Четвертое крыло: Второе пламя

Глава 17:

Я лучше умру, чем увижу, как хоть один из моих детей переступит порог этого чёртова квадранта.

Из личного дневника Оливии Майрис.

Лира: Я свалилась после душа на свою кровать. Блядь, как я устала. По непонятной мне причине я была несколько измотана. Малл, — позвала я. Ответ. Ноль. Поди её побери — когда не надо, она тут как тут, а когда нада — её нет. Я вздохнула. Стук в дверь. Я улыбнулась навстречу — кого там Ридока принесло. Расплылась в ехидной усмешке, предвкушая, что сейчас мы снова отвлечёмся на какую-нибудь его глупую шутку. Открыв дверь, я увидела не Ридока, а... — Даин? Я похлопала ресницами от удивления. — Можно? — спросил он, неловко переминаясь с ноги на ногу. Я протянула ему руку, жестом приглашая внутрь, и он вошёл. — Что пришёл? — я плюхнулась обратно на кровать. Даин достал из-за спины две бутылки эля, виновато улыбнулся той самой нашей улыбкой, которую мы оба унаследовали от мамы. Я посмотрела на брата, потом на бутылки. — Это что, эль из Люцериса? — я вытаращила глаза. — Но как? Этого даже в столовой не достать. — У меня свои связи, — пробормотал он, протягивая мне одну бутылку. — Для тебя. Я повертела её в руках, разглядывая этикетку. — Ладно, — наконец сказала я. — Я понимаю намёк. Прощаю своего брата за все его злодеяния, раз уж он притащил настоящий лютецианский эль. — Это не подкуп. — Это абсолютно подкуп, и я его принимаю. Мы устроились друг напротив друга — я на кровати, он на стуле у стола, — и оба отпустили пробки почти одновременно. Тяжёлая, ноющая тишина, висевшая между нами последние месяцы, начала чуть отступать с каждым глотком. — Принимаю, — повторила я, — хотя я не знаю, за что конкретно. За все провинности и прочее. — За моё отношение к Ви, — сказал Даин, глядя в бутылку, будто там можно было найти ответы. — И к тебе. Я просто... — За то что ты мега опекающая задница, — я подняла бровь, не давая ему уйти от темы расплывчатыми оправданиями. Даин фыркнул, выдохнул сквозь зубы. — Да нехера себе. Ты совсем не щадишь. — Тебя не понять, когда ты ходишь вокруг да около, — я сделала глоток. — Так что давай начистоту. — Хорошо. — Он откинулся на стуле, потёр лицо ладонями. — Мне жаль. Я просто... не могу выкинуть из головы, что вы не совсем вы. Что вы обе изменились настолько, что я иногда не узнаю собственную сестру и свою лучшую подругу детства. Мои брови почти взлетели на лоб. — Скажи мне, — продолжила я после паузы, ставя бутылку на тумбочку. — После того как ты пересёк парапет, ты остался прежним? Тем же мальчишкой, который учил меня драться во дворе или лазить по деревях? — Конечно, нет, — Даин покачал головой. — В первый год я поменялся так что сам себя не узнаю. — Ну вот видишь, — я развела руками. — Значит, и тебе пришлось измениться. Так почему ты ожидаешь, что мы с Вайолет останемся прежними девочками ? Он молчал несколько секунд, явно обдумывая это. — Наверное, потому что тогда было проще, — наконец признался он. — Я был старшим братом, который всех защищал. А теперь... — А теперь мы сами способны себя защитить, — закончила я за него. — И тебе с этим сложно. — Очень сложно, — он горько усмехнулся. — Особенно когда моя младшая сестра вызывает грозу взглядом, а моя лучшая подруга детства убивает людей молниями. — Звучит как материал для очень странной семейной хроники. — Не представляешь, как странно. Мы помолчали ещё немного, просто слушая, как потрескивает свеча на столе. В любом случае, — наконец сказал Даин, — я не могу долго злиться на Ди. Она самый родной мне человек на свете, помимо Вайолет, Миры и Бренанна. Не хочу терять и егоьиз-за собственной упёртости. — Ну, Ди, — я улыбнулась, чувствуя, как что-то тёплое разливается в груди, — твои извинения принимаются. — Ди? — Он удивлённо посмотрел на меня. — Меня уже сто лет так никто не называл. — Значит, пора это исправить. С грустной, но искренней улыбкой брат откупорил свою бутылку эля и поднял её в моём направлении. — За то, чтобы мы оба перестали быть упрямыми идиотами хотя бы изредка. — Высокая планка, — я звякнула своей бутылкой о его. — Но попробуем. Через два часа мы оба были в стельку — этот эль явно вышел искусством, что когда смотрел на человека, понимал, насколько он крепкий и застольный. Блядь. — Помнишь, — продолжил Даин, медленно растягивая слова, — как мы с тобой впервые напились? — Ага. Тебя тогда отец чуть не убил, — я фыркнула в подушку, вспоминая, как Даин прятал меня за конюшней, пока отец ходил по двору, ища нас обоих. Даин сначала улыбнулся, а потом помрачнел. — У тебя до сих пор с ним те же отношения? Я кивнула, не желая углубляться в эту тему. Он не стал заводить разговор дальше — сам не знал, что делать с нашим отцом. Я видела это по его лицу: ту же самую беспомощность, ту же горечь, которую испытывала и я каждый раз, когда полковник Аэтос смотрел сквозь меня, будто я была пустым местом. Даин всегда пытался заполнить эту пустоту сам — играл за двоих родителей, когда мы были маленькими, провожал меня в школу, заплетал мне косы, когда мама была занята, а отец — отстранён. Он был другим до маминой смерти — мягче, тише. Но даже после, даже когда сам ломался под собственным горем — а ему было всего шесть, когда мы её потеряли, — он не переставал быть рядом со мной. — Но зато ты всегда был со мной, — сказала я тихо. — Всегда, куда бы я ни пошла, туда бы и ты. Он посмотрел на меня с таким выражением, что у меня сжалось горло — будто эти слова значили для него больше, чем я могла представить. — Потому что ты единственная семья, которая у меня осталась, по-настоящему, — сказал он. — Мама умерла, когда тебе было пять, мне шесть. Отец... отец где-то там, но не здесь. А ты — ты всегда была здесь. Даин достал что-то из кармана и протянул мне небольшой мешочек. — С прошедшим, Лу. Я уставилась на мешочек, потом взяла его. Когда достала, в нём обнаружился кулон из камня. — Даин, это же... — я отложила его, не сразу решившись надеть. Цвет был точь-в-точь как мамины глаза. — Это её? — спросила я, хотя уже знала ответ. — Был её, — поправил Даин. — Отец отдал мне после похорон, сказал, что я могу делать с этим что хочу, потому что ему всё равно. Я хранил его все эти годы, не зная, что с ним делать. А потом подумал — кому он нужнее, чем тебе? Я провела пальцем по гладкому камню, чувствуя, как горло сжимается до боли. — Я даже не помню, носила ли она его часто. Мне было всего пять. — Каждый день, — сказал Даин тихо. — Просто ты была слишком маленькой, чтобы запомнить. Я помню. Она говорила, что это приносит удачу. — И ты отдаёшь его мне сейчас? — Сейчас самое подходящее время, — он пожал плечами, хотя в его глазах блестело что-то, что он явно пытался скрыть. — С прошедшим днём рождения, Лу. Знаю, я опоздал на пару дней, но... — Заткнись и помоги мне надеть его, — перебила я, чувствуя, как по щеке скатилась слеза, которую я не успела остановить. Он потянулся к застёжке, но руки у него дрожали — то ли от выпитого, то ли от чего-то другого, — и у него ничего не получалось. Мы оба тихо посмеялись над его неуклюжими пальцами, и это немного разрядило тяжесть момента. — Дай сюда, — я сама застегнула цепочку, и кулон лёг прямо на грудину, тёплый от моей кожи. — Хорошо смотрится, — сказал Даин, чуть улыбаясь — той самой улыбкой, которая всегда напоминала мне о времени, когда всё было проще. — Спасибо, — прошептала я. Он притянул меня к себе, и мы откинулись на подушки, обнявшись — так, как не лежали уже очень давно, с тех самых детских лет, когда он был единственным человеком, способным меня успокоить после плохого сна или ссоры с отцом. — Я рад, что мы поговорили, — пробормотал он мне в макушку, голос уже сонный от эля и усталости. — Я тоже, — ответила я, прижимаясь щекой к его плечу. — Эй, Даин, — сказала я, заметив, как он смотрит куда-то в сторону окна, явно не желая уходить, но и не зная, как сказать это вслух. — Останься. Он удивлённо обернулся. — Что? — Останься здесь сегодня, — повторила я. — Не хочу, чтобы ты шёл к себе и сидел там один. У тебя такое лицо — то самое, которое было у тебя после похорон мамы, когда ты просто сидел и смотрел в одну точку часами. Даин помолчал, явно борясь с гордостью, которая не позволяла ему признать, что ему действительно тяжело. — Я в порядке, Лу. — Я не спрашивала, в порядке ты или нет. Я сказала — останься. Он посмотрел на меня долгим взглядом, и что-то в его лице смягчилось — та самая броня, которую он держал перед всем квадрантом, треснула, хоть бы немного, только для меня. — Хорошо, — наконец сказал он тихо. — Как в старые времена? — Как в старые времена, — подтвердила я. Мы устроились так, как делали это сотни раз в детстве — спина к спине, делясь одним одеялом, слушая дыхание друг друга в темноте. — Спокойной ночи, Лу. — Спокойной ночи, Ди. Когда я проснулась, Даина и след простыл — но всё равно было довольно тепло, и ещё я поняла, что обнаружила подарок: кулон всё ещё был на мне. В мою дверь постучали. Я открыла, и профессор Карр стоял на пороге моей комнаты. — Собирайся, кадет Аэтос. Нас ждут занятия — все с Кадетом Сорренгейл. Правда, я не могу её найти. Я кивнула и быстро оделась. Малл уже знала. Через пятнадцать минут мы со спросом разбирались — Карр снова направился к комнате Вайолет и наткнулся на то, что та стояла в одном лишь большой мужской футболке, с небольшим букетом фиалок, и хотела войти в комнату. — Так вот вы где, кадет Сорренгейл. — Нас ждёт работа. — Мне надо в библиотеку, — возразила Вайолет. Он фыркнул. — Ты освобождаешься от походов в библиотеку, пока мы не убедимся, что ты её не спалишь. Молния и бумага не дружат. Уж поверь, Сорренгейл, писцы тебя теперь и близко не подпустят к своим драгоценным книгам — и судя по тому, что я видел ночью, ты не можешь контролировать свою силу даже во сне. — Собирайся. Я ехидно улыбнулась Ви. — Так-так-так. Это будет невероятно. Очень даже интересно.

***

Ви вышла на мат с Ксейденом, а я же спарринговалась с Хитоном. Хотя меня он раз уже уложил на лопатки, я всё равно не лыком шита была. Я опшал на него серию ударов и выпала в надежде измотать его. Удар слева. Блок. Удар справа. Хитон уходил от каждого с раздражающей лёгкостью, явно наслаждаясь тем, что я уже начинала дышать тяжелее, чем хотелось бы признавать. — Соберись, Аэтос, — пропыхтел он, отбивая мой очередной выпад предплечьем. — Ты бьёшь как первокурсница. — Я и есть первокурсница, гениально замечено. Он усмехнулся, но усмешка стоила ему секундной невнимательности — и этого мне хватило, чтобы поймать его на подсечке. Хитон рухнул на колено, но тут же выбросил руку, поймав меня за лодыжку и опрокинув на мат рядом с собой. Мы оба растянулись на полу, тяжело дыша. — Хорошо, — выдохнул он. — Это было неплохо. — Все с тебя на сегодня хватит, Сорренгейл, — раздался голос Ксейдена с соседнего мата, и я невольно повернула голову на звук. Гаррик звал его к себе, скидывая рубашку — видимо, готовясь к собственному спаррингу с кем-то ещё. Я отвлеклась на полсекунды, наблюдая за этим, и за это мне моментально прилетело в челюсть от Хитона, который явно не собирался давать мне передышку. — Блядь! — Я отлетела назад, перекатилась и снова вскочила в стойку, на этот раз с куда большей концентрацией. Следующие несколько минут прошли в серии стремительных обменов ударами — я уже не отвлекалась, выжимая из себя всё, что умела, пока наконец не подсекла Хитона как следует и придавила его к мату коленом. Хитон ударил три раза рукой об мат, признавая поражение. Да! Я уложила Хитона на лопатки. Я поднялась, отряхиваясь, чувствуя приятное жжение в мышцах и удовлетворение от победы, и направилась к Вайолет, наблюдая краем глаза, как Гаррик и Ксейден спарринговались на соседнем мате. Боже, как это было приятно смотреть — два опытных бойца, двигающихся с такой смертоносной грацией, что дух захватывало. А потом я перевела взгляд на Имоджен, стоявшую чуть в стороне. И в её глазах был хищный голод. Вот блядь, выругалась я мысленно. — Что случилось? — спросила меня Вайолет, заметив, как изменилось моё лицо. Я кивнула в сторону Имоджен. — Вот дерьмо. Имоджен хотела Ксейдена. Я знала этот взгляд — именно так я сама смотрела на него ещё несколько месяцев назад, до того как поняла, что моё сердце уже занято другим, более раздражающим, более несвоевременным образом. — Вот почему этот засранец меня избегает, — пробормотала я себе под нос, пытаясь решить, кого именно я имею в виду — Ксейдена, который последнюю неделю вёл себя странно отстранённо, или собственное сердце, которое отказывалось перестать на него реагировать. — Дерьмо-дерьмо, — повторила я. Вайолет проследила за моим взглядом, явно сложив два и два, но не успела ничего сказать — потому что в этот момент Ксейден закончил спарринг с Гарриком, утёр пот со лба тыльной стороной ладони и направился прямо к нам. — Ви, — я подошла к Вайолет, состроив максимально жалобное лицо. — Не хочешь почитать мне «Сказки Пустошей»? Вайолет улыбнулась. — Хорошо, тогда сегодня вечером. Я кивнула, чувствуя, как что-то тёплое разливается в груди при мысли о возвращении к тому самому детскому ритуалу. Краем глаза я заметила, что Имоджен за нашими спинами по-прежнему наблюдала за Ксейденом с тем самым голодным выражением лица. И почему-то именно сегодня это раздражало меня сильнее, чем когда-либо прежде. Я посмотрела в сторону Ксейдена — он уже отвернулся, разговаривая о чём-то с Гарриком, даже не взглянув в мою сторону, хотя я была уверена, что он точно знал, что я стою здесь, в десяти шагах от него. Несколько недель странной отстранённости, никаких лишних взглядов, никаких подколов, ничего из того, что обычно происходило между нами почти каждый день. Может, ему просто было всё равно. Может, тот поцелуй и наши странные перепалки значили для него куда меньше, чем мне хотелось бы думать. — Эй, — Вайолет легонько толкнула меня плечом, заметив моё помрачневшее лицо. — Всё нормально? — Прекрасно, — я выдавила улыбку, отгоняя совершенно нежелательную смесь обиды и зависти. — Просто устала после спарринга с Хитоном. Вайолет посмотрела на меня с тем самым выражением, которое явно говорило, что она не купилась ни на секунду, но не стала настаивать — за что я была ей благодарна больше, чем могла выразить словами.Три часа спустя Вайолет наконец сидела со мной и продолжала читать, а мои глаза уже потихоньку слипались. Я лежала, положив голову ей на колени, и слушала, как её голос укачивает меня. — Слушай, Лу, — вдруг сказала Вайолет, отвлекаясь от книги. — М? — пробормотала я, не открывая глаз. — А что если вэйнители существуют? Я приоткрыла один глаз. — Если бы они существовали, мы бы воевали не с летунами на грифонами, а с ними. Но это всего лишь детские сказки. Вайолет помолчала немного, и я почувствовала, как её пальцы рассеянно играют с прядью моих волос. — Наверное, ты права, — сказала она наконец, хотя в голосе её прозвучало что-то странное — не убеждённость, а скорее желание убедить саму себя. Я хотела было спросить, что её так зацепило, но усталость взяла своё. Веки закрылись, голос Вайолет постепенно превратился в тихий, успокаивающий фон, и я провалилась в сон, так и не дождавшись окончания истории.       

Первое июля, годовщина битвы при Аретии, впредь провозглашается Днем Воссоединения и будет отмечаться по всей Наварре каждый год в память о жизнях, утраченных на войне ради спасения королевства от отступников, и в память обо всех спасенных Аретийским договором.

Королевская прокламация короля Таури Мудрого

— Слышали, что король Таури будет праздновать День Воссоединения здесь? — Сойер уселся рядом со мной, оседлав скамейку. — Правда? — Я жадно накинулась на жареную курицу. После тренировок с Карром мой желудок превратился в бездонную яму. Контроль над бурей выматывал меня так же сильно, как и Вайолет её молнии, хотя мне хотя бы удавалось не разносить горные хребты. — Ну, естественно, — сказала Рианнон, устроившись напротив. — Именно поэтому у Деверы сейчас пятьсот человек на плацу. Где король, там и свита. — Правда? А я думал, это для выпуска, — сказал Ридок. — Будто на выпуск кто-то станет так одеваться и наизнанку выворачиваться, — хмыкнула Имоджен. — Выпуск — просто большое построение, где Панчек говорит: «Ого, вы выжили. Молодцы. Теперь получайте свои назначения, собирайте манатки и проваливайте». Все рассмеялись — у Имоджен получилась идеальная пародия. — Если он действительно приедет, нам, наверное, придётся весь месяц шлифовать построения, — пробормотала я, отрезая ещё кусок курицы. — Малл уже жалуется, что ей не нравится стоять смирно по часу. — Малл не любит ничего, что требует стоять смирно, — заметил Ридок. — Это правда. Я бросила взгляд через стол на Вайолет, которая внезапно уронила вилку с таким лицом, будто увидела привидение. — Все в порядке? — Рианнон подняла бровь. — Ага, — Вайолет кивнула, не обращая внимания на подступивший к щекам жар. — Просто прекрасно. Я прищурилась, переводя взгляд с её пунцовых щёк на платформу командиров, где сидел Ксейден, демонстративно уставившийся в свою тарелку с напряжённой челюстью. Любопытно. Очень любопытно. — Так-так-так, — пробормотала я себе под нос, ухмыляясь. Лиам поставил стакан, перевёл взгляд от Вайолет к Ксейдену и покачал головой, подавляя улыбку. — Что? — спросил Сойер, заметив наш переглядывания. — Ничего, — хором ответили мы с Лиамом, что само по себе выглядело подозрительно. Вайолет постучала вилкой по тарелке с видом человека, который только что принял какое-то решение, и на её лице промелькнуло что-то дерзкое. А затем Ксейден на платформе подавился — буквально, на глазах у всей столовой, — и Гаррик принялся хлопать его по спине, пока тот не отмахнулся и не сделал глоток воды. Я уставилась на это зрелище, потом на Вайолет, потом снова на Ксейдена. — Что, чёрт возьми, ты ему только что сказала? — прошептала я, наклонившись через стол. — Через связь, или как вы там общаетесь? — Видимо, не оценил тонкий юмор — Вайолет невинно улыбнулась, хотя глаза горели лукавым блеском. — Точно. Конечно. Именно поэтому твой командир крыла сейчас давится водой на глазах у всех профессоров, — я фыркнула, явно не купившись на эту версию. — Вы двое затеяли какую-то свою игру через эту связь, да? — Я понятия не имею, о чём ты. — Вайолет. — Что? Я просто завтракаю. — Ты сейчас довела командира крыла до приступа кашля одной мыслью, кем бы она ни была, и я хочу знать, что именно ты ему сказала. — Это останется между мной и Ксейденом. — Ты невозможна. Я откинулась назад, качая головой с притворным возмущением, хотя внутри уже хохотала. Эти двое — Вайолет и Ксейден — явно нашли способ изводить друг друга через мысленную связь, и хотя бы это, кажется, держало их обоих в равновесии, пусть и крайне странном. Ридок переводил взгляд между нами с явным недоумением. — Что я упускаю? — спросил он. — Очень многое, — ответила я. — И поверь, тебе лучше не знать. Лиам наклонился к столу, явно решив подразнить дальше. — Спорим, я знаю, о чём речь. — Не лезь, — хором сказали мы с Вайолет, и оба засмеялись. Сойер фыркнул, переключаясь на свою тарелку. — Иногда мне кажется, что вы все говорите на каком-то отдельном языке, доступном только тем, у кого есть драконья связь. — Это потому что так и есть, — заметила Рианнон. — У нас просто нет такого преимущества. — Преимущество — спорное слово, — пробормотала Вайолет, бросив быстрый взгляд на платформу командиров, где Ксейден, кажется, наконец восстановил дыхание и теперь старательно избегал смотреть в нашу сторону. — Иногда это больше похоже на проклятие. — Ну да, ужасное проклятие — постоянно слышать мысли симпатичного командира крыла, — я закатила глаза. — Прямо как в страшных сказках. — Заткнись, Лира. — С удовольствием. Ридок всё ещё переводил взгляд между нами, явно пытаясь сложить кусочки головоломки. — Так значит, вы двое реально можете общаться мысленно, и никто из вас не сказал нам ничего интересного за весь этот год? — он покачал головой с притворной обидой. — Это просто оскорбительно. Я бы рассказывал каждую деталь. — Именно поэтому тебе никогда такого не дадут, — заметила Имоджен, не поднимая глаз от тарелки. — Это жестоко. — Это честно. Я снова посмотрела на Вайолет, которая теперь старательно делала вид, что полностью поглощена завтраком, хотя уголки её губ всё ещё подрагивали от с трудом сдерживаемой улыбки. — Ты мне всё равно расскажешь позже, — шепнула я ей. — Может быть, — она пожала плечами, явно наслаждаясь собственной таинственностью больше, чем следовало. — Вайолет. — Что? — Я твоя лучшая подруга. У меня есть законное право знать, чем ты доводишь Ксейдена Риорсона до удушья за завтраком. — Хорошо, — она наконец сдалась, понизив голос так, чтобы услышала только я. — Я просто напомнила ему о паре интересных моментов, связанных с тобой. И сказала, чтобы он отстал от тебя. Я застыла с вилкой на полпути ко рту. — Со мной? — Ну да, — Вайолет пожала плечами, будто это было чем-то совершенно обычным. — Он последнюю неделю ходит с таким видом, будто проглотил ежа, каждый раз, когда ты рядом. Я подумала, что неплохо будет напомнить ему, что он сам тянет. — Вайолет Сорренгейл, — я уставилась на неё с искренним возмущением, смешанным с чем-то подозрительно похожим на благодарность. — Ты обсуждаешь мою личную жизнь с командиром крыла через драконью связь во время завтрака? — Я обсуждаю твою личную жизнь с человеком с которым связана на всю жызнь, который, к несчастью, оказался твоим объектом воздыхания, — поправила она. — Это разные вещи. — Это абсолютно одна и та же вещь. — Ладно, согласна, — она хмыкнула. — Но результат того стоил, признай. Ты видела его лицо. Я бросила ещё один взгляд на платформу, где Ксейден всё ещё избегал смотреть в нашу сторону, уши у него предательски покраснели. — Окей, это было довольно забавно, — призналась я. — Но в следующий раз предупреждай меня заранее, прежде чем устраивать мне сватовство через телепатию с драконом. — Где тогда был бы весь фан? — Дьяволица, — повторила я, но уже без злости, лишь с тёплым, смущённым весельем. — Ты определённо дьяволица. — Учусь у лучших, — Вайолет снова кивнула в мою сторону, и мы обе рассмеялись, привлекая ещё несколько недоумевающих взглядов от остальных за столом.

***

Тем же вечером я поправила ленту на своей чёрной парадной униформе, заправила выбившуюся прядь в красивую причёску, с которой мне помогла Квинн, а затем вышла к Рианнон и Вайолет, которые уже ждали в коридоре. Рианнон отказалась от своих привычных кос и распустила волосы — тугие кудри великолепным нимбом обрамляли её лицо, подкрашенное золотыми румянами. Вайолет рядом с ней выглядела непривычно элегантно в тёмной форме с высоким воротником, хотя я сразу заметила, как напряжённо она держала плечи. — Красотка, — сказала я Рианнон, кивнув, когда она поправила ленту. Потом обернулась к Вайолет. — Ты в порядке? — Прекрасно, — она выдавила улыбку, которая совсем не достигла глаз.Я знала почему. Сегодня была не просто годовщина битвы при Аретии сегодня был тот самый день, когда погиб Бреннан. — Слышала, там будет полно парней из пехоты, — сказала Надин, присоединяясь к нам. — Ты разве не предпочитаешь мозги грубой силе? — К нам тут же пристроились Ридок на пару с Сойером. — Вайолет! — Лиам догнал нас через толпу, пока мы шли к лестнице, ведущей в центральный внутренний двор Басгиата, и взял её под руку с другой стороны от меня. — Ты тоже пыталась уйти без нас? — Я надеялась, тебе хотя бы сегодня дали отгул, — ответила я честно, когда он зашагал рядом. — Кстати, шикарно выглядишь. — Знаю, — он саркастично ухмыльнулся и прихорошился, разгладив ленту на полуночно-чёрном дублете. — Слыхал, кадеты-целители тащатся по всадникам. — С чего бы, — рассмеялась Рианнон. — Учитывая, как часто им приходится нас собирать по кускам. Спорим, им больше нравятся писцы. — А кто нравится писцам? — спросил Ви Лиам, когда мы влились в чёрное море других кадетов, с трудом проталкиваясь вперёд по тому пути, которым проходили каждое утро к библиотеке. — Раз ты почти одна из них? — Обычно — другие писцы, — ответила Ви. — Но в случае моего отца — всадники. — Лично я просто рад увидеть хоть кого-то, кроме всадников, — сказал Ридок, придерживая для нас дверь в туннель. — А то это уже смахивает на инцест. — Точно, — кивнула Рианнон. — Ой, только не начинай. Вы с Тарой весь год то вместе, то опять вместе, — сказала Надин и тут же побледнела. — Вот дерьмо. Или уже нет? — Мы объявили передышку до парапета, — ответила Рианнон, когда мы вошли в квадрант целителей. — Трудно поверить, что меньше чем через две недели мы будем второкурсниками, — сказал Сойер. — Трудно поверить, что мы выжили, — добавила я. На этой неделе в списке было только одно имя — третьекурсника, который не вернулся с ночной миссии. Когда мы вышли на двор, вечеринка уже была в разгаре. Разрозненные чёрные фигуры почти потерялись в море бледно-синих (целители), бежевых (писцы) и тёмно-синих пехотинцев. Тут, должно быть, собралось не меньше тысячи человек. Над нами в десятках люстр повисли магические огни, каменные стены Басгиата были покрыты роскошным бархатом, и плац преобразился в бальный зал. В углу даже играл струнный квартет. Мы рассеялись в толпе, как только вошли, но Лиам оставался рядом с Вайолет и со мной — натянутый, как тетива арбалета. — Скажи, что не забыла надеть под платье броню, — обратился Лиам к Вайолет, и в его голосе слышалась настоящая тревога именно за неё. — Думаешь, кто-нибудь зарежет меня на глазах у моей матери? — Она показала на балкон, где восседала генерал Сорренгейл, обозревая свои владения. Их взгляды встретились — и мать Вайолет лишь холодно кивнула, прежде чем отвернуться к человеку рядом. Угу. И мы тоже рады тебя видеть. — Думаю, если кто-то и хочет тебя зарезать, сейчас — самое время, особенно если твоё убийство поможет заодно покончить с сыном Фена Риорсона, — сказал Лиам Вайолет, и его голос звенел от напряжения. Тогда я и заметила взгляды офицеров и кадетов вокруг. Они пялились не на серебристые волосы Вайолет или её имя на ленте. Нет, их глаза округлялись при виде запястья Лиама — и заметных завитков метки восстания. Вайолет подхватила его под руку и высоко подняла подбородок. Я встала с другой стороны от него, делая то же самое. — Прости меня, — сказала Вайолет. — Тебе-то извиняться не за что, — он успокаивающе погладил её по запястью. — Ещё как есть за что, — прошептала она. О боги, все собрались здесь в честь расправы с тем, что он и другие, такие же как он, называли отречением. В честь казни его матери. И в тот же самый день, когда не стало Бреннана — её собственного брата — хотя ни одна живая душа здесь, кроме нас троих, об этом даже не вспомнит. — Можешь идти, — сказала Вайолет. — Даже лучше, чтобы ты ушёл. А то здесь… — она покачала головой. — Куда ты, туда и я, — он сжал её ладонь. В горле у меня встал не комок, нет, будто целый валун, и я оглядела толпу, чутьём понимая, что некоторых людей здесь не будет. Не будет ни Гаррика, ни Боди, ни Имоджен — ни тем более Ксейдена. Неудивительно, что сегодня Лиам был в таком поганом настроении, а Вайолет рядом с нами так старательно держала лицо. — Ты этого не заслужил, — Вайолет обожгла взглядом пехотного офицера, которому хватило наглости изобразить шок при виде запястья Лиама. — Весьма сомневаюсь, что тебе самой нравится праздновать годовщину смерти своего брата, — Лиам держался с таким чувством собственного достоинства, какого я и вообразить не могла. Я молчала, чувствуя, как горло сжимается от того, насколько несправедливо всё это выглядело — для них обоих. — Бреннану бы это не понравилось, — сказала наконец Вайолет, обводя рукой толпу. — Ему больше нравилось делать дело, чем почивать на лаврах. — Да, прямо как… — Лиам осёкся, и Вайолет сжала его руку сильнее, заметив, как перед нами расступилась толпа. Показался король Таури вместе с матерью Вайолет, и, судя по его широкой зубастой улыбке, направлялся он в её сторону. Его дублет рассекала пурпурная лента, приколотая к груди десятком медалей, которые он заслужил (точнее, не заслужил) на сотнях полей сражений, где ни разу не ступала его нога. А вот медали генерала Сорренгейл были заслужены — и они, словно жемчуга, украшали её чёрную ленту, охватывавшую форменное платье с высоким воротом и длинными рукавами. — Идите, — прошипела Вайолет Лиаму, выдавив ради матери улыбку при виде генерала Мельгрена. Может, Мельгрен и гений, но находиться в его присутствии жутко. — Когда показалась главная для тебя угроза? Не дождётесь, — пробормотал Лиам, и его спина выпрямилась. Хотелось оторвать Ксейдену его очаровательную головушку за то, на что он обрёк Лиама, оставив одного среди всей этой ненавидящей толпы. — Ваше величество, — пробормотала Вайолет, убрав ногу назад, как учила Мира, и присела, склонив голову. Лиам поклонился в пояс, я сделала то же самое чуть в стороне, стараясь не привлекать особого внимания. — Ваша мать говорит, что вы связаны не с одним, а с целыми двумя исключительными драконами, — произнёс король Таури, сверкнув улыбкой из-под усов. — Да, и она весьма уверена в твоей силе, — холодно добавил Мельгрен, смерив Вайолет взглядом. — Сейчас бы я так не сказала, — ответила она с вежливой улыбкой. — Я только учусь владению силой. — Не прибедняйся, дочь, — подала голос мать Вайолет. — Её профессора говорят, что видели столь мощный дар всего пару раз за десятилетие — у Бреннана и мальчишки Риорсонов. Я почувствовала, как Вайолет рядом со мной чуть напряглась при упоминании имени брата вслух — здесь, на этом празднике, в годовщину его смерти, которую никто из присутствующих даже не вспоминал. — А ваш дар? — спросил король у Лиама. — Дальний взор, ваше величество, — ответил он. Мельгрен прищурился при виде метки восстания, затем поднял взгляд на его ленту. — Майри — то есть сын полковника Майри? В немой поддержке Вайолет стиснула его руку крепче — и это не прошло мимо внимания её матери. — Да, генерал. Хотя в основном я рос у графа Лиддела в Тирвейне, — его челюсть закаменела, но больше он ничем не показывал неловкости или недовольства. — А, — король Таури кивнул. — Да, граф Лиддел хороший человек. Верный. Из-за чувства превосходства, которое так и сквозило в голосе, хотелось посрывать медали с королевской груди. — Это ему я обязан своей стойкостью, ваше величество, — Лиам умел играть в эту игру. — Это верно, — снова кивнул Мельгрен, окидывая взглядом толпу. — А где же мальчишка Риорсонов? Люблю увидеть его раз в год и убедиться, что он не чинит неприятностей. — Никаких неприятностей, — ответила Вайолет, заслужив суровый взгляд от матери. — Вообще-то он наш командир крыла. Спас нам жизнь в Монсеррате. — Их драконы — пара, — добавила тетя с убийственной улыбкой. — И из необходимости она весьма с ним сблизилась. — Превосходно, — король Таури широко улыбнулся. — Хорошо, что за ним присматривает не кто-нибудь, а Сорренгейл. Уж сообщите, если он решит — ну, не знаю, — он рассмеялся. — Разжечь новую войну? Мельгрен отлично знал неизбежный итог таких глупостей — и всё же прожигал Вайолет и Лиама пристальным взглядом. Я наблюдала за этим всем с растущим раздражением, не понимая, почему Ксейден должен оставаться объектом подозрения каждый раз, когда король решает напомнить всем, кто здесь главный. — Смею вас уверить, он вам предан, — Вайолет напряглась всем телом. — А где же он? — король осмотрел двор. — Я просил, чтобы все были на месте, все меченые. — Я видела его ранее, — Вайолет улыбнулась, не совсем соврав. — Наверное, держится немного в стороне. Он не большой любитель празднеств. Король перевёл взгляд на меня, явно только сейчас заметив моё присутствие. — А это кто у нас? — спросил он с тем же приторным интересом. — Кадет Лира Аэтос, — представила меня генерал Сорренгейл прежде, чем я успела открыть рот. — Заклинательница бурь. Брови короля поползли вверх. — Заклинательница бурь? Редкая печать. Така как у вас генерал. — Дочь Оливии Аэтос, — добавила тётя, и от того, как просто она произнесла имя моей матери, у меня перехватило дыхание. — Профессор Карр говорит, что её прогресс впечатляет даже для столь короткого срока обучения. Мельгрен изучал меня тем же холодным, оценивающим взглядом, которым только что разглядывал Вайолет. — Полковник Аэтос ваш отец? — Да, генерал. — Хорошая семья, — он кивнул, будто это исчерпывало всё, что нужно было сказать обо мне. — Продолжайте усердствовать, кадет. Я склонила голову, чувствуя странную смесь гордости и горечи — гордости за то, что меня вообще заметили, горечи от того, что мой собственный отец, стоявший где-то в этой же толпе, не нашёл нужным подойти и сказать хоть слово. Когда король и генералы наконец двинулись дальше, я выдохнула вместе с Вайолет и Лиамом одновременно. — Ну, — пробормотала я, — это было то ещё испытание. — Ты держалась хорошо, — заметила Вайолет. — Я держалась, потому что вы оба держались хуже, и мне нужно было компенсировать. Лиам фыркнул, и впервые за весь этот тяжёлый вечер кто-то из нас почти улыбнулся искренне.— О, глядите-ка! Даин Аэтос! — воскликнула мать Вайолет, кивая кому-то за плечом. — Для него высокая честь услышать от вас доброе слово, — подсказала она королю. — Ну конечно. — Все трое ушли, оставив Вайолет и Лиама стоять в полном молчании — провожая их взглядом, чтобы ненароком не повернуться спиной к королю. Я наблюдала за этим со стороны, всё ещё пытаясь успокоить колотящееся сердце после собственного знакомства с королевской свитой. — Я убью его за то, что он заставил тебя сюда прийти, — пробормотала Вайолет, глядя, как Даин вышколенно приветствует короля. — Ксейден меня не заставлял, — ответил Лиам. — Что? — она вскинула на него взгляд. — Он ни о чём не просил. Никого не просил. Но я обещал тебя охранять — и вот охраняю, — он криво улыбнулся. — Ты хороший друг, Лиам Майри, — Вайолет прижалась головой к его плечу. — Ты спасла мне жизнь, Вайолет. Теперь меньшее, что я могу, — улыбаться как дурак и терпеть этот хренов праздник. — А вот я не уверена, что могу улыбаться и терпеть, — добавила я, всё ещё чувствуя странную смесь раздражения и горечи после разговора с Мельгреном и собственным отцом, мелькнувшим где-то в толпе и даже не подошедшим. Особенно из-за того, как часто люди поглядывали на запястье Лиама — будто он лично привёл армию к нашей границе. Даин улыбнулся вслед королю, затем оглянулся через плечо, поймал мой взгляд — и направился прямо к нам, минуя Вайолет с Лиамом. Он подошёл ближе и остановился, глядя на меня с тем самым выражением, которое я помнила с детства, — мягким, тёплым, тем самым, которым он смотрел на меня задолго до того, как мы оба превратились в чужих друг другу людей. — Ты сегодня прекрасна, Лу, — сказал он тихо, и от того, как давно он не называл меня так в подобном тоне, у меня перехватило дыхание. — Спасибо, — выдавила я, чувствуя, как щёки предательски теплеют. — Ты тоже неплохо выглядишь, раз уж тебе пришлось щеголять перед королём. Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то почти извиняющееся. — Прости, что не подошёл раньше. Не хотел, чтобы выглядело, будто я лезу к тебе на глазах у Мельгрена. Сегодня и без того слишком много внимания на наш отряд. — Понимаю, — я кивнула, хотя что-то тёплое и одновременно болезненное всё равно осталось внутри. Он опустил руку, словно собираясь коснуться моего плеча, потом передумал и повернулся к Вайолет и Лиаму: — Она еще не пыталась сбежать? Ви всегда ненавидела такие собрания. — Пока нет, но еще не вечер, — ответил Лиам. Должно быть, Даин заметил жёсткость в его лице, потому что повернулся к нам всем уже с угасшей улыбкой. — Лестница — в паре ярдов справа от нас, — сказал он. — Я отвлеку, а вы скрывайтесь. — Спасибо, — кивнула Вайолет, вздёрнув уголки губ. — Давай убираться отсюда, — прибавила она Лиаму, а потом посмотрела на меня. — Ты с нами? Я бросила последний взгляд на брата, который уже снова надевал на лицо ту самую вежливую маску, готовясь вернуться к толпе и продолжить изображать идеального командира на глазах у всех. — Да, — ответила я. — Иду. Когда мы вышли во двор, я опустила руки. — Я хочу найти Ксейдена, — сказала я. — Без проблем, сейчас найдём, — ответила Вайолет. Лиам покачал головой. Я уставилась на Вайолет. — Что? — спросила она. — Без проблем? — повторила я. — Сейчас? — Сейчас, — она пожала плечами. — Чего ждать? Вайолет закатила глаза и шагнула к Лиаму. — Лиам, ты же знаешь, что я тебя обожаю? — Это, конечно, приятно… — Уходи, — Вайолет, держа меня за руку, двинулась прямо через двор. — Что? — Лиам догнал нас. — Я не могу бросить вас одних. — Без обид, но я при желании могу кого угодно поджарить молнией, и сейчас нам нужно увидеться с Ксейденом, так что уходи, — Вайолет похлопала его по руке и двинулась дальше, ориентируясь на своё чутьё. — Сама же говорила, что не умеешь целиться, но намёк понял! — откликнулся он вслед. Я остановилась рядом с Лиамом на секунду, и он обнял меня — крепко, по-братски, — а потом отпустил, кивнув куда-то в сторону. Обойдясь без магического огня, мы миновали место, где обычно стояли на построении, и направились к силуэтам в единственном просвете в этой проклятой стене. — Скажите, что он не там, — бросила Вайолет Гаррику и Боди, чьи лица с трудом различила в лунном свете. — Сказать-то можем, но соврём, — заметил Боди, закинув руку за затылок. Вайолет удивлённо взглянула на меня. — Ну вот и нашли, — сказала она, отступая, и пошла к Боди. Он приложил руку к её щеке, она кивнула в ответ, а потом он взял её за руку, и они отошли прочь, оставив меня наедине с Гарриком. — Тебе не захочется его видеть. Не сегодня, Аэтос, — предупредил с кислой миной Гаррик. — Простое самосохранение. Обрати внимание — нас с ним нет, а мы его лучшие друзья. — Ага, а я его… — я открывала и закрывала рот, потому что — хрен знает, кто я ему. Но желание, что держало моё сердце в заложниках, горячо требовало быть рядом, потому что я знала, что он страдает. Даже если придётся броситься в неизвестность… Я не могла отрицать, кто он для меня. Я скинула кожаные туфли — всё равно они больше мешали, а уж на этом ветру? Что ж, посмотрим. — Я просто… его. И впервые с прошлого года вышла на парапет.