и тебе следует заняться чем-то более подходящим для себя. Малфой был впечатлен. Он не мог поверить, что она говорила всерьез. — Ты же не серьезно, Грейнджер? — Ты просил смоделировать. — Да, но ты смоделировала ситуацию, касающуюся тебя, а не меня. Это я сказал тебе, чтобы ты занялась чем-то подходящим, а сегодня ты уволилась. Так о чем ты действительно хочешь спросить, Гермиона? Она была повержена внезапным осознанием. Весь вечер она мучилась из-за того, что не понимала, было решение уволиться ее собственным или навязанным. — Мерлин, я... Драко, я не знаю, я боюсь, что просто пошла у тебя на поводу. Джек подал основные блюда. — Грейнджер, манипуляция не входит в список моих недостатков, как и достоинств. Я просто озвучил твои собственные мысли тогда, в баре. Ты сделала то, о чем давно думала. Успокойся. Это всего лишь работа, ты найдешь свое место. Он взял ее за руку и нежно коснулся. — Я буду рядом. Вилка опустилась на салфетку. — Я не люблю готовить, не хочу много детей, никогда не стану домохозяйкой, ненавижу квиддич, я неряшлива, мне важно иногда быть в одиночестве, я люблю друзей и не перестану с ними общаться, и еще я... я ревнива. Она закончила свою исповедь и посмотрела на Драко. Она казалась более живой, освобожденной. Он улыбнулся. — Итак, я ревнивый собственник, трудоголик, не откажусь от работы даже ради любви, но не могу представить ситуацию, когда эти вещи исключают друг друга. Я ненавижу ждать, не терплю глупость, бываю заносчивым и высокомерным, не умею готовить и могу быть сверхопекающим к тем, кого люблю. Многих это раздражает. Я перфекционист, и меня бесит бардак. И я совершенно точно буду везде платить за тебя, даже не пытайся со мной об этом спорить. Ну и еще у меня изощренная фантазия. — А это почему недостаток? — удивилась она. Драко наклонился через стол ближе. — Потому что, Грейнджер, я придумал столько увлекательных способов довести тебя до беспамятства, что тебе стоит меня бояться.

***

Несколько месяцев жизни в палатке в погоне за крестражами создали между Гермионой и Гарри связь, которой завидовала даже Джинни, поскольку у нее с братьями не было такого понимания. Поттер научился чувствовать настроение подруги и по одному взгляду определял, какую линию поведения выбрать. С годами они стали видеться реже — у каждого была важная работа, а у Гарри еще и двое детей. Встречи приходилось заранее согласовывать, из жизни почти полностью исчезла спонтанность. Гермиона порой тосковала из-за того, что совместные отвязные вечеринки до утра сменились тихими вечерами у камина с детскими играми, но понимала, что это часть взросления. Джинни редко жаловалась на тяготы материнства, хотя Гермиона видела, как устает подруга. Гарри разрывался между ролью хорошего отца и лучшего аврора, его лицо всегда украшали глубокие тени под глазами от недосыпа и слишком жесткого графика. Но Гермиона знала — и Джинни, и Гарри счастливы. Они вместе пришли к той точке, которую наметили в начале отношений. У них была семья. Гермиона переживала, что Гарри отреагирует на Малфоя слишком остро, но была уверена, что рано или поздно он примет ее выбор. Поттер оставался лучшим другом Рона и ненавидел конфликты внутри их трио. Сейчас же у них была не просто ссора, а полная смена динамики. И Грейнджер пока не знала, как им удастся сохранить их союз без неловкости, вины и стыда. Гермиона дернула на себя массивную дверь и вошла в дом на Площади Гриммо, 12. Драко последовал за ней. Поттеры жили здесь уже очень давно, и постепенно дом стал гораздо более уютным, но все равно сохранял свою мрачность. Джинни хотела переехать в коттедж, похожий на Нору, и последние полгода они активно искали подходящие варианты. Грейнджер нервничала и была раздраженной — Драко заметил, но намеренно проигнорировал. Гермиона знала, что Джинни не выдала ее секрет Гарри, так что лучший друг наверняка будет шокирован присутствием Малфоя. Они вошли в гостиную, и Гарри сначала широко улыбнулся, а потом моргнул трижды, открыв рот в недоумении. — Гермиона. Малфой?!? — не веря своим глазам, протянул он. Джинни улыбнулась и заключила в свои объятия сначала Грейнджер, а потом и Малфоя. — Рада видеть вас, — проворковала она. — Джинни?!? — воскликнул Гарри, все еще ничего не понимая. — Гарри, это Драко Малфой, мой..., — Гермиона сделала паузу, и ее спутник вопросительно на нее посмотрел. — Мой друг. Желваки заходили на его лице, он скрестил руки на груди. — Да, Грейнджер, твой друг? И ты со всеми своими друзьями трахаешься? — бесцеремонно спросил он. Его внезапная злость была такой ощутимой, что ее можно было потрогать руками. Драко поправил волосы и повернулся к Поттеру. — Черта с два, Поттер. Я ее парень. Рад встрече, — он протянул ошарашенному Гарри руку, и тот ее пожал. — Так, кажется, мне нужно выпить, — пробормотал Гарри и ушел на кухню. Джинни улыбалась во весь рот. — Пятьдесят очков Слизерину, Малфой. С ней только так и нужно, — подмигнула она ему и пригласила их в столовую, где уже был сервирован ужин на четыре персоны. Гермиона опустила голову, она не знала, почему так сказала, но они давно уже не обсуждали статус их отношений, и она просто струсила назвать его своим парнем. Он, казалось, совсем этого не стеснялся, даже наоборот. Они сели за стол, Драко был подозрительно спокоен и не смотрел на Гермиону. Она предположила, что он применил окклюменцию. Девушка опустила руку под стол, нашла его ладонь и легонько сжала. Он не отреагировал. Тогда она резко ее отдернула и отвернулась. Гарри вернулся с бутылкой огневиски в руках и стаканами. Он щедро налил себе и выпил залпом, с грохотом опустив бокал на стол. — Так значит, загадочный парень из поезда — это Малфой? — Да, — кивнул блондин, лениво оглядывая портреты на стенах. — И вы вместе? Драко сузил глаза. — О, да, мы определенно вместе, несмотря на то, что кое-кто все еще этого не понял, — ядовито ответил он. Гермиона закрыла лицо руками и застонала. — Да? А может, кое-кто слишком торопится? — она повернулась к Драко и со скрипом отодвинула стул. Малфой придвинул свой с таким же мерзким звуком. Гарри уставился на них, не моргая, а Джинни наслаждалась представлением. — Ладно, я признаю, что поступила глупо! Я просто испугалась назвать тебя своим парнем, ясно? Драко смотрел на нее как на чокнутую. — Объяснись. — Мы не обсуждали статус наших отношений, и я подумала, что будет глупо, если я назову тебя своим парнем, а ты себя таковым не считаешь, и ты меня поправишь перед Гарри, и это будет так унизительно, что... — Прекрати, — властным тоном прервал ее Драко. Он с силой сжал вилку. Потом устало выдохнул и повернулся к Гермионе. — Что непонятного в словах «я настроен серьезно», Грейнджер? Вбей в свою кудрявую голову наконец, что ты не мой курортный роман, как бы сильно тебе этого не хотелось. Я собираюсь прожить с тобой всю жизнь, — прорычал он. Все в комнате замерли. Джинни округлила глаза, Гарри сжал бокал так крепко, что тот чуть не треснул, Гермиона густо покраснела. Ее злость резко прошла, сменившись чистым стыдом из-за того, что она довела Драко до такого состояния. Он ни разу не дал ей повода сомневаться в своих чувствах, а она так глупо предала его доверие. Это было унизительно. Она повернулась, нагнулась к его уху и прошептала: — Прости меня. Не знаю, что на меня нашло. Его плечи расслабились, и он едва заметно кивнул. Гермиона взяла его за руку и обратилась к Поттерам. — Давайте заново. Гарри, Джинни — это Драко Малфой, мой парень. Драко, это Гарри и Джинни Поттеры, мои лучшие друзья, — сказала она в этот раз уверенным голосом. Напряжение за столом было таким сильным, что реплика почти ничего не изменила. А потом Гарри налил всем огневиски и поднял бокал. — За дивный новый мир. Нууу, кому ветчины? Драко прыснул от такой нелепой попытки Поттера сгладить ситуацию, а вслед за ним рассмеялись и все остальные. Спустя двадцать минут разговоров на нейтральные темы и несколько глотков огневиски атмосфера стала более непринужденной и даже расслабленной. — Как дела у Блейза? — внезапно спросил Поттер. — У Блейза Забини? — переспросила Гермиона. — Да, мы встретились месяц назад в родительском клубе и договорились сыграть в покер как-нибудь, но он прислал сову, что очень занят. — Да, он возглавлял компанию, пока я был в отпуске, — подтвердил Драко. — Ты играешь в покер? Джинни закатила глаза. — О, нет, — простонала она. У Гарри же наоборот загорелись глаза. — Играю. И довольно неплохо. — Что ж, может, тогда придете к нам в гости? Позову чету Забини, думаю, Пэнси и Джинни быстро найдут общий язык, — предложил Драко. — Ты же легилимент? — прищурился Поттер. Драко мягко рассмеялся. — Обещаю в игре не использовать все свои природные таланты. Поттер почесал макушку, как будто что-то вспомнил. — Помимо этого ты еще и вполне убедительный актер. «Она хотя бы жива?» — спародировал Гарри манеру Малфоя. — «У нее есть друзья в Шотландии?» — подхватила Джинни. Гермиона вопросительно на них посмотрела. Драко скрыл усмешку за салфеткой. — Насчет покера, я принимаю вызов, — добавил Гарри и пожал Драко руку. Гермиона была в смятении. Она совсем перестала контролировать происходящее. Во-первых, Грейнджер не знала, что Гарри любит покер, во-вторых, не поняла намеки друзей об актерском таланте Драко, и, в-третьих, удивилась, когда Малфой пригласил их в гости. А еще он сказал «к нам», а не «ко мне», хотя они совершенно точно не жили вместе. — Так, что в итоге произошло в день свадьбы? — спросил наконец Гарри. Гермиона смутилась, но, к счастью, Драко взял инициативу в свои руки и спокойно, без лишних подробностей, пересказал историю их встречи. — И часто тебя достают? — спросил он. — Я имею в виду твою популярность. Драко фыркнул. — Думаю, ты, как никто другой, меня понимаешь, Поттер. Разница лишь в том, что у тебя не было клейма самого привлекательного и богатого холостяка Британии, уж прости. Поэтому я не особо люблю появляться в общественных местах и на светских раутах. Но, — Драко сделал паузу и посмотрел на Гермиону. — Когда у меня появится семья, думаю, интерес ко мне быстро угаснет. Гарри понимающе кивнул. — Журналисты и колдографы не давали мне прохода в первые два года после войны. Я часто пользовался мантией-невидимкой или дезиллюминационными чарами, чтобы просто погулять по Косому переулку. Но ты прав, никто не интересен обществу вечно. — Выпьем за это, — Драко сказал тост, и они чокнулись. — Я уволилась, — сказала Гермиона. Гарри заметно удивился, а Джинни лишь ободряюще улыбнулась. — Наконец-то, — внезапно выпалил Поттер. — Что? — Это ты ее надоумил? — спросил Гарри. — Я два года твердил ей, что это место не стоит ее усилий, а ты справился за пару дней? Гермиона снова почувствовала злость. — Он тут ни при чем, я сама приняла решение. — Да, Поттер, я тут ни при чем, — безучастно ответил Драко. Джинни все это время наблюдала за портретами и люстрой в столовой. Ее взгляд менялся с любопытного на озабоченный. — Друзья, не хочу вас отвлекать от философских рассуждений, но с домом что-то происходит, — она показала в угол комнаты, где под потолком ободранный кусок обоев на их глазах ровной полоской приклеивался к стене. В другом углу исчезла паутина, и люстра стала светить гораздо ярче, как будто ее кто-то хорошо помыл. Гарри сузил глаза за очками, но ничего не понял. Зато понял Драко. — А вот это уже из-за меня, — коротко сказал он. Гермиона свела брови вместе, задумавшись. — Дом Блэков чувствует присутствие своего наследника, и он, — Драко продолжил, улыбаясь. — Пытается принарядиться для меня. Джинни закатила глаза. — О, Годрик, даже мой дом не устоял перед обаянием Малфоя. — Это старинная родовая магия. Поттер не является кровным наследником Блэков, поэтому дом просто терпит вас. Не делает хуже, но и не помогает. Если бы я жил здесь, то все выглядело бы не так мрачно, — спокойно объяснил он. Джинни оживилась. — Тогда тебе определенно стоит заходить почаще.

***

— Ужин прошел прекрасно, — сказал Гарри и еще раз пожал руку Малфою на прощание. — Ты и правда изменился. Приятно видеть тебя таким... — Взрослым, Поттер? — ухмыльнулся он. — Что ж, это взаимно. Мое приглашение на покер в силе, я пришлю сову с адресом и датой. — Буду ждать, — кивнул хозяин дома. — Джиневра, благодарю за гостеприимство, — обратился Малфой к рыжеволосой ведьме, но она просто притянула его в свои объятия. — Ты мне нравишься. Надеюсь, у тебя получится сделать то, о чем ты сказал за столом, — шепнула она ему на ухо и хлопнула по плечу. «Я собираюсь прожить с тобой всю жизнь». Гермиона быстро обнялась с друзьями, и они аппарировали в лондонскую квартиру. Драко, не сказав ни слова, отправился в душ. Гермиона поняла, что он избегал ее. Она лениво листала книгу, стараясь отвлечься от тяжелых мыслей о предстоящем разговоре, но ничего не вышло. Своим поведением она его обидела, и теперь это нужно было исправить. Малфой вышел из душа в одном полотенце, обернутом вокруг бедер. — Я все испортила. — Да, но не все. Послушай, — он опустил глаза. — Я ни с кем и никогда не был так близок. Мне казалось, ты понимаешь это. Если тебе стыдно признаться друзьям, что ты встречаешься со мной, то тогда нам нужно сильно притормозить. Возможно, тебе стоит дать больше пространства. Потому что я не готов жить с тобой и скрываться от всех, как будто я школьник, мне не пятнадцать лет, Гермиона. — Драко, я... — Нет, дай договорить. Если ты хочешь быть со мной, то воспринимай наш роман как серьезные отношения. Я не отвлечение от никудышного бывшего, Грейнджер. — Все сказал? — она встала и подошла к нему ближе, ее гнев наконец готов был выплеснуться наружу. — А теперь посмотри на все с моей точки зрения. Я была в отношениях десять лет. Чуть не вышла замуж. И, когда я встретила другого мужчину, почувствовала с ним искру, химию, он тут же захотел привязать меня к себе. Драко, ты мне искренне нравишься, но все это... быстро. Ты практически перевез меня в свою квартиру, даже не спрашивая. Я уволилась с работы, где провела столько лет, потому что ты сказал, что мне там не место. Тебя слишком много, Драко! Ты прав, наверное, нам лучше притормозить. Драко молчал. Он знал, что его собственническая натура может погубить их отношения. С Грейнджер нельзя было действовать напролом. Он не учел, что ей захочется отдохнуть после таких долгих отношений и побыть просто девушкой, за которой ухаживают. Но он был прежде всего Малфоем и не терпел пренебрежения к себе. — Я сегодня переночую в мэноре. Квартира в твоем распоряжении. Завтра я буду весь день в офисе, а вечером приглашаю тебя на ужин. Я зайду за тобой в семь, — тон Драко был таким холодным, что Гермиона засомневалась, не под окклюменцией ли он. Не говоря больше ни слова, он аппарировал прочь прямо в одном полотенце на бедрах. Грейнджер чувствовала себя странно. С одной стороны, ее бесила навязчивость Драко. Она не хотела прыгать из одних серьезных отношений в другие. Она хотела вкусить плюсы жизни одинокой женщины — свидания, романтические прогулки, комплименты. Этого никогда раньше с ней не случалось и казалось чем-то недоступным. Драко был чувственным, великолепным любовником и, возможно, она действительно начала воспринимать его как отвлечение от бывшего. Но, с другой стороны, ее сердце било в набат, вызывая тревогу и оцепенение по всему телу. Оно кричало ей: «Эй, очнись, это и есть та самая любовь, которую ты искала всю жизнь. Не будь дурой, верни его!». Гермиона приняла ванну, которая, впрочем, совсем не помогла.

***

Легкая вибрация от защитных чар поместья сообщила Нарциссе, что Драко только что аппарировал. Она удивленно посмотрела на часы — ее сына не должно было здесь быть. Нарцисса вышла из кабинета и двинулась в сторону его комнат. Драко стоял, уперевшись руками в камин, в одном полотенце. Его плечи и голова были напряжены, вся поза говорила о раздражении. — Милый, все в порядке? — вкрадчиво спросила Нарцисса, обозначая свое присутствие. Она знала, что может нарваться на свирепость дракона, именем которого нарекла сына. Он обернулся, в глазах горела ярость, но при виде матери взгляд смягчился. — Дай мне минуту, — Нарцисса кивнула и вышла из спальни. Через мгновение он, уже одетый, открыл дверь и впустил ее внутрь. Она села в кресло. — Что случилось? Драко облокотился на книжный шкаф, скрестив ноги и руки. Он не хотел делиться с матерью подробностями личной жизни, но в данном случае ему нужен был совет. — Мы были у Поттеров, и она представила меня как своего друга, а не парня. Нарцисса выжидающе смотрела на сына, но продолжения не последовало. — Почему тебя это расстроило, Драко? — А ты считаешь, что проблемы нет? — огрызнулся Малфой. — Я влюблен в нее! Нарцисса разгладила складки на платье. — Дорогой, то, что она считает тебя другом, очень хороший знак. Любовь, родившаяся из дружбы, крепче, чем та, что основана на страсти. — Она сбежала со свадьбы с лучшим другом, — возразил Драко. — Значит, это была не любовь. Не всякая дружба ведет к любви, но всякая любовь ведет к дружбе, — сказала Нарцисса и напомнила ему Люциуса. Он, наверняка, ляпнул бы что-то подобное. В такие моменты ему не хватало отца рядом. — Она рассказала, почему рассталась с женихом? — Сказала, что чувствовала в этих отношениях, что все решают за нее. — Ты сделал что-то подобное? — спросила она. — Что? Нет, я..., — Драко уставился в окно. Он устало выдохнул. — Возможно, я решил, что она хочет того же, что и я. — И почему ты думаешь, что ошибся? — Потому что не чувствую такого же намерения в свою сторону. Как будто она просто... развлекается. — Знаешь, настойчивость — это фамильная черта Малфоев. И она прекрасна. Но когда она превращается в навязчивость, то становится невыносимой. Драко, милый, мисс Грейнджер многие годы была в отношениях, которые закончились внезапно и не самым лучшим образом. Я знаю тебя, как никто, и ты точно обладаешь достаточным терпением и выдержкой, чтобы добиться своего. Дай ей время влюбиться в тебя так же сильно, как ты влюблен в нее. — Для этого мне нужно отстраниться, так? Чтобы она меня заметила? — Иногда, чтобы что-то увидеть, нужно отойти на большое расстояние.

***

Гермиона спала так плохо, что в итоге поднялась в два часа ночи с постели, которая насквозь пропахла парфюмом Драко, и пошла бродить по квартире. Ноги принесли ее к лаборатории, и она несколько минут спорила с собой, может ли зайти туда без хозяина. В итоге она толкнула дверь и оказалась в его сокровищнице. Девушка внимательно изучила полки с пузырьками и без труда нашла зелье сна без сновидений. Она выпила его и вернулась в спальню. Последней ее мыслью перед тем, как она провалилась в сон, было желание проснуться в объятиях Драко.