Четвертое крыло: Второе пламя

Глава 18:

      

Что до ста семи невинных – детей казненных офицеров, – теперь они носят то, что зовется меткой восстания, наложенную драконом, который привел королевский приговор в исполнение. А в знак величайшей милости нашего короля они будут зачислены в престижный квадрант всадников в Басгиате, чтобы доказать свою верность нашему королевству службой либо смертью.

Аретийский договор. Приложение 4.2

Лира: Идти по парапету в день Призыва — уже само по себе безумие. Идти по парапету в парадном платье, босой, ночью? Это уже клиника. Но кого я обманываю — я давно перестала притворяться разумной, когда дело касалось Ксейдена Риорсона. Первые пять ярдов, пока меня ещё защищали стены, дались легко. А вот дальше, когда ветер начал трепать юбку, как флаг на ветру, я уже пожалела о собственной импульсивности. Я увидела его примерно на трети пути — он сидел, глядя на луну так, будто она тоже была частью груза, который ему приходилось тащить. На его спине вырезаны жизни ста семи человек, он сам взял на себя эту ответственность. Но кто заботится о нём? За рвом весь Басгиат праздновал годовщину гибели его отца, а он сидел тут один и оплакивал его в темноте. Ты не знаешь меня настоящего. Так он сказал мне как-то раз. Думал, наверное, что если бы я узнала его получше — то отступила бы. Идиот. Чем больше я узнавала, тем сильнее влипала. Знакомое чувство. Сколько ни спорь с самой собой, оно не исчезает. Я люблю Ксейдена Риорсона, и мне было плевать, как глупо это звучало, стоя на каменном мосту в темноте. Мы никогда это не обсуждали прямо. Слишком много причин было держаться на расстоянии — командир крыла и кадет, чужие ожидания, его собственное прошлое, которое он прятал, как кость в зубах. Но к чёрту все эти причины. Сегодня я решила рискнуть. Я сделала первый шаг на узкий мост, подняла руки для равновесия. Как ходить по спине Малл — а это я делала сотни раз. Только теперь в юбке. И без дракона, который меня подхватит, если я свалюсь. Она точно с ума сойдёт, когда узнает. — Уже узнала, — прорычала Малл. — И на этот раз я закрою глаза на ваши брачные игры. Как там у вас, людей, говорят? Игры с Малеком , — раздался у меня в голове её голос, и голова Ксейдена резко повернулась в мою сторону. — Аэтос? Я сделала шаг, потом ещё один, и двинулась к нему. Ксейден вскочил на парапета. — Развернись немедленно! — Иду к тебе, — я попыталась перекричать ветер. — Надо было надевать штаны, — буркнула я и продолжила идти. Он уже двигался навстречу, и мы встретились где-то на середине. — Какого хрена ты тут делаешь? — спросил он, схватив меня за талию. — Могу тебя спросить о том же. — Ты могла упасть и умереть! — Могу сказать то же самое, — я улыбнулась, хоть и слабо. — Ты хоть подумала, что если ты упадёшь и умрёшь, это будет на моей совести? — Он наклонился ближе. — Опять же, — я положила руки ему на грудь, прямо над сердцем, — могу сказать то же самое. Если ты решишь спрыгнуть отсюда от горя, мне тоже будет паршиво. Поднялись тени — темнее самой ночи. — Ты забываешь, что я управляю тенями. А вот ты собираешься спасаться от падения грозой? — Об этом я как-то не подумала. Мне хотелось быть ближе, поэтому я просто придвинулась. — Ты правда меня погубишь, — его пальцы сжались на моей талии. — Возвращайся. — Только с тобой. Хочу быть везде, где и ты. — Лира… — Я знаю, почему ты не давал этому шанса. — Правда? — Ты меня хочешь, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — И нет, не только в постели. Не говоришь об этом, зато показываешь каждым своим действием. Даже не пытайся это отрицать. Его челюсть напряглась, но он не стал отрицать. — Ты боишься, что настоящий ты, тот, что под всеми этими стенами, мне не понравится. Мне тоже страшно. Но если мы дадим страху убить то, что между нами, мы просто этого не заслуживаем. Я решила рискнуть. — Ты не понимаешь, что говоришь, — он покачал головой. — Что у тебя с Имоджен? — спросила я напрямик. Он нахмурился и прижал меня к теплу своего тела. — С чего ты это вообще взяла? Я не давал ни одной причины думать, будто смотрю на кого-то ещё. — Это все мои комплексы и то, как она смотрела, когда вы с Гарриком спарринговали. Я знаю этот взгляд. Точно так же смотрю на тебя я сама. — Ты ревнуешь, — он подавил улыбку. — Может быть. Она сильная, жёсткая. Мне всегда казалось, что вы подходите друг другу больше. — Очень знакомое чувство, — он покачал головой. — Ты тоже сильная, жёсткая, безжалостная. А твой ум, чёрт побери, охренительно сексуален. Мы с Имоджен просто друзья. Помогите мне боги, я смотрю только на тебя. — Она на тебя не смотрела? — Нет. Вспомни, что ты только что сказала, и убери меня из уравнения. — Но на мате… Ей нравится Гаррик. — Схватываешь на лету. — Ты больше не будешь меня отталкивать? — А ты больше не будешь рисковать жизнью, чтобы что-то доказать? — Наверное, буду. Он вздохнул. — Есть только ты, Аэтос. В следующий раз просто спроси. — И ты готов рискнуть? Он выдохнул долго и тяжело. — Да. — Его рука скользнула к моей щеке. — Не могу ничего обещать, Лира. Но я устал бороться с этим. — Да. Он замер на секунду, и его руки на моей талии напряглись. — Лира, — он развернул меня лицом к себе, всё ещё стоя на парапете. — Что? — Я тоже хочу сказать это, — он выдохнул, словно эти слова стоили ему больше усилий, чем любая битва. — Я люблю тебя. И понятия не имею, как с этим быть, потому что ничего в моей жизни не подготовило меня к тому, чтобы любить кого-то так. Я застыла, глядя на него — на человека, который никогда не говорил больше, чем требовалось, а сейчас стоял передо мной с таким открытым, незащищённым выражением лица, какого я никогда у него не видела. — Скажи это ещё раз, — прошептала я. — Я люблю тебя, — повторил он, и на этот раз в его голосе не было ни капли сомнения. Я обхватила его лицо ладонями, чувствуя, как по щекам текут слёзы. — Я тоже тебя люблю. Уголок его рта дёрнулся в полуулыбке. — Идём со мной. Возвращайся на твёрдую землю, — сказала я. Он покачал головой, отвёл взгляд. — Сегодня я не в том состоянии, чтобы о ком-то заботиться. Знаю, не стоит так говорить, раз это годовщина смерти отца… — Знаю. Идём со мной, Ксейден. — Лу… — он опустил плечи. — Доверься мне. Прошло мгновение тяжёлого молчания — а потом он кивнул, шагнул вперёд, поддерживая меня, пока я разворачивалась. — Я справляюсь намного лучше, чем в прошлом году. — Вижу, вижу, — он остался рядом, не отпуская мою талию. — Хотя ты всё ещё в платье, чёрт возьми. — Это юбка, — поправила я, оглянувшись через плечо. — Вперёд смотри! Когда мы наконец оказались в укрытии стен, он притянул меня спиной к себе. — И больше никогда не рискуй из-за такой мелочи, как разговор со мной, — пробормотал он мне в ухо, отчего по позвоночнику пробежали мурашки. Я нахмурилась и огляделась по сторонам. — Странно... — Что именно? — спросил Ксейден. — Гарик был здесь. — Наверное, понялл, что я его прибью за то, что он тебя пропустил. В платье, Аэтос? Вот серьёзно? Я взяла его за руку и двинулась через двор. — Куда мы? — Он снова говорил, как тот засранец, которого я видела в первый день нашей встречи. — Ты ведёшь меня к себе, — бросила я через плечо, когда мы уже приближались к общежитию. — Что? Я распахнула дверь, радуясь, что теперь в свете магических огней видела его всего, включая и этот оскал. — Ты ведёшь меня к себе. Повернув налево, я направилась по коридору, а потом двинулась по широкой винтовой лестнице. — Кто-нибудь увидит, — возразил он. — Я же не за свою репутацию волнуюсь, Аэтос. Ты — первокурсница, а я — твой командир… Я проигнорировала его. — А ты знал, что когда я впервые поднималась здесь с братом, была в ужасе от того, что у лестницы нет перил? — А ты знала, что я не хочу слышать имя Даина из твоих уст, когда ты ведёшь меня в мою же комнату? — он плёлся за мной, и тени расползались по стене, словно чувствовали его настроение. Но тени меня не пугали. Больше меня ничто в нём не пугало, кроме широты моих чувств к нему. — Я о другом. Взгляни на меня теперь, — я широко улыбнулась, толкая сводчатую дверь на этаж третьекурсников. — Чуть ли не пляшу на парапете в платье. — Не лучший момент, чтобы напоминать, — он последовал за мной. — Какая твоя? — Надо бы заставить тебя угадывать, — пробормотал он, но сам не разжал пальцы на моей руке, направившись в конец длинного коридора. Ну естественно, его — последняя. — Четвёртое крыло, — фыркнула я. — Всегда в самой заднице. Он снял свои охранные чары и открыл дверь, пропуская меня первой. Я не думала о надвигающемся расставании, впервые ступая в его комнату. Вдвое больше моей — и само помещение, и кровать. — Иногда мы проводим здесь собрания командиров отделений, — сказал он с порога. Я развернулась и увидела, что он с любопытством разглядывает меня. Пройдясь мимо арсенала, я провела пальцами по рукояткам нескольких кинжалов. — Сколько вызовов ты выиграл? — Лучше спроси, сколько раз я проигрывал, — сказал он, шагнув через порог и закрывая за собой дверь. — Вот то эго, которое я так хорошо знаю и люблю, — пробормотала я, направляясь к кровати. — Я тебе уже говорил, как ты сегодня прекрасна? — Его голос стал звучать ниже. Жар хлынул к моим щекам. — Спасибо. Теперь садись. Я похлопала по краю его кровати. — Что? — Садись, — приказала я. — Я не хочу об этом разговаривать. — Я и не говорила, что ты обязан. К моему полнейшему удивлению, он подчинился и присел на край кровати. — И что теперь? Я села на его колени и провела пальцами по волосам. Он закрыл глаза и прильнул к моей ладони. — Теперь я позабочусь о тебе. Его глаза распахнулись. Убрав руку, я опустилась перед ним на колени. — Лира… — Просто снимаю сапоги, — на моих губах играла усмешка, пока я развязывала сперва один, потом другой, и стягивала их. — Можешь просто их поставить, — не сдержался он. — Я не собиралась копаться в твоей одежде. Он не спускал взгляда с моей юбки. — И ты была в этом весь вечер? — Награда за то, что пошёл со мной, — поддразнила я, снова вставая между его ногами. — Помолчи и не мешай снимать, — я расстегнула диагональную линию пуговиц на его груди — и он скинул доспехи. — Ты сегодня летал? — Обычно помогает, — Ксейден кивнул. — В этот день всегда… — Мне жаль. — Ты здесь ни при чём. Я не отводила глаз, взяла в ладони его лицо и провела пальцем по шраму, рассекавшему лоб. — Вызов? — Сгаэль. Молотьба. — Большинство драконов метят своих всадников шрамом, но меня Малл не трогала, — сказала я рассеянно, ведя рукой вдоль его шеи. – Давай, пора в постель, – наконец говорю я, нарушая тишину. Я наклоняюсь ниже и мои губы касаются тонкого белого шрама, рассекающего его левую бровь. Кожа здесь гладкая, чуть прохладная, чем остальная часть его лица. – Когда ты проснешься, будет только завтра. Он вздыхает, и этот выдох – смесь усталости и чего-то еще, чего я пока не могу назвать. Его рука, большая и теплая, ложится мне на бедро, и он притягивает меня к себе. Пальцы впиваются в плоть сквозь тонкую ткань моей юбки, и это прикосновение посылает импульс прямо в центр моего живота. – Я тебя не заслуживаю, – говорит он, и в его голосе столько искренней боли, что у меня сжимается сердце. – Но все равно тебя оставлю. – Хорошо, – шепчу я, склоняясь и касаясь своими губами его. Они мягкие и податливые- Словно вырвавшиеся из груди, они повисают в воздухе между нами. Мое сердце начинает колотиться так бешено, что, мне кажется, он слышит этот гул. Паника ледяными иглами впивается в грудную клетку. Не стоило этого говорить. Не сейчас. Не так. Не стоило. Его глаза вспыхивают – те самые, карие, которые мгновение назад были почти черными. В них разгорается пожар, и его объятия сжимаются вокруг меня, притягивая еще ближе, пока я почти не оказываюсь у него на коленях. Его лицо всего в нескольких сантиметрах от моего. – Я так дико тебя люблю, что жизнь без тебя представить не могу. Он смотрит на меня долгую, бесконечную секунду. А потом впивается в мои губы. Это не поцелуй. Это захваченная территория, заявление о правах. Он притягивает меня, заставляя оседлать его, и я оказываюсь на его коленях, лицом к лицу, а мои руки инстинктивно обвивают его шею. Он целует так глубоко, так требовательно, что я теряюсь в этом поцелуе, в Ксейдене. В нас. Слова больше не нужны. Его пальцы, ловкие и уверенные, находят узел шелковой ленты на моей блузке и развязывают его. Ткань падает с моих плеч, обнажая кожу, и я вздрагиваю от прохладного воздуха. Не разрывая поцелуя, он расстегивает пуговицы на моей юбке. Молния издает тихий, шипящий звук. Одежда мешает, и он избавляется от нее с нетерпеливой грацией хищника, который уже слишком долго ждал свою добычу. – Встань, – говорит он, и его слова – горячий выдох на моих губах. Он не отстраняется. – Ксейден, – мое сердце грохочет, как молот в моей груди, перекрывая все остальные звуки. – Ты нужна мне, Лира, – его голос срывается, и эта хрипота в нем, эта уязвимость, заставляет меня содрогнуться. – Прямо сейчас. А я никогда ни в ком не нуждался, поэтому не знаю, что делать с этим чувством, но стараюсь как могу. И если ты не хочешь этого сегодня, то ничего страшного, но тогда уйди немедленно, потому что иначе через две минуты ты будешь лежать на кровати голой. Напор в его глазах, жесткость его слов должны были пугать. Но я не боюсь. Я смотрю в этот бурлящий котел желания и вижу не угрозу, а отражение собственного хаоса. Я знаю: этот человек, даже если бы утратил все самообладание, не причинил бы мне вреда. По крайней мере физического. – Уходи или оставайся, но в любом случае встань, – умоляет он, и эта мольба в его голосе – самое сладкое, что я когда-либо слышала. – Думаю, учитывая, как ты ловко управляешься с корсетом, две минуты – это преувеличение, – я бросаю быстрый взгляд на свою парадную форму, на плотную ткань и сложные шнуровки. Уголок его губ снова искривляется в усмешку. Он подхватывает меня под попу и легко, словно я ничего не весу, ставит на ноги перед собой. Я оказываюсь на полу, он все еще сидит на кровати, и мы смотрим друг на друга. – Засекаю, – говорю я, поднимая бровь. – Ты… – начинает он, но я перебиваю. – Раз. Два, – я загибаю пальцы. – Три. Он вскакивает на ноги так стремительно, что я вздрагиваю. И в следующий миг его губы снова прижимаются к моим. Я перестаю считать. Теряюсь в ласке его языка, исследующего мой рот, в ощущении перекатывающихся мышц под моими ладонями, когда я провожу руками по его спине, по напряженным бицепсам. Я слишком увлечена, чтобы обращать внимание, куда девается моя одежда. Я чувствую, как по ногам пробегает холодок, когда моя юбка пушистой лужей падает на пол. Помогая ему, я не разрывая поцелуя, скинула туфли. Они глухо стукаются о половицы. Он стонет в мой рот, пока его руки мечутся по моей спине, ища, хватая. Находят шнуровку корсета. Его пальцы двигаются с невероятной скоростью и точностью, вот-вот готовые порвать тонкие шнурки. Корсет оседает на пол, и я остаюсь в кружевном белье – единственном, что было надето под парадную форму. Его руки скользят ниже, к ножнам на моих бедрах. Замок щелкает, и мои кинжалы, а затем и его, падают на пол с глухим звоном. Его пальцы заплетаются в моих волосах, выдергивая шпильки. Они разлетаются в стороны, и мои волосы, водопадом обрушиваются на плече. Короткие стрижки у висков, которые я ношу для удобства, остаются на месте, обрамляя лицо, но основная масса волнистых каштановых волос свободно ниспадает вниз на пелечах. Он отстраняется, но лишь на мгновение. Всего на один вдох. И этот взгляд… ошпаривает мое тело с ног до головы. Хищный, голодный, оценивающий. Он смотрит на меня так, будто видит насквозь, будто видит не просто кожу и кости, а огонь, что горит внутри. – Как же ты охрененно прекрасна, – выдыхает он, и его голос – низкое, вибрирующее признание. – Кажется, получается уже больше двух… – начинаю я с усмешкой, но он схватывает меня за бедра, поднимает и срывает с пола. Моя спина мягко приземляется на кровати, матрас пружинит подо мной. Это знакомое ощущение – он уже полгода кладет меня на лопатки с той же легкой грацией, что и на тренировочном плацу. – Еще считаешь? – спрашивает он, вставая на колени перед кроватью и притягивая меня к себе по мягкому одеялу. Мои ноги оказываются по обе стороны от его талии. – Мне вести подсчет и дальше? – усмехаюсь я в ответ, проводя пальцами по его напряженным плечам. – Да пожалуйста, – улыбается он, и, не успеваю я и вздохнуть, он ныряет между моих ног. Я резко втягиваю воздух, и моя голова откидывается назад. Его язык, горячий и влажный, касается нежной кожи у входа в мою киску, а потом танцует выше, к моему клитору. Чистейшее, незамутненное удовольствие пронзает меня, как разряд молнии. – О боги, – выдыхаю я, и мои пальцы инстинктивно вцепляются в его короткие, жесткие волосы. – Какого призываешь? – его голос – вибрирующий шепот прямо у моего сердца. Он не отрывается. – Потому что в этой комнате только ты и я, Лира, и я делиться не собираюсь. – Ты, – шепчу я в ответ. Мои бедра начинают двигаться, сами по себе, в такт его ласкам. – Я призываю тебя. – Ценю повышение до божества, но можешь обращаться и по имени, – он снова говорит, и вот его язык наконец касается чувствительной горошины моего клитора. Я стоную, громко и без стеснения. – Охренеть, какая ты вкусная. Он осторожно кладет мои ноги себе на плечи, устраиваясь поудобнее. Устраивается так, будто больше сегодня никуда не собирался уходить. Будто его место именно здесь, между моих бедер. А потом он просто-напросто поглотил меня. Он целует меня там так же страстно, как и мои губы. Его язык исследует каждую складку, входит в меня, имитируя то, что я жду от него, а потом возвращается к моему клитору, кружит по нему, сосет его. Я теряю счет времени. Теряю себя. В животе нарастает удовольствие, жаркое и настойчивое, как лесной пожар. Я изгибаюсь, поднимаю и опускаю бедра, отдаваясь этому чувству, позволяя ему вести меня. Каждый его мастерский жест, каждое движение языка приближает меня к краю, к той самой пропасти, за которой ждет только блаженство. Мои бедра начинают дрожать, когда он улавливает нужный ритм. А потом он вводит в меня два пальца. Они скользят внутрь легко, потому что я уже мокрая, готовая. Он начинает двигать ими, вывернутыми, поглаживая то место внутри, что заставляет видеть звезды. Это делается в аккомпанемент его языку, который не прекращает свою пляску на моем клиторе. Без ума – я буквально без ума. Сила, моя сила, та самая, что обычно дремлет под кожей, начинает просыпаться. Она пронесется по мне потоком, смешиваясь с нарастающим удовольствием, пока они не становятся одним целым. Он чувствует это, я знаю. Он ускоряет движение пальцев, язык становится настойчивее, и когда он толкает меня за грань, я кричу. Я выкрикиваю его имя, пока сила хлещет наружу с каждой волной оргазма, сотрясая мое тело. За окном ветер усилился . – Это первый, – говорит он, поднимаясь поцелуями по моему обмякшему, дрожащему телу. Он целует мой живот, пупок, межреберья. – Хотя нам придется поработать над этим , иначе люди всегда будут знать, чем мы заняты. – Твои губы… – я качаю головой, пытаясь подобрать слова, но их нет. Есть только ощущения. Его руки скользят под меня, поднимая и перемещая в центр огромной кровати. – Словами не описать. – Вкусная, – шепчет он, скользя губами по моей коже. – Ты такая вкусная. Не надо мне было так долго тянуть. Я охнула, когда он втянул мой сосок себе в рот. Горячий, влажный, его язык кружит и ласкает, а над вторым соском он трудится большим и указательным пальцем, щипая, перекатывая, разжигая новый огонь на еще не остывших углах первого. Когда он добирается до моей шеи, я уже стала пляшущим пламенем. Я охватываю его всем, чем могу – мои руки скользят по его спине, по плечам, по напряженным мышцам груди. Боги, какой же он невероятный. Каждая его линия заточена для битвы, выкована бесконечными тренировками и фехтованием. На висках проступает пот, и я обожаю этот вкус – мяты и кожи. Наши губы встречаются в глубоком поцелуе. Я чувствую вкус нас обоих – себя на его языке и его на моих. Я сгибаю колени, подтягивая их к груди, и этим жестом впускаю его бедра туда, где им и место – между моих ног. – Лира, – стонет он, и я чувствую, как горячая, твердая головка его члена упирается в мой вход. – А мне поиграть не дашь? – поддразниваю я, приподнимая бедра, чтобы усилить давление. От этого едва заметного движения у меня перехватывает дыхание. Он кусает меня за нижнюю губу – не больно, но собственнически, оставляя острое ощущение. – Потом наиграешься, – шепчет он, его голос – низкое обещание. – Но сейчас ты нужна мне. Этот план меня вполне устраивает. – Я и так твоя. Его взгляд сталкивается с моим. Он завис надо мной, опираясь на руки, стараясь не давить всем весом, и в его глазах – буря эмоций. Желание, нежность, страх, любовь. – А у тебя есть все, что я могу дать, – говорит он, и эти слова – самое главное признание из всех. Этого достаточно. Пока что. Я киваю и снова выгибаюсь ему навстречу, приглашая. Не отводя глаз, он входит в меня. До упора. И даже глубже. Одним плавным, медленным движением бедер. Давление, сопротивление, растяжение, ощущение полного единства – неописуемы. – Как же с тобой хорошо, – выдыхаю я, и я не могу удержаться, не двигать бедрами в ответ, пытаясь усилить, углубить это чувство. – Я могу сказать то же самое, – улыбается он, повторяя мои же слова, и его улыбка в этот момент – самая честная вещь на свете. Твердо, глубоко и медленно – он задает ритм. И я изгибаюсь от каждого его движения, когда мы встречаемся снова, снова и снова. Он вгоняет меня в кровать, и я откидываю руки назад, упираясь ладонями в изголовье из темного дерева, чтобы встречать каждый его мощный толк. Боги, и каждый лучше предыдущего. Когда я прошу его двигаться быстрее, он лишь криво усмехается, но не меняет этого умопомрачительного, горячащего кровь ритма. Он мучит меня, дарит наслаждение капля за каплей. – Я хочу больше, – стону я. – Мне нужно больше. – Я знаю, – отвечает он, и его голос срывается. Огонь во мне стягивается так туго, так мощно, что я уже почти чувствую его сладость, готовую взорваться. – Знаю, – повторяет он, и снова входит в меня так глубоко, что я всхлипываю от чистого удовольствия. – Просто держись. Он чуть сдвигается, меняя угол, и теперь с каждым движением его член задевает мой клитор. Он поднимает мою ногу выше, кладя ее себе на плечо, и входит еще глубже. Новая позиция открывает его для меня полностью. Этого мне не пережить. – Я умру прямо в этой кровати. – Тогда я умру с тобой, – Он наклоняется и целует меня, и это поцелуй-обещание. Снова под кожей затрещала сила. Мои ноги сжимаются вокруг его спины, впиваясь в него. – Еще. Мне нужно еще – Уже почти. Проклятье, какой же кайф. Мне всегда теперь этого будет мало – будет мало тебя. – Я люблю тебя, – выдыхаю я, и эти слова, сказанные в самый пик страсти, ощущаются невероятно освобождающими. Его глаза вспыхивают. Что-то в нем рвется. Он срывается. Ускоряется. Терпеливый, выверенный ритм рушится, и на его место приходит дикая, примитивная гонка. Он вонзается в меня снова и снова, и то стянутое, туго закрученное удовольствие внутри меня взрывается. Он торопится к собственному освобождению, стонет мне в шею, а последние волны моего оргазма все еще заставляют меня содрогаться рядом с ним, цепляясь за него. Резкий раскат грома ещё раз пронёсся по комнате. Я резко распахнула глаза. — Какого хрена?! — одновременно выругались мы с Ксейденом. За окном вспыхнула ослепительная молния, осветив всю комнату белым светом. Я лишь хмыкнула. — Похоже, Боди и Вайолет... развлекаются. Ксейден медленно повернул голову в мою сторону. — Что? Я пожала плечами с самым невинным видом. — Ну, если Вайолет не может сдержать силу во время... кхм... приятного времяпрепровождения, неудивительно, что будет полыхать половина Басгиата. Будто подтверждая мои слова, за окном ударила ещё одна молния. За ней почти сразу прокатился новый раскат грома. Ксейден тяжело вздохнул и потёр переносицу. — Боги... только не говори, что она уже настолько потеряла контроль. — Не знаю, — протянула я, стараясь не рассмеяться. — Но если судить по интенсивности грозы... у Боди всё идёт очень даже неплохо. Ксейден закрыл глаза. — Лира. — Что? — Иногда я искренне жалею, что умею тебя слушать. Я широко улыбнулась. — А я нет. Он притянул меня обратно к себе, укладывая голову на подушку, хотя гроза за окном всё никак не унималась. — Думаешь, нам стоит как-то их предупредить? — спросила я, всё ещё посмеиваясь. — На случай, если они подпалят занавески. — Пусть сами разбираются, — пробормотал Ксейден, закрывая глаза. — У меня нет ни малейшего желания идти стучать в дверь моего кузена в два часа ночи и объяснять, почему я в курсе происходящего. — Справедливо. – Что нам делать? – Прямо сейчас? – он снова ласково заправляет волосы мне за ухо. Его взгляд снова становится темным, голодным. – Если мы еще считаем, то это был второй. И я бы предложил довести тебя до третьего. А то и до четвертого, если ты еще будешь в себе. Мы дошли до пятого – Ксейден держал мои бедра, а я оседлала его и водила пальцами по черным завиткам метки на его шее. Сегодня мы не могли остановиться, не могли насытиться. – Это правда красиво, – сказала я, поднимаясь только для того, чтобы опуститься снова и ощутить его в самой глубине. Его темные глаза полыхнули, руки напряглись. – Раньше я считал это проклятием, но теперь понимаю, что это дар. Он выгнул брови и нашел новый, совершенно божественный угол проникновения. – Дар? – Боги, он лишал меня всех мыслей. В дверь застучали. – Идите на хрен! – рявкнул Ксейден, взяв меня за плечо для следующего движения. Я упала вперед, пряча стон в его шее. – Я бы хотел, да не могу, – в голосе слышалось столько сожаления, что я ему поверила. – Чтобы подняться из этой постели, надо не меньше, чтобы кто-то умер, Гаррик, – бросил Ксейден. – Кажется, до хрена народу умерло, поэтому на построение и созывают весь квадрант, придурок! – крикнул Гаррик. Мы с Ксейденом застыли, столкнувшись взглядами в изумлении. Я скатилась с него, и Ксейден накинул на меня одеяло, после чего сунул ноги в кожаные штаны и двинулся к двери. — Какого хрена ты там несёшь? — спросил он, уже на ходу натягивая штаны и направляясь к двери. — Хватай лётные доспехи, и Аэтос тоже тащи, — сказал Гаррик. — На нас напали.              

Неспособность контролировать сильную печать столь же опасна для всадника и всех вокруг, как и неспособность манифестировать.

Майор Афендра. Руководство для драконьих всадников (запрещенное издание)

За всю жизнь так быстро я не одевалась — и даже не подумала о набедренных ножнах. — Который час? — спросила я Ксейдена, натягивая парадное платье и туфли и сдувая волосы с лица. Обязательное и срочное построение всего квадранта — это значит прямо сейчас. — Четыре пятнадцать. — Он дошнуровал сапоги, уже вооружённый до зубов, в то время как я засовывала клинки в ножны, не сомневаясь, что потеряла как минимум один. — Ты там замёрзнешь в таком виде. — Ничего, — я припала на колени, чтобы поискать под кроватью недостающий кинжал, подцепила его за ремешок и снова выпрямилась. — Вот, — Ксейден накинул на меня одну из своих лётных курток, пряча волосы, разметавшиеся по спине. — Если Гаррик прав и на нас напали, старшекурсников направят на посты по стране, поэтому долго ты на построении не пробудешь. Но меня убивает мысль, что тебе будет холодно. То есть он улетит. Моё сердце сделало сальто, пока я неуклюже просовывала руки в рукава. С ним же всё будет хорошо, да? Простое назначение куда-то в глубину страны, а он — самый сильный всадник квадранта. Мои руки были заняты оружием, поэтому я не возражала, когда он сам застегнул мне куртку на груди. — Пора на построение, — он взял моё лицо в ладони. — И если мне придётся лететь, не переживай. Уверен, через пару дней Сгаэль вернёт меня обратно. — Он быстро и крепко поцеловал меня. — Страсть к тебе меня погубит. Идём. Что самое лучшее в военной академии, когда она погружена в полный хаос? Никто не заметил, как я выскользнула из комнаты командира крыла и влилась в море всадников, натягивающих одежду на ходу. Во всех плескался адреналин, всех слишком занимали свои мысли, чтобы обращать внимание на меня или на короткое соприкосновение руками с Ксейденом перед тем, как он направился к командирам, собравшимся у помоста. И я не одна не успела сменить парадную форму. Холодный ветер не думал никого жалеть, пока я пробиралась через толпу, но хотя бы лётная куртка Ксейдена не давала разметаться волосам. — Надеюсь, это что-то важное, а то я как раз наконец подкатил к той роскошной брюнетке-целительнице, — ныл Ридок, вставая в строй позади меня. — Кто-нибудь видел Вайолет? — спросила я Сойера, оглядываясь. — Нет, — ответил он, и тут подбежала Рианнон. Она зевнула во весь рот, потом глянула на меня, и взгляд у неё стал откровенно удивлённым. — Лира Аэтос, — прошептала она, придвинувшись, — это на тебе лётная куртка Риорсона? — С чего ты взяла? — я паршиво изобразила шок, рассовывая кинжалы по всем карманам, какие могла найти. По всем трём — намного глубже, чем в моей куртке. — О, я точно знаю. Потому что она тебе велика — а вот тут на ней три звезды. — Рианнон постучала по единственной звезде на своей форме. Вот блин. Сразу видно, как трезво мы мыслили. — Это может быть куртка любого третьекурсника, — пожала я плечами. — С щитом Четвёртого крыла на плече-то? — изогнула она бровь. — Ладно, это сужает круг, — согласилась я. — И эмблемой командира крыла под звёздами? — не унималась Рианнон. — Ну ладно, ладно, его, — шепнула я быстро, в то время как комендант Панчек вышел на помост с отцом Даина и командирами крыльев. У Ксейдена охренительно хорошо получалось не смотреть на меня, но о себе я бы того же не сказала — особенно когда не осталось сомнений, что его куда-то направят, а я всё ещё чувствовала его губы на своей коже. — Так и знала! — ухмыльнулась Рианнон. — Скажи, что было хорошо. Через секунду Вайолет вынырнула из толпы — в том же парадном платье, но в отличие от меня, в своей собственной куртке. — Хорошая ночка? — ехидно спросила я. — Хорошая, — улыбнулась она. Я наклонилась, чтобы прошептать ей на ухо. — Постарайтесь с Боди поработать над фейерверками. Потому что все будут знать, чем вы там занимались. Вайолет покраснела до самых корней волос, и я довольно ухмыльнулась, отступая. — Лира! — Что? Я просто констатирую факты. Гроза была впечатляющая. — Не у меня одной, — она прищурилась, окидывая взглядом куртку, в которую я была закутана. — Чья это, напомни? Туше. Я открыла рот, потом закрыла, и Вайолет с явным удовольствием наблюдала, как теперь я предательски заливаюсь краской. — Заткнись. — Я просто констатирую факты, — повторила она мои собственные слова с убийственной точностью. — Ненавижу тебя. — Гребаная жизнь, — усмехнулась Рианнон. Я повернулась к ней, закатывая глаза. — Да брось, уж ты-то… — Привет, Аэтос, — перебила меня Рианнон, оперевшись на моё плечо, чтобы скрыть ладонью символику Ксейдена на куртке. — Хорошее утречко, а? Даин, подходя к отряду, посмотрел на неё так, будто она перепила меда. — Что уж тут хорошего, — он окинул нас взглядом. — Знаю, сейчас рановато… или поздно, смотря чем вы занимались ночью, но мы готовились к этому весь год — так что просыпаемся. Он развернулся лицом к помосту, где к трибуне вышел Панчек. — Спасибо, — прошептала я, когда Рианнон отстранилась. Я не собиралась выслушивать нотации Даина о моём выборе. Только не сегодня. — Квадрант всадников! — крикнул Панчек, и его голос разнёсся по всему двору. — Добро пожаловать на последний этап Военных игр этого года. По рядам пронёсся ропот. — Эта тревога приближена к настоящей атаке — чтобы посмотреть, как быстро вы соберётесь, — и дальше мы продолжим в том же духе. Если бы на все границы напали одновременно и чары дали слабину, вас бы призвали на службу для усиления действующих крыльев. Полковник Аэтос, будьте так добры прочитать сценарий. Мой отец выступил вперёд со свитком в руке. Что-то у меня в груди сжалось при виде него — той самой холодной, отстранённой фигуры, которая никогда не находила для меня доброго слова, даже сейчас, стоя перед всем квадрантом. — Настал миг, какого мы все боялись. Защитные чары, которым мы посвятили свои жизни, слабеют, идёт прежде невиданное нападение на наши границы по всем фронтам, стаи грифонов осаждают наши деревни. Нам уже доносят о множестве жертв среди гражданских и пехоты, как и о гибели множества всадников. Мелодрамы он не жалел. — Мы отправляем ваши крылья во всех направлениях, словно вы уже готовые к бою военные силы, — продолжил он, перечислил каждое крыло и наконец дошёл до нашего. — Четвёртое — на юго-восток. Каждый отряд сам выберет форпост в том регионе, — он поднял палец. — Кто первый выбрал, тот и получает форпост. Лишь командирам крыльев назначаются точки базирования, чтобы установить ставку командования. Он поворачивался к каждому командиру, отдавая приказы, но перед тем, как обратиться к Ксейдену, искоса глянул в нашу сторону — наверняка в поисках Даина, как обычно. Меня же он не заметил вовсе. Я давно перестала надеяться, что он заметит. — Риорсон, твоя ставка Четвёртого крыла — в Альдибаине. Командиры крыльев, соберите людей в ставку по своему усмотрению, набрав любых всадников. Считайте это испытанием лидерских навыков, поскольку в реальной жизни ограничений и правил не бывает. Вы получите новые приказы для пятидневных маневров, когда достигнете выбранных форпостов, — на этом он отступил от трибуны. Альдибаин. Моё сердце сжалось. Это где-то у самой границы защитных чар. — Целых пять дней? Как же будет здорово! — воскликнул Хитон с пугающей радостью, поводя рукой по волосам, окрашенным в рыжие языки пламени. — Целая война понарошку. — Ага, — тихо добавила Имоджен. — Похоже на то. — Как и в жизни, вам, командиры отрядов, придётся принять решение быстро и явиться на лётное поле через тридцать минут, — объявил Панчек. — Разойтись. Малл, — позвала я мысленно. — Уже лечу, — отозвалась она. — Мы займём форпост в Эльтувале — самый северный в нашем регионе, — сказал Даин, обернувшись к нам, а Рианнон снова навалилась мне на плечо, закрывая знаки отличия. — Не собираюсь отсиживаться на каком-нибудь прибрежном форпосте, если мы не знаем, где именно нападёт Помориэль. Или кого-то это не устраивает? Все покачали головами. — Хорошо. Все слышали коменданта. У вас полчаса, чтобы переодеться, собрать что можете на пять дней и притащить задницы на лётное поле. Строй рассыпался, и мы поспешили в свои комнаты. — Как думаешь, что нам прикажут, когда мы долетим? — спросила Рианнон, пока мы пробивались через пробку из кадетов. — Снова искать яйца? — Видимо, скоро узнаем, — ответила я, но мысли мои уже неслись куда-то далеко вперёд. Я за десять минут приготовила свой меч и кинжалы, перепроверила пряжки на плечах для долгого полёта, а потом переоделась в лётную форму. Ещё пять минут — чтобы распутать и заплести непослушные волосы, которые ещё помнили пальцы Ксейдена; так на сборы осталось ровно пять минут. Я бросила его куртку в рюкзак на случай, если кто-то захочет порыться в комнате в моё отсутствие. Закончив собираться, я встретилась с Вайолет, Рианнон и Лиамом в коридоре. В толпе чувствовалось возбуждение, пока мы шли к лётному полю, по пути принимая у кухонных работников пайки. Завтракать явно предстояло в полёте. Прибыв, я не сразу осмыслила увиденное. На поле стоял каждый дракон квадранта — в таком же строю, что у нас во дворе, — а над головой парили сотни магических огней, словно звёзды, придавая зрелищу потустороннее ощущение. Это было одновременно и красиво, и зловеще. — Мы победим, — заявила Рианнон, пока мы пробирались между крыльями и пугающим числом ревущих драконов. — Мы лучшие. Мы победим. — И ты её получишь, — сказала я, потом повернулась к Лиаму. — А ты? Хочешь отличиться, чтобы стать командиром? — Посмотрим, — он казался необычно напряжённым. Я нашла глазами Малл — она уже стояла под седлом, нетерпеливо переступая с лапы на лапу. — Долго ты, — заметила она. Прости. Волосы не хотели слушаться. — Извинения не нужны. Просто садись быстрее. Я пробежалась взглядом по полю — где-то у платформы командиров мелькнул знакомый силуэт Ксейдена, уже в полном вооружении. — Не переживай, — отозвалась Малл, заметив моё беспокойство. — Всё будет так, как должно быть. — Второй отряд! — окликнул Даин. — Приготовиться к четырёхчасовому перелёту. Он окинул нас взглядом — и я заметила, как его глаза на секунду задержались на чём-то позади меня. — Командир крыла? Я обернулась и увидела идущего к нам Ксейдена. — Чем могу помочь? — отрывисто спросил Даин. — Мне нужна Сорренгейл, — сказал Ксейден. Я моргнула. Вайолет? — Прошу прощения? — Даин вышел вперёд раньше, чем Вайолет успела ответить. — Наши драконы связаны, — пояснил Ксейден, как будто это всё объясняло. — Я собираю отряд для своей ставки в Альдибаине. Также мне нужны Имоджен Кардула, Лиам Майри и Лира Аэтос. Я разинула рот. Что? — Ни хрена! — рявкнул Даин. — Вайолет первокурсница, а Альдибаин — за пределами чар. А теперь ты ещё и мою сестру забираешь? — Лиам — лучший кадет среди первокурсников, — продолжал давить Даин, — а Лира — единственная заклинательница бурь, которая у нас есть. — Именно поэтому она мне и нужна, — отрезал Ксейден. — Её сила резонирует рядом с силой Сорренгейл — я видел это на тренировках с Карром. Мне нужны они обе в одном отряде. Даин прищурился, переводя взгляд с Ксейдена на меня, потом на Вайолет. — Или ты задумал это с самого начала? — Даже не собираюсь спорить. Это приказ. — Знаешь что, — Даин шагнул ближе, его лицо побагровело. — Я устал от того, что ты вечно решаешь, кто из моего отряда тебе нужен, без всякого объяснения. — Хватит, — сказала я, вставая между ними. — Если Ксейдену нужны мы — мы летим. Всё просто. Даин повернулся ко мне, и что-то в его взгляде изменилось, стало острее, внимательнее. Потом его взгляд метнулся к Вайолет, потом обратно к Ксейдену, и я увидела, как в его голове складывается совершенно неверная картина. — Не может быть, — прошептал Даин. Он смотрел на Вайолет, не на меня. — Даин… — начала Вайолет. — Ты и он? — Глаза Даина округлились, лицо побагровело. — Люди всякое болтали, я думал, это только сплетни, но ты… — На его плечи словно тяжело легло разочарование. — Не лети с ним, Вайолет. Пожалуйста. Я переглянулась с Ксейденом через плечо Даина. Один короткий взгляд, и мы оба молча согласились — пусть думает, что хочет. Правда была куда сложнее, чем готов был принять Даин в эту самую минуту, посреди суматохи построения, и не мне было её раскрывать вместо него. — Я знаю, ты думаешь, что у Ксейдена есть тайные мотивы, — сказала Вайолет, явно растерянная не меньше меня, но решившая просто подыграть ситуации, — но я ему доверяю. Рано или поздно тебе придётся смириться. Секунду Даин стоял в полном ужасе, но быстро это скрыл. — Если таков твой выбор… — он вздохнул. — Значит, видимо, мне этого должно быть достаточно, да? — Да, — Ви кивнула. Слава богам, наконец-то с этой чушью покончено. Он с трудом сглотнул и, наклонившись ко мне, прошептал: — Мне будет тебя не хватать, Ви. Затем он развернулся на каблуках и направился к Кэт. — Спасибо, что доверяете, — сказал Ксейден, когда я подошла к лапе Малл. — Всегда. — Нам пора. Он помолчал, словно хотел что-то прибавить, но вместо этого просто отвернулся. Пока он шёл к Сгаэль, я не могла не подумать, что оба важных мужчины в моей жизни — Даин и Ксейден — уходят сейчас от меня в разные стороны, и из-за того, кого я выбрала, моя жизнь изменится навсегда.