Пульс мраморной руки

Глава 3. Осколки льда Следующие три дня превратились для Феликса в бесконечный танец на лезвии ножа. Каждый скрип половицы за окном заставлял его вздрагивать, каждый крик петуха казался сигналом к началу охоты. Деревня затаилась, словно зверь перед прыжком. После визита старосты Игната и его сыновей над лесным поселением повисла густая, удушливая тишина, нарушаемая лишь шепотом ветра в кронах деревьев. Но этот шепот казался Феликсу предвестником бури. Хёнджин чувствовал эту перемену в воздухе острее любого смертного. Его вампирские инстинкты обострились до предела: он слышал, как в соседнем доме скрипит кровать под весом спящего крестьянина, как мыши скребутся под полом, как капля конденсата медленно стекает по стенке глиняного горшка в погребе. Он был натянутой струной, готовой оборваться от малейшего прикосновения. Феликс же пытался вести себя так, будто ничего не произошло. Он продолжал собирать травы, хотя теперь делал это с оглядкой, стараясь не уходить далеко от опушки. Хёнджин сопровождал его тенью, невидимый для человеческого глаза, готовый в любой момент материализоваться из-за ствола дерева и защитить своего возлюбленного. Это молчаливое присутствие успокаивало юношу, но одновременно и пугало той первобытной силой, что таилась в изящном теле художника. Вечером третьего дня, когда солнце уже окрасило небо в багровые тона сумерек, в дверь Феликса постучали. Не грубо, как стучал староста или его сыновья, требуя дань травами или настойками, а робко, почти извиняясь. Феликс замер посреди комнаты, где он перебирал сушеные соцветия тысячелистника. Сердце ухнуло куда-то вниз. Хёнджин, сидевший в глубоком кресле у печи-голландки ,которую он топил исключительно ради комфорта Феликса, мгновенно напрягся. Его взгляд метнулся к двери, затем к лицу юноши. — Кто это может быть? — одними губами спросил он. Феликс пожал плечами, нервно поправляя воротник своей повседневной рубахи . — Никто... никто обычно не приходит просто так. Стук повторился, более настойчивый. — Феликс-ши, откройте! Это я, Мира! Голос принадлежал молодой девушке. Феликс выдохнул с облегчением, которое тут же сменилось тревогой. Мира была дочерью пекаря, единственной в деревне, кто относился к нему без страха, скорее с жалостью и любопытством. Она тайком приносила ему свежие булочки и иногда помогала перетирать корни в ступке, слушая его рассказы о свойствах растений. Если она пришла сейчас, значит, случилось что-то серьезное. Он открыл дверь. На пороге стояла Мира, закутанная в теплую шаль. Ее круглое лицо было бледнее обычного, а в глазах плескался неподдельный ужас. — Феликс... — прошептала она, заглядывая ему через плечо вглубь темной комнаты. — Они собираются... Она осеклась, увидев высокую фигуру, поднявшуюся из кресла. В полумраке комнаты, освещенной лишь тусклым светом лучины, Хёнджин выглядел особенно внушительно. Его бледная кожа казалась почти светящейся, а черные одежды поглощали остатки света, превращая его в живую тень. Мира тихо вскрикнула и отступила на шаг назад, прижав ладонь ко рту. — Не бойся, дитя, — голос Хёнджина прозвучал мягко, обволакивающе. Он сделал плавный шаг вперед, выходя на свет. — Я не причиню тебе вреда. Ты друг Феликса? Девушка кивнула, не в силах вымолвить ни слова, зачарованная его взглядом и бархатными интонациями. — Что ты хотела сказать, Мира? — мягко спросил Феликс, подходя к ней и легонько касаясь ее плеча, возвращая в реальность. — Про кого ты говорила «они»? Мира перевела испуганный взгляд с Хёнджина на Феликса и судорожно сглотнула. — Совет старейшин... Староста Игнат созвал всех мужчин сегодня после заката в общинном доме. Мой отец там... Я подслушивала у окна. Они говорят, что ты, Феликс, привел в деревню демона. Говорят, что лесной дух разгневан и нас ждет мор и глад, если вас не изгнать. Отец сказал, что они пойдут сюда... с факелами. Последние слова она произнесла едва слышным шепотом. — Когда? — коротко спросил Хёнджин. Его тон изменился, стал холодным и деловым. — Скоро. Может, через час. Они хотят застать вас врасплох. Феликс почувствовал, как ледяные пальцы ужаса сжимают сердце. Он посмотрел на Хёнджина. Вампир встретил его взгляд спокойно, но в глубине черных глаз плясали опасные огоньки. — Нам нужно уходить. Сейчас же, — твердо сказал Хёнджин. — Собери самое необходимое. То, что нельзя купить или найти в другом месте. Твои травы, записи, инструменты. Остальное оставим. — Но куда мы пойдем? Ночь... Зима близко... — Мы уйдем в мой дом. Тот самый замок, о котором я говорил. Дорога займет несколько дней, но здесь оставаться нельзя. Они придут убивать. Мира всхлипнула. — Я могу помочь! Я соберу вам еды в дорогу! У меня есть хлеб, сыр, вяленое мясо... И теплая одежда моего брата, он уехал в город, она будет впору Феликсу-шину. Хёнджин тепло улыбнулся девушке, и та снова растерялась от этой внезапной перемены в грозном незнакомце. — Спасибо тебе, добрая душа. Твоя помощь бесценна. Но ты должна вернуться домой. Если твой отец узнает, что ты нам помогла... — Я понимаю, — серьезно кивнула Мира. — Я принесу узелок к старой липе на краю леса через полчаса. Там тропинка уходит в чащу. Идите по ней на север, не сворачивайте до рассвета. Она бросила последний взгляд на них двоих — хрупкого целителя и высокого, опасного чужака, стоящего рядом с ним так естественно, словно они были единым целым, — и убежала прочь, растворившись в сгущающихся сумерках. В доме началась лихорадочная, но тихая суета. Феликс быстро собирал свои сокровища: небольшой кожаный мешочек с самыми редкими семенами, пучки сухих трав, которые он сам выращивал, толстую книгу в потертом переплете, куда он записывал свои наблюдения мелким аккуратным почерком. Он двигался механически, руки дрожали, но разум оставался ясным. Страх уступил место холодной решимости. Он больше не позволит им решать свою судьбу. Хёнджин наблюдал за ним пару минут, затем подошел сзади и мягко, но крепко обнял, прижимая к себе. — Все будет хорошо, — прошептал он в волосы Феликса. — Я уведу тебя отсюда. Клянусь своей вечностью. Феликс прижался щекой к его предплечью, впитывая прохладу его кожи и ощущение защищенности. Впервые за долгие годы он позволил себе поверить, что спасение возможно. Через двадцать минут они стояли у кромки леса. Узелок от Миры ждал их именно там, где она и обещала. Внутри оказались две теплые шерстяные куртки, каравай хлеба, головка твердого сыра и большой кусок копченой свинины, завернутый в холстину. — Она рисковала ради нас, — тихо сказал Феликс, глядя вслед ушедшей девочке. — Такие люди заслуживают долгой и счастливой жизни, — ответил Хёнджин, забрасывая узелок на плечо. — А теперь идем. Луна полная, света хватит. Для меня ночь — это день. Они углубились в лес. Первые часы пути прошли в напряженном молчании. Хёнджин шел впереди, выбирая путь среди переплетения корней и завалов, его движения были абсолютно бесшумными. Феликс следовал за ним, кутаясь в подаренную куртку. Лес вокруг жил своей ночной жизнью: ухали совы, трещали ветки под лапами каких-то животных, ветер шумел в вышине вековых сосен. К полуночи Феликс начал уставать. Физическая слабость, которую он скрывал годами, притворяясь хрупким созданием, давала о себе знать. Дыхание сбилось, ноги гудели. — Прости... Мне нужно отдохнуть, — выдохнул он, приваливаясь спиной к широкому стволу дерева. Хёнджин обернулся мгновенно. В одно мгновение он оказался рядом, внимательно осматривая лицо юноши. — Конечно. Давай сделаем привал. Он нашел небольшую сухую ложбинку между корнями старого дуба, защищенную от ветра. Расстелив свой плащ на земле, он жестом пригласил Феликса сесть. Затем достал из узла еду. — Ешь, — приказал он, протягивая ломоть хлеба с сыром. — Тебе нужны силы. Пока Феликс ел, жадно откусывая большие куски, Хёнджин сидел рядом, прислонившись к дереву и задумчиво глядя вверх. Вдруг он насторожился. Его голова резко повернулась вправо, ноздри затрепетали. — Нас преследуют, — тихо, но отчетливо произнес он. Феликс подавился хлебом и испуганно поднял голову. — Уже? Но мы шли так быстро... — Не деревня. Кто-то другой. Один человек. Он идет за нами уже около часа, держась на расстоянии. Пытается не шуметь, но пахнет страхом и... железом. Железо означало оружие. Не успел Хёнджин договорить, как со стороны, откуда они пришли, раздался треск веток и тяжелое дыхание бегущего человека. Из-за деревьев выскочил мужской силуэт. В руке он сжимал старый меч, клинок которого тускло блеснул в лунном свете. Это был один из сыновей старосты, тот, что покрупнее. Лицо его было перекошено от ярости и страха. — Стоять, нечисть! — прорычал он, направляя меч на Хёнджина. — Отдай мне ведьму, и я, может быть, позволю тебе уйти обратно в ад! Хёнджин даже не поднялся на ноги. Он лишь лениво повел бровью. — Мальчик, ты совершаешь большую ошибку. — Я не боюсь тебя, упырь! — выкрикнул парень и ринулся вперед, замахиваясь мечом для удара сверху вниз. Движение Хёнджина было невозможно уловить человеческим глазом. Вот он сидит расслабленно, а в следующую секунду он уже стоит между нападающим и Феликсом. Меч со свистом рассек пустоту. Сын старосты пролетел мимо цели и врезался в дерево позади, охнув от удара. Прежде чем он успел прийти в себя, Хёнджин схватил его за горло одной рукой и легко, словно котенка, приподнял над землей. Парень захрипел, царапая руку вампира, но его ногти лишь бессильно скользили по коже, не оставляя следов. — Послушай меня внимательно, — голос Хёнджина был тихим, но в нем звенела сталь. — Вы напали на того, кто находится под моей защитой. За это полагается смерть. Но я милосерден. Я отпущу тебя. Вернешься в деревню и скажешь своему отцу и всем остальным, что если они посмеют сделать хоть шаг за пределы частокола в нашу сторону, я вернусь. И тогда я не буду столь любезен. Я выпью каждого мужчину в вашей деревне досуха, начиная со старосты. Ты понял меня? Парень мог лишь сипеть и кивать, его лицо налилось кровью. — Отлично. Хёнджин разжал пальцы. Сын старосты рухнул на землю, кашляя и хватая ртом воздух. Не говоря больше ни слова, он вскочил на ноги и, спотыкаясь, бросился бежать обратно в лес, подвывая от ужаса. Когда звуки его панического бегства стихли вдали, Хёнджин вернулся к Феликсу. Юноша смотрел на него широко раскрытыми глазами, в которых смешались восхищение, страх и нежность. — Ты... ты спас меня. — Я всегда буду тебя спасать, — просто ответил Хёнджин, опускаясь рядом и притягивая его к себе. — Теперь ты веришь, что нам действительно лучше уйти? Здесь небезопасно. Феликс уткнулся носом ему в шею, вдыхая знакомый запах холода и чего-то неуловимо древесного. — Да, — прошептал он. — Я верю. Забери меня отсюда. Хёнджин коснулся легким поцелуем его макушки. — Заберу. Навсегда. Они продолжили путь, но теперь чувство опасности стало постоянным спутником. Преследование показало, что их уход не останется незамеченным, и гнев деревни может настигнуть их позже. Впереди лежала долгая дорога к свободе, и первый враг уже показал свое лицо. Конец третьей главы [1626 слов]