Четвертое крыло: Второе пламя

Глава 19:

      

Первое задокументированное нападение грифонов произошло в первый год п. о. (после объединения) рядом с местом, что сейчас называется «торговый пост Рессон». Этот торговый поселок на краю охраняемой драконами границы всегда был уязвим для атак и за прошедшие шесть веков сменил хозяев не меньше одиннадцати раз в нескончаемой войне за сохранение наших границ от жадных до власти врагов.

Полковник Льюис Маркем. Наварра, неотредактированная история

Лира: Мы летели всё утро, и когда Андарна стала отставать, то прицепилась к сбруе Тэйрна. Она уже дремала, когда Ксейден решил обойти утёсы Дралора, дававшие Тиррендору геологическое преимущество перед всеми провинциями в королевстве, и направиться в горы к северу от Альдибаина. Малл летела чуть позади Тэйрна, ровно держа курс. Когда мы пересекли барьер чар, в груди словно что-то потянуло, а потом оборвалось. Здесь по-другому, — сказала я Малл. — Вне защитных чар в воздухе разлита дикая магия, — ответила она. — Драконам проще общаться в их пределах. Командиру крыла придётся это учитывать при руководстве крылом из этого форпоста. Уверена, он это уже продумал. На подходе к Альдибаину, в час дня, мы по приказу драконов остановились у ближайшего к форпосту озера, чтобы они могли напиться. Поверхность озера выглядела гладкой, как стекло, и отражала зазубренные пики впереди с захватывающей дух точностью, до того момента, как наша группа села на берег и по глади разбежалась рябь. С одной стороны озеро окружал густой лес и тяжёлые валуны, и мы заметили, что трава уже примята, а значит, мы не первая стая, что здесь приземлилась. Всего с нами было одиннадцать драконов, и хотя я не знала каждого, поняла, что мы с Вайолет и Лиамом — единственные первогодки в отряде. Деи приземлился рядом с Тэйрном, и Лиам соскочил с такой лёгкостью, будто мы не провели в небе семь часов. —Тебе нужно напиться и кого-нибудь сожрать, — сказала я Малл, отстёгиваясь от седла. Ноги затекли, но всё было не так плохо, как в Монсеррате. Сказались лишние часы налёта за прошлый месяц. Малл встряхнула головой, всем телом, затем хвостом. — А тебе нужно выспаться, — ответила она. — Ты не спала всю ночь. Лягу одновременно с тобой. Аккуратно обойдя её крыло, я соскользнула по передней лапе на мшистый берег. — Я могу днями обходиться без сна. А вот тебе лучше не начать вызывать молнии от усталости. — Это не моя печать, — буркнула я. — Это Вайолет молниями кидается, я просто вызываю грозу. Хотя, признаю, по уши усталости моя буря тоже становится непредсказуемой. — Тогда тем более выспись, — отрезала Малл. Как же за пределами чар странно, подумала я, сменяя тему мысленно. Когти Малл вонзились в почву, когда подошёл Лиам, разминая шею. Судя по общему возбуждению, царящему в стае, мне показалось, что все драконы что-то чувствуют — какую-то неправильность в воздухе, от которой у меня вставали дыбом волосы. — До Альдибаина двадцать минут, так что быстрее пейте! Мы не представляем, что за сценарий нас ждёт, — объявил Ксейден всему отряду. — Ты в порядке? — спросил Лиам, подходя ко мне, пока Малл и Тэйрн направились к воде. — Лира? — Лиам озабоченно нахмурился. — Если я скажу «не знаю», ты будешь думать обо мне хуже? — Я буду думать, что ты честная. Я покосилась налево и увидела, что Ксейден погрузился в разговор с Гарриком. Неудивительно, что командир отделения попал в личный отряд Ксейдена. Он взглянул в мою сторону, на секунду наши взгляды встретились — и этого хватило, чтобы напомнить моему телу, как несколько часов назад он был со мной голым, его точёные мускулы — вплотную к моей коже. Как же безумно я любила этого человека. Как это скрыть? Просто сохранять профессионализм. Вот и всё. Хотя из-за того, как я ловила каждое его слово и следила за каждым действием с тех пор, как покинула его спальню, я могла считаться живым примером, почему первокурсницам не стоит влюбляться в своих командиров. Его взгляд метнулся ко мне — и я готова была поклясться, что увидела, как он улыбнулся перед тем, как снова обратиться к Гаррику. — Справляешься, учитывая, что у вас происходит? — вдруг застал меня врасплох голос Лиама. И я заметила, как Боди увлёк Вайолет в лес, держа её за руку. Я невольно улыбнулась. — А если я скажу «не знаю»? — дала я тот же ответ, скривив губы. — Я подумаю, что ты влипла по уши, — но на лице его не было ни следа улыбки. — Для того, кто вроде как обязан Ксейдену всем, ты даёшь не самые лучшие советы, — я сняла рюкзак и размяла затёкшие плечи. — Мне хватит и одного брата с его советами. — Не в этом дело, — скривился Лиам. — Просто я знаю его приоритеты. — Мне очень жаль, что мы вытащили тебя в этот патруль, — тихо сказала я, чтобы другие не слышали. — Ты здесь из-за нас с Ви, а вообще должен был остаться с Даином. Лиам закатил глаза. — Мне не страшно, никто меня никуда не тащит, и, веришь — нет, Лира, иногда мои приказы не вращаются вокруг тебя или Вайолет. Я много чего могу, знаешь ли, — сказал он с ухмылкой, в шутку стукнув меня. — Я никогда не забывала, какой ты изумительный, Лиам, — сказала я вполне серьёзно. Он закашлялся, и я замахала на него, прогоняя прочь. — Теперь дай мне побыть одной. Он изящно поклонился, взмахнув рукой, словно приглашал меня в лес, и я направилась в тёмную чащу. Когда я вернулась, Ксейден двинулся от Гаррика ко мне, протягивая руку. Я вскинула брови. Он что… Нет. Он не станет. Не на глазах у восьми кадетов. Он сплёл пальцы с моими. Видимо, станет. Мой пульс зачастил не только от прикосновения его кожи. Я выразительно посмотрела на остальных, отдыхающих в разных позах на берегу, но он только сжал руку. — Никто не скажет о тебе ни слова — или о нас. Здесь я каждому готов доверить свою жизнь, — пояснил он и повёл меня к валунам вдвое выше моего роста на противоположном конце озера. — Люди говорят. Пусть. — Я не стыдилась любви к нему и справилась бы с любыми злобными сплетнями. — Это ты сейчас так заявляешь, — у него напряглась челюсть. — Взяла с собой воду? И еду? — Всё, что нужно, у меня в рюкзаке. За меня можешь не волноваться. — Волнение за тебя — это пядесят процентов моего дня, — он погладил большим пальцем тыльную сторону моей ладони. — Когда долетим до форпоста, отдохни после того, как нам объявят задачи. Лиам и Вайолет остаются, а я, скорее всего, поведу третьекурсников в патруль. — Я хочу помогать! — тут же возмутилась я. — И поможешь, когда отдохнёшь. Ты должна быть в отличной форме, чтобы использовать свою печать, иначе рискуешь выгореть. Справедливо, но это не значило, что меня это устраивало. Как только мы скрылись от чужих глаз, мы наткнулись на картину — возле огромного валуна Боди целовал Вайолет , а потом опустился на колени, разминая ей ноги. Мы прошли с шумом за другую сторону валуна, и Ксейден прижал меня к камню, а потом опустился передо мной на корточки. — Что ты делаешь? — Я провела пальцами по его волосам — просто потому, что могла. То, что мне можно касаться этого мужчины, просто взрывало мозг — и я планировала выжать из этой привилегии всё. — У тебя затекли ноги, — он начал с моих икр, разминая их сильными руками. — Видимо, мы всё равно не можем улететь, пока драконы не отдохнут? — Повторяешза своим кузеном, ехидно спросила я. Его касание казалось откровенно развратным. — Да. У нас есть еще минут десять, — он сверкнул грязной улыбкой. Десять минут. Учитывая, что мы не представляли, что принесёт вечер, я была только рада воспользоваться и тем немногим временем, что нам выпало. Я застонала, когда мои мышцы окончательно растаяли, и прислонилась головой к валуну. — Какая чудесная боль. Спасибо. Он рассмеялся, ведя ладонями вдоль напряжённых бёдер. — Поверь, я это не ради альтруизма, Лу. Пользуюсь любым поводом тебя полапать. Щетина на его щеках царапнула ладони, когда я скользнула пальцами с его макушки вниз до подбородка, а потом назад, чтобы взять его за затылок. — Это более чем взаимно. Его дыхание сбилось, когда он дошёл до верха моих бёдер, и его пальцы начали приводить мои бунтующие мышцы в полное подчинение. — Прости за утро. — Что? Он посмотрел на меня, поймав золотыми пылинками в глазах солнечный свет, и наморщил лоб со шрамом. — Нас кое от чего оторвали, если не забыла. По моему лицу медленно расползлась улыбка. — Ах да, вспомнила. Он склонил голову ко мне и затмил весь мир медленным поцелуем. Его язык проскользнул меж моими приоткрытыми губами и коснулся моего, словно у него не было абсолютно никаких планов на день, кроме как изучить каждый уголок моего рта. Все моё тело вспыхнуло жаждой жизни, затем накалилось, когда он проложил дорожку из поцелуев вниз по горлу. — Скажи, о чём ты думаешь. Я закинула руки ему на плечи: — Я думаю, что ты точно такой, как я и представляла. — Да? — он отстранился, в его глазах загорелось любопытство. — Это какой же? — Очень опасная зависимость. Невозможно насытиться. Его глаза потемнели. — Я оставлю тебя себе, — пообещал он. — Ты моя, Лира. Я подняла подбородок. — Только если ты — мой. — Я был твоим дольше, чем ты можешь вообразить. И вдруг со вздохом оторвался от меня, нарушив поцелуй и склонив голову набок, словно что-то услышал. — Что случилось? — спросила я. Почувствовала кончиками пальцев, как он весь оцепенел. — Проклятье, — его глаза округлились, и он перевёл взгляд на меня. — Лира, мне очень жаль… — Вот так-то всадники на драконах проводят время? Серьёзно? — спросила из-за спины Ксейдена какая-то женщина, и голос её был не мягкий и не жёсткий — словно бархат, которым провели по гравийной дороге. Он развернулся так быстро, что словно слился в пятно. Меня окутали тени, густые, как грозовая туча. Я ни хрена не видела. — Ксейден! — выкрикнул кто-то, и кусты начали ломаться от чьего-то движения. — Глупо прятать то, что уже увидели, — кратко бросила женщина. — И если слухи не врут, в вашем отряде только одна заклинательница бурь с пшеничными волосами, а значит, это младшая Аэтос. — Блядь, — выругался Ксейден. — Сохраняй спокойствие, искорка, — донеслось от Малл. Спокойствие? Ну конечно, легко советовать. Тени пропали, и я, опустив руки на случай, если придётся выхватить кинжал или применить силу, вышла из-за Ксейдена. На лугу в десяти ярдах от нас стояла пара ездоков на грифонах, их звери в жуткой тишине ждали там же. Они были втрое меньше наших драконов, но их клювы и когти отлично рвали кожу и чешую — это я уже знала не понаслышке после того инцидента с Барлоу. — Малл! — Лечу. Воздух наполнился биением крыльев — вокруг нас появились всадники. Имоджен. Боди. Знакомый мне третьекурсник с губой со шрамом. Вайолет. Но за оружием не тянулся никто. Хотя бы шансы в нашу пользу. Под моей кожей распустилась сила, и небо над нами начало темнеть — я едва успела это заметить, прежде чем тучи сгустились сами по себе, реагируя на мою злость быстрее, чем я успевала её контролировать. — Нет! — Ксейден развернулся и притянул меня к груди, обхватив и прижав мои руки к бокам. — Что ты делаешь? — я со всей силой дёрнулась, но без толку. Он держал меня крепко. Вот же засранец, выбрал самый неподходящий момент, чтобы стать заботливым. С приземлением Малл меня ударил порыв ветра. Кусты впереди вдруг зашелестели. Боди и Вайолет мгновенно закрыли меня собой. Вайолет шагнула вперёд, заслоняя меня спиной, а Боди одним плавным движением выхватил кинжал. Над нами с громким хлопком крыльев приземлился Тэйрн и угрожающе зарычал. Через мгновение рядом с ним опустилась Малл. Огромная зелёная дубинохвостка расправила крылья, заслоняя собой половину поляны. — Ох, блядь… Какие здоровые, — едко выругалась женщина, сидевшая верхом на грифоне. — Повтори, — спокойно произнёс Ксейден, выходя вперёд. От его ледяного спокойствия по спине пробежал холодок. — Ещё хоть один шаг в сторону этой девушки… Он не договорил. — …и вы все сдохнете, — закончила за него Вайолет, не сводя глаз с противников. Она медленно развела руки в стороны. — Даже не думайте. Небо вспорола ослепительная молния — Вайолет, не я, хотя я почувствовала, как моя собственная буря отозвалась эхом на её ярость. Ксейден поднял руку и взял меня за затылок. Какого хрена он вытворял? Целоваться перед смертью? — Если ты мне правда доверяешь, Лира, я прошу довериться и теперь. Я онемела от мольбы в его глазах. Наши враги — в паре шагов, а он просит… подождать? — Просто оставайся здесь. Спокойствие. А затем передал меня Боди. Передал. Как хренов рюкзак. Боди точно так же прижал мои руки к бокам — аккуратно, но крепко. — Мне жаль, Лира. Какого хрена все извинялись? — Отпусти. Меня. Немедленно, — потребовала я, когда Ксейден двинулся вместе с Гарриком к грифонам. Моё сердце сжал страх, словно гигантские тиски — какого хрена он решил справиться с грифонами и их ездоками сам, без помощи драконов? — Не могу, — извинился Боди, понизив голос. — Даже если хотел бы. Справа заревела Малл — так, что слюна попала Боди на лицо, а у меня в ушах зазвенело. Он опустил руки и медленно попятился, подняв ладони. — Понял. Можно не повторять. Не трогать. Освободившись, я развернулась к полю, где Ксейден уже добрался до ездоков и их «птичек». — Вы слишком рано, — сказал он. И моё сердце остановилось.       

В последние дни допросов Фен Риорсон утратил связь с реальностью, проклиная Наваррское королевство. Он обвинял короля Таури и всех королей до него в таком немыслимом, таком невыразимо ужасном заговоре, что ваш покорный слуга даже не станет повторять эти черные слова. Казнь прошла быстро и милосердно – слишком милосердно для безумца, забравшего немыслимое число жизней.

Полковник Льюис Маркем. Наварра, неотредактированная история

Каким-то чудом я продолжала дышать — а это впечатляло, учитывая, как колотилось сердце, — и буравить врагов взглядом. Я ещё никогда не видела ездоков на грифонах. Драконы обычно оставляли от них только пепел — как и от их полуорлов-полульвов. — Мы же договорились встретиться завтра? Поставка ещё не полная, — заявил Ксейден спокойно и взвешенно. — Вопрос не в поставке, — покачала головой женщина. В отличие от нашей чёрной формы, ездоки носили коричневую — в тон тёмному оперению их чудовищ… что сейчас таращились на меня, как на ужин. — Если они что-нибудь выкинут, сами станут закуской, — сказала Малл. Поставка. Я с трудом поняла, что вообще происходит. Ксейден их знал. Он с ними сотрудничал — помогал тем, кого королевство официально считало угрозой. Что-то холодное скользнуло по позвоночнику. — Значит, ты просто поджидала поблизости на целый день раньше на случай, если мы вдруг пролетим мимо? — спросил Ксейден. — Вчера мы вышли на патруль из Дрейтуса — это в часе лёту к юго-востоку отсюда… — Я знаю, где Дрейтус, — прервал её Ксейден. — Как знать? Вы, наваррцы, делаете вид, будто за вашими границами ничего нет, — огрызнулся мужчина-ездок. — Не понимаю, зачем нам их предупреждать. — Предупреждать? — Ксейден склонил голову набок. — Два дня назад мы потеряли деревню неподалёку из-за орды вэйнителей. Они истребили всех. — Вэйнители никогда не забираются так далеко на запад, — ответила слева от меня Имоджен. — До сих пор, — ответила женщина, снова переводя взгляд на Ксейдена. — Это явно вэйнители, и один из их… — Больше ни слова, — перебил Ксейден. — Вы знаете, что никому из нас нельзя знать подробностей, слишком велик риск. Достаточно, чтобы допросили хотя бы одного из нас. — Ты тоже слышишь? — спросила я у Малл, озираясь — вдруг кто-нибудь ещё заметил, какой странный поворот принимает разговор. Но все стояли в напряжённом, почти потрясённом молчании. — К сожалению, да, — ответила Малл. — Если без подробностей, орда направляется на север, — сказал мужчина-ездок. — Прямиком к нашему торговому посту на границе, напротив вашего гарнизона в Альдибаине. Вы вооружены? — Вооружены, — признался Ксейден. — Тогда мы своё дело сделали. Вы предупреждены, — сказал мужчина. — Теперь мы должны защищать своих. Атмосфера тут же изменилась, наэлектризовалась, всадники вокруг меня словно приготовились к чему-то, чего я ещё не до конца осознавала. Я бросила быстрый взгляд на Вайолет — её лицо было бледным, но не растерянным. Скорее мрачно подтверждающим то, что она, очевидно, уже подозревала. Ксейден оглянулся через плечо на меня и, вместо того чтобы хоть как-то отреагировать на абсурдность всей этой ситуации, помрачнел. — Если думаешь, будто сможешь убедить любого из Новарцов рисковать шеей ради кого угодно вне границ Наварры, ты глупец, — оскалился мужчина. Под моей кожей болезненно затрещала энергия, требуя выхода. — Интересно, сколько отвалит ваш король, чтобы вернуть дочку своего самого прославленного генерала, — он бросил взгляд в сторону Вайолет, оскалившись. — Готов спорить, на твой выкуп можно будет вооружить весь Дрейтус на десять лет вперёд.— Он бросил взгляд в мою сторону. — Но и ты сгодишься на что-нибудь. — Даже не думай, — Вайолет тут же шагнула вперёд, заслоняя меня плечом, прежде чем я успела хоть что-то сказать. Её голос прозвучал так холодно, что я почти забыла, что вокруг нас вообще были люди. — Тронешь её — и узнаешь, каково это, когда на тебя падает молния. Что-то тёплое и одновременно почти болезненное сжалось у меня в груди. Малл зарычала так, что земля под ногами завибрировала. — Вот дерьмо, — пробормотал Боди, придвигаясь ко мне с другой стороны. — А вы попробуйте. Рискните, — добавила я, скривив пальцы и выпуская достаточно энергии, чтобы в тучи над нами собрались. От сосен на опушке луга зловеще побежали тени — Ксейден поднял обе руки, и ездоки напряглись, когда тьма застыла в каком-то дюйме от их ног. — Ещё хоть шаг к этой Соренгейл или ней— и сдохнете раньше, чем моргнёте, — сказал Ксейден, угрожающе понизив голос. — их не трогать. Женщина покосилась на тени, потом вздохнула: — Мы будем с остальной стаей. Дай знак, если сможешь выбраться от неверующих, — и она развернулась, ведя мужчину к их грифонам. В считаные секунды они взмыли в небо. Все головы повернулись — но не ко мне на этот раз, а куда-то поверх плеча Вайолет, ко мне, и выражение в их глазах разнилось: от напряжённого ожидания до чего-то вроде страха. — Удачи, Риорсон, — Имоджен заправила розовый локон за ухо, показав краешек бунтарской метки под рукавом лётной формы, и ушла, чтобы оставить нас наедине. Я смотрела на эту метку и постепенно начинала складывать всё в одну картину. По предплечью третьекурсника, прошедшего передо мной, тоже вился узор метки. Вот Гаррик. Как и Боди, и Имоджен. Брюнетка с кольцом в носу. Второкурсник из секции Когтя. — У них всех метки восстания, — мысленно сказала я Малл. — Искорка? — она повернула ко мне огромную голову. Все в этом отряде — дети отступников. Кроме меня. И, кроме Вайолет. Я перевела взгляд на неё, потом на Ксейдена, который смотрел на меня с тем самым нечитаемым выражением, которое держал на публике каждый раз, когда не хотел показывать, что чувствует. Все знали, кроме меня. Даже мои собственные мысли путались от этого осознания. Вэйнители существуют. Это никак не укладывалось у меня в голове. Существа из детских сказок, страшилки, которыми пугали маленьких детей перед сном — настоящие. Реальные. Убивающие людей где-то за нашими границами, пока мы все сидели в безопасности под защитой драконьих чар и даже не задумывались о том, что происходит снаружи. Я смотрела на Ксейдена так, будто видела его впервые в жизни. Нежное свечение счастья, любви, доверия и привязанности, что так ярко горело в моей груди какие-то минуты назад, болезненно замерцало, требуя кислорода. Чем ближе подходил Ксейден, тем опасливее он на меня смотрел, словно я какой-то загнанный зверь, готовый драться зубами и когтями. Как мне вообще хватило дурости ему поверить? Я повернулась к Вайолет, всё ещё стоявшей рядом, и заметила, что её лицо было гораздо спокойнее моего. — Ты знала, — выпалила я, и это был не вопрос, а почти обвинение. Вайолет кивнула, и я почувствовала, как внутри что-то ещё больше обрушилось. Я попыталась собрать мысли, и вдруг вспомнила сцену из памяти — Вайолет на кровати, читающая мне вслух «Сказки Пустошей», вдруг отложившая книгу и спросившая: «А что если вэйнители существуют?» Тогда я отмахнулась, не придав вопросу никакого веса. Она спрашивала меня не просто так. Она уже подозревала. — Ты знала, — повторила я тише, на этот раз скорее себе самой, чем ей. Вайолет не выглядела так, как выглядела бы я — растерянной, разбитой. Она держалась куда более собранно, чем я могла себе представить. — Лу, дай объяснить, — сказал Ксейден, и я вздрогнула от того, как непривычно он произнёс это прозвище именно сейчас — в момент, когда я меньше всего хотела, чтобы он смягчал тон. Нерастраченная сила бушевала внутри меня, и я почувствовала, как небо над нами начинает темнеть в ответ на мою собственную ярость. — Не смей называть меня так прямо сейчас, — выплюнула я. — Не после того, как ты позволил мне думать, что между нами есть хоть какая-то честность, пока сам скрывал нечто настолько огромное. — Это важнее нас с тобой, — попытался он. — Конечно важнее, — горько ответила я. — Именно поэтому мне особенно паршиво от того, что я узнала об этом от какого-то незнакомого летуна на грифоне, а не от человека, который, по идее, мне доверяет. Он замер, и на секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на настоящую боль — но я слишком злилась, чтобы это смягчило что-то во мне. — Ты тоже это знала? — спросила я мысленно у Малл, не отрывая взгляда от Ксейдена. — Я знала то, что мне положено знать, — ответила Малл осторожно. — Это не моя тайна, чтобы делиться ею с тобой раньше времени. Значит, и ты тоже мне врала. — Я ничего не говорила. Это другое. «Это называется ложь через умолчание», — мысленно подумала я, повторяя слова, которые, кажется, эхом разносились по всему этому полю — Вайолет говорила их Ксейдену, а я говорила их Малл. Мой гнев на Ксейдена не исчез, но теперь рядом с ним появилось что-то новое — горькое осознание того, сколько всего происходило прямо у меня под носом, пока я была слишком занята собственным маленьким счастьем, чтобы заметить трещины в окружающем мире. Ксейден провёл рукой по волосам — жест, который я научилась узнавать как признак того, что он в полном отчаянии и не знает, как себя вести. — Лира, — на этот раз он выбрал моё настоящее имя, а не прозвище, словно понимая, что прозвища сейчас неуместны. — Я хотел рассказать тебе. Не один раз хотел. Но это не только моя тайна, чтобы делиться ею по собственному желанию. Слишком много людей рискуют жизнью из-за того, что знают это. — И поэтому ты решил, что я недостаточно надёжна? — горло сжалось от обиды. — Дело не в надёжности, — он шагнул ближе, но я отступила, и боль на его лице стала острее. — Дело в том, что чем больше людей знает, тем выше риск, что командование узнает, кто за этим стоит. И тогда казнят не только меня. Казнят всех, кто хоть что-то слышал. Я не мог так рисковать тобой. — Зато рисковал доверием, — я скрестила руки на груди, хотя руки предательски дрожали. — Зато позволил мне влюбиться в человека, которого я, оказывается, совсем не знала. — Ты знаешь меня, — возразил он тихо. — Знаешь всё, кроме этого. И я ненавидел каждую секунду, когда приходилось врать тебе через умолчание, потому что ты заслуживаешь честности больше, чем кто-либо из людей, что я встречал. Что-то в его голосе — та самая искренность, которую я слышала в нём столько раз за последние месяцы, — пробила трещину в моей броне, но я не была готова сдаться так легко. — Сколько ещё людей знают? — Только меченые, — он бросил быстрый взгляд на Гаррика, на Боди, на Имоджен, ожидающих чуть дальше у озера. — Дети отступников. Те, чьи родители погибли, пытаясь предупредить королевство. Это наследие, которое мы несём, хотим мы того или нет. Малл фыркнула где-то рядом, привлекая моё внимание. — Может, хватит злиться и начать слушать? — спросила она. — Ты заслуживаешь правды. Но правда сейчас прямо перед тобой, если позволишь себе её увидеть. — Ладно, — выдохнула я наконец, чувствуя, как гнев медленно сменяется чем-то более тяжёлым — усталостью, тревогой за то, что нас ждёт впереди. — Я выслушаю. Но это не значит, что я уже тебя простила. — Я и не прошу прощения прямо сейчас, — сказал Ксейден тихо. — Прошу только шанс объяснить всё до конца, прежде чем мы окажемся на этом форпосте и придётся принимать решения быстрее, чем у нас есть время подумать. Я кивнула, хотя внутри всё ещё бушевала буря — в буквальном смысле, судя по тому, как темнело небо над нашими головами. — У тебя десять минут, — сказала я, скрестив руки. Он начал объяснять, но я почти не слушала — слова доносились до меня обрывками, пока внутри всё ещё кипело от того, что я узнала. Когда он замолчал, выжидающе глядя на меня, я подошла ближе и без предупреждения врезала ему по лицу. Он отшатнулся, схватившись за щёку, ошеломлённый больше самим действием, чем болью. — Это моя плата, — сказала я спокойно, хотя костяшки горели. — За всё, что ты не сказал. — Справедливо, — выдохнул он, потирая челюсть. — Что теперь? — спросила я после паузы. — Раз уж мы знаем правду, что нам с ней делать? — Сейчас — пережить форпост и Военные игры, — сказал он. — А потом я расскажу тебе всё остальное. Кто ещё в этом замешан, как давно это длится, что планируется дальше. Обещаю. — Твои обещания теперь стоят немного меньше, чем раньше, Риорсон. — Справедливо, — повторил он то же слово. Я отвернулась к Малл, не желая показывать ему, что часть моего гнева уже начинала остывать. — Готова лететь? — спросила Малл, опуская крыло, чтобы я могла забраться в седло. Готова настолько, насколько можно быть готовой после такого утра. — Будет ещё хуже, прежде чем станет лучше, — заметила она, взлетая вместе с остальным отрядом курсом на Альдибаин. Спасибо за оптимизм. — Я просто реалистка. И я наконец начала думать. Думать по-настоящему. Если вэйнители существуют, должны быть хроники. И всё же в библиотеке нет ни единой копии «Сказок пустошей» — хотя там хранились все книги Наварры, написанные или переведённые за последние четыреста лет, — и значит, дядя Ашер подарил Вайолет не просто редкий экземпляр… а запретный. Четыреста лет записей — и ни единой… Четыреста. Но наша история охватывает шестьсот. Все свитки — копии работ прошлого. Единственный оригинальный текст в библиотеке старше четырёхсот лет — из тех времён, когда началась война с Поромиэлем, — это оригинальные свитки об Объединении, произошедшем больше шестисот лет назад. «Хватает всего одного отчаявшегося поколения, чтобы изменить историю — или даже переписать». Боги, дядя Ашер сказал всё открытым текстом. Он всегда говорил, что вся власть — у писцов. — Да, — сказала Малл, огибая последний пик, голый без снега, растаявшего от летней жары, и горный форпост Альдибаин показался перед нами одновременно с утёсами Дралора. — Одно поколение меняет текст. Следующее решает по нему учить. Растёт новое — и ложь становится историей. Она накренилась налево, вдоль изгиба горы, затем замедлилась на подступах к лётному полю. Я стиснула луки седла, когда мы сели перед высоким строением на краю последнего пика в кряже. Оно напоминало Монсеррат — это была простая квадратная крепость с четырьмя башнями и стенами, достаточно толстыми, чтобы выдержать взлёт дракона. Для армии нет ничего важнее единообразия. Я отстегнулась от седла и соскользнула по передней лапе. — А нам ещё надо как-то сосредоточиться на Военных играх, — пробормотала я, поправляя рюкзак на плечах и думая, что на этот торговый пост скоро могут напасть мифические создания. Спешились и остальные, и я оглянулась на Андарну, уже свернувшуюся между лапами Тэйрна. Ксейден шёл вместе с Гарриком, глядя на меня как будто с тоской. Но я дала ему всё — а он так и не раскрылся по-настоящему. Это осознание резануло по груди болью, какую может оставить лишь разбитое сердце — острое и зазубренное. Я представляла, что так же себя чувствуешь, когда тебя пронзают тупым и ржавым клинком. Режет медленно, рана со стопроцентной вероятностью загноится. Если я не могла ему доверять, у нас не было будущего. В более чем накалённой атмосфере мы вошли через открытые ворота в форпост. Очень пустой форпост. — Какого?.. — Гаррик быстро двинулся через двор в середину, оглядываясь вокруг. — Стой, — приказал Ксейден, осматривая окружавшие нас стены. — Здесь никого нет. Разделиться и обыскать, — он глянул на меня. — От меня не отходи. Это уже вряд ли Военные игры. Я хотела было возразить, что ему это знать неоткуда, но порыв ветра через открытые ворота заставил призадуматься. Всё, что слышалось в крепости, где должно было проживать больше двухсот человек, — наши шаги по каменистой земле. Он был прав. Что-то не так. — Шикарно, — ответила я с немалым сарказмом, и все, кроме Лиама, — снова ставшего моей тенью, — рассеялись по двое-трое, взбираясь наверх по разным лестницам. — Сюда, — сказал Ксейден, направляясь к юго-западной башне. Мы поднимались и поднимались и наконец оказались на четвёртом этаже, где вышли на смотровую площадку, обращённую на долину под нами, в том числе на торговый пост под властью Поромиэля. — Это одна из самых стратегически важных точек, — сказала я, выискивая взглядом признаки присутствия местной пехоты или всадников. — Не может быть, чтобы её оставили только ради Военных игр. — Именно этого я и боюсь. — Ксейден окинул взглядом долину, потом прищурился, присмотревшись к торговому посту в тысяче ярдов под нами. — Лиам. — Понял. — Лиам оперся на каменный зубец, сосредоточившись на зданиях вдали. До поста было где-то двадцать минут по широкой гравийной тропинке, что вилась по склону горы, на которой стоял наш форпост. Над каменной стеной торчали крыши нескольких домов, а с юга приближалась стая грифонов с летунами. Ксейден повернулся к Ви, и в его глазах было что угодно, кроме тепла. — Что тебе сказал Даин перед тем, как мы улетели? Он тебе что-то прошептал. Вайолет заморгала. — Что-то вроде… — я поискала в памяти. — «Мне будет тебя не хватать, Ви. Он напрягся всем телом. — И ещё сказал, что я приведу тебя к смерти. — Да, но он всё время так говорит. — Я пожала плечами. — И как Даин связан с опустевшим форпостом? — Нашёл кое-что! — крикнул с юго-восточной башни Гаррик, направляясь вместе с Имоджен по широкой стене к нам и показывая что-то, похожее на конверт. — Ты рассказывала ему о моих полётах сюда? — спросил Ксейден уже меня с ужесточившимся взглядом. — Нет! — я замотала головой. — В отличие от некоторых, я ничего от тебя не скрывала. Он отстранился, и его глаза забегали, прежде чем он снова уставился на меня. — Лу, — произнёс он тихо, — Даин трогал тебя после того, как я рассказал тебе об Альдибаине? — Что? — я наморщила лоб и убрала с лица выбившийся локон, которым играл поднявшийся ветер. — Вот так, — он коснулся моей щеки. — Для проявления его силы нужно касаться лица. Он трогал тебя так? У меня раскрылся рот. — Да, но он всегда так меня трогает. Он бы н-никогда… — я осеклась. — Я бы поняла, если бы он прочитал мои воспоминания. Ксейден помрачнел и уронил ладонь. Но не убрал её совсем, оставив у меня на плече. — Нет, Лу. Поверь — не поняла бы, — в его голосе не звучало обвинения — только смирение, ранящее остатки моего сердца. — Нет, — я качала головой. Даин способен на многое, но он бы никогда не поступил со мной так, никогда бы не забрал то, что я не предлагала сама. — Это тебе, — сказал Гаррик, протягивая конверт Ксейдену. Тот убрал руку с моего плеча и надломил печать. Я прочитала надпись на конверте, пока он читал послание. «Приказы по Военным играм для Ксейдена Риорсона, командира Четвёртого крыла». Я узнала почерк — как не узнать, если я видела его всю мою жизнь? — Это от полковника Аэтоса. — Что там? — спросил Гаррик, сложив руки на груди. — Какое у нас задание? — Ребят, я вижу что-то за постом, — сказал Лиам от края стены. — Проклятье. От лица Ксейдена отлила вся кровь, и он смял депешу в кулаке. — Тут сказано, наша миссия — выжить, если сможем. О боги. Даин прочитал мои воспоминания без разрешения. Наверняка рассказал отцу, куда они летали. Я ненароком предала Ксейдена… предала их всех. — Это не… — Гаррик покачал головой. — Ребят, всё очень плохо! — крикнул Лиам, и Имоджен подскочила к нему. — Ты не виновата, — сказал мне Ксейден, затем отвёл от меня взгляд и повернулся к друзьям, бежавшим к нам по стенам. — Нас прислали сюда умирать.       

Ибо там, в краю за тенями, обитали чудища, что выбирались ночами и пировали душами детишек, которые подходили к лесу слишком близко.

«Крик виверны», из сборника «Сказки Пустошей»

Ксейден передал письмо Гаррику в тот момент, когда остальные кинулись к краю обзорной площадки, чтобы рассмотреть угрозу. Но я ничего не могла разглядеть ни в долине под нами, ни на равнинах, тянувшихся на многие мили у подножия скал Дралора. — Что-то не так, — произнесла Малл. — Я почувствовала ещё у озера, но здесь это сильнее. Можешь понять что? — спросила я в ответ, чувствуя, как меня охватывает тихая паника. — В долине под нами. — Ни хрена не вижу, — сказал Боди, наклонившись над стеной. Вайолет стояла рядом с ним, держа его за руку — она не отпускала её с того самого момента, как мы поднялись на башню. — А я вижу, — ответил Лиам. — И если это то, о чём я думаю, нам хана. — Не говори, что думаешь, говори, в чём уверен, — приказал Ксейден. — В письме написано, что это «испытание твоих лидерских способностей», — прочитал позади нас командир отделения. — Ты можешь либо оставить в беде деревню нашего врага, либо оставить командование своим крылом. — Это еще какого… что это вообще значит? — Боди забрал письмо. — Они испытывают нашу верность, просто не говорят об этом прямо. — Ксейден сложил руки на груди. — Послание говорит, если мы уйдём сейчас, то доберёмся до нового штаба Четвёртого крыла в Эльтувале вовремя, но если уйдём — торговый пост Рессон и все его обитатели будут уничтожены. — Кем? — спросила Имоджен. — Вэйнителями, — ответил Лиам. Внутри меня всё упало. — Точно? — спросил Ксейден. Лиам кивнул. — Я не видел их раньше, но я уверен. Четверо. Пурпурные балахоны. Багровые вены в ярко-красных глазах и на коже. Жуткие, блин. — Похоже на правду, — Ксейден переместил вес с одной ноги на другую. — Мне больше нравилось просто возить оружие, — пробормотал Боди, всё ещё не отпуская руку Вайолет. — О, и ещё один с охренительным посохом, — продолжал Лиам. — И клянусь вам Данном, только что равнина была пуста — и вдруг… вот они тут, идут такие к воротам. — Багровые вены? — переспросила Имоджен. — Потому что магия оскверняет их кровь и лишает души, — сказала Вайолет, глядя на Ксейдена. — Природа любит равновесие. Все головы, кроме головы Лиама, повернулись к ней. — Если сказки говорят правду. — Рядом с нами приземлились семь грифонов, — объявила мне Малл. Все напряглись, наверняка получив те же послания от своих драконов. Прогремел взрыв, громко прокатившись по пустынной долине, за ним поднялся клуб синего дыма. У меня подскочило сердце. — Это были ворота, — договорил Лиам. — Сколько человек живёт в Рессоне? — спросил Боди. — Больше трёхсот, — ответила Имоджен, когда по долине раскатился новый взрыв. — Тогда спускаемся, — Боди развернулся, но Ксейден встал перед ним, загородив дорогу с поднятой рукой. — Ты что, прикалываешься? — Мы понятия не имеем, что нас ждёт. — И что, нам просто стоять, пока там гибнут гражданские? — спросил Боди, и Вайолет крепче сжала его руку, не отпуская. — Я сказал не это, — Ксейден покачал головой. — Это вам не хреновы манёвры. Кто-то из нас, если не все, погибнет, если мы спустимся. Не будь мы помечены бунтарскими метками, не помогай мы врагу… — он коротко глянул на меня, — нам бы даже не пришлось делать этот выбор. Теперь в топку всю субординацию: я хочу знать, что вы думаете? — У нас численное превосходство, — сказала Солейл. — И воздушные силы. — По крайней мере, пока нет виверн, — Вайолет на всякий случай осмотрела небо. — Виверны? Чего? — Боди поднял брови. — В сказках говорится, вэйнители создали их против драконов, — пояснила уже я. — Да, лучше не накаркать, — Ксейден покосился на неё, потом пригляделся к небу. — Там четверо вэйнителей, а нас десять, — сказал Гаррик, отходя от стены. — У нас есть оружие против них, — Лиам отвернулся от долины. — И Деи говорит, что семь летунов… — Мы здесь, — произнесла брюнетка с озера, шагая по стене. — Я оставила остальную стаю снаружи. — Она обречённо посмотрела в долину, откуда поднимался дым. — Я не стану просить вас сражаться вместе с нами. — Точно? — переспросил Гаррик. — Точно. Четверо — это всё равно что смертный приговор. — Она повернулась к Ксейдену. — Я пришла сказать, чтобы вы улетали. В прошлом месяце хватило всего двоих, чтобы уничтожить целый город. Забирай свою стаю и лети домой, пока ещё можешь. Мою грудь стиснул страх, но сердце заныло от мысли о том, чтобы бросить людей на смерть. — У нас есть драконы, — сказала Имоджен, повышая голос. — Мы не боимся сражаться. — А умирать не боитесь? Здесь хоть кто-нибудь видел бой? — брюнетка окинула нас взглядом, и я почувствовала себя слишком молодой, когда ответом ей послужило лишь молчание. — Ваши драконы правда что-то значат. Драконье пламя вэйнителей не убивает. Только кинжалы, что вы привозили, и они у нас есть, — она посмотрела на Ксейдена. — Спасибо за всё, что вы сделали. — Вы все умрёте, — просто сказал Ксейден. — Да. Забирай отсюда свою стаю. Быстро, — развернувшись на каблуках, она двинулась по стене, пока не скрылась в противоположной башне. Ксейден сжал челюсти. Внутри меня нарастала невыносимая тяжесть. Если мы уйдём, все они умрут. Если мы будем сражаться, то, скорее всего, умрём вместе с ними. Можно жить трусами или умереть всадниками. — Сгаэль говорит, что никогда не бежала от боя и не побежит сегодня, — сказал Ксейден. — Да и я не буду стоять в стороне, когда гибнут невинные. Но я не могу приказать вам присоединиться. Никто из вас не перешёл тот парапет потому, что хотел. Делайте выбор. — Я не хочу, чтобы ты рисковала, — сказала мне Малл. В идеальном мире мне больше ничего не нужно было бы слышать. Если остальные могут делать выбор, то могу и я. — Мы всадники, — сказала Имоджен после очередного взрыва. — Мы защищаем беззащитных. Такая у нас работа. — Ты спас всех нас до единого, кузен, — добавил Боди, всё ещё держа руку Вайолет. — И мы благодарны. А теперь я бы хотел заняться тем, чему меня учили. — Я скажу тебе то же, что сказал в наш первый год, когда мы решились на контрабанду оружия, — сказал Гаррик. — Благодаря тебе мы живы столько лет; только мы решаем, как нам умирать. Я с тобой. — Вот именно! — воскликнула Солейл. — Я в деле. Лиам выступил вперёд, встав рядом со мной. — Мы наблюдали, как казнят наших родителей, потому что им хватило смелости поступить правильно. Хотелось бы думать, что моя смерть будет такой же благородной. Дыхание замерло у меня в груди. — Согласна, — кивнула Имоджен. Все они согласились. Один за другим — все, пока не осталась я. Ксейден поймал мой взгляд. «Если думаешь, будто сможешь убедить кого-то из Новарцов рисковать шеей ради кого угодно вне их границы, ты глупец», — так бы сказал мой отец, наверное. Да ну на хрен. — Малл? — спросила я мысленно, забывшись на секунду. — Мы будем пировать их костями, Искорка, — раздался в ответ голос Малл. Красиво и доходчиво. Я не бросила бы невинных людей на смерть, по какую сторону границы они бы ни жили. И уж точно я не собиралась стоять в стороне, пока Вайолет, Боди и все остальные, кого я успела узнать и полюбить за этот год, рисковали жизнью без меня. — Мой брат однажды сказал мне, что иногда правильный поступок выглядит как самая глупая идея на свете, — сказала я, шагнув вперёд. — Ну что ж. Значит, сегодня я официально самая глупая идиотка в этом форпосте. Я с вами. Мысли о предательстве Диана причиняли адскую боль… Но я заперла их в маленькую шкатулку глубоко в душе. Потом буду возица с чутвами. Не сейчас. Остальные одобрительно зашумели. Вайолет повернулась ко мне с лёгкой, почти грустной улыбкой. — Я была беззащитной, — сказала она, поднимая подбородок и глядя на Ксейдена. — А теперь я всадница. Всадники сражаются. Тысяча чувств пронеслась по лицу Ксейдена, но он лишь кивнул и подошёл к каменным зубцам. — Лиам. Отчёт. Его сводный брат сосредоточился. — Летуны вступили в бой, все семеро… шестеро. Похоже, они пытаются отвлечь огонь на себя. Трое стоят вокруг города, а один пробивается к зданию в середине. Часовая башня. Ксейден кивнул, потом разделил нас согласно задачам. — Убить их можно только кинжалом. — А значит, придётся спешиться и драться, когда мы сумеем вывести гражданских в безопасное место, — прибавил Гаррик с мрачным лицом. Ксейден кивнул. — Спасите столько людей, сколько сможете. Вперёд. Мы спустились за Ксейденом по лестнице и прошли через молчащий, пустынный плац. Снаружи уже ждали драконы. Вдруг воздух разорвал вопль, и из долины поднялся огромный серый дракон… из-за границы Поромиэля. — Поблизости есть стая? — спросил Лиам. — Нет, — ответил Ксейден. — Виверна, — сказала Вайолет, и сердце у неё, наверное, встало комом в горле. — Они сотворили мерзость, — сказала Малл. Ты знала? — Подозревала. Я подошла к Малл, проверяя ремни. — Готова? Готова настолько, насколько можно быть готовой перед боем с мифическими существами. Мы все поднялись в воздух. Малл резко рванула следом за остальными, и мой желудок остался где-то наверху. — Виверна возвращается, — передала мне Малл . — Тэйрн говорит — она ушла в долину, но скоро будет здесь снова. И она вернулась — заходя на новый виток над городом. Малл рванулась наперехват прежде, чем я успела сообразить, что происходит. — Держись, — рявкнула она, и я вцепилась в луку, наблюдая, как мы заходим на виверну сбоку. Малл вцепилась когтями в крыло чудовища, разворачивая его прочь от города, а я почувствовала, как буря собирается в моих руках сама, реагируя на чистый адреналин страха. Молния ударила в виверну прямо в момент, когда та пыталась вывернуться, и тварь с воплем рухнула в долину. — Получилось! — закричала я. Да благословят боги Вайолет и её Печать! — Получилось, — подтвердила Малл, разворачиваясь обратно к посту. Мы возвращались к Рессону, и я успела заметить с высоты, как Гаррик и Боди выводят последнюю группу жителей через северные ворота — а вдалеке, на другом конце города, что-то двигалось среди обугленных лотков рынка. Фигура в длинной синей мантии. Мы с Малл уже спускались к земле возле туннеля, где Солейл и Фуэл прикрывали выход для бегущих жителей. — Помоги им, — сказала Малл, опускаясь на каменистую землю, и я соскользнула с седла, выхватывая кинжал. Солейл стояла чуть в стороне, тяжело дыша. Фуэл расположилась так, чтобы прикрывать узкий проход в туннель крыльями. — Сюда! Не останавливаться! — закричала я, направляя людей через проём руками. Странно — здесь, в самой гуще хаоса, было легче колдовать, чем на спокойном тренировочном поле. Краем глаза я заметила, как Тэйрн вильнул в воздухе и завис над Солейл, повернувшись грудью к городу. — Тэйрн заходит на перехват, — сказала мне Малл. — Заметил кого-то у северных ворот. — Кого? — Вэйнительницу. Синяя мантия. Я подняла голову, увидев, как Тэйрн взмывает выше, и почувствовала, как у меня внутри всё сжалось. — Малл, нам нужно туда? — Пока нет, — ответила она, не отрывая взгляда от происходящего. — Здесь людей нужно вывести. Тэйрн справится. Я кивнула, хотя сердце колотилось так, что я почти физически ощущала каждый удар, и продолжила направлять бегущих к туннелю, не давая себе времени думать о том, что происходит в небе над городом. Малл бросилась в небо за веверной. Прилетела троица грифонов, держа в когтях несколько горожан. Сбросили их у входа в шахту и повернули обратно за новой партией. По мне вновь прокатилась энергия — и я направила разряд в вэйнительницу, но в этот раз взорвалось здание на склоне справа от нас. Доски разлетелись в разные стороны. Вэйнительница вскинула взгляд — и мой желудок скрутило узлом, когда она заметила меня. В её красных глазах не было ничего, кроме чистейшей злобы, когда она подняла левую руку, а потом сжала кулак. По склону покатились валуны. Я вскинула руки, Я повернула в своей голове ручку. Это же всего лишь малая магия… Ты справишься. Малая магия, которой я, между прочим, никогда в жизни не пользовала. — Блядь… Сработало Оползень остановился раньше, чем он раздавил бы беженцев. Мои руки тряслись, но камни сыпались по сторонам от шахты, оставляя путь открытым. Когда же в туннель вошли последние горожане, Солейл бросилась к вэйнительнице с кинжалом в руке, и Фуэл — следом за ней. Все, что угодно… лишь бы люди выжили. От вэйнительницы продолжали расходиться волны смерти, и одна застигла убегавшего горожанина прямо посреди дороги. Он рухнул с беззвучным криком, свернулся калачиком — и от его тела осталась лишь пустая шелуха. Воздух застыл в моих лёгких, сердце дало сбой. Она только что… — Солейл! — закричала я, но было уже слишком поздно. Третьекурсница сделала несколько шагов в мёртвую зону, её драконица потянулась за ней — и они обе покатились по земле. Драконья туша тяжело упала, подняв тучу пыли. Их иссушило в считаные секунды, тела съёжились. Мою грудь словно сдавило тисками, и несколько секунд я просто не могла вздохнуть. Теперь у вэйнительницы было ещё больше сил. Малл взревела. — Лечу, — крикнула она мне. Скажи Деи! — я оглянулась, увидев, что Лиам мчится к дракону. Ему было нужно время. Земля под моими ногами вдруг начала проседать, будто сама почва скручивалась внутрь, иссыхая от того, что вэйнительница прижала ладонь к земле где-то в десяти ярдах от меня. Зона смерти расползалась во все стороны, поглощая траву, камни, всё, к чему прикасалась. Я побежала так быстро, как только могла, чувствуя, как граница этой иссохшей земли подбирается всё ближе к моим пяткам. Сердце колотилось так, что я почти не слышала собственного дыхания, и я успела увидеть, как огромная тёмная туша начинает нависать сверху, заслоняя солнце. А потом меня обхватили тёмные лапы — Тэйрн! Он вырвал меня из самого края мёртвой зоны буквально за долю секунды, и земля, которую я только что покинула, продолжала рассыпаться в пыль позади. Несколько мгновений я просто висела в его когтях, не в силах даже толком понять, что произошло, пока он стремительно нёс меня прочь, к Малл, уже разворачивающейся навстречу. Тэйрн осторожно опустил меня на спину Малл, и она тут же сомкнула вокруг меня крыло, будто пытаясь физически удержать меня там, где я была в безопасности. — Я больше никогда не отпущу тебя, — выдохнула Малл, и в её голосе было что-то почти отчаянное. Сердце колотилось так, что я едва могла говорить. — Спасибо, — выдавила я, обращаясь то ли к Тэйрну, то ли к самой Малл, то ли ко всему миру одновременно за то, что я всё ещё дышала. Грифоны поднялись в воздух, их ездоки атаковали. Но их магия против вэйнительницы не казалась такой уж сильной. И тут же появились ещё две виверны, обе без всадников. — Передай им сменить тактику. У них нет ни шанса, если они приблизятся к вэйнительнице, — сказала я Малл. Грифоны тут же сменили курс, а я снова выпустила свою энергию, в этот раз ударив ближе к цели. Вэйнительница вскинула на меня глаза, а затем быстро развернулась на звук крыльев. Приближались Гаррик и другие меченые третьекурсники. Мы давили её числом — и я надеялась, она это понимала. Грифоны объединились и накинулись на одну виверну, а Лиам наконец взлетел на спину Деи, и они поднялись в воздух, спасаясь от расползающегося кольца смерти, но другая виверна нырнула к земле, направляясь к вэйнительнице. И совсем рядом с её траекторией движения находилось знакомое здание… — Ты сказала, там какие-то взрывчатые вещества, да? — спросила я. — Да. — Прекрасная мысль. Малл зависла на позиции в десяти ярдах над землёй, когда Лиам пролетел над нами к грифонам, меча ледяные копья в горло раненой виверны. Хлынула кровь — и чудовище рухнуло с душераздирающим воплем. Минус одна. Вэйнительница вышла на дорогу, а вторая виверна пошла к ней на посадку. — Сейчас! — мысленно крикнула я. Я выпустила молнию в тот момент, когда виверна взлетела, разряд ударил прямо в постройку — и всё, что в ней находилось. Когда здание рвануло, закидывая горящими обломками всё вокруг, меня опалило жаром. Огненная буря чуть не зацепила и нас, но Малл ушла влево, в последний момент увернувшись от взрыва. Я закричала, вскинув кулак на обратном вираже, и ветер остудил жжение на щеке. Мы сбили одну виверну, эвакуировали немало горожан — и не может быть, чтобы кто-то выжил в таком взрыве. Малл опустила правое крыло в резком повороте, готовясь к новому пролёту над городом. Я взглянула направо и вскрикнула. Взрыв не убил не только виверну, но и вэйнительница была жива-здорова — и направлялась к… Блядь. Блядь. Блядь! Из долины показалось ещё больше виверн, и я изо всех сил старалась не поддаться панике, когда мимо нас прошёл раскалённый луч синего пламени. Я развернулась в седле и увидела над городскими стенами, прямо у нас на хвосте, очередную виверну, нагоняющую Малл с ужасающей скоростью. — Есть идеи, как убить столько виверн? — спросила я её, чувствуя, что паника тонет в груди, словно якорь, грозящий утянуть меня в хаос ужасных мыслей. Я видела по меньшей мере шесть тварей, все — с ужасающим размахом крыла и острыми зубами, все направлялись к нам. — Так же, как можно убить нас, — ответила Малл, уводя преследовательницу от центра города, где пешие Гаррик и Боди с кинжалами в руках гнались за вэйнителем из часовой башни. У меня под рукой что-то нет баллисты! — Нет, но у твоей подруги есть молния, и её разряд остановит сердце любого дракона. Скажи, что предупредила остальных, как погибли Солейл и Фуэл. Все, кто высадился на землю, в опасности. — Они знают, чем рискуют. Боги, внизу ещё оставались дети, одни кричали, другие хранили душераздирающее молчание, пока матери уносили их мёртвые тела с улиц. Это невозможно было описать. Нужно отвлечь их от города, — сказала я мысленно, обращаясь и к Малл, и в надежде, что Ксейден где-то рядом услышит через своих, поворачиваясь в седле, насколько позволяли ремни, чтобы лучше осмотреть небо и виверн. — То, что им нужно, находится там, — сказала Малл. Согласна в обоих случаях. Делайте что можете, чтобы выиграть время для эвакуации, — донёсся ответ через цепочку драконьей связи. — Мы очищаем окраину города. Виверна спикировала, только чтобы снова взмыть — с человеческой ногой в зубах. Мы закончили круг и направились к югу над домами торгового поста. — Они не следуют за нами, — буркнула Малл. — Нужно их привлечь. Я закрыла глаза, потянулась к небу — собрала всё, что у меня было, в один резкий, отчаянный порыв. Гром ударил так, что я почувствовала вибрацию в собственных костях, а ветер взвыл, закручиваясь над нами тёмным вихрем, который было видно за много миль. — Теперь они точно нас заметят, — заметила Малл. И они заметили. Одна из виверн нарушила курс и полетела в нашу сторону. Может, это была и не лучшая мысль. — Теперь никуда не деться, — напомнила Малл. Малл резко свернула в сторону, и мы понеслись к месту, где Ксейден и Сгаэль сражались с виверной у западной стены форта. — Видишь его? — спросила я. — Вижу, — ответила Малл. — Он спешился. Сгаэль прикрывает сверху, но виверна заходит снова. Сердце ухнуло куда-то вниз. Внизу, посреди разрушенной улицы, Ксейден стоял с обнажённым кинжалом, окружённый тенями, которые расползались во все стороны, душа кричащих горожан, бежавших от лязгающей челюстью голодной виверны. — Дай мне угол, — попросила я Малл, чувствуя, как собирается сила — не молния, а ветер, гроза, всё то, что было моим, а не Вайолет. Она резко спикировала, заходя сбоку от виверны. Я вскинула руки и швырнула в тварь самый плотный сгусток ветра, который смогла собрать — достаточно, чтобы её крыло сбилось с ритма, развернув её на пол-оборота прочь от Ксейдена.А я даже не знала, что так умею — Ксейден! — закричала я. Виверна, дезориентированная порывом, развернулась прочь от него в нашу сторону. — Вот так, — мрачно одобрила Малл. — Теперь она наша проблема, а не его. — Это была идея, — выдохнула я, чувствуя, как руки начинают дрожать от усталости. Малл ушла в крутой вираж, уводя виверну за собой, прочь от того места, где Ксейден уже снова поднимался на ноги. — Спасибо, Лу! — донёсся через ветер его голос. — Сосредоточься, — напомнила Малл, заходя на новый виток. — Времени для чувств будет позже. Если мы выживем. Малл резко набрала высоту, уводя нас от виверны над развалинами рынка, пока та снова не выровнялась и не пошла на новый виток. — Они почти все вывели людей, — заметила Малл, глядя на туннель в горе, где последние горожане скрывались под прикрытием Гаррика. — Ещё немного. Я бросила взгляд вниз, на улицу, где Ксейден снова вступил в схватку — на этот раз с самой вэйнительницей, кинжал блеснул в свете пожаров, когда он сделал выпад. Она отшагнула, вскинув посох, и волна чего-то невидимого прошла по земле между ними, заставив камни мостовой рассыпаться в пыль. — Она почти добралась до него! — закричала я. — Не наша битва, — твёрдо сказала Малл. — Это решает дракон и всадник, которые с ней связаны. Если мы вмешаемся не вовремя, собьём его концентрацию. Я стиснула зубы, понимая, что она права, но всё внутри меня кричало о том, чтобы броситься туда немедленно. Сгаэль спикировала с другой стороны, отвлекая внимание вэйнительницы ровно настолько, чтобы Ксейден успел сделать второй выпад — и на этот раз кинжал нашёл цель. Вэйнительница застыла. На секунду — целую вечность — ничего не происходило. А потом она осыпалась, буквально осыпалась, как песок сквозь пальцы, оставив после себя только мантию, опавшую на брусчатку, и тишину. — Готово, — выдохнула Малл с явным облегчением. Где-то позади раздался отдалённый рёв — ещё одна виверна рухнула с неба, видимо, потеряв связь со своим вэйнителем в тот же момент. — Сколько ещё там осталось? — спросила я, оглядывая небо. — Три, — ответила Малл, разворачиваясь к ним. — Но без вэйнителей они куда уязвимее. Полетели заканчивать это. Полный боли драконий рёв разорвал воздух. Я вскинула голову. По нашей связи ударила такая волна боли, что у меня потемнело в глазах. — Туда! — крикнула я. — Быстрее! — рявкнула Малл. Я спрыгнула на землю ещё до того, как она полностью приземлилась, и бросилась вперёд. — Вайолет! Она сидела прямо на земле, обеими руками держа голову Лиама на коленях. Лицо было белее мела, дыхание — рваным, а по щекам катились слёзы. — Хорошо, — кивнула Ви, стараясь выдавить улыбку сквозь слёзы. — Спасибо, Лиам. Спасибо, что был моей тенью. Спасибо, что был моим другом. Она шептала это ему, и я опустилась на колени с другой стороны, чувствуя, как горло сжимается до боли. — Лиам, — выдохнула я. Он перевёл на меня взгляд — мутнеющий, но всё ещё его, всё ещё с той самой искрой, которая делала его собой. Он расплылся в моих глазах из-за хлынувших слёз, а потом улыбнулся мне, едва заметно. — И мне тоже, Лу, — прошептал он, голос становясь тише. — Для меня это честь, — выдавила я, сжимая его руку. Порыв ветра сдул пряди волос с моего лица. Спустя секунды я почувствовала, как к нам мчится Ксейден, поток его чувств затопил мои собственные через нашу связь. — Нет, Лиам, — выдавил он, упав перед нами. — Деи, — произнёс Лиам полузадушенным шёпотом, повернувшись к Ксейдену. — Знаю, брат, — челюсть Ксейдена застыла. — Знаю. — Он наклонился и, взяв Лиама на руки, поднялся с ним. — Я отнесу. Я поднялась вместе с ним, не желая отпускать руку Лиама даже сейчас, и пошла рядом, пока Ксейден медленно нёс его по хрустящей осыпи к телу Деи. Он опустил Лиама, привалил его к целому плечу Деи, потом присел рядом. Я опустилась с другой стороны, так и не отпуская его ладонь. Воздух над нами разорвал крик виверны, и я машинально вскинула глаза. — Посмотрите вверх, — выдавила я. Лиам медленно закинул голову, глядя в небо в последний раз. — Убейте их, — прошептал он, голос почти неслышный за свистом ветра. — Убейте вэйнителей умр… умрут и виверны. Ксейден выпрямился рядом со мной, и дыхание застыло у меня в лёгких, когда вокруг него хлестнули тени, словно взрыв злобы и печали. — Обещаю, — выдавил он, голос сорвавшийся. Лиам слабо кивнул, будто этого было достаточно. Гром прогремел далеко в горах, и ветер взвыл вокруг нас. Он успел увидеть небо в последний раз, прежде чем закрыть глаза — а я была рядом с ним до самого конца, держа его руку, пока сердце под моими пальцами не остановилось окончательно. Лиам умер.