По совести скажи

Все выходные Малфой и Забини провели в офисе, наблюдая за тем, как их сотрудники внедряют новую разработку на производстве. Блейз не спрашивал о Грейнджер, все поняв по слишком собранному выражению лица друга. Малфой не злоупотреблял окклюменцией после тюрьмы — Забини это знал. Драко был благодарен ему и сообщил только о грядущей проверке. Эксперименты были успешными — подробные инструкции американцев ускорили процесс внедрения. К концу воскресенья Малфой наконец ненадолго выдохнул — он был готов к предстоящей битве. Серый филин редкой породы влетел в его офис и бросил точно в руку письмо с гербовой печатью Падмы Патил. «Мистер Малфой. Нам нужно поговорить. Завтра в ваш офис нагрянет комиссия с проверкой. Встретимся за два часа до этого. В ваших интересах прийти». Она оставила ему адрес дорогого отеля для волшебников, который славился своей конфиденциальностью. Он повидал столько супружеских измен, что Пэнси отдала бы душу за возможность допросить особняк, если бы только это было возможно. Почему Падма, которая собиралась разрушить его бизнес до основания, вовлекла в это Грейнджер, назначила ему встречу в столь неподходящем для этого месте? Воздух вокруг снова наполнился терпким железным ароматом его хранилища в Гринготтсе.

***

Гермиона провела все выходные, не выходя из дома. Сначала ей хотелось рассказать обо всем Джинни, но их разговор с Драко не ощущался чем-то законченным. Дневник молчал, как и ее сердце, вместившее столько боли, что, казалось, должно было лопнуть. Но уцелело. Он сказал, что мог вернуть ей родителей. Она не знала об этом зелье — нигде в отчетах не было ничего подобного. Все это время Драко работал над тем, чтобы избавить их обоих от последствий войны. Но никто не должен был отдать свою жизнь ради того, чтобы она снова могла сходить на рождественский ужин к матери. Рациональность боролась с эмоциональностью. Разумная часть ее души говорила, что Драко прав, а чувственная не могла с этим согласиться. Она не была готова к встрече в Malfoy Industry, но знала, что Падма, Андромеда и семьи пострадавших на нее рассчитывали. Кто-то всегда на нее рассчитывал.

***

Драко зашел в вестибюль отеля, вооруженный окклюменцией, приятным парфюмом и холодным расчетом. Эта встреча была подозрительной от и до, так что Малфой готовился ко всему. На ресепшене он назвал кодовое слово, оставленное Падмой в письме, и его проводили в ее номер. Патил сидела в кресле с чашкой кофе в руках. Ее красный брючный костюм был идеально выглажен, аккуратные золотые серьги с бриллиантами создавали образ успешной карьеристки. — Доброе утро. Присаживайтесь, — сухо сказала она и указала на кресло. Драко молча сел и стал ждать. — Мистер Малфой, мои сотрудники вот-вот нагрянут в ваш офис с проверкой. Знаете, что они будут искать? — Трупы оборотней, полагаю, — так же сухо ответил Драко. — Верно. И мы оба знаем, что они их найдут. Тогда производство опечатают до выяснения обстоятельств, всю вашу работу приостановят на неизвестный срок, а потом, — она отпила кофе. — Мерлин знает, что потом. — Я не люблю аллегории, мисс Патил. Давайте к делу. Падма поставила чашку на стол. Она тоже не любила аллегории. — Я могу остановить проверку, если вы окажете мне услугу. Драко ждал этого с той самой минуты, как получил от нее письмо. Наконец-то — неприкрытый ничем цинизм. — Я слушаю. — Скоро министр Кингсли объявит о выходе на пенсию. Начнется гонка за его место. Ваш анонимный вклад в поддержку моей предвыборной кампании был бы очень кстати. Она закинула ногу на ногу и сложила руки на груди. — Анонимный? Разве вам не польстила бы вполне открытая поддержка Малфоев? — Мне польстила бы, но избирателям из других слоев общества этот жест не придется по душе. Итак, мое предложение — я закрываю глаза на ваши опыты над оборотнями, а вы делитесь крохотной частью своего состояния с будущим министром магии. Интуиция, которую Драко никогда не игнорировал, подсказывала: что-то было не так. Что-то, скрытое на поверхности. — Гермиона Грейнджер знает о вашем плане? — спросил он как бы между прочим. — О, конечно, нет. Но она... великолепно подошла на роль той, кто способен выбить вас из колеи. «Подошла на роль» — что? Падма продолжила. — Я пригласила ее на должность, когда заметила ваш танец на свадьбе. Драко Малфой, всегда такой собранный и сдержанный, совершенно потерял контроль в ее руках. Мое предположение оказалось верным, как я могу судить. Знаете, она всегда превыше всего ставила справедливость. Поэтому, если вы откажетесь от моего предложения, то, очевидно, потеряете гораздо больше, чем могли бы. Падма цокнула языком, становясь похожей на змею. — Она не остановится, пока не остановит вас. Патил замолчала, победно задрав подбородок. Ведьма явно не знала, какой сюрприз подготовил для нее Драко. Ее проверка не найдет ничего запрещенного. — Допустим, я согласен. Она хлопнула в ладоши и посмотрела на часы. — Боюсь, я не смогу остановить Грейнджер, не вызвав у нее подозрений, поэтому комиссия придет и сделает все, что нужно. А потом мы с вами еще раз поговорим о ее результатах. — Хорошо, — ответил Драко. Падма Патил встала, кокетливо повиляла бедрами и вышла из номера. Знала ли Гермиона, с какой акулой согласилась работать? Патил не чуралась грязных методов совсем как его собственный отец, который был гроссмейстером политических интриг. Драко же совсем не был в них заинтересован, из-за чего Люциус непременно бы скривился и назвал его недальновидным остолопом. Безумная идея, граничащая с бредом, посетила голову волшебника, и он аппарировал в поместье. Портрет отца висел в гостиной, которая когда-то принадлежала Люциусу. Он заказал его за месяц до того, как Волдеморт превратил мэнор в свою штаб-квартиру. Отец был изображен с фотографической точностью — уже тогда он выглядел так, будто знал, что и эту войну не выиграет. Люциус встал с кресла, заметив Драко. — Здравствуй, сын. Я давно тебя не видел. Малфой отвернулся, он не мог выдержать даже неживой взгляд портрета своего отца. Люциус вызывал противоречивые эмоции — он обучил его искусству магии, поддерживал успехи в квиддиче и зельеварении, возил в удивительные волшебные места, но потом пытал на глазах у матери, потакая воле темного демона, утратившего человеческий облик. Драко не навещал Люциуса в тюрьме и вздохнул спокойно, когда тот умер. В Азкабане Драко много думал о семье. Если бы Нарцисса тогда могла прочесть его злые мысли, то она бы пожалела о своем даре. Малфой завидовал Поттеру — он желал, чтобы его родителей убили семнадцать лет назад. Общество считало, что Драко богатый наследник известной фамилии, но сам он видел в завещании отца не галлеоны, поместья и титул, а замершую навсегда тень стыда, боли и трусости на своем лице. Он считал, что лучшие качества достались ему от Блэков, но признал ошибку, когда родная тетя оставила на нем столько шрамов. Малфой перестал верить отцу и всей его чистокровной проповеди в тот же день, как получил метку. Вместе с ней по залу прокатилось глухое «Ты должен убить Дамблдора», и его сердце перестало быть озлобленным. Он чувствовал себя избранным, точно как Поттер, только его имя не было бы увековечено званием «герой войны». Судьба заготовила ему участь трусливого пресмыкающегося выродка. Сидя в камере Азкабана, он не знал, что Люциус спас его от Темного Лорда столько раз, сколько смог. Волдеморт всякий раз порывался казнить Драко на глазах у всех в качестве мотивации к доброй службе злу. Мистер Малфой принимал гнев своего повелителя на себя, но Драко всего этого не видел. Когда ему приходилось под пристальным взглядом Лорда пытать сына, Люциус всегда выбирал иллюзии, которые были менее опасны, чем заклятия. К тому моменту, когда Люциуса посадили в Азкабан, в его теле не осталось ни одного здорового органа. Круциатус и другая изощренная темная магия подписали ему приговор. Люциус не успел попросить прощения у сына и никогда не пытался сделать это в письмах, искренне считая, что заслужил всю его ненависть. Во время финальной битвы он мог обезоружить Молли Уизли, но предпочел смотреть, как та наконец расправилась с чокнутой Беллой. Ему не было за это стыдно, скорее наоборот — он знал, что теперь Драко будет в безопасности. К моменту выхода из Азкабана Драко был твердо убежден, что предпочел бы родиться в маггловской семье и быть таким же неприметным, как добрая часть его однокурсников, имена которых годами никто не запоминал. — Здравствуй, отец. — Полагаю, тебе нужен совет. Ты бы не навестил меня просто потому, что соскучился. Вот она — фамильная наблюдательность Малфоев. Вкупе с природной проницательностью Блэков она становилась оружием, которое унаследовал Драко. Он коротко рассказал Люциусу о предложении Падмы. — Что ж, она умная ведьма. Уверен, мисс Патил провернет подобный трюк со всеми крупными компаниями, тем самым схватив за яйца самых богатых и влиятельных людей в Британии. Она будет доить вас словно альпийскую корову, пока не добьется желаемого. На ваши деньги она построит больницы, поможет сиротам и прочее-прочее-прочее. Люциус задумался и принялся медленно расхаживать по нарисованной копии гостиной, в которой стоял Драко. — Как мне избавиться от нее? — Я слышал, ты сблизился с мисс Грейнджер, сын мой, — сменил тему Люциус. — Об этом я с тобой разговаривать не буду. — Я всего лишь хотел сказать, что это прекрасный выбор. Драко замер, не веря своим ушам. — Что? Забыл, что она магглорожденная? — Она победительница. Сейчас она символ времени, а не ты, Драко. К тому же я предпочел бы, чтобы ты состарился с той, кого любишь. Малфой развернулся, чтобы уйти. Отец был бесполезен. Уже в дверях он услышал его скрипучий голос. — Намекни мистеру Поттеру о грязной игре мисс Патил. Уверен, шантаж и подкуп все еще являются сферой интересов авроров. Драко молча кивнул и аппарировал в офис.

***

Гермиона Грейнджер и Андромеда Тонкс вошли в офис Malfoy Industry. Все здесь было знакомым, но теперь под тяжестью новых знаний выглядело не таким привлекательным. За красивым фасадом таились раны и смерть. Лора встретила ее с улыбкой. — Мисс Грейнджер, мистер Малфой ожидает вас, прошу. Она провела женщин в кабинет своего начальника. Драко стоял к ним спиной, сцепив руки. Он повернулся. На Грейнджер он потратил меньше секунды, тогда как Андромеда вызвала неподдельное удивление. — Тетя, здравствуй. — Здравствуй, Драко. Он горько усмехнулся. — Значит, ты тоже хочешь меня уничтожить. — Ты сам себя уничтожил, — холодно ответила она. Гермиона прекратила перепалку, протянув ему документ. — Мистер Малфой, комиссия по вопросам этичности использования магических существ в промышленных целях в лице руководителя Гермионы Грейнджер и старшего сотрудника Андромеды Тонкс явилась для проверки вашего производства с целью выявления нарушений. Подписанный ордер министерства в ваших руках. Драко усмехнулся. Внезапно Грейнджер в роли чиновника показалась ему очень сексуальной. — С удовольствием пройду вашу проверку, мисс. Мне нечего скрывать. Драко вышел из кабинета, ведя за собой женщин. Глава компании провел их по тому же маршруту, что и Гермиону в прошлый раз. Она нервно теребила перо в руках, делая пометки в пергаменте, но на самом деле сама не знала, что искала. Грейнджер ожидала, что они спустятся на какой-нибудь нижний этаж и там увидят израненных подопытных. И все для нее наконец закончится. Драко выжидающе смотрел на комиссию. — Это все. — Все? — удивилась она. — А как же лаборатории, где вы проводите опыты? — Да, мистер Малфой, — вмешалась Андромеда. — Где вы держите оборотней? — Оборотней, Дромеда? Мы никого здесь не держим. Гермиона разозлилась, она ненавидела, когда из нее делали дуру. — Мистер Малфой, давайте спустимся на самый нижний этаж. В отдел тестирования. И она направилась к лифту, отстукивая мерный ритм каблуками. Малфой перестал злиться, засмотревшись на юбку, которую сам же ей купил. Гермиона заняла место в лифте у стены, Андромеда встала перед ней. Малфой приблизился к девушке, касаясь ее плечом. Она посмотрела на него — пытливо, агрессивно, разочарованно. Он провел рукой по ее спине, из-за чего она беззвучно зашипела. — Ты не посмеешь, — произнесла она одними губами. Но он посмел. Грейнджер вдруг схватилась за лоб, закрыла глаза. Используя легилименцию, он показал ей воспоминание о разговоре с Падмой. Гермиона отшатнулась, будто его рука ее обожгла. Андромеда повернулась. — Все в порядке? — спросила она. — Да, — соврала Грейнджер. Но все было далеко не в порядке. Падма обманула ее, использовала как пешку в своей игре. Наконец лифт открылся, Драко вышел первым. Они оказались в длинном коридоре, по обе стороны которого были лаборатории. В них сновали волшебники в защитных костюмах. Но следов оборотней и испытаний над ними нигде не было. Гермиона растерянно водила глазами по помещениям. — Как я и говорил, мы не испытываем больше продукцию на живых существах. Мы внедрили новую технологию — выращиваем ткани в пробирках и используем для опытов их. Смотрите сами. Это был шах и мат. Андромеда сделала лицо, полное отвращения, замешательства, ужаса и стыда. Лицо Грейнджер же не способно было больше ничего выражать. — Теперь, если вы не против, я бы хотел продолжить работу. Уверен, вам нужно еще написать отчет. Все необходимые документы для вас подготовил мой секретарь Лора, — его голос был безэмоциональным. Почти безжизненным. Он не смотрел больше на Грейнджер. Вместо того чтобы воспользоваться лифтом, он аппарировал в свой кабинет. Андромеда и Гермиона забрали у Лоры папку и в полном смятении покинули Malfoy Industry.

***

— Ну что, как там комиссия? Они довольны? — Блейз зашел в кабинет Драко и уселся на край его стола. — Представляешь, моя родная тетя входит в комиссию. Я столько лет не видел Андромеду. — Твоя семья меня пугает. А что Гермиона? — Думаю, Грейнджер уничтожена, — спокойно ответил Драко. — Ты же не дашь ей развалиться? — Я позабочусь о ней позже, — сказал Малфой. — Слушай, я так устал, может, выпьем в баре? Позовем Тео. — А давай! — Забини хлопнул по коленям. — Вижу заголовок в газете «Старые слизеринские мачо выбрались на охоту». — Я сейчас способен охотиться только на бокал виски. — Годится.

***

Дорога до министерства прошла в траурном молчании. Андромеда чувствовала себя лишенной возможности отомстить. Гермиона тонула в океане вины и лжи. Они разошлись по разным каминам, даже не попрощавшись. Грейнджер не стала писать отчет. Она не была уверена, что будет способна когда-либо вернуться в офис Падмы. Все внутри сжималось от осознания, что бывшая сокурсница использовала ее словно марионетку. Она не ожидала от когтевранки такой жестокости. Ее тронула история о покойном муже, но она даже не подозревала, что он так сильно на нее повлиял. Грейнджер тихо вошла в квартиру — коттедж в Шотландии больше ощущался домом, чем это место. А теперь он и был ее домом. Она сбросила туфли, размяла затекшее тело и свернулась калачиком на диване. Малфой тоже ее обманул. Тогда на вечеринке у него уже было решение, но он не сказал ей. Он проверял ее. Она сыграла свою роль. Все было кончено. Гермиона лежала, не двигаясь, пока за окном не начало темнеть. Потом прошла в ванную и рассмотрела свое отражение в зеркале: красные глаза, опухшие веки, размазанная тушь. Она выглядела так же, как в тот день в поезде. Только тогда она бежала «от», а теперь решила бежать «к». Она вызвала патронуса и отправила Джинни сообщение о том, что ей нужна срочная дружеская помощь. «Жду тебя в этом новом баре рядом с книжным магазином в 19:00».