Четвертое крыло: Второе пламя

Глава 21:

Все вы трусы.

Последние слова Фена Риорсона (отредактировано)

Ксейден: — С проблемной девочкой всё будет хорошо, — голос Сгаэль звучал нежнее, чем во все те разы, когда она снисходила до разговоров со мной. — Ты не знаешь, будет или не будет. Никто не знает. Прошло три дня, а Лира так и не очнулась. Три бесконечных дня в этом кресле, на грани между разумом и безумием, не спуская глаз с её поднимающейся и опускающейся груди, чтобы знать, что она ещё дышит. Целитель объяснил, что произошло, когда мы только прибыли — Лира влила собственную жизненную силу в Вайолет, чтобы остановить яд, спасти её от смерти. Это сработало. Вайолет выжила. Но цена оказалась высокой — энергия Лиры была истощена настолько, что она провалилась в этот глубокий, почти смертельный сон, из которого мы не знали, проснётся ли она вообще. — Она спасла жизнь Сорренгейл за счёт собственной, — сказал целитель тогда, и эти слова до сих пор горели у меня в груди, как клеймо. Какой же я идиот. Боди был прав. Он говорил мне рассказать ей о вэйнителях задолго до Альдибаина — говорил это месяцами, предупреждал, что секреты однажды нас всех погубят. А я не слушал. Думал, что защищаю её, ограждая от опасной правды, а вместо этого отправил её прямо в самую опасность, не дав ни единого шанса подготовиться. — Надо было рассказать ей раньше. Твой кузен предупреждал тебя, — прорычала Сгаэль, и в её голосе не было ни капли утешения, только горькая правота. Я знаю. Лиам был бы жив. Лиам. Чувство вины объединилось с сокрушительной скорбью, и я с трудом вдохнул из-за боли в груди. От шороха простыней я вздрогнул, бросил взгляд на неё и впервые вдохнул полной грудью с тех пор, как она потеряла сознание. Её глаза были открыты. — Проснулась, — мой голос хрипел. Она кивнула, медленно, будто всё тело было свинцовым. — Можно проверить состояние? — Матрас слегка прогнулся под моим весом. — Что — чудо? — прохрипела она. Я налил ей воды. Она села, осушила стакан. — Спасибо. — Ты. — Я поставил стакан обратно. — Я был в полнейшем ужасе, Лу. Просто словами не передать. — Все хорошо, Ксейден, — сказала она тихо. — Я думал, что потерял тебя. Я наклонился, поцеловал её лоб. — Ты меня не потеряешь, — она посмотрела на меня с улыбкой. Потом наклонилась и поцеловала. Я сделал поцелуй глубже, но отстранился раньше, чем хотел бы. — Я всё восполню, — пообещал я. — Я знаю, что был неправ. Боди был прав, а я слушать не хотел. — Что восполнишь? — она отстранилась с вопросительной улыбкой. Я заморгал. Она потеряла память? Её глаза вспыхнули — что-то изменилось — и она отдёрнула руки. Связывалась с Малл. — Не паникуй. Всё в порядке, — добавил я. Она вскинула руку, оглядела комнату, потом вскочила и бросилась к окнам. — Где мы? И не смей мне лгать, — сказала она. — Больше никогда. Больше никогда. Она вспомнила. — Ты помнишь. — Помню. — Слава богам. — Где. Мы? — В Аретии. — Аретию сожгли дотла. Так где мы? — В процессе восстановления. Показав на мою метку восстания, она сказала: — Мельгрен не может видеть намерения, когда вас больше трёх рядом. Вот почему вам запрещено собираться вместе. Гениальная женщина. Моя. Или была моей. — Сейчас скажи только одно, — сказала она. — Лиам правда мёртв? Лиам. Мои ребра пронзил новый укол скорби. Я достал из кармана недавно законченную им фигурку Малл. Она уставилась на фигурку, на её глазах показались слёзы. — Это я виновата. — Нет. Я. Если бы я рассказал тебе раньше про вэйнителей, ты была бы готова, — я положил фигурку ей в ладонь. — Вайолет уже знала. Боди рассказал ей. Но я скрывал это от тебя, и из-за этого ты осталась самой неподготовленной из всех, кто оказался там в тот день. — Мы похоронили его вчера. Я ни разу не выходил из этой комнаты. — Что ж, ты прямо заинтересован в моём выживании, — бросила она с саркастичной улыбкой и слезами в глазах. — А теперь дай мне одеться — и мы поговорим. — Выгоняет меня из собственной комнаты, — попытался я пошутить. — Живо, Риорсон. Я поморщился, как от удара. Она никогда не называла меня по фамилии. Мой кузен, привалившись к стене, беседовал с Гарриком, который щеголял новым здоровенным шрамом от виска до подбородка. Но, когда я закрыл за собой дверь, оба замолкли, напрягшись. Гаррик выпрямился во весь рост. — Очнулась. — Я чувствую, что Вайолет пришла в сознание через нашу связь, но не могу до неё достучаться. Она подняла щиты. — Слава Амари, — сказал Боди, заметно расслабив плечи. Я кивнул. — Когда Вайолет очнулась, она рвалась к Аэтос. Но отвлеклась на наш план Б. Его рука всё ещё была на перевязи, восстанавливаясь после четырёх переломов, полученных в бою с вэйнителями. — А что там наш план Б? — спросил я. Боди ухмыльнулся. — Вайолет выбивает из него дурь. Не знал, что она на такое способна. Я свалил раньше, чем попал под горячую руку. — Не ожидал такого от младшей Сорренгейл. Хотя, зная, с кем она водится, похоже, Аэтос начинает на неё влиять. — Ей придётся выбирать, — я посмотрел на Гаррика, заметив тревогу в его глазах. Он уже говорил, что верит: она сохранит наш секрет. А эта тревога была из-за моего состояния, если она не простит, что я не рассказал ей раньше. — Либо она сохранит секрет, либо нет. — Это уже предстоит узнать тебе, — ответил он. — А потом учить её скрывать мысли от собственного брата, если она согласится. — А что с летунами? — Сирена жива, если ты об этом спрашиваешь, — ответил Боди. — Как и её сестра. Но вот остальные... Он покачал головой. Хотя бы они выжили. И теперь, когда Лира проснулась, я наконец мог дышать. — Вы уже выяснили, что за шкатулку Шрадх вынес на спине из Рессона? Дракон Гаррика был особенно чуток к рунам, и благодаря ему мы нашли и извлекли из-под обломков часовой башни маленькую железную шкатулку. — Над этим сейчас работают. Надеюсь, получим ответ в ближайшие пару часов. Я рад, что она цела, Ксейден. Пойду передам остальным. Гаррик кивнул и развернулся. Надо сказать, что он знал замок едва ли хуже меня, учитывая, что проводил здесь каждое лето до отречения — или отступничества, как наваррцы прозвали восстание моего отца. Забавно, что люди всегда переименовывают всё, что им не нравится. Мы утратили веру, что наш король когда-нибудь поступит правильно. А предателями прозвали нас. Боди вдруг наморщил нос. — Чего? — От тебя несёт, как из драконьей задницы. — Отвали. — Я рискнул принюхаться и не смог поспорить. — Теперь я живу у тебя. — Вайолет выгонит тебя за шиворот. Боди громко рассмеялся. — Ну... попытаться можешь. Я показал ему средний палец и направился вслед за ним в комнату.

***

Через час я, чистый и нетерпеливый, ждал у дверей своей комнаты с новой лётной формой. Сорренгейл, как пересказал Боди, выгнала меня из комнаты — и она была чертовски зла, а нашему плану Б очень так досталось.Поэтому я мылся в комнате Гаррика.Боди старался, как умел, поднять мне настроение, и наконец Лира открыла дверь. Наконец дверь открылась. Я чуть язык не проглотил при виде её распущенных мокрых волос. Она существует — и я возбуждаюсь. За прошедший год я просто смирился с этой истиной. Боди ухмыльнулся, прямо как моя тётушка: — Рад видеть тебя живой-здоровой, Аэтос, — потом хлопнул меня по плечу и направился прочь. — Я пока за запасным планом. Удачи. — Заходи, — сказала она тихо. — Если приглашаешь. Я вошёл, мучаясь от недоверия в её глазах. — Все это… осталось с тех пор? — спросила она, окидывая взглядом спальню. — Основа крепости — каменная. Камень не горит. — Да. — Думаю, после всего, что ты видела, я должен задать тебе простой вопрос. Ты с нами? Ты готова сражаться на нашей стороне? — С вами, — она кивнула. Облегчение пронеслось по мне, и я потянулся к ней. — Прости, что пришлось… — слова умерли на языке, когда она отступила от прикосновения. — Этого не будет. В её карих глазах жил целый мир боли. — Если я верю тебе и готова с вами сражаться, это ещё не значит, что я снова доверю тебе своё сердце. А я не могу быть с тем, кому не доверяю. — Я никогда тебе не врал, Лу. Ни разу. И не совру. Она отошла к окну. — Дело даже не в том, что ты это скрывал. Дело в легкости. Как легко я впустила тебя в сердце — и не получила того же взамен. — Ты права. У меня были секреты, — признался я, приближаясь, пока нас не разделило всего несколько футов. Я положил руки на стекло по сторонам от её головы. — Я не сразу тебе поверил, не сразу понял, что влюбился. Кто-то постучал. Я не обратил внимания. — Не надо так говорить, — она подняла подбородок. — Я влюбился в тебя, — я опустил голову и заглянул прямо в её глаза. — Может, ты мне больше не доверяешь, но всё ещё меня любишь. — Однажды я тебе уже доверилась, второго раза не будет. — Я всё испортил, не рассказав раньше. Но теперь я доверяю тебе свою жизнь — жизнь всех здесь. Я расскажу всё, что ты попросишь. — А если это невозможно? — Ты всё ещё меня любишь. Значит, возможно. — Я люблю тебя, Лира, — сказал я тихо, не отступая. — Знаю, сейчас не лучший момент для этих слов. Но я не стану молчать о том, что чувствую. Её глаза расширились. В дверь снова настойчиво постучали. — Блин, какой он нетерпеливый, — пробормотал я. — У тебя двадцать секунд на вопрос. Она моргнула: — Все ещё надеюсь, что послание в Альдибаине касалось Военных игр. — Это точно не случайность, сестра, — сказал он с порога. Я вздохнул и отодвинулся, глядя, как округляются глаза Лиры. — Тебя не исцелили, — тихо произнёс я. — Тебя восстановили. — Бреннан? — она уставилась на него с широко раскрытым ртом. Бреннан только ухмыльнулся и раскрыл объятия. — Добро пожаловать в революцию, Лира.