Талисман

      — Размах в этом году действительно поражает!       Залитые полуденным солнцем улицы Форшарра утопали в гвалте местных торговцев и смехе проходящих мимо посетителей фестивальной ярмарки. Прилавки ломились от охотничьих трофеев и уличных закусок, чей запах со временем так въедался в кожу, что ощущение наступающего празднества не покидало прохожих в течение всего последующего дня. Пёстрые шкуры, костяные амулеты, магические тотемы — в глазах иностранцев, впервые получивших возможность взглянуть на чудеса Ульфенмара, каждая безделушка казалась загадочным артефактом. Останавливаясь едва ли не у каждого лотка, молодой человек в просторной синей рубахе и грубых чёрных штанах, на которых ещё виднелись следы дорожной пыли, с восхищением тыкал пальцами во всё подряд и без умолку расспрашивал торговцев о предназначении того или иного предмета. Неторопливо плетущийся за ним приятель же, наоборот, на фоне всеобщего оживления казался неестественно скучающим.       — Куда уж там, — хмыкнул он, небрежно пробегаясь взглядом по представленным товарам. В глазах ульмара, хорошо знающего своё дело, весь этот «великолепный ассортимент» представал скорее глупыми сувенирами для привлечения внимания туристов, нежели действительно полезными вещами. — Старейшины попросту решили превратить Сезон этого года в фарс. Мы словно сами себя клеймим шутами всей Ардее на обозрение.       — Ты преувеличиваешь, — с улыбкой обернулся к нему гораздо более воодушевлённый спутник. На солнце его слегка вьющиеся волосы отливали какой-то особой медной рыжиной, привлекая взгляды прохожих. — Нет ничего плохого в стремлении наладить связь с другими народами! Я слышал, в Хофр на днях как раз прибыла большая делегация с Северной Границы. Может, они специально прибыли к началу Сезона, чтобы заключить новые торговые соглашения? Тогда неудивительно, что ваши старейшины так раскошелились!       Ульмар, идущий следом, лишь вздохнул и отмахнулся, не желая продолжать спор. Его лицо нельзя было назвать хмурым или угрюмым, заострившиеся с годами черты уже почти растеряли остатки юношеской самонадеянности, но во взгляде всё так же горел огонь уверенности и невыразимой силы, над которой так привыкли снисходительно посмеиваться старики. Его шаг был твёрдым, а широкие плечи расправлены, кожаная куртка поскрипывала в ритм равномерным движениям, в которых виделась ловкость опытного охотника. Таких как он старейшины часто с гордостью называли «светлым будущим Ульфенмара», но ещё чуть чаще могли окрестить гораздо более приземлённым званием «занозы в заднице».       Фестиваль в честь начала осеннего Сезона Охоты был одним из самых значимых событий в Ульфенмаре. Форшарр, в обычные дни похожий больше на суровый город-крепость с хаотично раскиданными вокруг крепкими, но угрюмыми домишками, в это время преображался до неузнаваемости: на улицах развешивались цветастые флажки, у домов ставили причудливые деревянные лампы в форме звериных голов, обновлялась покраска зданий, свободное пространство тут же обрастало целым рядом торговых прилавков, пекарни и трактиры распахивали двери пошире, чтобы привлекать гостей столицы запахами местных деликатесов и отзвуками задорной музыки. Народ оживал, а молодое поколение приходило в неописуемое возбуждение, готовясь проявить себя на самых грандиозных в году охотничьих испытаниях.       С самого детства Норс ждал фестиваля открытия Сезона даже больше, чем собственного дня рождения, но в этом году буйное празднество не вызывало у него никакого восторга. То ли он, наконец, перерос своё стремление доказать всем вокруг собственное превосходство, то ли всё больше сказывались на нём нарастающие перемены. Родной город, когда-то полнившийся святым для ульмаров первобытным духом охоты, по его мнению разом превратился в маскарад фальшивых улыбок и показной «цивилизованности» на потеху приезжающим заморским гостям. В людях, которых он привык звать своими соседями, больше не чувствовалось прежней непоколебимой гордости за свой народ, а охота в родных форшаррских угодьях грозила превратиться в оказание экскурсионных услуг для любопытных приезжих. Многие талантливые охотники уже отказались от участия в испытаниях, разумно посудив, что в нынешнем году они превратятся в балаган, и Норс был весьма недалёк от того, чтобы поддержать их в этом решении. Единственной мотивацией для него оставался энтузиазм лучшего друга, Сэйра, специально прибывшего на открытие Сезона прямиком из Арра-Ренна. Реннийцы были свободны и непостоянны, как сам ветер, ведущий их по землям Ардеи, и Норс цеплялся за каждую возможность задержать друга подле себя и провести с ним ещё немного времени.       — Норс, гляди! — прикрыв глаза от солнца длинной ладонью, Сэйра сощурился и кивнул немного вдаль, в сторону, где улицы Форшарра сводились к главной площади. — Оттуда явно веет весельем! Будешь и дальше ворчать или всё-таки покажешь этим деревенщинам, что значит быть ульмарским охотником?       — Тебе в первую очередь нос утру, — хмыкнул Норс, в пару широких шагов поравнявшись с другом. — В этот раз я намерен взять реванш в беге с препятствиями. Теперь тебя не спасёт даже умение летать.       — Такой настрой мне нравится больше, — рассмеялся ренниец. Отзвуки его звонкого голоса разлетелись в стороны тёплыми порывами ветра. — Идём! Предлагаю начать с метания ножей.       Главная площадь Форшарра была специально предназначена для больших собраний и шумных празднеств, здесь без труда мог бы поместиться весь город. В пёстрой толпе смешивались лица представителей самых разных народов, но Норс не заострял на них внимания, устремив взгляд чуть выше. Над головами людей величественно возвышались восемь тотемов духов-повелителей Ульфенмара, каждый из которых служил точкой притяжения для жаждущих хлеба и зрелищ участников фестиваля. Каждый дух покровительствовал одной из сторон света, благодаря чему тотемы делили площадь на восемь равных частей, помогая избежать массового столпотворения и давки. Норс и Сэйра направились к северной части площади, остановившись в тени тотема Волка. Но прежде, чем начать протискиваться к центру, Норс замер и глубоко поклонился, под суровым взглядом тотема чувствуя пробежавшую по позвоночнику дрожь благоговения.       — Проверьте меткость и реакцию! — зазывал гулкий голос, окружённый взбудораженной толпой. — Пять мишеней, пять ножей, пять медяков! Проявите свои умения перед началом Сезона!       — Хозяин, я попробую! — взвилась вверх рука Сэйра, что с грацией танцора обходил расступающихся зрителей. — Пять медяков за меня и ещё пять за моего друга!       Кто-то в толпе звонко присвистнул, заметив, с какой величавой уверенностью вслед за рыжим реннийцем шёл Норс. Ульмары, до того стоявшие во вторых рядах, внезапно повытягивали шеи и разулыбались до ушей, заметив закадычную двоицу, вновь затеявшую небольшое соревнование. Для тех, кто праздновал открытие Сезона в Форшарре каждый год, это уже стало традицией.       — Кто принимает ставки? Хозяин, пять медяков за Норса!       — Против реннийского ветра не попрёт никакая меткость! Ставлю на Сэйра! Пропустите, ну же!       — Да какие там пять мишеней? Хозяин, им нужны все двадцать, иначе победителя так и не определят!       — Детский сад! Давайте увеличим расстояние, мишени поставим у северного тотема, а они сами отойдут к южному!       Оживление зрителей и зазвеневшие со всех сторон монеты мгновенно распалили в душе приятелей сопернический азарт. С деланным поклоном Норс уступил очередь Сэйра, сразу же отойдя в сторону. Идея с увеличением расстояния до мишеней пришлась реннийцу по душе, потому он, получив в своё распоряжение пять метательных ножей, коротким жестом попросил толпу разойтись немного в стороны, чтобы освободить пространство для своего последующего выступления. Как только Сэйра отошёл ещё на пять широких шагов назад и коротко кивнул в знак готовности, гул толпы стих, а хозяин северной палатки уличных испытаний дважды хлопнул в ладоши. Мишени, представляющие собой примерные очертания лесных животных, с тихим скрипом выдвинулись из деревянной панели и замерли, будто прислушиваясь к выжидающей тишине. Сэйра застыл вместе с ними, крепче перехватив в руке один из ножей, и лишь через несколько секунд затейливый механизм пришёл в движение.       Четыре мишени задрожали и быстро опустились, а пятая резко двинулась вправо, собираясь укрыться за одним из столбов, поддерживающих навес палатки. Сэйра вскинул руку и, недолго размышляя, метнул нож в сторону беглянки. Казалось, лезвие попросту не долетело бы до цели, однако резкий порыв воздуха, сорвавшийся с кончиков пальцев реннийца, поддержал оружие и направил точно в нужную сторону. Нож вонзился ровно в центр мишени, тут же побеждённо повалившейся на землю. Толпа одобряюще взревела.       Сэйра отнюдь не был охотником, да и с оружием обращался не слишком умело, зато превосходно владел своим магическим потенциалом. Он мог бы поднять в воздух нескольких человек разом, что уж говорить об управлении полётом нескольких метательных ножей? Даже если мишень пыталась уйти из-под носа в последний момент, реннийцу ничто не мешало сменить направление оружия и вновь поразить цель. Потому, как бы ни старался в управлении механизмом хозяин палатки, все мишени были повержены менее, чем за две минуты. Сэйра, получив заслуженную волну оваций, грациозно поклонился, в полной мере проявляя собственную артистичную натуру, после чего с вызовом посмотрел на Норса. Ульмар, недвижимо наблюдавший за всем спектаклем со стороны, лишь хмыкнул и шагнул навстречу, собираясь занять место друга. Однако, не успел он принять от хозяина новые метательные ножи, как за его спиной разнёсся голос:       — Если уж наш друг из Арра-Ренна проявил своё мастерство владения магическим потенциалом, то почему бы и тебе не показать в деле ульмарскую магию?       Норс почувствовал, как неосознанно напряглись его плечи, и плавно обернулся. Прямой и внимательный взгляд наблюдавшего за ним ульмара холодом окатывал загорелую кожу, цепко впиваясь в грудину и рёбра. Человек этот был выше почти на полголовы, казался удивительно бледным и всегда смотрел с лёгким прищуром, будто неизменно пытался что-то найти. Светло-русые волосы были забраны в тугой конский хвост на затылке, визуально вытягивая его лицо ещё больше, на чёрной охотничьей куртке красовались серебряные цепочки, которые, однако, совсем не звенели при движениях. К счастью или сожалению, Норс слишком хорошо знал этого мужчину, потому мог лишь тихо вздохнуть и скептически изогнуть одну бровь.       — Хальдиз, — кивнул ему Норс в знак приветствия. — Может, сам хочешь присоединиться к нашей игре? Проявишь своё умение развлекать публику.       — Не стоит, — с усмешкой отмахнулся Хальдиз, чуть склонив голову к плечу. — Я отказался от участия в этом Сезоне, так что не стану воровать твой звёздный час.       — Ты тоже? — на мгновение лицо Норса вытянулось в искреннем удивлении. — Кажется, мне и самому почти не осталось смысла участвовать.       — Такой шанс проявить себя перед лицом всей Ардеи выпадает не часто, — смягчив тон произнёс Хальдиз. Его рука, выскользнувшая из кармана куртки, протянула вперёд широкую чёрную ленту и замерла в воздухе, словно в жесте приглашения. — Не отказывайся от него. Разве ты не считаешь, что способен на куда большее?       В этих словах Норс услышал нечто странное, запрятанное в игривой интонации и долгом взгляде, сопровождавшим каждое изменение на его лице. Хальдиз был чересчур скользким для обычно прямолинейных ульмаров, его всегда сопровождали загадочные слухи и мистическая аура, отпугивающая и притягивающая одновременно. Они с Норсом не могли назваться друзьями, но тем не менее знали друг друга почти с самого детства. Спустя столько лет знакомства было несложно догадаться, что в подобном жесте таится какой-то особый смысл. Однако же Норс был из тех, кто всегда шёл на поводу у своего любопытства и редко отступал, даже если чувствовал запах опасности. Приняв решение в пару следующих мгновений, он взял протянутую ему чёрную ленту и, напоследок окинув загадочного охотника оценивающим взглядом, развернулся обратно к механизму с мишенями.       — Если всем пятерым попадёшь в голову, я угощу тебя и твоего друга обедом, — пообещал Хальдиз с победной усмешкой, уже отступая на несколько шагов назад. Норс ничего не ответил, лишь хмыкнул и обвязал чёрной лентой свои глаза. В следующее же мгновение его оглушил взбудораженный рёв толпы.       Прежде, чем взяться за первый нож, кончиками пальцев он прикоснулся к волчьему клыку на толстом чёрном шнурке, что весь день бесцельно болтался у него на шее. Талисман в ответ опалил кожу родным и привычным теплом, от груди к шее вдруг потянулась заметная краснота. Норс шумно выдохнул, и толпа вновь стихла, с замиранием сердца наблюдая за рождением ульмарской магии.       «Приятель, подсоби немного, — мысленно обратился он к своему духу. — Я знаю, что это не настоящая охота, но зато какой шанс содрать с этого наглого засранца побольше денег за роскошный обед».       Ответом ему послужил глуховатый рык, означавший одновременно недовольство и согласие. Норс ухмыльнулся и кивнул в знак готовности, вслушиваясь в тихий скрип, с которым начинал работать механизм. Он не торопился, давая духу освоиться и оценить ситуацию. Мишени, встретившись со слепым охотником, тоже, казалось, пришли в замешательство и ещё какое-то время не решались сдвинуться с места. Но стоило первой из них шевельнуться, как Норс тоже начал действовать.       Главной особенностью механизма было то, что траектория движения мишеней никогда не повторялась, поскольку управлял ими сам хозяин палатки с помощью собственного магического потенциала. Даже если бы Норс успел запомнить примерное передвижение целей во время попытки Сэйра, это всё равно не имело бы никакого смысла. В этот же раз мишени и вовсе словно пришли в безумство: все пять хаотично разъезжали по всему пространству палатки, издавая протяжные скрипы и шорохи с намерением сбить целящегося ульмара с толку. Однако Норс полагался далеко не на слух, а на чутьё собственного духа. Сконцентрировавшись на одной из мишеней, он сосредоточил на ней всё своё физическое и магическое восприятие, и тогда в темноте, созданной плотной повязкой, начал проступать движущийся силуэт его первой цели. Выждав ещё мгновение, Норс метнул нож, и очертания мишени перед ним тут же растворились. Кинжал по самую рукоять вонзился в голову шустрому зайцу.       — Охренеть! — тут же послышалось громкое восклицание Сэйра, почти потонувшее в гуле поражённых зрителей. — Норс, почему ты никогда не говорил, что ульмары так умеют?       — Не отвлекай! — рявкнул в ответ охотник, плавно перехватив следующий нож. На мгновение он почувствовал, как дрогнула рука от такого пристального внимания окружающих, но тепло от талисмана тут же достигло ладони, и он вновь почувствовал прежнее спокойствие и твёрдость.       Райз был с ним. Незримое присутствие духа всегда придавало ему сил, вместе им никогда не приходилось бояться.       Одна за одной мишени падали, поражённые точно в голову, словно неведомая сила сама притягивала лезвия к цели. Ножи летели так быстро, что никто даже не успевал их увидеть, лишь отблески отражённых металлом лучей служили доказательством их полёта. Пусть на испытание Норс потратил немного больше времени, нежели его друг, сам Сэйра вслух признал своё безоговорочное поражение. Толпа разразилась бурным обсуждением такого невероятного уровня мастерства, а Хальдиз особенно звонко хлопнул в ладоши. На его лице не было и капли удивления.       — Потрясающе! — когда Норс снял с глаз повязку, Сэйра уже стоял рядом с ним, восторженно похлопывая друга по плечу. — Разве охотники не полагаются на свои органы чувств? Тут ни зрения, ни слуха, ни запахов! Как ты вообще это сделал?       — Райз их чувствовал, а я полагался на его восприятие, — позволил себе расплыться в самодовольной улыбке охотник. Приняв полагающиеся комплименты от окружающих, он развернулся к безмолвно ожидающему его Хальдизу. — Ну что, спорщик, куда обедать пойдём?       — Такую победу определённо нельзя праздновать где попало, — со знанием дела кивнул Хальдиз. Норс, после своего триумфа пребывающий в прекраснейшем настроении, хотел уже было предложить одно известное в Форшарре заведение, но тут же замер, заметив, что к его собеседнику подошли ещё двое незнакомых людей. — К тому же, пользуясь случаем, я бы хотел кое с кем тебя познакомить. Ты же не будешь против?       В этот момент Норс понял, что приглашение на обед было всего лишь поводом для какого-то важного, по мнению самого Хальдиза, разговора. И судя по тому, какое представление было ради него разыграно, этот плут собирался попросить своего старого знакомого о чём-то, от чего в обычных условиях он наверняка отказался бы. Душу Норса охватило гадкое предчувствие, и вид двух незнакомцев — судя по одежде, явно иностранцев — лишь подкрепляло его.       — Во что ты опять ввязался? — не сдержавшись, спросил Норс, кинув в сторону ульмара острый взгляд.       — В одну авантюру, — лишь шире улыбнулся собеседник. — Тебе тоже наверняка понравится.