Четвертое крыло: Второе пламя

Глава 20:

      

Но третий брат, велевший небу отдать его величайшую силу, наконец расправился с завистливым братом – великой и страшной ценой.

«Происхождение», из сборника «Сказки Пустошей»

Лира: Я продолжала смотреть на Лиама и откинула его чёлку со лба. Лиам умер. Ксейден встал и ушёл. Я знала, что он подошёл к Вайолет и что-то начал ей говорить, но я не слышала. — Искорка, ты можешь скорбеть потом, — раздался в голове голос Малл. Лиам умер. Лиам, который ни разу не пожаловался, что его приставили к Вайолет. Лиам, который стал для меня другом. Лиам умер. Что-то в моей душе треснуло. Боль прокатилась по мне волной, и по моим щекам потекли слёзы. — Он был лучшим… самым лучшим. Малек, как ты посмел забрать его? Я положила ладонь на его щёку. По мне прокатилась волна энергии, и рана на его щеке начала зажывать. Я отдёрнула руку. — Какого хера… Малл? Я мгновенно рванула в свою комнату и закрыла глаз, ища ту самую дверь, которой меня учили закрываться от чужих эмоций. Из одного окна моей мысленной комнаты исходило синее сияние, к которому я привыкла — Малл, моя буря. Из другого окна полыхал зелёный свет, которого я никогда раньше не видела. Я потянулась к нему. Рана на щеке Лиама полностью зажила. — Какого… Малл? — Это твоя вторая печать, — сказала Малл, и в её голосе прозвучал собственный шок. — Ты можешь исцелять. Мой мозг начал лихорадочно работать. Я могу спасти Лиама. Я вскочила на ноги и подбежала к Деи. Его буквально выпотрошили. Я положила руки на его ещё тёплую чешую. — Искорка… — начала Малл. — Я могу! — резко отрезала я. И потянулась к потоку зелёного свечения. Жар пронёсся по всему моему телу. Я начала вливать энергию в Деи. Его раны начали затягиваться. — Работает… Это работает, Малл! Драконица ничего не ответила. Я подняла голову, потом снова повернулась к Деи. Раны уже зажили, но сердце Деи не билось. Испарина появилась у меня на лбу, меня вывернуло прямо на землю. Но я продолжала вливать свою энергию. Раны исчезли полностью. Сердце Деи всё равно не билось. Мои ноги подкосились, и я упала на колени. Но не остановилась. — Лира! — взревела Малл. — Остановись! Это убьёт тебя! Но я продолжала. По телу разливалась слабость. Все раны исчезли. Но сердце Деи не билось. — Искорка! Ты не можешь вернуть то, чего больше нет! — взревела Малл. Я потянулась уже к её собственной энергии. Перед глазами всё темнело, но я продолжала вливать силу. — Лира! — снова крикнул Ксейден. Через мгновение меня резко потянули назад. Но я не отпускала руки. — Что ты делаешь?! — выкрикнул Ксейден. В глазах окончательно потемнело, и я провалилась в полную темноту. Последнее, что я услышала, — полный боли рёв Тэйрна, и где-то совсем рядом, почти неслышно, тревожный голос Малл, выкрикивающий моё имя снова и снова. Но открыть глаза уже не смогла.

***

Вайолет: — Лира без сознания, — донеслось до меня через связь с Ксейденом, и от этих слов у меня внутри всё оборвалось. Что?! Что случилось? — Она пыталась исцелить Деи. Истощила себя. Малл говорит, дышит, но плохо, — голос Ксейдена дрожал, и его паника прорывалась через нашу связь, смешиваясь с моей собственной. Исцелить? Как Лира могла исцелить кого-то — у неё печать бури, не исцеления. — Похоже, у неё манифестировалась вторая печать, — ответил он, и даже через связь я ощутила, насколько он сам этим потрясён. — Она каким-то образом исцелила раны Деи и попыталась вернуть его к жизни. Это всё, что я успел понять, прежде чем она потеряла сознание. Вторая печать. У Лиры. В довершение к буре. У меня не было времени переварить это до конца — вэйнительница уже разворачивалась ко мне, оскалившись, и я была вынуждена отбросить страх за Лиру в дальний угол сознания, чтобы выжить в следующие несколько секунд. Я развернулась в седле и увидела вэйнительницу. От уголков её красных глаз тянулись ветви вен. Это она убила Солейл, а сейчас она вонзила меч между чешуек Тэйрна, прямо за его крыльями. — Сзади, у тебя на спине, вэйнительница! — крикнула я дракону, когда та метнула мне в голову огненный шар. Он прошёл так близко, что мазнул по щеке жаром. Тэйрн сделал бочку, устремившись в высоту с такой головокружительной скоростью, что меня отбросило в седле назад, и всё же вэйнительница удержалась, ухватившись за рукоятку засевшего в теле дракона меча. Стоило Тэйрну выровняться, как она уставилась на меня так, словно я её следующее блюдо, и двинулась ко мне с решимостью в глазах и зазубренными кинжалами с зелёными наконечниками в кулаках. — Еще трое виверн без всадников на хвосте! — крикнул Тэйрн. Краем глаза я заметила, как Боди начал разворачивать Квера в нашу сторону. Боди, не надо, — мысленно передала я через Тэйрна, надеясь, что Квер донесёт это до него. У тебя своя битва. Я справлюсь. — Передал, — мрачно сказал Тэйрн. — Он не рад это слышать. Проклятье. Я что-то упускала. Оно дразнило меня с задворок разума, словно ответ на контрольную, к которой я готовилась. И где-то на краю сознания всё ещё пульсировал страх за Лиру — без сознания, истощённая, неизвестно, выживет ли вообще. — Ты не маловата для всадницы на драконах? — прошипела вэйнительница. — Достаточно, чтобы убить тебя. Нам с Тэйрном конец, если я ничего не придумаю. Держись ровно, — велела я Тэйрну, расстёгивая ремни. — Не смей покидать седло! — заревел он. Я не дам ей убить тебя! — я вскочила на ноги и обнажила два кинжала Ксейдена. Каждый вызов, каждое препятствие, каждый час с Имоджен в тренажёрном зале, каждый раз, когда Ксейден, Лира или Боди тащили меня на маты, должны чего-то стоить, правильно? Это просто вызов… против не такой уж вымышленной тёмной волшебницы… на парапете. Причём летящем и подвижном парапете. — Вернись в седло! — приказал Тэйрн. Тебе её не стряхнуть. Она снова тебя ударит. Я должна её убить. Я оттолкнула страх. Здесь ему места не было. В умирающем свете солнца и жутком отблеске горящего города под нами я увернулась от первого её выпада, затем второго, низко припала и выбросила вперёд предплечье, чтобы закрыться от удара сверху вниз, остановив металл, стремившийся мне в лицо. От силы удара что-то хрустнуло — я знала, что это моя кость. На миг меня парализовала мучительная боль, и кинжал вылетел из руки. Остался только один. С колотящимся сердцем я зацепилась ногой об один из шипов Тэйрна и пошатнулась. Я не могла даже прижать к себе раненую пульсирующую руку, пока она подступала всё ближе, с каждым выпадом и замахом своих зелёных кинжалов. Она словно точно знала, что я сделаю, раньше меня самой. Отвечала на все до единой мои атаки ещё более быстрыми, словно подстроилась под мой стиль после каких-то секунд в бою. Она была противоестественно быстрой. Я никогда не видела такими быстрыми Ксейдена или Боди. Я смогла парировать все её атаки, но не могла выйти из обороны. А ведь она была даже не в доспехах, а только в развевающемся балахоне, и всё же… В боку вспыхнула боль, жаркая и резкая, и я в изумлении отшатнулась, увидев один из её клинков под краем доспеха из драконьей чешуи. Тэйрн заревел, а Андарна завизжала. — Вайолет! — закричал Ксейден. Она слишком быстрая! Судя по месту раны, кинжал не задел что-то жизненно важное, и я поборола нахлынувшую тошноту с привкусом железа во рту, чтобы покрепче перехватить единственный оставшийся клинок и выдернуть вражеский из тела. Но что-то было не так. Рана начала гореть — и тут же пришлось бороться за равновесие, когда по моим венам побежала кислота. Кончик ножа, выпавшего из рук, был уже не зелёный. — Какая нетронутая сила. Неудивительно, что нас призвали сюда. Ты можешь подчинить себе всё небо — а сама наверняка даже не знаешь, что с ней делать, да? Всадники никогда не знают. Я разорву тебя и посмотрю, откуда берутся эти удивительные молнии, — она взмахнула вторым кинжалом, и тут я поняла, что она со мной играет. — А может, это сделает он. Ты пожалеешь, что я тебя не убила, когда я отдам тебя Мудрецу. У неё есть учитель? Она — херова ученица, прямо как я, но смертельно опережает меня во всём. Я с трудом успевала следить, в какой руке у неё кинжал. У моей же руки будто нарастало собственное сердцебиение, а весь бок словно кричал. — Сравняем силы, — приказал Ксейден. Он разделил свою энергию, и с утёсов слева к нам понеслись тени, окутав мир вокруг меня — и вэйнительницу — непроглядной тьмой. А у меня была сила света. Отскочив направо, где почувствовала пригорок плеча Тэйрна, я заняла боевую стойку, перехватила кинжал здоровой рукой и дала своей силе взорваться в темноте, озарив небо на одну трещащую, драгоценную секунду. Вэйнительница замешкалась, теперь она стояла спиной ко мне. Я погрузила кинжал с рунами ей между ребрами — так, как и показывал все эти месяцы Боди, — и выдернула, чтобы не потерять. Она попятилась с пепельно-серым лицом, а потом сорвалась со спины Тэйрна. Я пошатнулась — кислота горела в венах всё сильнее, злее, выжигая меня изнутри. Она мертва, — смогла сказать я, бросая слова Тэйрну, Ксейдену, Андарне, Сгаэль… всем, кто слышит. Тени пропали, пропуская гаснущий свет сумерек, и я побрела к седлу, зажимая бок, чтобы остановить кровотечение из раны. — Ты ранена, — сказал Тэйрн. Я в порядке, — соврала я, уставившись широкими глазами на тёмно-чёрную кровь, струящуюся сквозь пальцы. Плохо. Очень плохо. Думая больше о Лире, чем о себе. Я бы не выдержала новой рукопашной. Только не с такой раной. А скоро мне не хватит сил и для магии. Энергия покидала меня вместе с кровью. Я убрала кинжал. Теперь моё главное оружие — разум. — Они падают, — сказал Тэйрн, и я отвела взгляд от раны, чтобы увидеть, как три виверны, кувыркаясь, врезались в землю. Виверны без всадников. Созданные вэйнителями. И все умирали, потому что я убила вэйнительницу. Это и пытался сказать Лиам. Когда умирает дракон, умирает и его всадник. Но, оказывается, когда умирает вэйнитель, умирают и созданные им виверны. Все. Так мы можем спасти всех на поле боя. В орде, от которой отбивался Ксейден, было двое всадников. Бьём по всадникам, — прошептала я. — Да, — согласился Тэйрн, понимая мою логику. — Отличная идея. Готов поставить на неё свою жизнь? Если я ошибалась, нам обоим конец, как и Ксейдену со Сгаэль. — Я ставлю свою жизнь на тебя так же, как и в первый день, — сказал он, заложив вираж обратно в долину, пока за нами поспешили остальные драконы с всадниками. Впереди нас были только Гаррик и его бурый жалохвост, низко и быстро направлявшиеся к Ксейдену. — Трое вэйнителей мертвы, но один… Я в ужасе наблюдала, как из темноты вышел вэйнитель с посохом ростом с него самого, приковав убийственный взгляд к Ксейдену. — Слева! — закричала я ему. Сгаэль развернулась и полыхнула на вэйнителя огнём, но он даже с шага не сбился. Гаррик выгнулся со своего места и метнул кинжал — но раньше, чем тот попал в фигуру в балахоне, та ударила посохом оземь и пропала, как её и не было. Он переместился. Но куда? — Какого хера?! — закричала я на ветру. — Генерал другого генерала видит издалека — и это их лидер, — сказал Тэйрн. Мудрец? — Я больше не могу их сдерживать! — закричал Ксейден, и его руки тряслись так, словно всё его тело трещало по швам. Новый план, — объявила я ему. Убери тени. — ЧТО? Прошу, спрячься. Хоть кто-то должен выжить, — умоляла я Андарну, когда заметила золотой отблеск у торгового поста. — Я нужна вам! — крикнула она. Ксейден, убери тени. Это единственный способ. — Тэйрн! — закричала Сгаэль с таким страхом, какого я от неё ещё никогда не слышала. — Не проси меня об этом, — дрожал даже голос Ксейдена. Если ты мне правда доверяешь, Ксейден, я прошу довериться и теперь, — я повторила его же слова, силясь вдохнуть. — Проклятье! Стена теней рухнула, и виверны помчались на нас с ужасающей скоростью. Если у меня не получится, не выживет никто. Найди самого сильного всадника, Тэйрн. — Когда я избавлюсь от всадника, останется только один, Ксейден. Просто убей его — и остальные виверны рухнут. — Я иду. Но я там буду первая. Тэйрн быстрее Сгаэль. — Вот, — сказал Тэйрн, глядя направо. — Вон он. В конце летучей орды парил вэйнитель, алые вены полосовали его виски и сбегали по щекам. Уверен? — Да. — Только пообещай, что твой план — это не перескочить на спину виверны? — спросил Тэйрн. Мне не придётся. Ты слышал, что сказала вэйнительница? Я могу подчинить себе всю силу неба, но для этого мне понадобится вся твоя без остатка. Я высвободила свою печать и ударила — промахнувшись мимо виверны, а потом промахнувшись ещё и ещё. — Нужно еще, Тэйрн! — Ты выгоришь, Серебристая! Ты уже идёшь по грани. Это единственный способ их спасти. Главное, выживи ты, Тэйрн. Даже если не выживу я. — Я не стану смотреть, как гибнет ещё один всадник сегодня. Не после Лиама. Не после того, что случилось с Лирой. Я отлично знаю, на что способна, — пообещала я. — Позволь помочь! — крикнула Андарна. Только не больше, чем нужно, — сказала я ей. Я с трудом сглотнула, сжимая здоровой рукой окровавленный кинжал, пока мы мчались прямо на стену виверн. Я прикоснулась к её золотой силе — и она разлилась по мне, останавливая вокруг время. Тэйрн раскинул крылья, воспарив перед вивернами. — Сейчас! Я вскинула руки к вэйнителю и приказала молнии разорвать небо. Она ударила точно и убила его первым же касанием. На моём следующем вдохе больше половины чудовищ упало с неба, и рана в боку, будто дождавшись, разгорелась, грозя сжечь меня заново. — Слева! — заревел Тэйрн. Ксейден стащил всадника со спины чудовища вниз, прямо на клинок в своей вытянутой руке. Зная, что теперь все выживут, я отдалась гравитации и соскользнула со спины Тэйрна. — ВАЙОЛЕТ – услышала я в падении крик Боди.       

Если столкнетесь с незнакомым ядом, лучше дать пациенту все имеющиеся антидоты. Пациент в любом случае умрет, но вы хотя бы узнаете что-то новое.

Майор Фредерикс. Современное руководство для целителей

Я думала, что умру. Вокруг шипел ветер, желудок словно остался где-то надо мной. Потому что я падала. Бесконечно падала. Тэйрн заревел, и от паники в его вопле я открыла глаза, чтобы увидеть, как он спикировал за мной. Но не чувствовала его в голове, не чувствовала под ногами пол библиотеки, не могла коснуться энергии. Я была отрезана, больше не заземлена. Спина во что-то врезалась, выбив из меня дух, и падение замедлилось, но не прекратилось, а вокруг нарастало и гасло золотое марево. Ветер стих, грохот разрушений и звуки резни приостановились, зато огонь внутри бушевал, пожирая меня горячими зубами. Время. Андарна остановила время остатком своих сил. Я на её спине, падала… потому что ей не хватало сил нести меня, зато хватило отваги ворваться в гущу битвы. Теперь горели и мои глаза. Она не должна здесь быть. Она должна была дожидаться в форпосте, в безопасности, прячась от виверн втрое больше неё. Остались ли виверны? Или мы достали всех? Как там Лира? Когда время снова сдвинулось и по коже хлестнул ветер, я соскользнула с её спины — в сильные человеческие руки. — Вайолет, — я узнала глубокий, паникующий голос. Боди. Но не могла двинуться, не могла даже разлепить губы, чтобы издать крик боли от того, что он надавил на рану. — Вот дерьмо, это яд. Борись. Яд. Кинжал с зелёным наконечником. Но что за яд может парализовать не только организм, но и магию? — Я о тебе позабочусь. Только… только живи. Пожалуйста, живи. Потребовались все силы, но я смогла на секунду приподнять веки — и от неприкрытого страха в его глазах екнуло моё сердце, перед тем как я потеряла сознание.

***

Лира: — Может, это не яд, — сказал кто-то низким голосом, когда я очнулась, хотя и не могла открыть глаза. Гаррик? Боги, как же всё болело. — Может, это магия. — Ты видел, как она шарахнула молнией прямиком в башку вэйнителю? — спросил кто-то. — Не сейчас, — практически простонал Ксейден. — Она тебя спасла. Всех нас спасла. О ком они говорили? Я чувствовала в теле такую слабость, что не могла даже понять, идёт ли речь обо мне? — У неё кровь, сука, чёрная! — рявкнул Боди. У меня? — Наверняка яд, — Имоджен плакала — я никогда не слышала, чтобы она плакала. — Сами посмотрите! Её нужно доставить в Басгиат. Может, хотя бы Нолон сумеет помочь. Да ещё Аэтос не приходит в себя. Их обеих надо к Нолону. Обеих. Что случилось. Кто ещё пострадал. Но я не могла ничего сказать, не могла разжать губы, не могла потянуться к мысленным тропинкам, с которыми уже свыклась, как с собственным дыханием. Быть отрезанной от Малл — само по себе пытка. — Туда лететь двенадцать часов, — повысил голос Боди. — К тому же я уверен, что у неё сломана рука. Я приоткрыла веки на щель. Боди сидел на коленях вокруг меня, и я увидела, как он прижимал к себе Вайолет — его руки были в чёрной крови. Я хотела закричать , но увидев её бледное лицо и голова откинулись под неестественным углом. Я не могла толком разглядеть, насколько тяжело она ранена, и от этой неопределённости в груди разрасталось что-то, похожее на чистую панику. — Есть место поближе, — тихо сказал Ксейден. Я почувствовала, как он приложил ладонь к моему лбу, но мои глаза уже снова смыкались. Я почувствовала, как он поправил мои волосы. — Нам нужно спасти их обеих, — прошептал он. Я с трудом разлепила губы, но из горла не вышло ни звука. Я попыталась потянуться к Ви, насколько хватало сил, и кончиками пальцев нашла её руку. Я не слышала Малл, но всё же тянулась к её силе, пытаясь хоть что-то понять, хоть как-то отправить эту крошечную надежду к Вайолет. И где-то под всем этим, накрывая собой даже страх за неё, лежала другая, уже знакомая боль — боль о Лиаме, которого я не смогла спасти. Не успела. Не нашла в себе достаточно силы, достаточно умения, достаточно чего-то, чтобы остановить неизбежное. А теперь, лежа здесь, отрезанная от собственного дракона, я не знала даже, жива ли Вайолет — и эта неизвестность ощущалась так, будто меня разрывали на две части одновременно: горе по одному и невыносимый, выжигающий грудь страх за другую. Меня снова охватила волна огня, выжигая нервы, но я могла только лежать и терпеть. Это было что-то совершенно иное, но я не переживу, если с Вайолет что-то случится. Не сегодня. Не после Лиама. Я не выдержу потерять их обоих в один день. — Да ты шутишь, — зашипел кто-то в ответ. — Ты рискнёшь всем, — предупредил Гаррик, пока меня затягивал сон — моё единственное спасение от жгучей боли. Тэйрн заревел так громко, что у меня завибрировала грудная клетка. Хотя бы он рядом, хотя бы кто-то ещё держался. — Лучше не повторяй, — пробормотала Имоджен, — а то он тебя сожрёт заживо. И не забывай, если умрёт она, крайне вероятно, что умрёт и Ксейден. Да. Вот именно — моя Ви не может умереть. — Я ему и не запрещаю, просто напоминаю, что стоит на кону, — ответил Гаррик. — Да мне плевать, что со мной будет! — орал на кого-то Ксейден. — Мы летим — и это приказ. — Приказывать необязательно. Мы их спасём, — сказала Имоджен. Я приоткрыла веки и увидела полное страдания лицо Ксейдена. Я всё пыталась сказать, что это Ви, что важно именно она, что не важно, что со мной. — Лу, — кто-то произнёс моё имя. От этого слова огнём боли и слабости накатила новая волна. Я закрыла веки, а потом услышала рёв Малл. — Нужно доставить её к нему. Мы летим, — заорал Ксейден. Я почувствовала, как меня поднимают, как кто-то несёт меня, но агония от боли, разгоревшейся при движении, пересилила — и я провалилась в темноту, унося с собой и горе о Лиаме, и страх за Вайолет, перемешанные в одно невыносимое целое.

***

Минули часы, прежде чем я снова очнулась. А может, секунды. А может, дни. А может, целая вечность, и я приговорена Малеком к нескончаемой пытке за своё безрассудство — и всё же я не могла заставить себя раскаяться в том, что пыталась вернуть Лиама. Что бы нас ни разделило, я не хотела, чтобы он умер. Никогда бы не хотела. Ветер в лицо и ритмичные удары крыльев говорили, что мы в полёте, и потребовались все силы, чтобы поднять хотя бы одно веко и увидеть небо над утёсами Дралора. Эту огромную пропасть невозможно не узнать. Из-за неё тиррское восстание не только произошло, но и чуть ли не добилось успеха. И я снова провалилась во тьму.

***

Смерть была бы лучше, чем ещё одна секунда в этом теле-костре, но, видимо, на эту милость я могла не рассчитывать, проснувшись вновь. Воздух. Мне не хватало воздуха. Лёгкие силились вздохнуть. — Уверен? — спросила Имоджен. Каждый шаг Ксейдена отдавался новой волной агонии, разбегавшейся от бока по всему телу. — Хватит, блин, спрашивать! — сорвался Гаррик. — Он принял решение. Или помогай, или вали на хрен, Имоджен. — И это плохое решение, — возразил кто-то. — Когда у тебя будет сто семь шрамов на спине, Киаран, тогда и примешь получше, — огрызнулся Боди. Вдруг прогремел рёв Тэйрна, напугав меня, и я вздрогнула, только усилив и так неописуемую пытку. — Что это он? — спросил откуда-то слева Гаррик. — Если вкратце, он сказал, что зажарит нас, если ничего не получится, — ответил Ксейден, прижав меня крепче. Как там Ви? — мне хотелось спросить, но из горла не вышло ни звука. Я припала щекой к его плечу — и клянусь, почувствовала поцелуй на своём лбу, хотя этого не могло быть. Нельзя хранить секреты от того, кто для тебя важен, тем более секреты, что в любую секунду могут стоить мне жизни, если судить по заикающемуся биению сердца. Боги, лучше бы он просто дал мне умереть. Я заслужила это. Я подвела Лиама. Я подвела их всех — мой собственный брат украл мои воспоминания, а мой отец отправил нас умирать. — Ты должна бороться, Лу, — шептал Ксейден у моего лба. — Можешь ненавидеть меня сколько хочешь, но только когда очнёшься. Можешь кричать, бить, осыпать меня — плевать, только живи. Ты не можешь просто так заставить меня влюбиться, а потом умереть. Ничего из этого неважно без тебя. Он говорил так искренне, что я почти поверила. Ровно из-за этого я здесь и оказалась. — Ксейден? — окликнул знакомый голос, но я не могла его узнать. Может, Гаррик? Кто-то из второкурсников? Столько незнакомцев. И ни одного друга. Лиам мёртв. — Ты должен их спасти.