Часть 6 - Искусство быть единым целым.
10 июня 2026 г., 12:52
Утром на стенах зала замигали цифры, отсчитывая всего тридцать минут. «Участники, у Вас есть 30 минут, чтобы сформировать команды по 10 человек для следующей игры. Невыполнение требования карается дисквалификацией». В зале поднялся хаос, более страшный, чем перед первой игрой. Тогда был слепой ужас незнания, а теперь же был страх отбора. Люди бросились сбиваться в стаи. Сильных и мускулистых мужчин в дефиците сразу хватали за руки и одежду, предлагая союзы. Слабых, пожилых и раненых отталкивали, оставляя в одиночестве посреди нарастающей давки. Сынхён и Джиён мгновенно встали спиной к спине, инстинктивно заняв оборону, плечи соприкасались.
-Десять человек, — быстро проговорил Сынхён, его глаза сканировали толпу, оценивая не только физическую силу, но и выражение лиц, — Нам не нужны просто мясные штанги. Нужны те, кто не поддастся панике, кто будет слушать.
-И где ты их найдёшь в этом безумном доме?, — сквозь зубы процедил Джиён, наблюдая, как два крупных мужчины чуть не подрались из-за тощего, перепуганного паренька, — Все смотрят только на бицепсы.
И тут Сынхён схватил его за локоть.
-Стой. Смотри, — Он кивнул на женщину лет сорока, которая не металась, а стояла чуть в стороне, спокойно и методично о чём-то договариваясь с двумя другими выжившими. Она не паникует. И ещё вон тот, — его взгляд упал на невысокого мужчину, который, прижавшись к стене, что-то быстро чертил на бетоне обломком найденного угля, — Он не ищет команду, он думает.
Им удалось привлечь ту самую женщину, оказавшуюся бывшим инженером-строителем; того самого мужчину, который был физиком-теоретиком; и ещё нескольких человек, которые быстро схватывали и кивали. Их команда №7 не была самой сильной физически, но была самой сплочённой и, что важнее, соображающей. Когда время вышло, розовые охранники повели на новую арену только две из всех набранных команд, которые выпали в жеребьёвке. Выход был не через привычную дверь, а через длинный, узкий, и дрожащий мост. Когда первые участники команды №7 ступили на него, у всех разом перехватило дыхание. Они оказались на круглой металлической платформе, парящей в центре гигантской, уходящей вниз на сотни метров, пропасти. Снизу доносился рёв - то ли бурлящей воды, то ли работающих механизмов. Воздух был холодным. Напротив, в двадцати метрах, была такая же платформа, на которой уже стояла другая, явно более массивная команда. А между ними, над бездной, лежал канат. «Игра: Перетягивание каната. Проигравшая команда будет сброшена в пропасть. На подготовку 60 секунд». Они видели, кто против них - десять качков, настоящих горилл, каждый из которых весил как двое их.
-Это конец, — прошептала женщина-инженер, её лицо побелело, — Мы не сможем, это чистая механика. Масса против массы.
-Помолчите, — резко, но без злобы оборвал её Джиён. Он посмотрел на Сынхёна, — Аналитик, твой выход. У нас есть минута или мы умрём.
-Сила…., — начал Сынхён, — Это ловушка для таких, как мы. Чтобы мы сдались. Но перетягивание каната… это не только про мышцы. Это про рычаг распределение веса.
Взгляд упал на платформу. Она была не приваренной намертво, а стояла на сложной системе опор, позволявших ей слегка качаться.
-Слушайте все!, — его голос внезапно прозвучал громко и властно, заставляя команду вздрогнуть и обратиться к нему, — Забудьте про то, чтобы их перетянуть! Наша задача - не дать им перетянуть НАС! Мы их перехитрим.
И он начал быстро, отрывисто, за оставшиеся считанные секунды, объяснять план, который либо спасёт их всех, либо отправит в бездну в течение следующих пары минут. Перед тем, как их пристегнули наручниками к массивному канату, Джиён нашёл секунду, чтобы приблизиться к Сынхёну. Его пальцы легли на его запястье.
-Мы победим. Потому что теперь я не просто выживаю, а возвращаюсь к тебе.
Сынхён, с тёплым зажимом в груди, кивнул, проводя на мгновение по его пальцам в ответ. Когда стальные браслеты щёлкнули, Сынхён начал властно говорить:
-Команда, слушаем меня! Это не перетягивание! Это шахматы! Я считаю до трёх. На «три» все делают полшага назад и тянутся спиной вниз, упираясь ногами! Поняли?!
Прозвучал сигнал. Противники с рёвром рванули канат. Платформа дёрнулась.
-Раз! Два! ТРИ!
Их команда, как один организм, отшатнулась. Канат натянулся, но не сдвинулся ни на сантиметр. Сила противников ушла впустую, встретив неожиданное сопротивление.
-Отдышаться!, — скомандовал Сынхён, — Готовимся! На «два» все встаём и делаем два шага назад! Быстро!
Они выполнили задуманное, отвоевав полметра.
-ЛОЖИМСЯ!
Все десять человек бросились на канат, обхватив его руками и ногами. Их волокли, но медленно.
-Держим!, — кричал Джиён.
-Второй этап! Самые лёгкие на край платформы! Сейчас!
Двое самых стройных участников, закреплённые в самом конце, отползли и легли на самый край, свесившись над бездной. Центр тяжести платформы сместился. Она качнулась. Противники, не ожидавшие этого, пошатнулись. В их строю на секунду возникла паника.
-РЫВОК!, — скомандовали в унисон Сынхён и Джиён.
Канат дрогнул и пополз в их сторону. С противоположной стороны раздались отчаянные крики. Ещё одно усилие и...
раздался оглушительный треск. Крепление платформы противников не выдержало. Вся команда противников рухнула вниз, их крики быстро затихли. Платформы выровнялись и зафиксировались в стабильном положении, образовав единый мост над бездной. Механический щелчок, и наручники освободили их руки. И тогда силы окончательно оставили Джиёна. Ноги подкосились, и он рухнул прямо в готовые принять его объятия Сынхёна.
-Мы сделали это.
Первым на колени опустился физик. Он склонил голову в немом поклоне перед Сынхёном. Затем женщина-инженер, затем другие - все десять человек, живые только благодаря его идее. Они благодарили человека, который вернул им жизнь. Сынхён, не отпуская Джиёна, с облегчением ответил:
-Мы команда, поэтому мы выжили.
Сынхён почти нёс Джиёна, обняв его за талию, чувствуя, как тот пытается перевести дух и найти силы для последних шагов. Их окровавленные ладони оставляли следы на перилах.
На обратном пути они видели, как на соседние арены поднимают новые команды. Одна команда, полная мускулистых парней, даже усмехнулась, оценивая их измотанные фигуры.
Джиён, встретившись с одним из таких взглядов, слабо ухмыльнулся.
-Идиоты, — прошептал он Сынхёну, — Ещё не знают, куда идут.
-Пусть не знают, плевать, — ответил Сынхён, прижимая его ближе, — Главное, что наша битва окончена.
Они ушли с арены, оставив за спиной наивные и уверенные взгляды тех, кому ещё только предстояло узнать настоящую цену этих игр. Сегодня они вместе заплатили её сполна. Мышцы горели, но внутри бушевал огонь, куда более мощный, чем облегчение от победы. По пути назад в спальный зал, Сынхён резко остановился. Он схватил Джиёна за локоть, пальцы впились в ткань костюма.
-В туалет, — выдохнул он, и в его голосе было не просто желание, а насущная потребность, — Сейчас.
Они свернули к знакомой двери, но розовый охранник преградил им путь, безмолвно покачав головой. Правила. Всегда эти проклятые правила. Сынхён с вызовом шагнул вплотную к охраннику:
-Эй, нам что теперь, здесь при всех отлить?, — его голос прозвучал громко и грубо, заставляя других игроков обернуться, — Или в углу по-тихому разобраться? Мы только что десять мужиков в пропасть отправили, а Вы нам в туалет сходить не даёте?
Охранник замер, его безликая маска скрывала любые эмоции. Секунда, другая… И он молча отступил, пропуская их. Они ворвались в туалет, и Сынхён тут же захлопнул дверь самой дальней кабинки, щелкнув замком. Тесное пространство наполнилось их прерывистым дыханием. Грубые, исцарапанные пальцы Сынхёна вцепились в подол зеленой куртки Джиёна, стаскивая её. Джиён не сопротивлялся, ткань соскользнула с его плеч. Его собственные руки, быстрые и точные, тут же нашли резинку на штанах Сынхёна. Белые футболки улетели на пол в след за кофтами, образуя бесформенную кучу. Сынхён прижал ладони к оголённой спине Джиёна, чувствуя, как тот вздрагивает от прикосновения.
-Я не могу поверить, что мы это делаем, — прошептал Джиён, но его руки уже стягивали штаны Сынхёна.
-После сегодняшнего дня я готов поверить во что угодно.
Их одежда полностью оказалась на полу, и они стояли обнажённые в тесном пространстве кабинки.
-Ты дрожишь. Боишься?
-Это не от страха, — коротко ответил Джиён, впиваясь губами в его плечо.
Сынхён прижал его к стене кабинки, вцепившись пальцами в волосы.
-Мы с ума сошли, — выдохнул Джиён.
-Да. И я не хочу выздоравливать, — Сынхён внезапно развернул Джиёна спиной к себе, прижимая грудью к двери кабинки.
Он опустился на колени, руки крепко держали бёдра Джиёна.
-Сынхён, что ты..., — начал Джиён, но голос оборвался, когда он почувствовал, как сильные пальцы раздвигают его ягодицы.
-Тише, — прошептал Сынхён, — Я просто хочу попробовать.
Его язык провёл по чувствительной зоне, заставляя Джиёна вздрогнуть и схватиться за дверь.
-Боже..., — вырвалось у Джиёна, когда язык Сынхёна начал медленные движения, — Такого... я не ожидал...
Сынхён не отвечал, полностью поглощённый процессом. Язык скользил глубже, вызывая сдавленные стоны.
-Перестань..., — слабо протестовал Джиён, но его тело выгибалось навстречу, — Мы не должны...
-Должны, — возразил Сынхён, ненадолго отрываясь, — После сегодняшнего дня мы должны всё.
Он снова погрузился в процесс, теперь используя и пальцы, готовя Джиёна к тому, что могло бы случиться. Воздух наполнился влажными звуками.
-Пожалуйста...Позволь мне..
Сынхён поднялся, прижимаясь к его спине.
-Говори, чего ты хочешь.
Джиён внезапно развернул Сынхёна, оказываясь на его месте, и опустился на колени:
-Я тоже хочу попробовать тебя на вкус.
Его пальцы обхватили основание возбужденного члена Сынхёна, и он без колебаний взял его в рот.
-Джиён!, — имя сорвалось с губ Сынхёна как стон, когда он вцепился пальцами в его рыжие волосы, — Чёрт...
Губы Джиёна двигались уверенно, а Сынхён откинул голову назад.
-Так хорошо..., — он тяжело дышал, наблюдая, как его партнер полностью отдается процессу.
Джиён ненадолго оторвался, губы блестели.
-Хочу, чтобы ты запомнил этот момент, — он провёл языком по всей длине и снова взял его в рот, глубже, и Сынхён не смог сдержать громкий стон.
-Я сейчас... кончу..., — предупредил он, но Джиён прижался ещё ближе.
Пока Джиён доводил Сынхёна до края, его собственная рука лихорадочно двигалась между своих ног. Когда Сынхён с тихим стоном излился ему в рот, то почувствовал, как по его обнажённым ступням разливается тёплая, липкая жидкость - Джиён достиг пика одновременно с ним. Поднявшись, он вытер губы и поцеловал Сынхёна.
-Дальше будет твоя очередь, — прошептал Джиён, прижимаясь, — Но не здесь. На койке. Возьми меня.
Дверь кабинки с грохотом открылась, выпуская запах их первой интимной близости. Они стремительно помылись, натягивая костюмы на влажные тела. Выбираясь наружу, Джиён прошел мимо розового солдата, смущенно опустив взгляд и стараясь не встречаться с ним глазами. Сынхён же, наоборот, нагло подмигнул охраннику, показал язык, и, догоняя Джиёна, аккуратно шлёпнул по заднице.
-Расслабься, — фыркнул он, — Даже если он и слышал, что с того? Стесняешься меня?
Джиён покраснел ещё сильнее:
-Не хочу, чтобы осуждали, — пробормотал он, ускоряя шаг.
-Каждый день здесь убивают невинных. Вот за что должны осуждать их мы, а не они нас за чувства.
-Я правда нравлюсь тебе? Или это наиграно, чтобы победить?
Сынхён развернул его за плечо и серьёзно заглянул в глаза.
-Разве такими должны быть мысли после нашего первого в жизни совместного оргазма?, — он покачал головой, — Ты снова напряжён.
Джиён глубоко вздохнул, его голос дрогнул.
-Ты человек, которому действительно хочется доверять и держаться рядом. Я никогда не влюблялся. Но в тебя… я правда влюбился.
-Мне хочется поцеловать тебя, — тихо сказал он.
Джиён нервно оглянулся. Вокруг них другие игроки.
-Не бойся, — Сынхён мягко улыбнулся, — Не буду тебя смущать и дам пространства. Тебе надо привыкнуть к этим ощущениям.
Напряжение в плечах Джиёна немного спало.
-Спасибо за понимание, хён.
Ужин оказался таким же скудным, как и любая еда здесь: на каждой койке лежала пресная рисовая лепёшка и маленькая миска с тёплой, почти прозрачной похлёбкой, в которой плавало несколько зёрен кукурузы.
Сынхён разломал свою лепёшку пополам и протянул одну часть Джиёну:
-На. Ты сегодня потратил больше сил.
-Спасибо, — он молча кушал несколько минут, потом добавил, — До сих пор не верится... всему. Игре. Тому, что было после...
-Какому «тому»?, — Сынхён отпивает глоток своей похлёбки и ставит миску, притворно-невинно поднимая бровь, — Тому, что мы выжили? Или тому, что ты делал на коленях...
Джиён резко ударяет его по голени.
-Тихо ты!
Сынхён смеётся, но потом его выражение лица становится серьёзным.
-Ладно, ладно. Знаешь, о чём я думаю? Обещаю, что когда мы выберемся отсюда, я отведу тебя в самое дорогое барбекю в Сеуле. Мы возьмём всё мясо, какое только есть в меню. И будем есть, пока не лопнем.
Джиён смотрит на свою пустую миску.
-«Когда мы выберемся»... Ты правда веришь, что это возможно?
-После сегодняшнего дня я верю в то, что с тобой мне всё по плечу. Мы выжили не благодаря силе, а благодаря уму. Нашему. Моему и твоему. Мы выберемся. И съедим барбекю. Я обещаю.
Джиён ничего не отвечает. Он протягивает руку и берёт его ладонь в свою, сжимая под прикрытием своих коленей. Они сидят так до самого отбоя, делясь тишиной. Темнота в спальном зале была густой и живой, наполненной храпом. Они дождались глубокой ночи. Под грубым одеялом на узкой койке был свой тайный мир. Сынхён и Джиён лежали лицом к лицу, их дыхание смешивалось, горячее и прерывистое.
-Никто не услышит, я позабочусь о тебе.
Его пальцы скользнули под куртку Джиёна, ладонь легла на горячее, гладкое ребро.
-Холодно...
Сынхён продолжая мягко водить ладонью, согревая кожу:
-Сейчас согрею. Всего тебя согрею.
Дыхание участилось, когда ладонь Сынхёна легла поверх тонкой ткани его белья.
-Я так боялся сегодня потерять тебя.
-А я думал только о том, чтобы ты был в безопасности.
Пальцы Сынхёна оказались под тканью белья. Первое прямое прикосновение к горячей коже заставило Джиёна выгнуться и тихо стонать в поцелуй. Его собственные руки в ответ потянулись к Сынхёну, дрожащие от нетерпения.
-Ты так прекрасен... так силён... Я хочу тебя.
Сынхён не прекращал ласк, его пальцы
разминали затвердевшие от напряжения мышцы плеч Джиёна.
-Расслабься... Я здесь...
-Пожалуйста... не останавливайся...
Сынхён мягко раздвинул его ноги, занимая место между ними. Его пальцы, смазанные слюной Джиёна - единственным, что нашлось под рукой, скользнули глубже, давая привыкнуть.
-Скажи... только скажи, если будет больно... и я остановлюсь.
Джиён запрокидывает голову, его руки впиваются в простыню, но голос уверен и лёгок:
-Не нужно... просто люби меня.
В тот миг, когда Сынхён осторожно вошёл в него, оба замерли. Резкий, обжигающий вдох Джиёна растворился в губах Сынхёна. Их тела, покрытые тонкими каплями пота, двигались в нежной синхронности.
-Мы одно целое..., — Джиён обнимает его ещё крепче, обвивая поясницу ногами.
Оргазм накатил с беззвучными криками, судорожными объятиями и потоком слов. В этот миг не существовало ничего: ни игр, ни страха, ни смерти над головой. Снаружи, за одеялом, доносились привычные кошмарные звуки этой ночи - шаги охранников, скрежет и гробовая тишина зала. Но под одеялом, в их маленьком убежище, было иначе.
-Я боюсь завтрашнего дня.
-Не бойся. Пока моё сердце бьётся, я никому не дам тебя в обиду.
Кто же знал, что завтра эти слова не будут иметь веса.
