Пульс мраморной руки

Глава 7. Белая мгла Зима в этом году решила показать свой истинный, беспощадный нрав. Она пришла внезапно, без долгих предзнаменований и мокрого снега. Просто в одну ночь небо затянуло свинцовыми тучами, а к утру мир за стенами замка Хёнджина превратился в сплошное белое марево. Ветер завывал в шпилях башен с такой яростью, что даже толстые каменные стены, казалось, вибрировали от его натиска. Внутри замка, благодаря неустанным хлопотам Мирабель и магии самого места, было тепло и уютно. В главном зале потрескивал огромный камин, пахло свежим хлебом и сушёными травами из запасов Феликса. Жизнь вошла в размеренное русло: дни Феликса были наполнены изучением древних фолиантов в библиотеке и составлением новых целебных смесей, а вечера — тихими разговорами с Хёнджином у огня или долгими прогулками по заснеженному внутреннему двору, где вампир показывал ему самые укромные уголки своего дома. Но эта идиллия не могла длиться вечно. Это случилось на десятый день после начала метели. Хёнджин стоял у высокого стрельчатого окна в библиотеке, глядя на сплошную стену снега, которая билась о стекло. Его лицо было непроницаемо, но Феликс, сидевший в глубоком кресле с книгой на коленях, чувствовал исходящую от него тревогу. — Что-то не так? — спросил он, откладывая тяжёлый том. Хёнджин медленно повернулся. Его чёрные глаза, обычно спокойные, сейчас были напряжены. — Метель... она не стихает. И дело не только в погоде. Я чувствую запах дыма. Феликс нахмурился. — Дыма? Может, Мирабель что-то готовит? Хёнджин покачал головой. — Нет. Это не камин. Это... погребальный костёр. И запах доносится с севера. Не говоря больше ни слова, он стремительно вышел из библиотеки. Феликс, накинув на плечи тёплую шаль поверх платья, поспешил за ним. Они нашли Мирабель в кухне, где она как раз замешивала тесто. — Ты чувствуешь? — без предисловий спросил Хёнджин. Мирабель принюхалась и резко выпрямилась, её лицо помрачнело. — Да. Дым. Много дыма. И... страх. — Деревня? — тихо спросил Феликс, холодея от ужасной догадки. Хёнджин кивнул, его челюсти были плотно сжаты. — Да. Та самая. Что-то случилось. И судя по запаху и силе магического фона... это не обычный пожар. Он посмотрел на Феликса с непреклонной решимостью. — Я должен пойти туда. Феликс сделал шаг вперёд и схватил его за руку. — Нет! Это ловушка! Ты же сам говорил! Староста Игнат наверняка хочет выманить тебя! — Возможно, — согласился Хёнджин. — Но там люди. И если это то, о чём я думаю... им нужна помощь. Он перевёл взгляд на Мирабель. — Я пойду один. Быстро. Оценю обстановку и вернусь до рассвета. — Я с тобой! — твёрдо заявил Феликс. Хёнджин посмотрел на него с такой нежностью и болью, что у Феликса защемило сердце. — Нет, любовь моя. Там может быть опасно для тебя. Я не могу рисковать тобой снова. Но Феликс был непреклонен. — Я лекарь! Если там раненые... я должен быть там. Это мой долг. Хёнджин долго смотрел ему в глаза, ища хоть тень сомнения, но видел лишь твёрдую решимость. Он вздохнул и кивнул. — Хорошо. Но ты делаешь всё, что я скажу. Без возражений. Они собрались в считанные минуты. Хёнджин накинул свой тяжёлый дорожный плащ с меховым подбоем, а Феликсу досталась тёплая шуба из гардероба брата вампира — она была ему великовата, но грела превосходно. Выходить через главные ворота было нельзя — их бы заметили из деревни. Хёнджин провёл Феликса через тайный ход в подвале часовни, который выходил далеко за пределы замковых стен, в густой ельник. Оказавшись снаружи, Феликс на мгновение ослеп и оглох. Мир исчез. Не было ни земли, ни неба — лишь бесконечная белая стена снега, летящего горизонтально под яростными порывами ветра. Ветер сбивал с ног, колючий снег мгновенно набился в сапоги и за воротник. Температура была настолько низкой, что дышать было больно — каждый вдох обжигал лёгкие ледяным огнём. Хёнджин двигался впереди как призрак — бесшумно и невероятно быстро. Он ориентировался по запаху и какому-то внутреннему компасу, который был недоступен смертным. Феликс же брел за ним, спотыкаясь и прикрывая лицо рукой в варежке. Он чувствовал себя совершенно беспомощным и бесполезным куском плоти в этом ледяном аду. Дорога до деревни заняла у них почти час — путь, который летом можно было пройти за двадцать минут. Когда они подошли к частоколу, метель немного утихла, и картина открылась ужасающая. Деревня горела. Половина домов была объята пламенем. Снег не мог потушить пожар — ветер лишь разносил искры по крышам соседних изб. На улицах царил хаос: кричали женщины, плакали дети, мычала обезумевшая от страха скотина. Но самое страшное было не это. В центре деревни, у колодца, стояла высокая фигура в тёмных одеждах. Вокруг неё лежали тела убитых мужчин из совета старейшин. А перед ней на коленях стоял староста Игнат и ещё несколько выживших жителей. Это был вампир. Но не такой, как Хёнджин или Мирабель. В его облике не было ни капли благородства или сдержанности. Он был похож на дикого зверя: длинные седые волосы спутаны и покрыты инеем, лицо искажено хищным оскалом с огромными клыками, а глаза горели безумным красным огнём. Он наслаждался властью над этими жалкими смертными. — Вот так встреча... — прошипел незнакомец, когда Хёнджин вышел из-за угла одного из уцелевших домов вместе с Феликсом. Он принюхался. — Двое? И один из них... тёплый? Его безумный взгляд упёрся во Феликса. — Какая сладкая добыча... Феликс инстинктивно спрятался за спину Хёнджина. — Ты нарушаешь Договор, братец, — голос Хёнджина был холоден как лёд вокруг них. Он говорил на древнем языке вампиров — шипящем и резком на слух смертного. — Эти люди под моей защитой. «Брат» лишь расхохотался жутким каркающим смехом. — Договор? Здесь нет никаких договоров! Только голод! И я голоден! Он сделал молниеносный выпад в сторону Феликса. Хёнджин среагировал быстрее мысли — он просто исчез из поля зрения и появился перед Феликсом за долю секунды до удара, отбив когтистую руку нападавшего. Начался бой. Это была не изящная дуэль фехтовальщиков из баллад. Это была жестокая схватка двух хищников за право обладания территорией и добычей. Они сшиблись с грохотом падающих камней, разбрасывая вокруг себя комья промерзшей земли и снега. Их движения были размыты от скорости; человеческому глазу было невозможно уследить за ударами когтей и блоков. Феликс вжался в стену ближайшего дома, пытаясь стать невидимым. Он видел лишь вспышки когтей и слышал рычание двух зверей. Его лекарь кричал внутри него: «Помоги раненым!», но страх парализовал тело. Внезапно бой прекратился так же резко, как и начался. Хёнджин отшвырнул своего противника к горящему дому с такой силой, что тот пробил спиной деревянную стену и рухнул внутрь охваченной пламенем избы. Наступила тишина, нарушаемая лишь треском огня и воем ветра. Хёнджин повернулся к Феликсу. Его плащ был разорван в клочья, на бледной щеке алели три глубокие царапины от когтей противника, но глаза горели триумфом и яростью одновременно. — Ты в порядке? — хрипло спросил он по-человечески. Феликс кивнул, не в силах вымолвить ни слова от пережитого ужаса. Но их проблемы не закончились. Из горящего дома раздался нечеловеческий вопль боли и ярости. Вампир выбрался обратно наружу — его одежда горела, волосы превратились в факел, но он был жив и ещё более безумен от боли и унижения. Он больше не смотрел на Хёнджина или Феликса. Его безумный взгляд был прикован к группе людей у колодца — к старосте Игнату и его семье. — Вы все сгорите! Весь этот проклятый лес сгорит вместе с вами! Он вскинул руки к небу и начал читать заклинание на древнем языке — язык гнева и разрушения. Воздух вокруг него начал сгущаться и потрескивать от концентрированной магии смерти. Хёнджин понял его намерение мгновенно: он хотел вызвать огненный шторм такой силы, чтобы испепелить всю долину вместе с деревней и лесом до самого замка. У них были секунды на решение. Хёнджин посмотрел на Феликса с невыразимой болью во взгляде. — Мне нужно остановить его любой ценой! Феликс всё понял без слов. — Иди! Я справлюсь здесь! Хёнджин кивнул и одним прыжком оказался рядом с обезумевшим «братом», пытаясь прервать его заклинание физическим ударом. А Феликс сделал то единственное, что умел делать лучше всего — он стал целителем посреди хаоса смерти. Он бросился к колодцу, расталкивая обезумевших от страха людей (которые шарахались от него как от призрака). — Помогите мне! — крикнул он Игнату на местном диалекте. — Нужна вода! Ведра! Тушите дома! Его голос обрёл ту самую властную силу лекаря из деревни «ведьм». Люди подчинились инстинктивно. Кто-то побежал за ведрами к реке ,которая уже начала покрываться льдом, кто-то стал сбивать пламя с ближайших крыш мокрыми тряпками. Феликс метался между ранеными: у одного была сломана рука - он наложил шину из обломка доски, у женщины была глубокая рана на ноге - тогда феликс перетянул её своим шарфом. Он действовал быстро и чётко, забыв о страхе перед пламенем и холодом. За его спиной развернулась финальная битва двух вампиров — битва стихий льда против первобытного огня. Это была битва за жизнь всех присутствующих здесь людей... и за жизнь самого Феликса тоже. Спустя час всё было кончено. Пожар удалось локализовать: половина деревни превратилась в пепелище, но вторая половина уцелела благодаря отчаянным усилиям жителей под руководством Феликса. Хёнджин стоял посреди улицы один. Его противник исчез — то ли сбежал глубже в горы зализывать раны, то ли был уничтожен силой заклинания самого Хёнджина. Сам Хёнджин выглядел измождённым до предела; использование такой мощной магии отняло у него все силы без остатка. Феликс подбежал к нему первым делом после того, как убедился, что среди раненых больше нет критических случаев и благодаря его травам кровотечение удалось остановить. — Ты жив! — выдохнул он обнимая возлюбленного так крепко, как только мог сквозь толстую шубу и разорванный плащ. Хёнджин обмяк в его руках от усталости и облегчения одновременно. — Ты был великолепен там... настоящий воин-целитель... Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть Феликсу в глаза: — Нам нужно уходить отсюда немедленно. Он может вернуться с подкреплением или... или привести других своих «братьев». Нам нужно вернуться в замок до рассвета любой ценой. Они двинулись в обратный путь через лес ещё медленнее чем шли туда. Хёнджин был истощен магически и физически; каждый шаг давался ему с трудом. Метель возобновилась с новой силой, словно сама природа ополчилась против них двоих. К тому моменту как они добрались до тайного хода в часовне замка , оба были на грани обморожения и полного истощения сил. Они буквально вползли внутрь подвала часовни и рухнули на каменный пол у стены рядом с жаровней для угля ,которая давно остыла. Вампир дрожал от холода так же сильно как человек рядом с ним дрожал от усталости; его вечная неуязвимость дала сбой после магического поединка; а платье Феликса промокло насквозь от снега превратившись в ледяной саван прилипший к телу; мех шубы больше не грел а лишь сковывал движения тяжестью пропитавшей его влаги; Они лежали обнявшись пытаясь согреть друг друга остатками тепла но понимали что этого недостаточно; Смерть от холода была совсем рядом она дышала им в затылок своим ледяным дыханием; И тогда Феликс собрав последние крупицы сил прошептал едва слышно прямо в бледное ухо своего возлюбленного: «Я люблю тебя...» «Я знаю...» выдохнул Хёнджин закрывая глаза; Их тела окутала спасительная темнота забвения; На рассвете следующего дня Мирабель нашла их именно там где они упали; Она подняла крик который разбудил бы даже мёртвых но эти двое были живы просто находились на самой грани между жизнью и смертью; Она перенесла их обоих в замок уложила у самого большого камина завернув каждого во все одеяла которые только смогла найти; Она развела огонь такой силы что камни каменной кладки раскалились докрасна; И когда тепло начало проникать сквозь окоченевшую плоть возвращая её к жизни Хёнджин открыл глаза первым; Первое ,что он увидел было испуганное лицо Мирабель а второе бледное ,но умиротворённое лицо спящего Феликса всё ещё одетого в своё мокрое платье ,которое теперь высыхало источая пар; Он понял что они выжили; И что теперь их тихая жизнь закончилась навсегда; Потому что мир снаружи оказался гораздо более жестоким чем они могли себе представить; И война только начиналась; Конец седьмой главы [1869 слов]