Пульс мраморной руки

Глава 9. Кровные узы Они бежали три дня и три ночи. Три дня под серым, свинцовым небом, в котором не было ни солнца, ни звёзд — лишь бесконечная серая хмарь, сыплющая мелким, колючим снегом. Хёнджин так и не пришёл в себя. Он был не просто без сознания — он был истощён до предела, его тело стало холодным и почти невесомым, а дыхание — поверхностным, как у спящего младенца. Феликс нёс его на спине, сменяя Мирабель на коротких привалах. Его собственные силы были на исходе, но он черпал их из упрямства и страха. Страх потерять Хёнджина был сильнее холода, голода и усталости. Мирабель, обычно неутомимая, тоже сдала. Её шаги стали медленнее, а в глазах, когда она думала, что Феликс не видит, плескалась паника. На рассвете четвёртого дня они вышли к подножию гор. Вершины терялись в облаках, а склоны были покрыты густым, первобытным лесом. Это было дикое, забытое богами место. — Куда мы идём? — хрипло спросил Феликс, когда Мирабель свернула с едва заметной тропы в самую чащу. Его голос был сорван от холода. — Есть одно место... — выдохнула она, раздвигая колючие ветви елей. — Древнее святилище. Место силы нашей семьи. Если кто и может помочь сейчас, так это он. Она не сказала «кто». Она сказала «он». Они продирались сквозь бурелом ещё около часа, пока лес внезапно не расступился. Перед ними открылась круглая поляна, идеально ровная, словно очерченная гигантским циркулем. В центре поляны возвышался монолит из чёрного, отполированного до зеркального блеска обсидиана. На его гладкой поверхности не было ни единой трещины или надписи, но от него исходила такая мощная аура древней магии, что у Феликса подогнулись колени. Мирабель не стала подходить к камню. Она просто опустилась на колени прямо в снег и склонила голову. — Отец... — прошептала она в пустоту. — Отец, прошу тебя. Хёнджин... он умирает. Воздух вокруг монолита сгустился, стал плотным и вязким. По чёрной поверхности пробежала рябь, как по воде от брошенного камня. А затем камень... исчез. На его месте стоял мужчина. Высокий, статный, с волосами цвета воронова крыла, в которых лишь на висках пробивалась благородная седина. Его лицо было лицом Хёнджина, но искажённым печатью тысячелетней мудрости и власти. Он был одет в строгий тёмный костюм, который казался неуместным в этом диком лесу. Он окинул взглядом поляну: коленопреклонённую Мирабель, обессиленного Феликса с ношей на спине. — Где он? — голос мужчины был глубоким и спокойным, но в нём звенела сталь. Феликс, собрав последние силы, шагнул вперёд и осторожно опустил Хёнджина на расстеленный на снегу плащ. — Вот... Отец опустился на одно колено рядом с сыном. Он не стал щупать пульс или прислушиваться к дыханию. Он просто положил ладонь на бледный лоб Хёнджина и закрыл глаза. Феликс увидел, как от руки отца по телу Хёнджина пробежала волна тёмной энергии. Мужчина резко выдохнул и открыл глаза. В них бушевала ярость. — Они посмели... — прошипел он, и от этого звука ближайшие деревья покрылись инеем. — Они посмели напасть на моего сына и нарушить Договор! Он поднялся на ноги одним плавным движением. — Это всё он. Мой старший. Его болезнь... она прогрессирует. Я чувствовал его безумие раньше, но думал, что он достаточно силён, чтобы держать его в узде. Я ошибался. Он посмотрел на Феликса с новым интересом. — А ты... я чувствую в тебе дар. Чистый дар жизни. Ты лекарь? Феликс кивнул, не в силах вымолвить ни слова от благоговейного трепета и усталости. — Он спас меня... там, в лесу. И там, в деревне... он командовал людьми, тушил пожар... пока я сражался. Взгляд древнего вампира потеплел. — Мой сын всегда умел выбирать сокровища... Что ж, лекарь Феликс-ши. Похоже, твоя роль в этой истории больше, чем ты думал. Внезапно воздух за спиной Феликса сгустился. Он обернулся и увидел ещё две фигуры, соткавшиеся из теней деревьев. Это были брат и сестра Хёнджина — они были похожи на него и на отца, но каждый нёс отпечаток своего характера: сестра — холодную надменность воина, а младший брат — хищную грацию охотника. — Мы уже знаем о нападении на замок, отец, — произнесла сестра ровным голосом. — Наши источники сообщили. Мы готовы действовать. — Хорошо, — кивнул отец. — Но сначала мы должны спасти Инни и остановить безумца. И для этого нам понадобится помощь нашего нового друга. Он снова посмотрел на Феликса. — Твои травы и отвары здесь бессильны. Болезнь моего старшего сына — это проклятие крови, древняя магическая порча. Она разъедает разум и заставляет жаждать не просто крови, а самой жизненной силы других существ. Он не контролирует себя. Феликс слушал его затаив дыхание. Он понял всё. Это была не просто болезнь или безумие. Это была рана души. — Я могу помочь? — его голос окреп от внезапной решимости. Отец улыбнулся уголком губ. — Можешь. Твоя магия жизни может стать якорем для его угасающего разума. Ты должен будешь поделиться с ним своей жизненной силой напрямую через укус вампира. Это свяжет вас узами крови и даст мне возможность очистить его кровь от порчи извне. Это было безумием. Позволить вампиру укусить себя? Даже если это брат Хёнджина? Но Феликс видел перед собой лишь одну цель: спасти их всех и положить конец этому кошмару. — Я согласен. Отец кивнул. — Тогда начнём немедленно. Здесь слишком холодно для Инни. С помощью магии они мгновенно перенеслись обратно в замок Хёнджина. Замок встретил их тишиной и запустением после поспешного бегства и магической осады. В главном зале горел камин — Мирабель позаботилась об этом перед уходом. Хёнджина уложили на диван у огня. Его семья встала вокруг него полукругом: отец во главе, дети по бокам. Они соединили руки, образуя живую цепь магии. А в центр круга положили Феликса. — Готовься к боли, лекарь, — предупредил отец. Его голос звучал откуда-то издалека. — Твоя жизненная энергия будет гореть внутри тебя, как сухая трава. Феликс кивнул и закрыл глаза. Он почувствовал прикосновение к своей шее — холодное и острое. Клыки брата Хёнджина пронзили кожу легко, почти безболезненно. А затем пришла боль. Это было похоже на то, как если бы из него вытягивали не кровь, а саму душу. Огненная река его жизненной силы хлынула из тела через рану на шее мощным потоком. Он закричал бы от боли, если бы мог издать хоть звук. Его тело выгнулось дугой на полу. Сквозь пелену агонии он услышал другой крик — полный ярости и боли вой безумного вампира где-то за пределами замка. Его брат почувствовал зов крови и пришёл за своей добычей. Отец тут же разорвал круг рук и метнулся к входной двери замка за секунду до того, как её вынесло ударом тёмной магии. В зал ворвался ураган из гнилостной энергии и ярости — старший брат Хёнджина вернулся за своим «трофеем». Но он не ожидал увидеть здесь всю семью во главе с отцом. — Какая тёплая встреча... — прошипел безумец, его глаза горели алым огнём на бледном лице. Отец не стал тратить время на слова. Он просто шагнул вперёд и нанёс один-единственный удар открытой ладонью в грудь своего старшего сына. В этот удар он вложил всю мощь своей родовой магии — магии очищения и порядка. Тёмная энергия безумца столкнулась с чистой силой патриарха. Зал озарила ослепительная вспышка белого света. Вой вампира оборвался хриплым стоном. Он отлетел к противоположной стене и рухнул на пол без сознания. В то же мгновение поток энергии перестал вытекать из Феликса так же внезапно, как и начался. Он обмяк на полу, дыша часто и поверхностно. Он был опустошён до дна. Отец повернулся к нему и кивнул Мирабель: — Помоги ему встать. Мирабель подхватила Феликса под руки и помогла ему сесть у стены рядом с диваном, где лежал Хёнджин. И тут Феликс увидел чудо. Безумный вампир на полу начал меняться. Его искажённое яростью лицо расслабилось, морщины разгладились. Глаза перестали гореть красным огнём и снова стали обычными карими глазами старшего брата Хёнджина — усталыми и полными раскаянияя. Он медленно сел, обхватив голову руками: — Что... что я наделал? Отец... Инни... он жив? Хёнджин на диване у камина пошевелился. Его веки дрогнули и медленно поднялись. Взгляд был мутным после глубокого магического сна, но совершенно осмысленным. Он увидел отца рядом с собой и слабо улыбнулся: — Отец... Патриарх положил руку ему на плечо: — Всё кончено, сын мой. Ты справился. А теперь отдыхай. Затем он перевёл взгляд на Феликса: — А ты... лекарь Феликс-ши... Ты спас не только моего сына Инни сегодня ночью своим мужеством. Ты спас всю нашу семью от гражданской войны и позора. Отныне ты всегда будешь желанным гостем под этой крышей и под защитой нашего рода. Феликс смог лишь слабо кивнуть в ответ. Он был истощён до предела физически и магически, но его сердце пело от счастья. Война была окончена не мечами или интригами, а силой любви одного целителя к своему вампиру-художнику. Конец девятой главы [1367 слов]