Все, что у нас есть

Две недели пролетели как один день. Две недели интенсивной, почти круглосуточной работы. Лаура превратила свой офис в штаб военной операции — карты, схемы, распечатки телефонных переговоров Баева (добытые через частного детектива), списки свидетелей, проекты заявлений. Она работала с таким азартом, какого не испытывала со времен своего первого громкого дела. Параллельно с юридической подготовкой шла подготовка физическая. Мари Буше нашла квартиру — небольшую, но уютную «двушку» в охраняемом жилом комплексе на северо-западе Москвы. Квартира была оформлена на подставное лицо — пожилую женщину, дальнюю родственницу бухгалтера Мари, так что отследить связь с Буше или Марией было практически невозможно. В квартире уже стояла мебель, работал интернет, в холодильнике лежали продукты — всё было готово к приему беглянки. Лаура лично проинспектировала жилье. Она приехала туда в субботу днем, поднялась на четвертый этаж, обошла все комнаты, проверила замки, запасной выход, даже выглянула в окна — оценить обзор. Осталась довольна. Консьерж внизу, видеокамеры по периметру, шлагбаум на въезде. Пробраться сюда постороннему было бы непросто. — Отлично, — сказала она Мари, которая приехала вместе с ней. — Когда всё будет готово для операции? — Я могу подготовить машины к среде, — ответила Буше. — У меня есть знакомый в автопрокате, он даст две машины без регистрации. Водителя я тоже найду, из бывших военных, проверенного. — Нет, — отрезала Лаура. — Водителем буду я. Мари удивленно подняла брови. — Вы? Лаура Альбертовна, это рискованно. Если Баев вас увидит... — Не увидит. Я приму меры. И я не доверю эту часть операции никому другому. Слишком многое поставлено на карту. Лаура не стала объяснять, что дело не только в профессионализме. Да, она не доверяла никому, когда речь шла о безопасности клиента. Но в случае с Марией к профессиональной осторожности примешивалось что-то ещё. Желание быть рядом. Желание лично удостовериться, что с ней всё в порядке. Желание стать тем человеком, который вытащит её из этого ада. Мари внимательно посмотрела на адвоката, но ничего не сказала. Она была достаточно умна, чтобы читать между строк. Вечером того же дня Лаура встретилась с Марией — в том же спа-центре, что и в первый раз. Это была короткая, деловая встреча: Лаура изложила план, объяснила детали, предупредила о возможных рисках. — Операция назначена на среду, — сказала она, раскладывая на столе схему. — В среду утром Баев уезжает в Санкт-Петербург, у него там встреча с подрядчиками. Это подтверждено — мой человек проверил его расписание. Он улетает в девять утра, возвращается вечером. Значит, у нас есть целый день. — Что я должна делать? — спросила Мария. Она сидела напротив, прямая как струна, и в её глазах горела решимость, которой Лаура не видела раньше. — Всё как обычно. В десять утра вы выходите из дома — как будто на массаж или в салон. Охраннику скажете, что вернетесь к обеду. Возьмете с собой только сумочку — никаких чемоданов, никаких больших вещей, это вызовет подозрения. Документы спрячьте в сумочке заранее. Паспорт, медицинский полис, СНИЛС — всё, что есть. Остальное мы восстановим позже. — А водитель? У меня же водитель... — Водителя я беру на себя, — вмешалась Мари. — Мой человек позвонит ему утром и скажет, что машина понадобилась Баеву для другого поручения. Он пришлет замену. Замена будет наш человек. Мария кивнула. Её пальцы нервно теребили край салфетки, но голос был ровным. — А дальше? Куда меня отвезут? — Водитель отвезет вас в торговый центр «Афимолл», — Лаура ткнула пальцем в схему. — Там вы зайдете через центральный вход, пройдете через весь первый этаж, выйдете через западный выход к парковке. Там вас будет ждать другая машина. Серая «Тойота», без опознавательных знаков. За рулем буду я. Оттуда мы поедем на квартиру. Всё это время ваши телефоны должны быть выключены. Оба — и основной, и резервный. По резервному вы позвоните мне только в экстренном случае. — Почему оба? — Потому что Баев наверняка отслеживает ваш телефон. Как только он поймет, что вы пропали, первое, что он сделает, — попытается вас запеленговать. Если телефон выключен, у него ничего не выйдет. Мария закусила губу. — А что потом? После того, как я окажусь в этой квартире? — Потом начинается этап два, — Лаура собрала бумаги и убрала их в папку. — Я подаю заявление в полицию и иск в суд. Одновременно — пресс-релиз в несколько крупных изданий. Не подробности дела — просто информацию о том, что известный бизнесмен Баев подозревается в домашнем насилии. Ему придется тратить ресурсы на свою защиту. Мы навяжем ему нашу игру. Но это потом. Сейчас главное — ваша безопасность. Мария помолчала, переваривая информацию. Потом подняла глаза на Лауру. — Вы правда думаете, что он... не найдет меня? Лаура выдержала её взгляд. — Я не думаю, — сказала она. — Я гарантирую. В среду утром Лаура встала в шесть. Она спала всего четыре часа — ночью дописывала исковое заявление, — но чувствовала себя удивительно бодрой. Адреналин, горячий и знакомый, бежал по венам, обостряя восприятие. Она надела то, что не носила никогда: джинсы, простую футболку, легкую куртку. Стянула темные волосы в короткий хвост, отказалась от косметики. В зеркале отразилась не адвокат Лукина, а обычная женщина, которая собирается по делам. Внедрение, подумала Лаура. Прячусь на виду. Серая «Тойота», арендованная на подставное имя, была припаркована в подземном гараже офисного центра. Лаура проверила документы, осмотрела машину — всё чисто. Номера обычные, не «блатные», никаких следов слежки. В бардачке лежал заряженный травматический пистолет — мера предосторожности, которую она надеялась не применять. В восемь утра она была на позиции. Припарковалась на западной парковке «Афимолла», выбрала место с хорошим обзором и стала ждать. В десять тридцать пришло сообщение от Марии — короткое: «Вышла из дома, еду в салон». В одиннадцать — второе: «В салоне, всё нормально, водитель ждет у входа». В двенадцать — третье: «Еду в ТЦ». Лаура выдохнула. Первый этап прошел гладко. Она завела двигатель и медленно подъехала ближе к выходу из торгового центра. Теперь — ждать. Двенадцать двадцать. Двенадцать тридцать. Двенадцать сорок пять. Лаура начинала нервничать. Что-то задерживало Марию. Что-то пошло не так. В час дня западные двери «Афимолла» распахнулись, и из них вышла Мария. Лаура сразу заметила её — маленькую фигурку в светлом плаще, с сумочкой, прижатой к груди. Мария огляделась, заметила серую «Тойоту», и быстрым, почти бегущим шагом направилась к ней. Лаура нажала кнопку разблокировки дверей. Мария села на пассажирское сиденье, захлопнула дверь — и только тогда перевела дыхание. — Всё. Я здесь. — Что случилось? Почему задержка? — В торговом центре мне показалось... — Мария на секунду прикрыла глаза. — Мне показалось, что за мной следят. Какой-то мужчина шел за мной от самого входа. Я свернула в дамскую комнату, подождала десять минут. Когда вышла — его уже не было. Наверное, просто показалось. Лаура нахмурилась. Интуиция — вещь серьёзная, особенно у людей, которые долго жили в страхе. Но сейчас не было времени разбираться. Главное — уехать. — Пристегнитесь, — скомандовала она, выжимая сцепление. — Поехали. «Тойота» мягко тронулась с места и влилась в поток машин. Лаура вела уверенно, но не быстро, не привлекая внимания. Маршрут был продуман заранее: через набережную, потом по Звенигородскому шоссе, через пару дворов (чтобы проверить, нет ли «хвоста»), и, наконец, в сторону жилого комплекса. Мария сидела молча, глядя в окно. Она всё ещё прижимала сумочку к груди, словно это был спасательный круг. Её лицо было бледным, а под глазами залегли тени, которые не смог скрыть даже макияж. — Как вы себя чувствуете? — спросила Лаура, не отрывая взгляда от дороги. — Странно, — ответила Мария тихо. — Как будто... как будто я проснулась. Или как будто вынырнула из-под воды. Три года я жила в каком-то... анабиозе. А сейчас всё вдруг стало реальным. — Это нормально. Шок от свободы. — Свобода, — Мария попробовала это слово на вкус. — Знаете, я уже забыла, что это такое. Свобода... Звучит как что-то запретное. Лаура бросила быстрый взгляд на неё. Мария сидела, повернувшись к окну, и по её щеке медленно катилась слеза. Она не всхлипывала, не плакала навзрыд — просто позволяла слезам течь. И в этом было столько тихого, сдержанного горя, что у Лауры сжалось сердце. — Мы приехали, — объявила она через полчаса, сворачивая во двор жилого комплекса. — Вот ваш новый дом. Пока что — временный. Квартира Марии понравилась. Она была светлой, просторной, с большими окнами и минимумом мебели — диван, стол, пара стульев, шкаф. В спальне — свежее постельное бельё, на тумбочке — букет ромашек. Это Мари позаботилась — Лаура знала. — Здесь вы будете жить первое время, — сказала Лаура, проводя короткую экскурсию. — Телефон стационарный — вот, на тумбочке. Звонить с него можно только по двум номерам: мой и Мари. Мобильный пока не включайте. Из дома не выходите — продукты и всё необходимое буду привозить я или Буше. Если услышите звонок в дверь — не открывайте, сначала посмотрите в глазок. Если кто-то незнакомый — сразу звоните мне. Мария слушала инструкции как прилежная ученица, кивая на каждый пункт. — Хорошо, — сказала она, когда Лаура закончила. — Я всё запомнила. А что теперь? Что мне делать сейчас? — Сейчас, — Лаура чуть улыбнулась, — я бы посоветовала вам принять ванну и поспать. У вас измученный вид. — Спасибо, — Мария слабо улыбнулась в ответ. — За всё. За то, что вытащили меня. За то, что верите в меня. За то, что вы... вы вообще есть. Она шагнула вперед и вдруг обняла Лауру — робко, едва касаясь, словно боясь, что это объятие отвергнут. Лаура замерла на секунду. Она не привыкла к тактильным контактам — её работа исключала любые проявления чувств. Но сейчас, ощущая тепло этого хрупкого тела, чувствуя, как дрожат плечи Марии, она не смогла отстраниться. Наоборот — осторожно, почти нерешительно, она подняла руки и обняла в ответ. Не как адвокат. Как человек. — Всё будет хорошо, — тихо сказала она куда-то в макушку Марии. — Я обещаю. Вечером того же дня Лаура сидела в своем офисе и набирала текст заявления в полицию. На столе перед ней лежали распечатки фотографий — те самые, что Мария присылала Мари. Синяки, кровоподтеки, след от ремня. Каждый снимок был подписан и датирован. Всего — тридцать семь штук. Тридцать семь эпизодов насилия за три года. Лаура закончила печатать и откинулась в кресле. Заявление было составлено по всем правилам. Сухие факты, четкие даты, ссылки на медицинские документы (те, что удалось достать через частную клинику, где врач согласился дать неофициальное заключение). К нему прилагались фотографии, показания Мари Буше и ещё двух свидетельниц — бывших домработниц, которых Баев уволил за то, что они «слишком много видели». Лаура нашла их через кадровые агентства, и обе согласились дать показания. Завтра утром это заявление ляжет на стол следователю. И машина правосудия — неповоротливая, скрипучая, коррумпированная — начнет свой ход. Лаура знала, что Баев попытается её остановить. Будут угрозы, будут попытки подкупа, будет давление по всем фронтам. Она была к этому готова. Но главное — Мария теперь была в безопасности. И ради этого стоило рисковать. Она взяла телефон и набрала знакомый номер. — Мария? Это я. Заявление готово. Завтра подаю. Как вы там? — Сижу, пью чай с ромашками, — в голосе Марии слышалась улыбка. — Смотрю на ромашки, которые Мари поставила. Знаете, Лаура... я впервые за долгое время не боюсь. Просто сижу и не боюсь. — Это хорошо. Это значит, что всё идет правильно. Они помолчали немного. Молчание было теплым, почти уютным. — Лаура... — вдруг сказала Мария. — Можно вопрос? Личный. — Спрашивайте, — осторожно ответила адвокат. — Почему вы взялись за мое дело? Вы ведь могли отказаться. Вы богаты, успешны, у вас репутация. Зачем вам рисковать карьерой ради какой-то... какой-то избитой женщины? Лаура задумалась. Честный ответ — «Потому что я увидела вас, и что-то во мне перевернулось» — был слишком честным. Слишком личным. Слишком рано. — Потому что я ненавижу несправедливость, — ответила она наконец. — И ненавижу людей, которые думают, что деньги и власть дают им право безнаказанно мучить других. Я стала адвокатом, чтобы бороться с такими, как ваш муж. Так что ваш случай — он как раз по моему профилю. Мария тихо рассмеялась. — Вы странный адвокат. — Все так говорят. Спокойной ночи, Мария. — Спокойной ночи, Лаура. Лаура положила трубку и долго сидела без движения, глядя в потолок. Впервые в жизни она чувствовала, что профессиональные границы, которые она так тщательно выстраивала, начинают размываться. И впервые в жизни её это не пугало.